Я не помню! I don’t remember! 1

Союз с Рейхом просто лежали на большой кровати. Нацист устроился сверху, лёжа на груди коммуниста. Сейчас хотелось простой близости и банального тепла тела второй половинки. Русский, из-за замены КНДР, последнюю неделю пропадал на работе и приходил поздно ночью. Только сегодня, прямо перед выходными, он смог закончить дела так быстро, что приехал сразу после обеда. Тройка был рад такому, и до вечера они проводили время вместе. Обоим хотелось просто пообщаться, совершенно не думая о том, что их ждёт. Было лишь прекрасное «сейчас». — Союз, а каким было твоё детство? — спросил нацист, положив голову на грудь русского. — Мое детство?.. — пробубнил коммунист и начал. — Честно сказать, моя ситуация была похожа на твою. — В плане? — Когда мне было восемь или девять лет, произошёл один инцидент. Я до сих пор не знаю, что такого тогда произошло, но единственное, что я знал, так это то, что я потерял память. — на удивление спокойно говорил Союз. — Ты потерял память? — Да. Но я был ещё ребёнком, и моя личность, так сказать, не была полностью сформирована, так что, это не так сильно повлияло на меня. — неожиданно, немец вдруг просто слез с русского и молча сел рядом. — Видимо, у тебя было не самое приятное детство. — сказал фриц и, встав с кровати, собирался выйти из комнаты. Коммунист видел это и уже собирался его остановить, как вдруг зазвонил телефон. Это был Россия. И что ему вдруг понадобилось? Еще и так не вовремя. — Алло? — ОТЕЦ! СРОЧНО ЕДЬ КО МНЕ, НЕТ ВРЕМЕНИ ОБЪЯСНЯТЬ! — кричал Федерация с другой стороны звонка и отключился. Это что ещё такое было? Что за реакция? Кажется, произошёл форс-мажор и надо ехать. Совет прошёл мимо стоящего немца и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. По томному вздоху и тяжестью во взгляде, он уже понял, что ехать Рейх не собирался. Оставил это решение проблемы между отцом и сыном, он не тот, кому стоит вмешиваться, русский это понимал, поэтому молча уехал.

***

Через полчаса, он всё-таки приехал к сыну. Снаружи ничего необычного, а значит, либо Россия во что-то вляпался по глупости, либо это и вправду что-то серьезное. Лучше бы быть первому, ведь если это окажется серьёзным делом, пиши пропало. Он сразу же прошёл внутрь дома, даже не постучавшись и слыша голос сына из кухни, стал идти в его сторону. Оказавшись в проеме, он увидел Федерацию и сидящего к коммунисту спиной человека. И вот из-за него, младший русский так громко накричал на отца? Что-то тут не так. Почему вдруг предчувствие так завопило? Сердце стало колотиться как бешеное. Незнакомец встал с места и стал медленно поворачиваться к Союзу. Тот даже вздрогнул, не понимая реакции собственного тела. Почему он так реагирует на этого человека? Когда же он повернулся всем телом, коммунист смог полностью увидеть и рассмотреть лицо того, кого он не ожидал увидеть. С первой же секунды, его лицо стало знакомым. Он так часто видел этот взгляд и осанку, что невозможно было перепутать с кем-то ещё. Прямо перед старшим русским стоял… Российская Империя, но почему-то, выглядящий как человек. — Отец? — звал Совет, но тон его голоса не был не удивлённым, ни радостным. Нет. Оно было полно ненависти и отчаяния и направлен он был только на одну страну. — Ну здравствуй, сынок. — вот он, этот голос, этот высокомерный взгляд, эта гордо поднятая голова и просто неистовое желание растерзать это лицо. Он стоял всё с той же чёрной повязкой на правом глазу, с изображением чёрного двуглавого орла. Получив ранение от младшего брата Франции — Французской Империи, напавший на русского в 1812 и погибшего ещё в 1814 году. За это жена нашего чаехлёба ненавидела его и даже была рада, когда Союз убил его, совершив революцию. Ну, или по крайней мере, все так думали. — Ты что здесь делаешь? — зло прорычал коммунист, но голос его был холодный, полный ненависти и просто ужасной жажды убийства. Но вопрос был совсем другой, не «Как ты здесь оказался?», не «Ты жив?», а именно «Что он здесь делает?». Русский не был удивлён, что его отец оказался жив, а значит, он мог это предвидеть, или же, Союз знал об этом с самого начала. Осознание этой информации было для России просто кошмаром. Он в детстве спрашивал отца о дедушке, но тот не особо желал рассказывать об этом, видя как эта тема ему неприятна. Поэтому, ни Федерация, ни остальные дети Совета не спрашивали его об этом. Только из общеизвестных фактов, они знали, что у них был дедушка, как его зовут и как он примерно выглядел, но ничего больше. Для них, РИ был не родственником, а такой же страной, история которого осталась давно позади, как и его идеология. Они все считали его мертвым на протяжении целого века, а тут выясняется, что он всё это время был жив, а не застрелен собственным сыном во время революции. И что собственно получается? Как СССР собирается объясняться перед сыном и при этом выяснять причину появления своего отца? Ожидаем. — Отец, ты знал, что мой дед жив?! — неожиданно резко спросил Россия, смотря на родственников. — Знал, но лучше бы это было не так. — ответил коммунист и посмотрев на РИ, обратился к нему. — Я ведь говорил тебе, что если покажешься передо мной ещё раз — пристрелю. — И собственно, ты не делаешь это уже третий раз. Как думаешь, сможешь ли ты сделать это сейчас, а, сыноооок? — немного ехидно спросил империя, специально выводя старшего русского из себя. — О, я с радостью это сделаю. В этот раз, не позволю тебе и шагу вступить в этот город! Потому что больше возможности тебе не предоставится! Отееееец. — так же съязвив ответил Союз. Напряжение всё росло и росло, а самый младший, не желал терпеть такое отношение и хотел лишь получить ответов. — Мать вашу, объясните мне, что здесь происходит? Отец, почему он жив? И почему ты это скрывал? Что всё это значит? — требовал Федерация, не желая слушать никакие отговорки, а лишь правдивый и четкий ответ. — Я тебе позже объясню. — Ты всегда уходил от правды, а сейчас не желаешь рассказать её даже родному сыну. — скорее утверждал монархист, чем спрашивал. — А ты не скрывал даже самую неприятную правду. Думаешь, мне от этого было легче? А вот ниху… — ОТЕЦ! — перебил Россия, привлекая к себе внимание. — Я ведь сказал, что требую ответов. Поэтому, выкладывай всё прямо сейчас. — на удивление спокойно требовал Федерация и коммунист понимал, что это неспроста. Это не бунтующий и недовольный ситуацией сын, а холодная страна, что требует ответов. Очень тонкая грань между ними, но злить второго лучше не стоит, даже его отцу. Тяжко вздохнув, Союз принялся рассказывать всё, что утаил от всех, даже когда это слышал РИ. Как оказалось, во время революции, ещё молодой коммунист не решился пристрелить отца, а вместо этого, заставил сделать это обычного человека. Конечно же, Империя не умер, но этого хватило, чтобы тот потерял сознание на пару часов. Воспользовавшись этим, Совет показал всем тело своего полумертвого отца и когда он остался с ним один, помог. Просто помог вылечить рану, прийти в себя и через пару дней, когда от пулевого ранения не осталось и следа, русский выгнал его и приказал убираться из страны. Обещал, что если покажется перед ним хоть раз, пристрелит уже собственной рукой. Монархист не стал спорить, не в его положении, когда его уже объявили мертвым на весь мир. Поэтому, лишь согласился и исчез на долгие пятьдесят с лишним лет. Но когда он появился во второй раз, в виде человека, умеющего хорошо пользоваться косметикой и гримом, живя среди обычных людей, попросил помощи. Коммунист не хотел иметь с ним что-то общее, поэтому, лишь сделал тому фальшивую личность — Руслан Имперов и выделил дом, где-то на границах современной России. Он совершал тому переводы денег все эти десятилетия и именно ему уходили все те крупные суммы денег, пропажу которых Федерация обнаружил именно сегодня. И в этот день, РИ вновь пришёл, но вряд ли ради денег. Ему и так каждые десять лет, процент выдачи поднимается, так что на жизнь он не должен жаловаться. Но если причина не в деньгах, то что? — Как ты вообще нашёл дом России? — не скрывая своей неприязни спросил коммунист, сидя за столом на кухне. — Это было не сложно. Всего то поспрашивал парочку людей и среди них оказался один из его соседей, что так любезно указал на адрес. — улыбаясь ответил монархист. — Ну я этим соседям потом устрою. — зло проговорил Федерация. — Ты их особо не вини. Тут как раз-таки виноват твой дед. Видишь эту улыбку? — спросил Союз, показывая на отца. — Это лицо, с которой он с лёгкостью может втереться в доверие и читать тебя как открытую книгу. И он был прав. РИ всегда имел некое, природное обоняние, с помощью которого мог расположить к себе любого собеседника. Конечно, монархист не был одним из тех, кто обманывает и вонзает нож в спину, но иногда, его поведение могло таким показаться. Каким образом он это делает, остаётся загадкой. Ирония в том, что именно сын такой страны, а именно СССР, был полной его противоположностью. Не изящный, хладнокровный, со слабыми эмоциями, выделяющийся физической силой и простотой. Единственное, что у них с Империей было общего, так это их гордость, расчётливый ум, взгляд, с помощью которого можно ввести в заблуждение и полным отсутствием каких-либо лишних эмоций. Но если РИ сохранял одну натянутую улыбку, на вид добродушную, то Союз же не выражал ничего. Ходячая каменная глыба, которая смогла более-менее открыть себя только после первой встречи с Рейхом, и то не сразу. После предательства и Второй Мировой, коммунист стал скуп на эмоции даже к родным. С ними он держался не так отстранённо как со остальными странами, но всё-таки сдержанно. Открылся настоящий Союз, всё тому же немцу, но уже при других обстоятельствах. И не скажешь по нему нынешнему, что он когда-то был той самой опасной сверхдержавой без каких-либо чувств. Впрочем, это уже в прошлом. А вот свалившийся, как снег на голову, Империя, не в радость, да и так себе подарок на приближающееся 119-летие. Кстати, до него осталось всего лишь две недели, а настроение даже к настолько далёкому празднику, было испорчено одним лишь присутствием этого монархиста, который пёкся о своей репутации, как о заднице. Как будто она кому-то сдалась. Хотя, сам Империя был готов поспорить на эту тему и даже мог бы постараться доказать обратное, но его мнение мало кого волновало. — Ну так что? Будем и дальше делать вид, что его нет? — спросил Россия, смотря на отца и сидя напротив него за столом на кухне. — А у нас есть выбор? — тяжко вздохнув, спросил Союз. — Был бы, если бы ты не был тряпкой. — добавил от себя РИ. — Заткнись! — Союз, а не пойти ли тебе в задницу и позволить мне поговорить с внуком уже открыто? — всё ещё натянув улыбку спрашивал Империя, но даже так, на виске проскальзывали нервы которые тот сдерживал от злости. — Ого, с каких это пор, мы не падаем в обморок от слова задница? — усмехнувшись спросил Совет. — Нужно было идти в ногу со временем. Да и вообще, не твоё дело, как я разговариваю. — ответил монархист. — Я думал ты так и останешься консервативным маразматиком, что будет талдычить о своей монархии и репутации. — Хочешь верь, хочешь нет. Но, я уже давно оставил все эти дела в прошлом. Сейчас, я всего лишь человек по имени Руслан Имперов, работающий бухгалтером удаленно и пишущий истории и факты о 19 веке. — на удивление Союза, РИ даже как-то искренны улыбнулся, говоря про себя и как он изменился. Но даже так, прощать ему его прошлое поведение он не собирался. — Ай, ладно, катись к черту. Главное, не попадайся мне на глаза. — последнее, что сказал Совет, и громко хлопнув дверью, покинул дом своего сына. Сегодняшней встрече можно официально присвоить звание самой худшей встречи в мире. Но почему-то на сердце, стало как-то… спокойнее? Будем надеется, что оно его не обмануло и может быть, что-то да произойдёт.

Никогда не знаешь заранее, что встретишь кого-то очень важного. Не бывает никаких предупреждений. Ты просто поднимаешь глаза и вот оно.