Сбросить маски

      Понятие дня и ночи на орбитальных станциях, да и вообще в космосе, размыто. Однако на "Эри" старались поддерживать тот распорядок, к которому привыкло большинство жителей-выходцев из разграбленных ульев и поселений Нагары.       Слепящий искусственный свет, пробивающийся даже сквозь толстые шторы, выгонял беженцев на работу в первой половине дня, а потом постепенно гас, призывая ко сну. И если обычно губернатор назначала встречу Георгу в сумерках, то на этот раз визит должен был состояться ранним утром. В лучах прожекторов главный офис Администратума на "Эри" потерял прежнюю стать и превратился в нагромождение серого камня. Тьма перестала скрывать недостатки, и Апостол отметил, как и подобает истинному дорниту, обесскураживающе много архитектурных недочётов, например, спорное решение облицевать здание мраморными плитами. Со временем они стали отваливаться. Проёмы заменяли другими плитами, порой иного оттенка, но падения не прекращались. В конце концов на облицовку перестали обращать внимание, из-за чего офис Администратума в ярком свете ламп выглядел, мягко говоря, непритязательно. – Что-то не так? – спросил Георг. – Никакого вкуса, – отозвался Освальд. – На то и расчёт. Это место должно угнетать. – После прекрасных церквей Нагары печально видеть такое убожество. Больше похоже на тюрьму. – Не удивлюсь, если у госпожи-губернатора здесь собственные казематы, – сказал капитан, – до краёв заполненные несогласными. Георг достал из кармана зеркальце, ещё раз осмотрел себя, поправил причёску, а потом поднялся по лестнице и вошёл в здание. – Приветствую победителей! – прозвучал голос из громкоговорителей. Георга и Освальда встретил почётный караул из десятков скитариев. Киборги выстроились в две шеренги вдоль ковровой дорожки. Они вскинули электродуговые ружья так, словно возводили каркас для треугольной крыши. У потолка висел широкий голоэкран, на котором отражалась сама властительница Нагары и всей звёздной системы Отарио: хрупкое произведение искусства из серебра с глазами-сапфирами и золотыми, по-настоящему золотыми, локонами. Шиннан III улыбалась. Торжествовала. – Когда я впервые с вами познакомилась, господин Хокберг, то и подумать не могла, что ваша компания не только защитит Гуэльфскую дамбу, но и сыграет немалую, возможно, даже решающую роль в войне! – донёсся голос из громкоговорителей. – Сколько было и есть претендентов, но вам нет равных. От лица всех людей Отарио я выражаю Classis Libera величайшую благодарность. – Очень приятно, госпожа, – ответил Георг. – Я краснею. Освальд не заметил на лице капитана каких-либо изменений. – Наша сотрудничество было взаимовыгодным, – продолжал Георг. – Знайте, я уже давно не работал со столь добросовестным нанимателем! – Не медлите, – проговорила губернатор, – поднимайтесь, чтобы покончить со всеми бумажными делами. А после… я приготовила для вас сюрприз. Георг повернулся к Освальду: – Вот это мне нравится! Как думаешь, вечеринка пройдёт здесь или на Нагару полетим? – Я бы вернулся в церковь. – Освальд! До чего же ты душный! На пути появился ещё один механический воитель, только на голову выше, с тонкими механодендритами, высовывающимися из рукавов, и силовым мечом, примагниченным сбоку на поясе. – Прошу сдать оружие, – сказал альфа-скитарий. – Конечно, – отозвался Георг. Он снял с ремня ножны с саблей и протянул скитарию. Освальд тоже расстался с оружием. Гости преодолели изматывающий подъём по вытянутой лестнице и вступили в коридор со стрельчатыми окнами, откуда открывался живописный вид на орбитальную станцию, Нагару, вереницы прибывающих и убывающих кораблей. Связь с другими звёздными системами поддерживалась уже несколько лет, но касалась исключительно торговли. Теперь же путь на райский мир для паломников и туристов снова был открыт. Освальд окинул беглым взглядом суда и обратил внимание на необычного гостя: не лайнер, лихтер или охранение конвоя, а фрегат типа "Гладий", который чаще всего использовали капитулы космического десанта. На корме этого корабля красовался знак – серебряный крест. "Железные Рыцари? – предположил Освальд. – Нет, у тех кросслет. Здесь же просто крест. Но, скорее всего... тоже дорниты". Апостол не стал тревожить капитана по пустякам, а поэтому просто двинулся следом. Привратники открыли двери перед гостями, пропустили в кабинет губернатора, и оказалось, что наблюдения Освальда не такие уж и пустяки. Кроме капитана и его верного телохранителя, Шиннан III принимала ещё двух воинов-Астартес в тактических доспехах дредноута и совсем маленькую на их фоне таинственную незнакомку в балахоне. И если бы не устрашающая нашивка на груди женщины, то Апостол бы даже не напрягся, а так пришлось сделать шаг вперёд и закрыть собой капитана. Георг же, разглядев знак Инквизиции, отступил, но натолкнулся на привратника-скитария с шоковой дубинкой в руках. – Не стесняйтесь. Подходите ближе, – проговорила Шиннан III. Она широко улыбнулась и махнула ладонью. – Как вы уже успели, наверное, понять, – продолжала госпожа-губернатор, – у Инквизиции к вам есть некоторые вопросы, из-за чего я считаю, произошёл форс-мажор, и я не могу исполнить условия нашего с вами договора. – Ах ты… хитрая сука, – прошептал Георг. – Я бы не прожила столько лет, если бы не была хитрой сукой, – ухмыльнулась Шиннан III.       Она повернулась к представителям Инквизиции и проговорила:       – Он весь ваш, господа. – Освальд! – воскликнул Георг. Освальд двинулся на терминаторов, но один из них – библиарий, если судить по психическому капюшону – поднял ладонь навстречу и сказал: – Спокойно, брат. Нет причин сражаться. – Что? – спросила госпожа-губернатор.       Она даже приподнялась немного над столом.       – Я не понимаю. Они же еретики. Разыскиваемые преступники! – Вам не нужно ничего понимать, – произнесла незнакомка в бесформенном балахоне, – это дело Святой Императорской Инквизиции.