Вспомни, о всемилостивая Дева Мария

Гет
NC-17
В процессе
7
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 48 страниц, 9 частей
Описание:
Мятежный сын... самый человечный из всех. Но все же не человек. Найдешь ли ты Ее спустя столько лет? И сможешь ли не потерять себя?
Посвящение:
Посвящается очень мною любимому и вечному образу одинокой, ищущей души.
Примечания автора:
Никто (кроме Тобосо-сенсей) пока не знает историю Гробовщика, поэтому моя история не может считаться каноничной, на что я и не претендую) Так что представляю вам свои размышления на тему: "А что все-таки произошло?", с уважением к первоисточнику, разумеется.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
7 Нравится 1 Отзывы 3 В сборник Скачать

Глава 6. Кто-нибудь, позовите врача

Настройки текста
      «Боже милостивый!».       В коридоре для прислуги послышался женский крик.       - Доброе утро, дитя мое.       Кричала Марта Джонс. Вопреки представлениям леди Лилит, Марта вставала намного раньше, чем солнце являлось миру, а посему уже давно хлопотала над порученными ей миссис Уоррен делами.       - Ах, это вы… - служанка коснулась живота и сделала глубокий вдох. – Вы очень напугали меня, господин Салливан. Я не ожидала встретить вас в такую рань.       - Неужели?       Время действительно было ранним: до рассвета оставалось примерно полчаса. Перед служанкой стоял молодой мужчина, который, судя по старательно уложенным пшеничными волосам, встал едва ли не раньше самой Марты.       - Если все так, как ты говоришь, я приношу свои извинения за внезапность, - Марте показалось, что мужчина смеется над ней. – Куда же ты так торопишься, милая? Шантель, должно быть, подкинула тебе работенки, я прав?       - Служить семейству Уорренов – мой святой долг и обязанность, мистер Салливан, - девушка избегала взгляда мужчины и смотрела куда-то в сторону, нервно теребя края фартука. –Может быть вы хотите, чтобы я принесла вам чай? Я могу накрыть вам в гостиной, через полчаса вы сможете наблюдать оттуда рассвет.       - Нет, Марта, - мужчина подошел к служанке и легонько приподнял ее лицо за подбородок. – Я хочу, чтобы ты принесла чай ко мне в комнату. Ты же знаешь – я не выношу солнце…       - П-простите, сэр, - голос Марты дрожал, - я совсем забыла, что вы чувствительны к яркому свету.       - Не стоит извинений, моя милая, - мистер Салливан приложил большой палец к губам девушки. – Я прекрасно понимаю, что такое послушное дитя ни за что бы не захотело мне навредить. Правда ведь?       - Да, сэр. Вы абсолютно правы.       - Милая Марта, - мужчина одной рукой притянул служанку к себе, а другой сжал нижнюю челюсть девушки. – Почему же ты не зовешь меня по имени?       - Мистер Михаэль, я…       Из больших карих глаз девушки хлынули слезы. Ситуация пугала ее, но выбраться из объятий агрессора она не могла: тело не слушалось.       «Боже милосердный, помоги же мне! Кто-нибудь, помогите!».       - Неужели ты просишь о помощи? – Салливан, казалось, умел читать мысли. – Такова твоя благодарность за мою доброту к тебе? Ты расстроила меня, Марта…       Мужчина резко отпустил служанку и театрально надул губы. Затравленный вид девушки забавлял его, поэтому сильно долго «сердиться» у безумца не вышло: переменившись в выражении лица, он от всей души залился беззаботнейшим смехом, как иногда делают дети, резвясь на заднем дворе. В глазах цвета липового чая отражалось чистейшее сумасшествие.       - Я буду ждать тебя у себя, - фраза прозвучала холодно, отстраненно, будто бы голос доносился из другого измерения.       - Слушаюсь!       Девушка побежала по коридору, искренне надеясь встретить хоть кого-нибудь, кто смог бы ее защитить, но, как назло, дом словно опустел.       «Дора, Саймон, Иванка, где же вы все?!».       Марта остановилась на кухне и пыталась выровнять дыхание. Коленки дрожали, слезы подступали к горлу. Для нее не было секретом, что старшие по званию очень часто позволяют себе вольности в отношении подчиненных, но девушка никогда не могла подумать, что подобное можно ожидать от их сдержанного управителя – мистера Михаэля Салливана. Этим утром он был другим. С самой первой минуты. Казалось, что его подменили, подослав переодетое животное, жаждущее плоти. Служанка не просто боялась. Она была в ужасе.       «Если не принести ему чай, он наверняка пожалуется госпоже, и меня могут выпороть за неподчинение… Может подождать, пока вернутся остальные, и попросить их отнести чай? Или сходить вместе с ними? Куда же они подевались? Давай, подруга, думай!».       Марта Джонс не успела дождаться никого из слуг. Удар пришелся по основанию черепа.       «Больше никого не нужно ждать, милая Марта…».              

***

      - Куда она подевалась? Она ведь даже не пила вчера!       Плотно сбитую кучерявую девушку в форме горничной звали Айседора Митчелл. В поместье Уорренов она работала около пяти лет и имела славу грубой и слишком прямолинейной особы, но тем не менее, обязанности свои она исполняла, что называется, качественно: своевременно и без помарок. Уоррены ценили ее исполнительность, поэтому платили девушке достойное жалованье, которого хватало и на покрытие бытовых расходов, и на увеселительные мероприятия: Дора росла в церковном приюте, и, как она сама всегда рассказывала, «Монахини поили нас дешевым джином, а потом убегали «на службу» к богатеньким прихожанам, пока мы спим». По вечерам часто можно было увидеть мисс Митчелл, распивающую в одиночестве бутылку дешевого алкоголя. «Так и что с того, если я пью? – всегда возражала девушка, - Саймон уходит к Иванке и спит с ней, ты, Марта, уходишь к Богу молиться, а я не верю ни в любовь, не во Всевышнего. Но я лично видела, что за Джином всегда следуют звезды, так что я предпочитаю верить в него! Ха-ха!». Дора Митчелл всегда смеялась над своим одиночеством, хотя, по правде сказать, проснувшись в очередной раз с похмельем, она изредка задавала себе вопрос: «А что дальше?».       - Иванка, ты не знаешь, куда Марта делась? Уже солнце встало, скоро проснется госпожа, плохо дело будет.       - Тише ты, - огрызнулась девушка с веснушками, - голова и так кругом идет. Джин у тебя паленый, конечно. Чтоб я еще раз с тобой пила!       - За женскую независимость можно и выпить, милая, - промурлыкала Дора. – Этот придурок еще пожалеет, что на свет родился. Видит Бог, он еще поплачет!       - Дора, подруга, что я слышу? Давно ли ты упоминаешь имя Всевышнего?       Девушки посмотрели друг на друга и расхохотались.       - А вообще, нет, Дора… - Иванка сделалась серьезной. – Саймон не из тех, кто будет страдать и плакать. Если «нет»… Так тому и быть.       - Дамы, могу я зайти?       Около двери, ведущей на кухню, стоял господин Салливан. Серый костюм, пшеничные, едва растрепанные волосы, глаза цвета липового чая и легкий румянец: мужчина выглядел бодрым, даже цветущим, чего не могла не отметить про себя прислуга.       - Доброе утро, мистер Салливан! – одновременно прощебетали девушки. – Конечно, заходите!       - Что такое у вас происходит? Я слышал какое-то недовольство.       Дора и Иванка замялись. Во-первых, припухшие лица с потрохами выдавали, какого рода развлечение происходило вчерашним вечером, отчего обеим становилось неловко. Во-вторых, служанки никак не хотели признаваться в том, что одна из них пропала невесть куда, даже не предупредив.       - Эм, понимаете, мистер Салливан… - Дора медлила. – Марта, она… Я точно не знаю, не могу сказать… В общем мы с Иванкой вчера решили немного отвести душу в женской компании, понимаете, - девушка виновато взглянула на управителя, - а Марта отказалась, потому что не пьет. Ну разве же мы будем ее насильно держать?       - Дора, милая, ближе к делу, - мужчина усмехнулся.       - Да, конечно, простите! Мы с Иванкой вчера как-то очень крепко приложились, поэтому не слышали, как Марта сегодня встала: вы же сами знаете, как она рано поднимается.       Салливан утвердительно кивнул.       - Мисс Уоррен поручила Марте подготовить оранжерею, так как изъявляла желание позавтракать там с нашими гостями, но Марта, моя подруга… Ну… Она куда-то делась…       В воздухе повисла пауза. Михаэль Салливан внимательно рассматривал прислугу, задумчиво переводя взгляд с одной девушки на другую. Затем, поднимаясь со стула, он поправил подернутые волной пшеничные волосы и сделал скорбное лицо:       - Дамы, Марта сегодня не выйдет, - он подошел практически вплотную к Доре, аккуратно прихватив ее за подбородок, - Бедняжка так заработалась, что свалилась без чувств с горячкой. Наш новый врач, мистер Монтгомери, посоветовал дать ей день отдыха.       Дора, как завороженная, смотрела в глаза господина Салливана и не могла пошевелиться: ее манила эта животная красота, которая обычно пряталась под личиной спокойствия и сдержанности, но сейчас… Она четко видела в зрачках мужчины разгорающееся пламя, хотя в остальном он был все так же сдержан.       - В-вот как… А почему же тогда ее нет в комнате? Где она сейчас? – Иванка выглядела взволнованной и смотрела на управителя с явным недоверием. – Может быть ей что-нибудь нужно? Мы могли бы помочь мистеру Монтгомери выходить ее.       - Нет, нет, ни в коем случае! – златовласый тип жестом остановил служанку. – Ваша помощь там не нужна, Иванка. Мистер Монтгомери первоклассный специалист, он обязательно поднимет Марту на ноги! А сейчас, дамы, - Салливан наконец отошел от Доры и двинулся к выходу из кухни, - подготовьте оранжерею. Миссис Уоррен будет недовольна, если гостей не обслужить по высшему разряду, а вы сами знаете, какова ваша госпожа в гневе.       - Да, сэр!       - И еще, - бросил он через плечо, - Дора, зайди ко мне вечером.       Проводив взглядом управителя, Иванка дождалась, пока тот отойдет на приличное расстояние от кухни и прикрыла дверь.       - Ты же не собираешься к нему идти?       - А что такого, Ив? – щеки Доры пылали. – Я не могу ослушаться, тем более сам господин Салливан позвал меня к себе, я не могу отказать.       - Да как же ты не понимаешь, - взвилась веснушчатая особа, - не болеет Марта совсем. Ты видела его хитрую морду? Да когда в последний раз он таким цветущим выглядел? Ясно же, чем там они занимались всю ночь, вот и отходит бедняга от «горячки». – Брошенная Саймоном накануне Иванка обиженно сложила руки на груди. Конечно, то, что происходит между прислугой и начальством, а не непосредственно с ней самой, никак не должно касаться девушки, но почему-то, представляя, как «весело» могли провести прошедшую ночь Марта Джонс и Михаэль Салливан, Иванка почувствовала, как где-то в легких закипает зависть. – «Шлюшка несчастная…».       - И что ты хочешь этим сказать? – Дора хоть и выглядела в данную минуту мечтательной, всю ее воздушность сразу обрывала непробиваемая твердолобость.       - Да то и хочу! Знаю я этих мужиков! Ходят такие все из себя сдержанные и воспитанные, а попадись им экзотичная черная, как Джонс, они сразу теряют контроль над собой, - девушка срывалась на крик. – Сейчас начнется, я тебе гарантирую: каждую юбку с ней сравнит. И ты будешь первая!       Айседора Митчелл успела немного отойти от завораживающего взгляда мистера Салливана, а потому, осознав, к чему клонит коллега, громко рассмеялась:       - Ха-ха, Ив, милая! Что с того, если ему нужно сравнить меня с ней? На первенство я не претендую, а вот наедине с кем-то я не была давно. Тем более взгляни на него, - девушка расплылась в улыбке, - давно ли тебе приходилось быть с мужчиной, похожим на ангела?       - Чушь. Опять о небесах заговорила?       - Как тут не заговорить?       Служанки посмотрели друг на друга и замолчали. Женщины, которые все понимают. Но одна отчаянно борется со своим одиночеством, а другая – сгорает от боли предательства. Можно ли было обвинять их в чем-то?              

***

      - Проходите, располагайтесь!       Небольшую домашнюю оранжерею густо залило солнечным светом – последним напоминанием о хорошей погоде в осенней Англии. Утро было холодным, но там, за стеклом, среди густой зелени, не было ничего, что вызывало бы дискомфорт; просто маленький островок гостеприимной природы и ничего лишнего.       - Я распорядилась, чтобы нам накрыли здесь. Прекрасное место для утренней беседы, вы не находите?       Шантель Уоррен. Худая, уставшая женщина, олицетворение смиренной католички и строгой хозяйки. Кажется, таких охотно берут в жены, но никогда и ни за что не любят. Да и могут ли они сами чувствовать хоть что-нибудь? Души таких, как миссис Уоррен, похожи на высохшие осенние листья: слишком тонкие и слабые, рассыпающиеся в пыль при легком дуновении ветра. Но стоит только последним теплым лучам солнца коснуться сухой поверхности, лист в последний раз заиграет новыми красками и ароматами.       - Простите? –Отелло поправил очки и широко улыбнулся. – Утренней беседы? О, да, конечно, разумеется! Место действительно великолепно. Столько образцов!       - Образцов? – Шантель удивленно приподняла бровь. – Увлекаетесь растениями, мистер Монтгомери?       - Интерес ко всему естественному неиссякаем, миссис Уоррен, а я человек преданный науке, хе-хе, - вышло немного самодовольно. – С кем я могу пообщаться по поводу «изучения»? Я думаю, вы понимаете, о чем я.       - Мистер Монтгомери, по всем вопросам покупки или обмена саженцами необходимо обращаться к господину Салливану. Вы с ним уже знакомы, насколько я понимаю, - на секунду в глазах Шантель вспыхнуло раздражение. – Он лично выяснит, можем ли мы распорядиться образцами, любезно подаренными компанией «Монблюме», подобным образом.       - Вас понял, - жнец примирительно улыбнулся, - леди.       Хотя хозяйка дома и не была довольна столь нахальным предложением об «изучении» ее драгоценных образцов, Шантель не могла не заметить этой милой, снисходительной улыбки, которую бросил ей жнец. «Не злись, милая» - в голове женщины это звучало примерно так. И она смягчилась. Но сию же минуту ее просветлевшее лицо омрачило выражение искренней обеспокоенности:       - Мистер Монтгомери, а что такое с господином Розенталем?       Сложив руки на груди, седовласый стоял поодаль ото всех и был чернее тучи.       - Господин Розенталь, - миссис Уоррен обошла Отелло и двинулась к мрачному мужчине, - у вас все в порядке? Мне доложили, что вчера вы нехорошо себя чувствовали после дороги. – неожиданно смелое, но нежное касание плеча жнеца. – «Да простит Господь мою грешную душу». Может вам стоит вернуться в комнату и отдохнуть?       - Не стоит беспокоиться, - мужчина косо посмотрел на руку миссис Уоррен, но убирать ее с плеча не стал,–я практически в полном порядке; просто слегка беспокойная ночь, ничего особенного. Но думаю, что завтрак я все-таки пропущу. Однако, если вам будет угодно, мы можем переговорить после занятия с леди Лилит.       - Вы собираетесь провести занятие? –кажется, шершавые пальцы женщины слегка вцепились в руку седовласого, заставив того усмехнуться.       - Всенепременно! Я же все-таки, - жнец деликатно выбрался из неуверенной хватки миссис Уоррен, - ответственный работник и не хочу подвести лиц, меня порекомендовавших. А сейчас я вынужден вас покинуть, - мужчина, не меняя положения скрещенных рук, отвесил поклон матери семейства, сдержанно кивнул Отелло и стремительно зашагал вон из оранжереи.       «Как жаль, что вы не увидите мои прекрасные солнечные лилии, мистер Розенталь…»       

***

      - Черт! Черт, черт, черт, черт!.. Какого хрена здесь опять происходит?!       Легендарный жнец поискового отдела влетел в комнату, шумно хлопнув за собой дверью.              

***

      Спокойно встретив сегодняшний рассвет на подоконнике, еще раз проверив рану и собрав-таки длинные волосы в хвост, Седрик Розенталь со всей своей джентельменской учтивостью принял приглашение миссис Уоррен на совместный завтрак в домашней оранжерее. «Что ж, весьма любезно по отношению к преподавателю фехтования». Обстоятельства складывались весьма удачно: появилась возможность близкого контакта с будущей жертвой, а это могло быть серьезным подспорьем в предстоящем расследовании.       - В нашей оранжерее самая большая коллекция лилий во всем Уилтшире, господин Розенталь.       - Неужели?       - Да, хозяйка очень гордится ими, - Иванка запнулась и оглянулась на стоящего позади нее жнеца. – Что это было?       - О чем вы? – вид седовласого был самый, что называется, беззаботный: скрестив руки, мужчина увлеченно разглядывал зеленый лист, нависший прямо перед его собственным лицом.       - Вспышка. Я точно видела вспышку! Вы не заметили?       - Мне кажется вы переутомились, Ив, и вообще…       - Доброе утро, Блондиночка! Дамы, - Отелло, как всегда взъерошенный и счастливый, топтался позади Доры, приведшей его в оранжерею, - прошу прощения за мою грубость! У нас с мистером Розенталем особые, очень доверительные дружеские отношения, - усмешка, - поэтому изредка мы позволяем себе такие нежности.       Девушки смущенно захихикали, но на лице седовласого без переводчика можно было прочитать: «Задушу собственными руками».       - Ха-ха, мистер Монтгомери, просто очаровательно, - зло оскалив зубы произнес Розенталь, - ценю ваше чувство юмора, но не могли бы вы подойти ко мне на минутку?       - Хотите шепнуть мне на ушко слова любви? - Отелло нервно сглотнул. – Уже иду. Дамы, мы хотим осмотреться здесь. Бежать нам некуда, так что миссис Уоррен будет легко нас найти!       - Как прикажете.       Жнецы углубились в зарослях оранжереи, и, убедившись, что растительность достаточно густая, чтобы лишние глаза и уши ничего не заметили, Седрик расправил руки и вытянул их практически перед носом Отелло.       - Нравится?       - Убери свои руки, Розенталь, - Монтгомери поправил очки и ехидно взглянул в лицо собеседника, - лишний загар мне ни к чему, для кожи вредно, знаешь ли.       - Я принимал сегодня лекарства, откуда снова взялось свечение?       - Видишь ли, у тебя, кажется, воспаление, если свечение не проходит, - жнец почесал затылок. –Хочешь сообщить об этом в Департамент?       Седовласый внимательно рассматривал свои кисти рук: яркое теплое сияние окутывало ладони, пальцы, как если бы кто-то держал в кромешной темноте огарок свечи.       - Повременим с Департаментом. Что насчет воспаления?       - А что ты хочешь от меня услышать? Это нормальный процесс, я полагаю, - Отелло закинул руки за голову. – Ты же сам слышал, что говорила Джоанн: «На восстановление уйдет месяц». Тебе не о чем беспокоиться.       - Доброе утро, джентельмены! Рада приветствовать вас сегодня. Проходите, располагайтесь! Я распорядилась, чтобы нам накрыли здесь. Прекрасное место для утренней беседы, вы не находите?..              

***

      Спустя час после того, как легендарный жнец поспешно удалился в свою спальню, свечение с ладоней так и не исчезло. Седрик лежал у себя на кровати и обдумывал план действий, который был достаточно прост для актуального положения дел: занятие с леди Лилит должно было пройти без эксцессов, так как сам предмет – фехтование – предполагал ношение плотных перчаток. Далее дела обстояли сложнее. «Будет не слишком вежливо, если я буду ходить в перчатках целыми сутками. Хотя, - мужчина снял очки, - я и так прилично выбиваюсь из общей массы». Седрик представил себе, как смотрелись они с коллегой среди жителей поместья: «С костюмчиками-то мы явно прогадали». Униформа всех жнецов была выдержана в едином стиле: классический черный костюм и рубашка. Здесь, в зависимости от обстоятельств, не возбранялось ношение черных, синих, серых, белых и, в принципе, любых других по цвету рубашек, но в ситуации, в которой оказались Седрик Розенталь и Отелло Монтгомери, это не имело практически никакого значения. Какого бы цвета ни была их рубашка, покрой их костюмов слишком явно выдавал производственное превосходство, не доступное даже для таких держателей текстильного бизнеса, как Генри Уоррен. Конечно, это вызывало недоумение и вопросы у некоторых лиц, но в целом ситуация не была настолько критичной, ведь «кто их знает, этих приезжих».       - Я хотя бы не разгуливаю в ночных рубашках под дождем, - сказал сам себе в слух седовласый. В его голове промелькнула картина их вчерашнего знакомства с юной Лилит. – И кто еще из нас странный? Удивительное, просто удивительное человеческое дитя.       На том и порешив, что после занятия перчатки просто будут заменены на более легкие, жнец поднялся с кровати, надел очки и взглянул на часы: стрелки указывали на двадцать минут десятого. «Пора бы выдвигаться».       Свечение на руках сменило цвет с янтарного на ослепительно белый, но длинные перчатки сумели это скрыть. Теперь оставалось лишь ждать, пока оно полностью рассеется, но оставаться начеку все-таки стоило: в какой части тела сияние возникнет снова и возникнет ли оно вообще, было неизвестно. Ровно как и неизвестно, будет ли оно в следующий раз доступно человеческому глазу. Скрыть руки не было большой проблемой, но засветись у жнеца лицо или глаза, вопросы к нему наверняка появятся.       В дверь постучали. «Раз стучат, одному мне искать зал не придется, отлично!». Открыв дверь, Седрик увидел перед собой миролюбиво улыбавшегося мистера Салливана.       - Рад приветствовать вас, господин Розенталь! Меня зовут Михаэль Салливан, я управитель данного поместья, - мужчина протянул руку седовласому. – Я провожу вас к леди Лилит, она сегодня ждет вас, если вы не забыли.       Жнец осмотрел с ног до головы внезапно возникшего гостя. Что-то неуловимо знакомое было в его облике, но что – этого сказать Седрик не мог. Протянув в ответ руку, седовласый спросил:       - Не странное ли занятие для леди? Такой хрупкий ребенок.       - Такова воля мистера и миссис Уоррен. Достойная наследница своих родителей должна расти в строгости, познать скромность и стыд и иметь в сердце рыцарскую храбрость, чтобы не посрамить честь их рода, - Салливан театрально положил руку на сердце и с выражением предельной гордости посмотрел куда-то вдаль, сквозь оторопевшего от такого количества патетики жнеца. Кажется, управитель гораздо больше гордился своей речью, чем высокими мотивами родителей мисс Лилит. – Впрочем, - мужчина сделался серьезным, - фехтование зря начали списывать со счетов. Вы правы, леди очень хрупка, очень миловидна. В мире столько мужчин, и далеко не все из них имеют благие намерения. Понимаете, о чем я?       - Всенепременно, мистер Салливан. Мы можем идти?       - О, не торопитесь, уважаемый, - Михаэль нежно откинул с плеча седовласого собранные в хвост волосы, - до занятия еще полчаса, а посему, вам не просто стоит, вам жизненно необходимо выслушать то, что я скажу.       - Раз вы настаиваете…       Не дав закончить фразу, управитель затолкнул новоиспеченного учителя фехтования обратно в комнату и, хлопнув за собой дверью, схватил того за воротничок рубашки и прижал к ближайшей стене.       - Не принимайте меня за идиота, господин Розенталь, - с улыбкой продолжил Салливан, - я прекрасно видел, как вы настояли на беседе с глазу на глаз с мисс Лилит. Если у вас есть что-то к ней, очень советую засунуть свои желания куда подальше, иначе…       - Иначе что? – холодным тоном переспросил жнец. – Теперь вы выслушайте меня, «уважаемый», - передразнил.       Хватка управителя была железной, однако Седрик не привык так долго находиться в положении «подчинения» и точно не собирался позволять какому-то щеглу в костюмчике обращаться с собой подобным образом. Обхватив запястье нападавшего, мужчина продолжил:       - Имей я хоть что-нибудь к вашей дражайшей леди Лилит, я не был бы столь любезен и, уверяю вас, не оставил бы и единого волоска от ее прекрасного трупа, - жнец сильнее сжал запястье и с силой отдернул от себя руку разгорячившегося управителя.       - Сукин сын, вылетишь от сюда, не успев и глазом моргнуть!       - Думаю, что миссис Уоррен не согласится с вами.       Черта была пройдена, и Седрик понимал это. Как и понимал то, что ссылаться на женскую слабость, тем более хозяйки, было весьма опрометчивым поступком. Что ж, он умел платить за свои слова, а потому был готов к тому, что конфликт разгорится еще сильнее. Но этого, как ни странно, не последовало. Его противник, кажется, сумел взять себя в руки и объявил своего рода тайм-аут:       - Я понял вас, господин Розенталь, - убирая золотые пряди с лица процедил Салливан.–Думаю, нам есть о чем поговорить в перспективе, а сейчас, - мужчина поправил рукава, - прошу вас следовать за мной. Не стоит заставлять леди Лилит ждать.       - Вы совершенно правы.       Жнец пригладил растрепавшиеся волосы, поправил очки и, азартно сверкнув глазами, последовал за управителем.       - «Ублюдок».       - «Ублюдок».              

***

      Лилит Уоррен можно было назвать пунктуальной, поэтому, когда Михаэль Салливан и Седрик Уоррен вошли в зал, она уже давно была готова.       - Доброе утро, мисс, - Салливан отвесил приветственный поклон.       В отличие от вчерашнего дня, сегодня девушка больше походила на «леди»: красивые, слегка тронутые волной каштановые волосы были заделаны в тугой узел, платье было строгое, утепленное,темно-серого цвета и с черными пуговицами на манжетах. Завидев вошедших, Лилит сделала скромный книксен и с холодностью истинной аристократки поприветствовала мужчин:       - Доброе утро, мистер Салливан, мистер Розенталь. Можем начать?       - Не торопитесь, милая.       Злобно всматриваясь в лицо седовласого, заведующий хозяйством медленно подошел к девушке и по-отечески взял ее за ладонь.       - С мистером Розенталем вы знакомы, я полагаю? Что ж, - вторая рука мужчины упала на талию Лилит, отчего жнец иронично вскинул брови, - хочу пожелать вам удачного сотрудничества. Надеюсь, ваш новый учитель покажет весь свой профессионализм. Я непременно справлюсь о ваших успехах, милая леди, не сомневайтесь.       - Я поняла вас, господин Салливан. Благодарю, что привели учителя в класс, - девушка попыталась освободиться от объятий, которые явно были ей неприятны; не получилось. – Можете быть свободны.       - Удачного вам занятия, леди. Я буду знать о всех подробностях, как бы вы ни пытались их от меня скрыть.       Самодовольный тип наконец-то отпустил девушку и, дойдя до Седрика, бросил через плечо: «Шучу». И удалился из класса.       Девушка закатила глаза и еле заметно выдохнула.       - Мисс? У вас все нормально?       Тон Седрика можно было бы назвать участливым, если бы за его вопросом не скрывался лишь голый расчет: возможность завести разговор с контрактором многого стоила, жнец должен был использовать этот шанс.       - Все хорошо. Я отойду на минуту, если позволите, - девушка держалась отстраненно, - мне нужно надеть жилет и перчатки.       - Как будет угодно.       И правда, ровно через минуту девушка вернулась в полном обмундировании.       - Начнем.                     Нельзя сказать, что седовласый был вне себя от прошедшего занятия, но абсолютно точно он был удивлен; приятно удивлен. Мисс Лилит, по его разумению, действительно хорошо обучили обращаться с холодным оружием: выпады, блокировка, удары – все превосходно отточено, но одна деталь все-таки слишком мозолила глаза.       - Что ж, признаюсь леди, - с усмешкой выдохнул жнец, - у вас талант.       - Благодарю, мистер Розенталь, - еле заметно улыбнулась раскрасневшаяся девушка и потянулась за полотенцем.       - Но как ваш учитель, я должен напомнить, что в фехтовании самое главное – это темп, дистанция и …       - Стойка.       - Совершенно верно! Вы же понимаете, заданный темп может выиграть вам уйму времени, леди.       - Понимаю. К чему вы клоните? – девушка посмотрела в изумрудные глаза мужчины.       - К тому, моя дорогая, что ваш престранный стереотип движения, который вы старательно скрывали все занятие, рано или поздно сыграет с вами злую шутку.       И он опять попал в яблочко. Девушка отвернулась от учителя и бесцельно пошагала вдоль учебного зала. Лилит прекрасно понимала, что профессионала сложно обмануть, и слова мистера Розенталя были прямым тому доказательством. Седовласый внимательно рассматривал понурую девушку. «Хрупкое все-таки создание».       - Вас не обмануть, - девушка развернулась к мужчине. – Вы правы, я имею некоторые проблемы. И раз уж вы это заметили, я расскажу вам о них. Только могу я вас кое о чем попросить?       - Все, что угодно, мисс.       - Ничего не говорите ни моим родителям, ни господину Салливану. Никто не должен знать.       - Хорошо.       Лилит медлила. Кажется, ей было по-настоящему стыдно, но понять, что именно заставляет сейчас ее краснеть больше, она не могла: тот ли факт, что она открывается практически незнакомцу, или же само признание своего недуга – одному Богу известно. И все же она нашла в себе смелость начать:       - Если коротко, то с самого детства у меня бывают периоды подобного «нездоровья», - девушка судорожно вздохнула и испуганно посмотрела на учителя. – Тело будто застывает и не слушается, мышцы болят. Если бы было возможно протянуть канат сквозь ноги или руки, ощущение было бы похожим. Понимаете?       - Вряд ли понимаю до конца, леди, - жнец выглядел заинтересованным, - но предположить все-таки могу, что это.       - Бросьте, вы не врач.       - Можете считать, что мы с мистером Монтгомери практически коллеги, так что у меня достаточно медицинских знаний.       «Что ж, не повезло. Люди пока не способны ее вылечить».       - Раз вы так говорите… - девушка подошла ближе и уставилась своими прекрасными глазами на жнеца. В них читалась надежда. – Скажите, можете ли вы помочь?       «…помоги мне…»       Голос из ниоткуда возник в голове жнеца. Мимолетный шепот, такой знакомый. «…помоги ей…».       - П-простите, что вы сказали?       Седовласый почувствовал, как будто бы что-то уводит его от реальности, звуки словно выходили из-под воды.       - То, о чем вы говорите… Это лечится?       Реальность начала приходить в нормальный вид, и мужчина понял, что неизвестное количество времени смотрел прямо в глаза своей ученицы. Такие большие гипнотические глаза. «Вот так выглядят глаза контрактора?» - первая мысль, закравшаяся в сознание Седрика. Но вспомнив, что ему все-таки задали вопрос, жнец ответил мягко, хотя и честно:       - Нет. Не сейчас.       Девушка опустила голову. Глубоко дыша, она все же набралась смелости и через минуту подняла взгляд. Белки глаз покраснели, а зрачки засияли с утроенной силой: слезы вот-вот были готовы хлынуть. С дрожащими губами, но не теряя достоинства, девушка громко произнесла:       - Я благодарю вас за честность, господин Розенталь. Могу я идти?       Чем больше легендарный жнец из поискового отдела, известный своим хладнокровием, смотрел в удивительные глаза девицы, тем яснее ему становилось, что все-таки он не кремень. Но не сказать, что данный факт его радовал. За всю свою жизнь он собрал несчетное количество душ. Среди них были и те, кто хотел жить, и те, кто молил Бога о том, чтобы скорее уйти в Его мир, были люди достойные, и откровенные мерзавцы. Были дети, девушки, юноши, жены и мужья, со слезами на глазах молившие бога о продлении срока земного, но никогда прежде его нутро даже дрогнуть не смело: все одинаково заслуживали смерти.«Это все чертова пленка» - с досадой заключил мрачный жнец.       - Мне жаль. Но как учитель, я все-таки могу предложить вам кое-что, - тон Седрика был задумчивым.       - Что же?       Подхватив девушку под локоток, учитель фехтования подвел ее к стенду со шпагами, рапирами и прочим инвентарем. Внимательно порыскав, жнец с торжествующим видом достал кинжал, про который, судя по налету на лезвии, забыли пару веков назад.       - Не понимаю, - Лилит обескуражено взяла в руки протянутое оружие.       - Это дага*.       - Дага?       - Да, как я и сказал.       Жнец самодовольно скрестил руки на груди и, посмеиваясь про себя над озадаченным видом ученицы, продолжил:       - Леворучный кинжал, если быть точнее. Знакомо вам?       - Нет… К чему вы клоните, господин Розенталь?       - Клоню я к тому, милая леди, что при правильном использовании этот «малыш» может заменить и шпагу, и рапиру, и все на свете. Только нужно потренироваться.       Лицо девушки просияло. Кажется, до нее потихоньку начало доходить, к чему ведет ее странный учитель.       - Вы научите меня?       - Если только леди захочет этому обучиться.       Седрик медленно приблизился к Лилит и мягко подхватил левой рукой ладонь девушки, в которой она крепко сжимала кинжал. В мутном лезвии едва можно было различить отражение этих двоих.       - Двусторонняя заточка, как вам? Оружие маневренное, колоть и резать – самое то.       Эту минуту, когда двое завороженно разглядывали помутневший кинжал, можно было бы назвать идиллической. Однако, произошедшее далее не ожидал ни учитель, ни сама Лилит. Девушка попыталась перехватить оружие, чтобы получше его рассмотреть, но внезапно раздавшийся хлопок напугал юную особу, отчего оружие с лязгом полетело вниз на пол.       - О, Господи, что это было?!       Девица поднесла руку к груди и, тяжело дыша от испуга, осмотрелась по сторонам.       - Господин Розенталь, все хорошо?       Седрик стоял к девушке спиной и сжимал левую кисть руки.       - Леди, прошу вас, отойдите. Вам нельзя на это смотреть.       - Да что, черт возьми, там такое?! – испуганно пропищала Лилит.       Юная особа уверенно подошла к седовласому и, собрав всю свою мощь, с силой развернула его к себе лицом. О чем, собственно, очень пожалела. Лицо девушки стало белым. Левая перчатка учителя была разорвана, а на правую руку струйкой стекала кровь.       - Г-господи… - девушка схватилась за рукав учителя и попыталась удержать равновесие. – Это я сделала?       - Леди Лилит, послушайте…       Было поздно. Девушка без сознания повалилась на пол.       - «Черт бы вас всех побрал. Сказал же не смотреть! Глупый ребенок…».       Жнец был раздосадован. Подхватив девушку целой рукой, он прислонил ее к большому зеркалу, а сам решил проверить, что творится под перчатками.       «Что ж, свечение исчезло, и на том спасибо - Седрик ухмыльнулся. – А вот без мезинчика-то тяжело придется.». Вместо левой кисти можно было увидеть только лишь месиво: мезинец был оторван, отчего кровь стремилась залить всю руку.       На шум упавшего оружия и прочие подозрительные звуки прибежал странный паренек, на вид которому было не больше четырнадцати лет.       - Что это вы тут творите? А? – мальчишка посмотрел на девушку без сознания и окровавленную руку учителя. – Караул! Кто-нибудь! Убивают! Убива-а-ю-т!       На поднявшийся вопль сбежались слуги, господин Салливан, миссис и, как ни странно, мистер Уоррен и очаровательный молодой человек с глазами цвета спелой вишни – Гюнтер Баумгартен. Неожиданно для всех, эти двое прибыли в поместье на несколько часов раньше.       - Что здесь происходит? – взвизгнула побледневшая, пуще дочери, Шантель.       - Дорогая, отойди, - донесся из-за спины женщины мягкий голос. – Мистер Баумгартен, отнесите Лилит в лазарет.       - Конечно, Генри.       Темноволосый молодой человек ловко подхватил девушку и поспешно удалился из зала.       - Итак, - прежде мягкий голос сделался неожиданно холодным и жестким, - что произошло?       Жнец растерянно смотрел на гневные лица собравшихся. В подобную ситуацию он попадал впервые. «Спуску мне здесь не дадут».       - Ну как, что… - мужчина достал что-то маленькое и непонятное из кармана. – Палец отрезало!       Повертев оторванным мизинцем перед носом Генри Уоррена, жнец картинно закатил глаза и бессознательно рухнул на пол. И был таков.       Глава семейства нервно сглотнул и повернулся к шокированной толпе собравшихся: «Кто-нибудь, позовите врача».                            *Дага - кинжал для левой руки при фехтовании шпагой. Интересный факт: дага (англ. Dagger) - кинжал. В арке цирка ТД есть герой Даггер, в жизни которого кинжал играет не последнюю роль. Может кто-то это и знает, но для меня было открытием.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты