Я не помню! I don’t remember! 1

Слишком сильно всё стало не так. Изменения прошли так быстро, что толком не успеваешь среагировать, а итог уже стоит перед тобой. Всё сложно, в зависимости от того, как пройдёт сам процесс, ну или как происходил, итог будет всегда непредсказуем. Но шансы того, что удача повернётся в твою сторону ничтожно малы, и ты сам это прекрасно понимаешь. А есть ли смысл идти против системы, что так отчаянно разбивает все твои планы в пух и прах? Конечно есть! Рейх сделает это, пойдёт против системы, ведь это единственное, что у него осталось. Принимать свою жалкую участь он не станет, только не таким образом. Былая гордость, которая вроде бы отошла на второй план еще со времён похищения тем культом в Германии, давала о себе знать. Нацист никогда не чувствовал себя настолько гордым и уверенным. Но это лишь в мыслях и снах. А если зайти в реальность? Снаружи окажется немного трясущийся, нервный и явно морально убитый немец. Да уж, призрак его изрядно помучил, а сопротивляться, как видно, сил уже нет. Но ариец тоже ничего не мог поделать, ведь, кому приятно видеть свою полумертвую дочь, в лице любого, кто оказывается рядом? Никому! Лицо одно и тоже, голос один и тот же, слова одни и те же, даже звук такой же. Всё повторяется раз за разом, в чертовом круговороте, каждый раз представая в одном облике ГДР. Тут даже некого обвинить, кроме себя, в осквернении её образа. Мысленно дав себе леща, Тройка собирался с мыслями. В комнате тихо и уже давно никого нет. Конечно, он же самолично напугал и заставил выйти из комнаты всех остальных. Но он ничего не может сделать. Один лишь взгляд, и в место стран он видел лишь свою дочь. И с каждым разом ему казалось, что ГДР скоро заплачет, но зрелище это будет не из приятных. Шок вместе со страхом, резко окутал в свои сети, заставив Рейха резко вздрогнуть. Он смотрел напуганным до ужаса взглядом, прямо в угол комнаты, где его дочь, всё в том же образе, без глаз, смотрела на него и не двигалась. Но это лишь сильнее пугало, ведь незнание — главный страх любого живого существа. ГДР просто стояла, облокотившись немного о стену и не сводя с отца взгляда. А в это же время, всё те же страны, к которым успели присоединиться семья ЯИ и ФИ, вместе с вчерашним психиатром, ждали удобной возможности зайти и проверить Тройку. Фриц, кто бы не заходил в комнату, начинал кричать и просить уходить, видя в них лишь свою дочь. И поэтому, зайти туда не представлялось возможным. Конечно, было бы легче скрутить его или связать, но его непредсказуемое поведение и возможность психологической травмой сильно бы возрос. Нацист уже сутками не ест и не выходит оттуда, а зайти к нему никто не рисковал. Никто, кроме двоих идиотов, переживавших за своего друга и его отца. Япония с Италией, из-за дружбы своих родителей, часто виделись и стали друг другу опорой. Они всегда были готовы помочь ему и кажется, сейчас они нужны ему как никогда. Итальянец первым пошёл к младшему немцу, чтобы поддержать, но вот японка сделала совсем другое. Зная из слов остальных, Тройка никого не пропускал в комнату и при любом виде, начинал кричать и прогонять. Девушка не была уверена в тех словах, а беспокойство за дядю Рейха и кое никакой, но интерес, заставили её открыть двери комнаты. Через небольшой проем, она стояла, не видя ни и не рискуя сделать шаг внутрь. Первым делом, медленно показалась голова за дверями. Япония увидела, как нацист, смотрит в конец угла комнаты и не отводит взгляда, а лицо, выражало лишь страх и смятение. Девушка тоже не знала, ведь ожидала той реакции, которую ей описали остальные. Но ни криков, ни попыток прогнать не было, Рейх будто не замечал её, смотря всю на туже стену в углу. Но, кажется что-то почувствовав, ариец повернул голову и встретился взглядом, за немного прошедший в комнату японкой. Взгляд тут же переминался из страха в непонимание, а потом уже облегчение, сопроводивши томным вздохом. — Дядя Рейх, вы как? — немного уверенно спрашивал девушка, сделав смелый шаг в комнату. — Я… Япония? Ты что тут делаешь? — усталым взглядом, фриц смотрел на дочь своего друга и никого в ней не видел. Точнее, ему не мерещилась ГДР, что стало прямо настоящим облегчением. А сам образ немки стоял всё в том же углу, смотря на этих двоих и не делая никаких движений, как будто наблюдала и чего-то ждала. — Нам позвонил Союз, сказал, что с вами что-то не так и мы приехали как только смогли. Лучше скажите, у вас всё в порядке? — взволнованно спрашивала японка, уже смело подходя к нацисту. — Я не знаю, я уже не уверен в этом. Я так старался отгородить всех от моих проблем, но сделал только хуже. — усмехнувшись своему безрассудству, схватившись за голову одной рукой, говорил ариец, чем вызвал сочувствие со стороны Японии. — Скажите, что вас… — не успела договорить девушка, как в комнату резко зашел Италия. Он кажется понял, что та пропала и сразу же прибежал сюда не задумываясь, и выглядел он немного напряженным. — Япония, ты что творишь? — Италия? Ты зачем так резко вошёл? — чуть зло спрашивала японка и когда повернулась обратно к Рейху, увидела на его лице просто неописуемый страх. Он смотрел на итальянца и дрожал всем телом, резко переводя взгляд в угол комнаты и снова на парня. Немец снова видел вместо страны свою дочь, а сама ГДР, что стояла в углу пару минут назад, исчезла. Опять?! Опять это повторяется! — Не подходи ко мне! — кричал нацист, смотря в сторону Италии, чем привлёк всеобщее внимание. Страны, что услышали крики Тройки, прибежали и сразу стали кричать на остальных. — Вы что творите? Немедленно выходите отсюда! — зло требовал Союз, смотря на двух младших, а Рейх в это время все больше начинал заводить панику, метая глазами с одной страны на другую. — Быстро! Япония с Италией не стали терять времени и сразу же попытались выйти, испугавшись такого тона. Но произошло кое-что, что никто не ожидал. Фриц схватился за конец рубашки и попросил японку остаться, ведь она единственная, кто не мерещился ему в образе ГДР. Это последнее, что он может сделать на данный момент и если, это единственная надежда, он схватится за неё из-за со всех сил. Страны были немного в шоке, вместе с врачом, но отказать не решились. Просто молчали и медленно, не пытаясь напугать, вышли из комнаты, попросив девушку быть осторожней. Япония осталась вместе с немцем и они начали понемногу общаться. В то время как страны остались ждать снаружи, надеясь, что это хоть к чему нибудь, да приведет. Так прошло несколько часов. За это время, девушка заходила к нацисту несколько раз подряд, задавая вопросы психиатра и передавая ответы, при этом не упуская никаких деталей, чем-то очень похоже дедукцию. Ведь обращая внимание на простые слова с определённым смыслом, можно было многое понять. Как он себя выражает, в каком подтексте и времени говорит, с какой интонацией и по каким причинам. Рейх рассказал всё, всё, что мучило его на протяжении всех тех дней. О снах, о галлюцинациях, о том, кто его преследует и о страхе, но рассказать о преследуемом звуке хруста, он не решился. Интуиция подсказала не делать этого. Немец не знает, что делать, ему кажется, что дочь может коснуться его и в реальности и наверное даже убить. Психиатр слушал все ответы, узнал о том, кто такая ГДР, как всё это связано, в каком темпе всё происходит и вынес окончательный вердикт, но всё-таки ещё не до конца точный.

***

— И что с ним? — взволновано спрашивал у врача Германия. Япония уже давно вышла, смогла передать немцу еду и когда тот заснул, покинула комнату. Прямо сейчас, всем было интересно узнать, что же всё-таки происходит с нацистом. — Тут очень сложно сказать точный диагноз, и он может оказаться неверным. Это похоже на острую форму шизофрении, но всё равно чем-то отличается. — начал было психиатр, делая записи в блокнот. — Некоторые видения, указывают на совсем другой случай. Чтобы видели призрак умершего, да ещё и преследующего в такой манере, очень странное явление. Есть шансы, что это могло быть спровоцировано стрессом или психологической травмой в прошлом. — Можно ли это вылечить? — также обеспокоено спрашивал ЕС, ведь это самый главный вопрос. — Непонятно. Пока не выяснится окончательный диагноз, ничем помочь не смогу. Это не машине запчасти менять, это психика. Один неверный шаг и ты теряешь целую личность. — закончил врач, чуть ли не лишая стран надежды. А что же на самом деле происходит с фрицом? В его особом случае, мозг старается помочь ему вернуть то, что потерялось в задворках сознания. И если воспоминания связаны с образом определено человека, то чаще всего, он принимает вид именно него. Одним словом, мозг хочет помочь личности придти в себя и восстановить то что утеряно. В древности, были похожие случаи, но люди называли это призраками умерших или демонами. Это не шизофрения, это сознание требует, чтобы нацист наконец-то вспомнил то, что почти стерлось, но дало о себе знать. Видимо последствия прошлой потери, а потом и восстановления памяти. Слишком резкий переход и мозг не смог отфильтровать всё как надо. Но сам мозг тоже хорош, приходить в таком образе, пугая собственную личность. Одним словом, пошёл по сложному пути и результат — нервный срыв. Пока немец вновь набирался сил в комнате, после того как Япония занесла ему еду, остальные страны пытались понять всю ситуацию. Что им делать? Как помочь? Как предотвратить худший исход? Они не знают, даже психиатр не может установить точный диагноз, так откуда знать им? Союз, будто вспомнив что-то, быстро ушёл в свой кабинет и вернулся спустя пару минут. Страны немного странно смотрели на него, а когда тот подошёл к врачу и поднёс какие-то бумаги, вообще перестали его понимать. — Что это такое? — спросил психиатр, беря в руки бумаги. — Вы упоминали, что его состояние, может быть связано с психологической травмой. Может ли это быть причиной? — немного грустно спросил коммунист. Открыв конверт, мужчина немного вчитался, а на лице проскочило не слабое удивление. Неужто это всё правда? Да даже если и так, как это может быть связано? — Я не могу ответить точно, ведь тут сказано, что его вылечили ещё в далеком 1945. Слишком много времени прошло. — ответил врач, возвращая бумаги обратно. А вот странам стало интересно, что же это за травма? Но при этом, по напряженному виду русского, было понятно что ничего хорошего ждать не стоит. — Союз, что это за бумаги? — подходя к социалисту, спрашивал Германия. Коммунист тяжко вздохнул, ведь знал, что младший немец не был в курсе проблем отца. Был ещё слишком мал для такого. Сын Рейха взял бумаги, принялся читать и с каждым разом, на лице проскакивало удивление, шок и страх, а руками, пришлось прикрыть рот, чтобы хоть как-то сдержаться. Все остальные также подошли к Германии и принялись читать то самое заключение и все были в огромном шоке. У нациста было раздвоение личности?! Откуда? Когда? Почему? Ответы они получат, но после, когда успокоятся. Хотя, произойдёт это не скоро. — Это всё правда?! — взволновано и немного резко спрашивал немец вместе с ЕС. Оба просто не могли поверить в это, раздвоение, так ещё и время такое, не самое лучшее. Стоп! Это ведь объясняет нестандартное поведение отца для Германии. С самого его детства Рейх был противоречив. Днём, ну или большую часть времени, он мог выгонять их с ГДР, смотреть с холодностью и без эмоции, будто они ему вовсе чужие и только по ночам, редко, но он показывал положительные эмоции, заботился о них, даже читал сказки на ночь. Они в детстве считали, что отец просто много работает, поэтому днём, они не подходили у нему, проводя время лишь перед сном. Этого конечно было мало, но лучше чем ничего. По настоящему о них он стал заботиться именно в послевоенное время, былая холодность и недовольство в глазах испарились, будто их никогда и не было. Он тогда не смог найти объяснения этому отношению, но сейчас, всё стало на свои места. И война, и отношение, вот это основное объяснение причины начала войны. — Раз уж, вы теперь знаете о его проблеме, то не вижу смысла скрывать. Я вас уверяю, что это не шизофрения и не раздвоение личности. — С чего ты так решил, ООН? — не ожидав услышать такое именно от любимого, спросил Евросоюз. — Люди, которые сомневаются в своём собственном рассудке, не могут страдать шизофренией. Больны только те, которые утверждают что совершенно здоровы. — тяжко вздохнув, ответил венок и принялся рассказывать о том, о чем другие и не догадывались. А именно, об уединенном разговоре ангела с нацистом в палате больницы, когда они только разобрались с культом. Германия ещё тогда его видел, но не стал подслушивать или как-то мешать.

Flashback

— А вы сами не против? — приподняв одну бровь, спросил ООН. — Твоей кандидатуры на место возлюбленного моего внука? Нет. Ты парень хороший, в отличие от меня, так что я буду только рад, если ты присмотришь за этим оболтусом. И в кого он такой эмоциональный? — последнее предложение скорее сам у себя спросил немец. — Спасибо… что ли? — Да ладно, не обращай внимания. Так что ты хотел? Тут явно что-то другое. — уже серьезным тоном спросил нацист. Венок удивился тому, как тот быстро меняет весь спектр своих эмоции, да так резко, что невольно начинаешь сомневаться в его личности. Тяжко вздохнув и зная, что разговор выдастся не из приятных, объединение принялся рассказывать. — Я узнал об этом, ещё в… В общем, как вы знаете, я был тем, кто должен был вынести вам наказание за войну. — почесав затылок от волнения, начал было крылатый. — Тогда, мне выдали все ваши документы, в том числе и то самое заключение от врача. — В этот же момент, фриц немного вздрогнул, а на лице можно было увидеть шок, но он быстро натянул свою маску безэмоциональности, будто его это никак не касается. А ведь крылатый, был единственным, кто настаивал на том, чтобы облегчить наказание для него после войны. Кроме объединения, никто не читал то заключение от психиатра. Конечно, без скандала не обошлось, ведь все без исключения ненавидели фрица, но с ООН особо конфликтовать не хотели, поэтому, согласились, но при своих условиях. Таким образом, Рейху запретили иметь свою армию, поделили территорию на четыре части, отобрали детей и ещё, с дополнительным требованием ангела, забрали только на пять лет, вместо десяти. А ведь немец так и не узнает, кто смог так облегчить ему участь, хотя все считали, что надо бы отправить на расстрел. ООН не из тех, кто будет использовать одолжение в своих целях, так что, он не считал что Тройка ему обязан, или должен знать об этом, ведь и без этой информации спокойно жил. — Ну и? — с непониманием смотрел на венка нацист. — Никак не ожидал, что тот самый покоритель Европы, страдал раздвоением личности. Знали бы вы, в каком шоке я тогда оказался. — И что ты хочешь этим сказать? — Ничего такого, просто боюсь, ваши близкие будут очень огорчены такой новостью. — немного грустно закончил ангел, смотря на реакцию и на всякий случай, сделав шаг назад. Ведь, немец мог принять это как угрозу, а получить «предупреждение» от него, не очень то хотелось. — Я тебе помогу с ЕС, если выполнишь мою просьбу. — совершенно спокойно предложил ариец. Венок думал примерно минуту с лишним и всё-таки согласился. — Хорошо. И что вам надобно? — Ты и так знаешь о моей травме прошлого, чего уж там скрывать. — усмехнувшись над самим собой начал было Тройка и сразу же погрустнел. Видимо собирался с мыслями. — В общем, я не уверен. — Не уверен? — Да, неуверен! Не уверен в своём психическом состоянии. Я уже не знаю, что со мной не так, но в чем я точно уверен, так это то, что мои пытки на этом не заканчиваются. — Что вы имеете ввиду? — приподняв одну бровь, спросил ангел. — Искупление. Все несчастья, что меня преследуют, это моё искупление за тот грех, что я совершил. Но почему-то страдают от этой ошибки мои близкие. Мой сын, моя дочь, Союз, ЕС. Все они в каком-то смысле пострадали из-за меня, и чувствую, что это ещё не конец. — тяжко вздохнув, немец продолжил. — Скоро мне может понадобиться помощь психиатра и я хочу, чтобы ты рассказал о моем раздвоении остальным. Но это только если мне всё-таки понадобится помощь, ведь я знаю, что последствия всех моих действий, мне ещё аукнется. — Неужто вы считаете, что вторая личность может вернуться? — чуть удивленно спрашивал венок. — Возможно, пусть он и не появлялся все эти десятилетия, я не отрицаю шансы того, что он может проснуться. Особенно после всех этих игр Бога с моей памятью и сознанием. — сидя на кровати, в палате и смотря в окно, говорил нацист, понимая всю абсурдность ситуации. Но в его словах всё-таки есть доля правды. Последствия встряски никто не отменял, а значит, пусть и маленькие, но шансы пробуждения есть. — И как мне отличить вас от второго? — немного задумавшись и смотря вместе с Рейхом в окно, спрашивал ООН. — Ну, всё просто. Если я захочу вас убить, значит, это уже не я. — И вы так спокойно об этом говорите? — чуть усмехнувшись спросил крылатый. — Конечно. Видишь как я медленно начинаю сходить с ума? Мне точно понадобится психиатр. Хахаха. — немного посмеиваясь над собой говорил фриц. — Хорошо. Я выполню вашу просьбу, обещаю. — грустно улыбаясь, согласился ангел.

Конец Flashback'а

— Я не знаю как, но Рейх смог предугадать такой исход событий и именно поэтому, он попросил меня рассказать об этом. Вот только Союз узнал об этом раньше, так что, вы уже всё знаете. — наконец-то закончил ООН, смотря на реакцию остальных. Больше всего конечно же был шокирован Германия. Сперва узнал о состоянии отца, потом о заключение, тут выскакивает факт того что его отец уже строил догадки и предостережения, а теперь, парень уже не уверен, можно ли спасти своего отца. Всё таки, психика, штука сложная. — И что ты предлагаешь? Есть ли способ помочь ему? — спрашивал коммунист. — Я не знаю, но у меня есть предложение. Банальное, но лучше, чем ничего. Вот только согласится ли на это сам Рейх? — говорил венок, бросив секундный взгляд на Японию и кажется, всё-таки что-то придумал. — Рассказывай. — не имея сил терпеть, потребовал США.

Иногда сны, мудрее яви.