Я не помню! I don’t remember! 1

— Мы и так уже знаем, чей образ постоянно его преследует и повторяет одни и те же слова. Значит, ей что-то нужно. — начал было ООН, сидя на диване в гостиной и смотря на остальных стран. — И что ты этим хочешь сказать? — сидя справа от него, спрашивал ЕС, на лице которого проскакивали нотки волнения. — По твоему, почему я щас спокоен? Ай ладно, забудьте. В общем, я думаю о том, что Рейху нужно ответить. Ответить своей дочери, вместо того, чтобы убегать. Вдруг это лишь попытка мозга что-то донести, а не навредить. — предложил всем венок. — Думаешь это сработает? — сжав кулаки до боли спросил Германия, стоя напротив двух объединений. Ему сейчас больнее не меньше, чем стоящему рядом и смотрящему в окно Союзу, что также проклинал себя за неспособность хоть как-то помочь. Ещё и учитывая то, что нацист вновь о чём-то недоговаривал, судя по рассказу ООН. — Уж лучше так, чем просто сидеть и ничего не делать. Так мы хоть чем-то попытаемся помочь. — подключился к разговору Россия стоящий рядом со всеми. В конечном итоге, все согласились, и Япония, как единственная, кто может общаться с Тройкой, передала ему послание от остальных. По её словам, немец согласился на удивление быстро, и им оставалось лишь ждать конечного исхода. Все были очень обеспокоены, ведь если это не сработает, то у них не останется другого выбора, ещё нужно было надеяться на то, что от их совета не станет только хуже.

***

Рейх сидел на кровати, ожидая того, кто так отчаянно его преследовал. Да, он обещал Японии поговорить с ГДР, ведь в их словах была своя доля правды. Несмотря на то, что ему уже приписывали, можно сказать, шизофрению, немец смог сохранить рассудок. Он вёл себя как психически неуравновешенный только в чьем-то присутствии, а в остальное время был спокоен и рассудителен. Ему было о чем поразмышлять, особенно о плане. Сейчас дочери он не видит, а значит, можно хоть немного передохнуть и собраться с мыслями. Он встал с кровати и по появившейся за последнее время привычке, стал наматывать круги по комнате. Бывает такое, что ты говоришь по телефону, читаешь, ну или о чём-то очень сильно задумался, а тело движется. Некоторые ходят например в одной комнате кругами, делая одновременно что-то другое. Вот и нацист делал то же самое, думал о том, что он будет делать при встрече с дочерью и одновременно ходил по кругу в своей спальне. Интересно, а ГДР вообще умеет говорить? Вроде может, судя по тому что она постоянно повторяет — «Он тебя обманул». А может она ничего другого говорить не умеет? Жуть. И как в таком случае начать общение? А это вообще можно назвать общением с тем, кого уже давно нет в живых? Одна лишь мысль пробивает на дрожь, и холодок прошёлся по спине. Ариец, всё ещё наматывая круги, думал о том, с чего начать. Поздороваться? А смысл? Можно сказать, каждый день по несколько раз видимся. Ну тогда с чего начать? Не сразу же с бухты барахты спросить «Почему ты меня преследуешь?», это будет выглядеть глупо. ГДР, будь она жива, немного посмеялась бы над ним за такие мысли и спросила: «Пап, ты дурак?», конечно в виде шутки, но да ладно. В общем, такими темпами, фриц ходил и размышлял чуть больше двадцати минут и подустав, сел на край кровати, оперевшись руками о колени. Он настолько был увлечён своими мыслями, что не сразу заметил кое-чье присутствие. Немка последние пять минут стояла в том самом углу комнаты и смотрела на отца. Неизвестно, о чем она думала, но видимо, мешать ему сейчас девушка не собиралась. Хотя, она вообще может думать? Черт ее знает. Но когда Рейх почувствовал пристальное внимание к себе и холодный взгляд, да так что по телу прошлась волна мурашек, он резко повернул голову и увидел стоящую в углу дочь. ГДР не поменялась в лице и даже не дрогнула, будто бы не замечая его. Конечно, хорошо, что без резких движений, но бездействие тоже пугает. Она могла повести себя крайне непредсказуемо, от чего атмосфера становилась только напряженней. Неожиданно, девушка сделала шаг, пусть и медленный, немного неуклюжий, но всё-таки шаг. Теперь второй, уже третий, четвертый и так шаг за шагом. Страх окутывал с головой, инстинкты требовали бежать, прятаться, что угодно, главное спасти свою жизнь. Обычно, когда теряешься в своих мыслях, надо довериться своим инстинктам. Но в случае Рейха, нужно было наоборот, довериться голосу разума, пусть это и привело его сейчас в такое плачевное состояние. Он должен дождаться, когда дочь подойдёт к нему и попробовать поговорить. Думать о сопротивлении уже было глупо, о бегстве — поздно, ну, а о самоубийстве, совершенно неохота. Глубокое, ритмичное дыхание, рассеивает страхи, но не полностью, оставаясь где-то там глубоко. И если он всё-таки не выдержит, инстинкт самосохранения сделает своё. Понесёт его куда подальше, но не сейчас. Нет. Ещё не время. Отца с дочерью разделял какой-то жалкий метр, полметра и вот, последний шаг. Немка стоит прямо перед сидящим на краю кровати нацистом, спустив голову и смотря тому прямо в глаза, но без своих собственных. Тело немного трясло от страха, но Рейх в лице оставлялся невозмутимым до конца. Германия потянула свои руки прямо на немца, а тот лишь закрыл глаза, боясь узнать, что будет дальше. Но… Но она сделала то, что ариец никак не ожидал. Девушка просто подошла и спокойно обняла отца, пусть и с неприятным видом, сопровождаясь всё тем же хрустом, но она просто обняла его. Обняла! Тройка просто был в шоке, он не знал как реагировать, что сказать, но начал будто на автомате. — Прости, доченька. — решив ответить на объятия, нацист также прижал её к себе и продолжал говорить. — Прости… прости, пожалуйста. А ГДР ничего не ответила, всё ещё стоя в том же положении. Её губы медленно начинали двигаться и своим тихим, слабым и хриплым голосом, почти шёпотом, сказала отцу прямо в ухо. — Он *************** — прошептала она прямо в ухо и всё, в этот момент, немец просто впал в шок. Части воспоминаний прошлись в голове как фильм, только в ускоренном виде. Они резко ударили в голову, заставляя фрица вспомнить то, что он умудрился забыть. А точнее кого он умудрился забыть. И как ариец сам не заметил этого? Конечно, этот ублюдок хорош, так поступить и сбежать, не каждый бы рискнул сделать это прямо перед его носом. Но он был тогда убил горем, а он этим и воспользовался, вовремя сбежав. Ублюдок! Тройка вспомнил не только его, но и причину этих звуков, почему он его преследует и почему он так этого боится. Дурак. Если бы он рассказал об этих звуках раньше, Германия бы всё поведал, но он сглупил, не рассказал об этом. И теперь, фриц терялся в собственных мыслях. Если всё что сказала дочь правда, значит записи были сохранены. — Я помогу… доченька. — в ответ также тихо прошептал немец и всё. Когда он просто моргнул, ГДР уже исчезла, оставив после себя неприятный холодок по всему телу. Но он не обращал на это внимания. Нет! Сейчас не это главное. Нужно срочно найти эти записи, результаты, они и есть — доказательство. Имя этого, уже наверное старика, он помнит и если он жив, то ему несдобровать. Рейх резко встал с дивана и громко хлопнув дверью, вышел из комнаты, чем вызвал переполох и беготню. Страны прибежали с гостиной и увидели немного злого, но уже уверенно стоящего нациста, полного сил и энергии. Взгляд его был полон ненависти, но не на них, а на что-то другое. — Отец, всё хорошо? — подходя к фрицу, спрашивал Германия и когда получил взгляд полный уже спокойствия, облегченно вздохнул. — Прости, что вновь заставил тебя волноваться. — раскрыв руки для объятий, ответил Тройка и почувствовал как сын подбежал к нему, крепко обнимая. Медленно, они разъединились и уже резко обнимал нациста Союз. — Рейх, всё ведь хорошо? Не пугай нас так больше. — Прости, Союз, такого больше не повторится. Я обещаю. — отвечая на объятия, сказал ариец. Все остальные также по очереди стали обниматься и говорить что рады его, можно сказать выздоровлению. — Так что, она исчезла? — не в обиду спросил США. — Эй, Рейх, стой! Что такое? — стал звать его Америка, ведь нацист неожиданно вздрогнул от его вопроса и вспомнив о том, что есть ещё незаконченные дела, быстро вышел из гостиной. Конечно же, все побежали за ним. К их удивлению, Тройка пришёл к коридору и спустил лестницы чердака. Лезть за ним никто не стал, да и не особо долго, ведь ариец спустился через минуту, с той самой коробкой в руках, которую ему занёс Германия пару недель назад. Фриц, присев, открывал и искал среди документов из коробки что-то, что было очень важно. Как будто от него могла зависеть его жизнь. Вся толпа что собралась в коридоре, не знали что делать. Помочь? А с чем именно? Они даже не знают что искать. Да и выглядит немец взволнованно и кажется, немного разозленный. — Рейх, что ты ищешь? — собравшись с мыслями, спросил Союз, присев к нацисту. Тот даже не отзывался, продолжая искать и неожиданно. — Нашёл! — всё ещё обеспокоенно воскликнул ариец, взяв в руки чёрную папку, на вид уже старую. Открыв её, он как ошпаренный стал перелистывать страницы за страницей, ища среди них важные данные. И вскоре, кажется отыскав страницу, он сразу же взял их в руки и не обращая внимания на остальных, стал собираться чтобы выйти из дома. — Отец! Ты куда собрался? Что происходит? — прибежав со всеми за нацистом, совершенно ничего не понимая спрашивал младший немец. — Германия, ты на машине? Срочно вези меня в ближайшую больницу! — потребовал Тройка, надевая своё синее пальто. Уже не сезон, но времени искать зимнюю уже нет, нужно срочно ехать. — Да что происходит-то? Дядя Рейх? — уже восклицал ЕС. — Нет времени объяснять, если я сейчас же не попаду в больницу и не получу подтверждение своим догадкам, с ума сойду! — слишком эмоционально даже для него, предупреждал ариец, после чего вышел из дома. Германия, вспомнив его слова, побежал за ним, проверив ключи от машины в кармане куртки. Все всполошились и тоже стали одеваться, но сели в машину ЕС, США и России, кто как. Через пятнадцать минут они стояли перед входом городской больницы, где когда-то лежал Рейх после потери памяти, а потом уже и после аварии. Слишком знакомые коридоры и само здание, но предаваться воспоминаниям нет времени. Если он прямо сейчас, не узнает всю правду, на эмоциях все крушить начнёт. Забежав внутрь, он стал требовать немедленной консультации с врачом-генетиком. Это ещё зачем? Почему ему понадобился именно этот врач? Ему повезло и генетик был на месте, без пациентов в своём кабинете. Обычно, такое требование не позволительны в стенах больницы, но когда с тебя требует сам Третий Рейх, с ордой других стран, сверхдержав и объединении, легче просто сделать то, что требуют. Получив указание, нацист не бегом, но быстрым ходом шёл в сторону кабинета, игнорируя вопросы остальных и лишь холодно отвечая: «Я потом всё объясню!». Наконец-то добравшись, фриц зашёл туда без стука, но вот остальных стран не впустил, требуя, чтобы ждали снаружи. Слова эти были угрожающие, поэтому рисковать никто не стал.

***

Шум в кабинете привлёк внимание стран, что ждали снаружи. Сперва это были негромкие возгласы, потом какой-то глухой стук и наконец-то, послышался злой крик со словом «Вот ублюдок!». Забежав внутрь, они увидели немца, стоящего перед врачом, а сам мужчина до жути напуган. Стол, за которым тот сидел, был в глубоких трещинах, над которым красовался немного окровавленный кулак, а ариец был до ужаса злой. Но даже так, видно, что эта злость направлена не на врача, а опять же на что-то другое. Конечно, такое поведение удивляет и вызывает странности, а они это оставить уже не могут. — Извините, не сдержал эмоций. Я возмещу вам ущерб за этот стол. — придя в себя и поумерив злость сказал Тройка врачу и вышел из кабинета, не забыв забрать ту самую папку. Когда страны стали просить ответов хотя бы у того мужчины, он ответил, что его попросили не говорить, но вот злиться на нациста он не собирается. Сказал, что у того на то были причины. Поблагодарив врача, все остальные вышли за немцем, а Германия оставил большую сумму денег генетику в качестве компенсации за сломанный стол. Таким образом, прошло полчаса. Воплощениям, честно, уже надоело бегать за Рейхом, но оставить того не могли. Когда те вернулись домой, фриц попросил всех не беспокоиться и поехать по домам. Сказав, что он всё им объяснит после того, как разберётся. Ничего криминального и опасного, ему просто нужны ответы вот и всё. Немец говорил это под напряжением, немного напуганным и шокированным взглядом. Воплощения вошли в его положение, и взяв с того обещание, что тот расскажет через пару дней, покинули дом. Тем, кто остался, был Союз, он как бы с нацистом живет, и Германия. Младший немец ещё со времен нахождения тех бумаг из чердака стал догадываться о причинах, но всё равно не понимал конкретную причину его злости. Для этого он и остался, чтобы получить ответы от отца и наконец-то, хоть как-то помочь. Рейх читал этот вопрос во взгляде сына и тяжко вздохнув, решил всё ему поведать. Союз, что стоял рядом с сидящими немцами, лишь слушал их разговор и понимал. Нацист сделал всё это не просто так, и ГДР преследует его тоже не просто так, а тот звук хруста имел свой смысл, и фриц об этом вспомнил. Но что же он означал?

Иногда, то что происходит, не так важно, как то, что ты помнишь…