Вспомни, о всемилостивая Дева Мария

      Бывают ли грозы разноцветными? Она не была уверена. Одинокая бухта, омываемая черными водами, то и дело вспыхивала фиолетовыми, синими и лиловыми красками.       «Грядет шторм» — зрачки скользнули по темной морской поверхности. Поежилась.       Босые ноги неторопливо шлепали по скользким от водорослей доскам. Неприятно пахло солью и гнилью.       «Лилит… Лилит…» — такой знакомый голос. Его нельзя было назвать внутренний зовом: это было нечто большее. Больше, чем морские волны, грозившие захлестнуть все вокруг, больше, чем огромное пурпурное небо. Звала, кажется, сама природа.       Шаг, второй, третий. Еще одно неуверенное, неосторожное движение, и тягучая морская пучина поглощает ее тело целиком. Мерзкие темно-синие водоросли, будто холодные, склизкие руки, обвиваются вокруг тела и не дают выплыть.       «Я не могу дышать».       Сквозь мутную толщу воды видны лишь редкие всполохи света, мгновенно загорающиеся и так же быстро гаснущие.       «А?» — на лице застывает изумление: изумрудная вспышка рассекает надвое все вокруг. Еще мгновение, и раскаты последовавшего за молнией грома разойдутся по воде ощутимой вибрацией.       «Это конец?..» — «Нет. Не сегодня» — «Кто ты?» — «Просто дыши, Лилит». — «Что?» — «Продолжай дышать!».       Вдох-выдох. Ярко-зеленый туман объял все вокруг и просочился в легкие. Не осталось ни мутной воды, ни противных водорослей, ни полыхающего неба там, наверху. Только теплый, убаюкивающий дым.       — Дышите, леди Уоррен. Дышите глубже, дорогая, — мягкое касание раскрасневшейся девичьей щеки.       Сквозь сгустки тумана в сознание Лилит начинают прорываться кусочки реальности: с такой ласковой иронией в голосе может говорить только Монтгомери — новый врач семейства Уорренов. Милый Отелло, добрая душа.       — Мистер Монтгомери?.. — хрипло вышло, надрывно. — Что… Что?.. — сил завершить предложение не было, девушка сорвалась на кашель.       — Ну-ну, — Отелло осторожно придержал голову девушки. — Вы в безопасности.       В какой-то момент Лилит показалось, что краем глаза она увидела возню около окна.       — Сон и только…       — Простите мисс? — на лице Отелло застыла обеспокоенность. — Сон? Да, вам определенно нужно поспать.       Не успев возразить, девушка почувствовала, как что-то неприятно кольнуло предплечье.       — Что это?       — Не волнуйтесь, милая. Просто поспите немного.       Проваливаясь в сон, Лилит отчаянно пыталась зацепиться взглядом хоть за что-нибудь как за единственную ниточку, связывающую ее с реальностью, но чем сильнее сгущалась темнота перед ее глазами, тем более призрачными становились образы.       — Все будет хорошо, — Отелло нежно погладил ее густые растрепавшиеся волосы. — Это всего лишь сон.              

***

      29 октября 1818 года. Поместье Уорренов.              Конец октября в серой, промозглой Англии может иногда хорошенько удивить. Утро выдалось на редкость приятным: солнечные лучи пробивались сквозь немного колючий, еще морозный утренний воздух, играли с туманом, парящим над тихо гудящими фонтанчиками, и, наконец, пробиваясь сквозь небольшой зазор между неплотно задернутыми шторами цвета какао, достигали своей цели –маленького, торчащего из-под одеяла ушка.       Минута, две, три –озорной луч бесшумно спускается к переносице и нечаянно задевает длинные темные ресницы. Поморщилась.       «Который час?» — мысль последовательная, раздающаяся в голове недовольным ворчанием. Как же не хочется вставать!       Заснуть, однако, уже не получится: легкое прикосновение солнца, едва ли преднамеренное, вывело Лилит из состояния блаженного забытия в царстве снов. Кажется, ей что-то снилось.       Как ни пыталась девушка вспомнить, на ум не приходило ничего, кроме ощущения разлитого по телу тепла. Приятно и так расслабляюще. Когда вообще последний раз она расслаблялась?       С момента трагедии прошло три недели — так мало, даже по человеческим меркам, но Лилит, к великому ее удивлению, здорово справлялась и, кажется, смогла найти в своей душе маленький уголок спокойствия.       «Не от тех ли это лекарств, что выписал мне господин Монтгомери?» — спрашивает в очередной раз сама себя, сонно потирая переносицу. В голове вяло зашевелились воспоминания о событиях злосчастного дня рождения.       «Помещение, прилегающее к игровой комнате, загорелось, леди, отрезав вам путь к спасению. Мне очень жаль, но миссис Уоррен, мисс Митчелл и мисс Джонс погибли. Остальные сейчас находятся под пристальным наблюдением врачей…».       Какая ужасная смерть — надышаться дымом.       «Миссис Пельтье… Мисс Роузгарден…- новый день, новый час — новые жертвы. — Мистер и миссис Пайк». — «Отец? Мистер Баумгартен?..» — «Идут на поправку». — «Хвала небесам… — судорожный выдох не приносит облегчения, сердце мучительно сжимается. — Господин Розенталь?..» — «Все еще в тяжелом состоянии. Вам нужно отдохнуть, леди Лилит. Поспите немного».       — Поспите немного… — срывается с губ горькой усмешкой. За всю свою сознательную жизнь она не спала так долго. Похороны матери, собственное лечение, череда смертей друзей семьи, выписка отца и мистера Баумгартена —ее милого жениха, –все словно стало блеклым серым туманом на фоне прекрасного непрекращающегося сна. И, быть может, разум Лилит желал разразиться рыданиями, но душа ее скупо отзывалась тихим «Не сейчас».       — Мисс, — послышалось после короткого стука в дверь, — вы уже проснулись? Могу я войти?       Неожиданный визит застал девушку врасплох.       — Одну минуту! — глаза забегали в поисках чего-нибудь, что можно было накинуть на плечи. Теплый шерстяной платок белого цвета, аккуратно сложенный на прикроватной тумбочке, оказался как нельзя кстати. — Войдите.       — Доброе утро, леди! — улыбка вышла широчайшей. — Как вы себя чувствуете?       — Доброе утро, мистер Монтгомери. Гораздо лучше, чем обычно — в голосе послышались радостные нотки. –Я удивительно хорошо спала.       — Мы снова на «вы», милая? –и снова эта ухмылка, вгоняющая девушку в краску. — Что же Вам снилось?       Лилит, улыбаясь, отвела глаза в сторону. Удивительно, как этот чудак поднимал ей настроение.       — По правде сказать, я совсем не помню… — от захватившего волнения порозовели щеки. — Было очень тепло.       — Тепло? — Отелло вопросительно вскинул брови.       — Да, просто очень тепло и спокойно, — выражение лица Лилит приобрело самый, что называется, мечтательный вид. Можно сказать, что в эту секунду она почувствовала себя немного более… счастливой? Необъяснимое чувство невесть откуда появившегося удовлетворения жизнью. Вот так просто, стоило только выспаться. Или не только? Впрочем, не так это важно. По ее внутреннему разумению, это утро должно было принести добрые вести, иначе был ли смысл в этом приятном, притягательном своей простотой моменте?       Разбудивший Лилит озорной лучик солнца перекочевал с кровати на соседнюю стену. Время близилось к завтраку.       — Тебе необходимо выпить лекарство, — легкость, с которой Монтгомери перешел на «ты» восхищала и возмущала одновременно, однако Лилит приняла попытку сделать общение менее официальным с большой благодарностью. Именно сейчас, в это странное время, она как никогда нуждалась в друге и, кажется, нашла его.       Воспитанная в обществе, принадлежащем мужчинам, про себя девушка признавала, что боится. Однако с Отелло она удивительно быстро нашла общий язык. Эдакий славный малый, никогда не задающий вопросов больше, чем нужно, и дающий ровно столько понимания, сколько требовалось. «Родственная душа?» — вечный вопрос. Но едва ли это было так.       Жнецы помнят все просмотренные ими пленки. Страхи и радости — все самое сокровенное, что таит душа человеческая, добровольно открываются послушным детям Смерти. Ничто не останется незамеченным. Так что… Расчет? Да. Сочувствие? Возможно. Родственная душа?..       — Кх, кх, — горький вкус лекарства неприятно саднил горло, — скажи, как долго мне еще нужно его пить? — вопрос, направленный прямо в спину. Такой будничный, с хорошо различимыми нотками детского недовольства, но отчего-то заставивший Отелло замереть на несколько секунд.       — Недолго.       Вышло так мягко и тихо. Кажется, парень улыбался. Однако Лилит только лишь усмехнулась: ответ ее не удовлетворил. А ведь ей действительно просто хотелось узнать, когда она наконец перестанет зависеть от приема лекарств.       — Я хотел сказать тебе кое-что, — прицокнув языком, словно вспомнил что-то очень важное, выдал парень. Развернувшись к девушке, он напустил на себя самый задумчивый вид.       — Что такое? –что-что, а заинтриговать Монтгомери умел, а посему посмеивался где-то там, внутри себя, над озадаченным лицом собеседницы. Осталось только еще немного выдержать паузу, чтобы в полной мере насладиться возникшим напряжением. — Сказать что?       — После завтрака тебя ждут очень важные гости, — молодой человек медленно зашагал в сторону двери.       — Какие еще гости? Откуда ты знаешь? –теперь Лилит точно заволновалась. Что за сюрпризы? — Кто меня ждет?       — Ох, дела-дела, как у меня много дел… — оставив девушку в замешательстве, молодой человек картинно выплыл за пределы комнаты, притворив за собой дверь.       — Дурак, — вырывается само по себе, как слабый, едва заметный щелчок по затылку. Какие могут быть гости, когда семья в трауре? И почему он вообще говорит об этом? Что-то здесь не сходится. — Неужели?..              

***

      28октября 1818 года. Здание госпиталя жнецов, отделение интенсивной терапии.              «С превеликой радостью хочу сообщить Вам, что, основываясь на результатах вчерашнего консилиума, мы приняли решение, что в Вашем пребывании в госпитале более нет необходимости. Псилоцибиновая терапия пошла Вам на пользу и в очередной раз доказала свою эффективность. Поблагодарите леди Джоан за профессионализм. Благодарность непосредственно от Управления будет передана позже, не сомневайтесь.       Теперь о деле. К моему сожалению, определенные обстоятельства не позволяют мне настаивать на личной встрече, поэтому пока ограничимся форматом переписки.       Полагаю, что леди Джоанн посвятила Вас в подробности произошедшего с Вами инцидента, и я, право слово, отношусь с великим сочувствием к этой ситуации, господин Розенталь. Могу я Вас так называть, мой друг?Подорваться на Демоническом Очаге –печально, поистине печально. Надеюсь на то, что память Ваша-таки восстановится.       Наличие у Баумгартена механизма Очага однозначно указывает на поколение «Крестовиков» — опасные и очень плохо изученные демоны в виду своей немногочисленности. Что интересно, гораздо чаще других демонов они заключают контракты на долгосрочное владение телом, а не душой, что как раз-таки совпадает со стремлением Баумгартена обвенчаться с мисс Уоррен.        Признаться честно, даже отдел по борьбе с демоническими сущностями сейчас в затруднительном положении. До Венчания остается совсем мало времени,и нам предстоит действительно большая и тяжелая работа, учитывая то, что мы знаем так немного.       Есть еще новости: пока вы проходили терапию, мистер Монтгомери обнаружил печать контракта. Располагается в районе шестого и седьмого позвонков грудного отдела, приблизительно между лопаток. Интерес в том, чтометка представляет собой застарелый келоидный рубец*. По предварительным данным, повреждения были нанесены приблизительно восемь лет назад, что расходитсяс тем, что было известно ранее. Такие метки не наносятся по доброй воле.Скорее всего, мы имеем дело с исключительным случаем, господин Розенталь: душа контрактора была продана без его согласия, под воздействием сторонних личностей.Возникает вопрос: почему печать стала активна только два года назад?       Полученные сведения дают основание полагать, чтонаша версия о единоличном завладении девушкой отцовским бизнесом терпит крах, потому что не прослеживается очевидной выгоды для леди Лилит, если контракт заключали действительно против ее воли.       Будь это так, как мы предполагали изначально, выгода сторон была бы ясна:мисс Уоррен получает бизнес в обмен на свое тело, способное принять демоническую кровь и выносить плод. Обмен, конечно, не равный, но люди редко соизмеряют цены. Демону же ничего не стоит устранить неугодных личностей и передать бразды правления девчонке в обмен на неограниченное пользование ее телом.Баумгартен получит химеру — это его главная цель.       Но что теперь? Теперь у нас продажа без согласия. Соответственно, так ли добровольно венчание? Никто не знает, а это накладывает риски, господин Розенталь. Если есть основания подставить под сомнение добровольность заключения контракта, лучше выяснить все детали до того, как он придет в исполнение. От этого зависит наша тактика поведения во время Венчания.       Двадцать девятого октября Вы снова отправляетесь в поместье Уорренов. В семье траур, так что будьте учтивы с леди Лилит. Тем более, что дальнейшая ваша цель — выяснить, кто именно поставил печать и какова его выгода. Как Вы будете добывать информацию — это уже Ваша забота. Даже нет, не так — это Ваше решение и свободная воля, мой друг.              

С уважением, Э. Лоук

      

(отдел по борьбе с демоническими сущностями)

      

P.S: Не забывайте принимать лекарства, господин Розенталь, Ваше здоровье очень важно для нас.

      

P.S.S: Подробный отчет находится в конверте №2».

      

      Держа в руках письмо, жнец покосился на нераспечатанный конверт, на котором многозначительно красовалось: «№2». Мужчина выдохнул и устало потер переносицу; позади него расположилась Джоанн, всецело поглощенная странными манипуляциями с его длинными белыми волосами. Такая невинная попытка быть чуть ближе к тому, кто нравится. Даже очень нравится.       — Я так благодарен тебе, — жнец запрокинул голову, прикрыв глаза. Было в этом что-то тягостное. Хотя руки Джоанн, перебиравшей пряди волос, действовали на него умиротворяюще.       — Это моя работа, — медсестра осторожно опустила руки на плечи седовласого. — Но я рада быть полезной.       В палате повисло молчание. Да и говорить было отчего-то неловко. Какой в этом толк? Рабочая этика, как ни крути, сильнее любых горячих, чувственных слов. Во всяком случае Джоанн хотела так думать. Все останется при ней.       — Не факт, что твоя память восстановится до конца в ближайшие недели, Седрик. Чтобы искусственная пленка восстановила недостающие кадры, нужно время, — мудрое решение — вспомнить, что ты врач. Оттого и чувства уходят на задний план, и становится уже не так неловко. — С таким характером повреждения, как у тебя, это займет месяцы. Тебе нужно продолжать пить лекарства, которые мы тебе выписали, — женщина тяжело вздохнула. — Это трудно, я знаю. Дозу увеличили, а это всегда непросто. Но необходимо.       — Понимаю, — мог ли он ответить, что-то кроме этого? Мог, но не хотел. Медицина мира Жнецов делала невероятные успехи: одно только его, Седрика, выздоровление было каким-то чудом, однако мужчина не мог не признать, что это стоило ему значительной потери сил физических, да и моральных тоже. По показателям он был здоров, однако реальность для жнеца стала похожа на один из его кошмаров — вокруг лишь странный пластиковый мир без цвета и запаха.– Спасибо.       — Документы на выписку почти готовы, завтра утром ты должен быть в поместье. Проблем с пленкой больше быть не должно, единственное, что шрам на пальце у тебя так и останется.       Мужчина посмотрел на свой мизинец, некогда оторванный из-за взбунтовавшейся пленки. Монтгомери хорошо сработал: шов был аккуратный, как маленькое колечко.       — Так тоже сойдет, — седовласый ухмыльнулся. — А почему на животе следов не осталось?       Медсестра представила себе большой бордовый шов, о котором говорил мужчина, и почему-то поежилась. «Врач крови не боится» — так ведь говорят? И Джоанн не боялась, но было в этой картине нечто неприятное для нее лично.       — Характер повреждения несколько другой, — женщина вздохнула и медленно провела руками по седым волосам мужчины. Аккуратно, от самых висков, постепенно спускаясь к шее и едва задевая открытый участок кожи. — Тебе нужно отдохнуть. Я пойду, — иногда можно позволить себе быть внезапной. Или заставить себя быть таковой.       «Ты все правильно делаешь, Джо» — говорит сама себе, поспешно удаляясь из палаты, оставляя за собой шлейф недосказанности, кричащий, однако, громче любых слов.       — Ты все делаешь правильно, — слетает с улыбающихся губ и растворяется в комнате, так и не достигнув адресата. — Так будет лучше для всех.              

***

      Лилит металась по комнате и пыталась собраться с мыслями.       «Чертов Отелло! Зачем играет со мной?.. Неужели нельзя сказать, как есть?» — девушка волновалась, хотя не могла не отметить про себя, что внезапно проявившаяся нервозность была ей приятна. Должно быть, душа-таки нашла лазейку и дала выход накопившимся за три недели медикаментозного равнодушия эмоциям.       — Мисс Уоррен, могу я войти?       Девушка вздрогнула от неожиданности.       — Да, конечно. Доброе утро, Ив, — Лилит присела на край кровати. –Скажи, ты не знаешь, кто к нам приехал сегодня? — от волнения у девушки покраснели уши.       — Приехал? — Иванка вопросительно подняла брови. — Не знаю, мистер Салливан не давал никакого распоряжения. Кстати, — выпалила Иванка, опомнившись, — сегодня вы завтракаете одни. Джентльмены покинули поместье сегодня утром. Все указания лично вам будут переданы после чая.       — Уехали? Куда?       — В Лондон. Приготовления к свадьбе не могут больше ждать.       -Вот как… — осознание того, что хотя бы часть дня Лилит сможет провести без пристального надзора, расслабляло и даже веселило.       Служанка принялась укладывать волосы юной хозяйки в прическу.       — Все-таки ничего не понимаю. Отелло сказал, что…       — Мисс, прошу вас, не дергайтесь.       — Да, извини, — девушка отвела взгляд. — Ив, не могла бы ты не забирать сегодня волосы? Давай просто причешем.       От услышанного лицо служанки сделалось белым.       — Как можно? В семье траур, мисс, не гневите Бога!       — А мы немножко схитрим, — тон Лилит стал заговорщическим. — Приделаем веточку розмарина*, и нам все простят, — девушка протянула зеленую веточку служанке. — Ну же, Ив, я очень тебя прошу.       — Какой вы все-таки ребенок, миледи.       Правильно говорят — красота в простоте. Скромное черное платье, чуть вьющиеся каштановые волосы, струящиеся по спине мягкой волной, и небольшая веточка розмарина, приколотая за ушком.       — Как я выгляжу? –переживание в голосе не удалось скрыть. — «Да и все равно».       — Вы прелестны, мисс, — Иванка одобрительно улыбнулась. — И все же, кого вы ждете?       — Я не знаю, — выдохнула Лилит, улыбаясь. — Но завтрак я, пожалуй, пропущу!       Застав служанку врасплох, девушка сиганула из комнаты, оставив ту обескураженно верещать себе вдогонку:       — Что?! Куда же вы?! Леди себя так не ведут, мисс Уоррен!                     «Есть ли в этой комнате леди или джентльмен — большой вопрос, господин Розенталь. Я пришла извиниться» — такой странный, неуклюжий разговор. Последний их разговор, и последнее, что помнил о событиях седьмого октября седовласый жнец.       «Глупый ребенок, безнадежно глупый. Хотя и правда совсем не леди».       Расположившись в гостиной, мужчина терпеливо ждал, пока леди Лилит закончит утреннюю трапезу, и с ней можно будет наконец поговорить.       «В этом нуждается Департамент, — оправдание, не больше. — В этом нуждаюсь я».                     Лилит спешила. Коридоры, лестничные пролеты — виды, за девятнадцать лет жизни набившие оскомину. И все совершенно неважно.       «А что важно?» — спрашивает, но не слышит ответа.       От бега и подкатившего волнения дыхание становится громким.       Двери, повороты, новые коридоры и снова повороты.       Секунда, две, три.       — Это вы!..              

              Келоидный рубец –опухолевидное разрастание грубой волокнистой соединительной ткани кожи. Прикалывание веточки розмарина — достаточно древняя траурная традиция европейских стран.