Fade into you (Растворяюсь в тебе)

— Два похмельных омлета с картофельными оладьями, кусок бекона, черничные блинчики, фруктовая тарелка… — Сокджин выглядывает из-за своего меню на Чонгука, пока официант яростно карябает по бумаге. — Стоит ли нам?.. — спрашивает он Чонгука. — Стоит ли нам что? — Ты прав, нам стоит. — Он снова смотрит на официанта, — и мы попробуем французский тост в кленовом сиропе. Официант смотрит на Чонгука, как если бы хотел убедиться, что его друг не сошёл с ума. Чонгук только пожимает плечами. Он всё ещё полусонный и просто намеревался заказать тосты с чем-нибудь фруктовым. Однако спорить смысла нет. Официант кажется вполне довольным. — К чему вообще всё это? — спрашивает Чонгук, захлопывая меню и делая глоток кофе. Сокджин откидывается на своём стуле и складывает руки за голову. — У меня есть предложение. Они сидят в маленьком уличном кафе, до отказа набитом предобеденной толпой. Чонгук проснулся от того, что Сокджин легонько щекотал его ступни, а потом с силой шлёпнул их и сказал: — Вставай, мы идём на бранч. Как это обычно бывает с Сокджином, спорить нет никакого смысла. — Ну, тогда вперёд, — говорит Чонгук, делая ещё один долгий глоток. — Предлагай. — Мне кажется, я где-то оставил кольцо. — Иди ты. Сокджин смеётся и закидывает ногу на один из подлокотников своего стула. Он выглядит как гигантский плетёный трон. Чонгук ждёт, пока он возьмёт свою мимозу и сделает маленький глоток. — Я открываю компанию, — говорит он, ставя бокал обратно на стол. Чонгук фыркает. — Ты открываешь компанию, — сухо повторяет он. — Ты. Ким Сокджин. — Единственный и неповторимый. — Тот самый Ким Сокджин, который пишет «работа» в разделе аллергических реакций всех медицинских анкет? — Угадал. — Что за компания? — Чонгук спрашивает только потому, что знает — Сокджин хочет, чтобы он спросил. Он на девяносто девять процентов уверен, что это случайный полёт фантазии, про который Сокджин забудет через пару дней, но проще сделать вид, чем заморачиваться попытками противиться. — Ну, если честно, это больше подразделение компании. Это немного сложно. — Начни с того, какого хрена это должно касаться меня. — Помнишь проект, который я упоминал на помолвке? — Тот, который ты упомянул и потом больше не поднимал этот вопрос? — говорит Чонгук. — Да, я помню это. Был не уверен, что ты помнишь. — Я помнил об этом. Я работал над ним. — Целый год? — Это заставляет Чонгука задуматься. Ему кажется, Сокджин никогда не работал над чем-то целый год. Это не в его стиле. Он приходит и уходит так быстро, насколько это возможно. — Даже дольше. — Хорошо. Выкладывай. Сокджин снова распрямляется и кладёт локти на стол. У него странное выражение лица. Он улыбается, но это не обычная его улыбка — та, с которой он выглядит так, будто он смеётся над чем-то, только одному ему известным. Здесь нет насмешки. Внезапно Чонгука озаряет: что бы это ни было, это серьёзно. — Мне было… — Сокджин наклоняет голову, словно ищет правильное слово. — Скучно. — Тебе никогда не бывает скучно. — На работе, я имею в виду. — Тебя не волнует работа. — Да. Не волнует. Но я подумал… может, должна? Чонгук тянется через стол и начинает дёргать кожу на челюсти Сокджина. — Какого хрена? — говорит Сокджин, шлепком отбрасывая чонгукову руку. — Больно! Чонгук откидывается назад. — Просто хочу убедиться, что ты не какой-нибудь странный незнакомец, надевший гипер-реалистичную маску с лицом моего друга. — Доволен? — Думаю, да. Похоже на настоящую кожу. — Но что, если эта ситуация как в фильме «Без лица»? — Чего? — Ты знаешь фильм «Без лица»? С Николасом Кейджем и Джоном Траволтой? Чонгук хмурится. — Ты спрашиваешь, не боюсь ли я, что ты на самом деле не ты, а кто-то, кому трансплантировали твоё лицо на его тело? — Да. Это не намного более притянуто за уши, чем гипер-реалистичная маска. Чонгук полагает, с этим он не может спорить. — Так ты действительно тот, кому трансплантировали лицо Джина? — Ага. Это я, Ник Кейдж. — Замечательно, — отвечает Чонгук. — Обожаю тебя в «Плетёном человеке». Звёздная работа. — Спасибо. — Сокджин озаряет его победной улыбкой. — Хорошо, расскажи мне о своей компании. — Ну, это по-прежнему компания моего отца. Это просто некое… ответвление. — Ответвление? — Чонгук не уверен, что об этом всём думать. Сокджин не в особом восторге от компании своего отца. И если Чонгук удивлён внезапным духом предпринимательства Сокджина, то он в откровенном шоке от того, что тот решил связать каким бы ни было его предприятие с наследием его отца. — Да. Какое-то время я пытался убедить моего отца как-то возместить, начать думать, чтобы сделать что-нибудь хорошее в мире. Даже если только для пиара, понимаешь? Времена меняются. — Губы Сокджина изгибаются в нехарактерной для него неодобрительной гримасе. — Это было сплошное мучение. — Не сомневаюсь. — Чонгук встречался с мистером Кимом несколько раз. Он внушает ужас. — Этот старый ублюдок выжимает из капитализма всё. Убедить его использовать даже крошечную каплю его с трудом нажитого богатства, чтобы сделать мир лучше, почти невозможно. Это как отдельный вид искусства. — Я так понимаю, ты делаешь успехи в этом конкретном виде искусства. Ослепительная улыбка Сокджина возвращается. — Спасибо, Чонгук. Да, делаю. Фишка в том, чтобы убедить его в том, что, потратив немного денег на малоимущих, он в итоге будет выглядеть героем, что принесёт ему в конце концов ещё больше денег. Приходится польстить его эго. А ещё помогает, если преподнести свои идеи так, чтобы заставить его думать, что он додумался до них сам. — Сокджин пожимает плечами. — А порой я просто раздражаю его до смерти, так что он говорит «да», только чтобы избавиться от меня. Чонгук кивает. — Похоже на правду. — Он замолкает, делая большой глоток кофе. Он до сих пор чувствует себя слегка потрёпанным после событий прошлого вечера. — Так что за идея? Сокджин наклоняется вперёд и ставит локти на стол. — Жильё разной стоимости. — Что за, нахрен, жильё разной стоимости? — Именно то, что ты слышишь. Мы покупаем жилые здания — желательно недвижимую собственность, возможно, что-то с исторической ценностью — и мы реконструируем их в многоквартирные дома, в которых есть секции по различным ценовым позициям. Идея в том, чтобы стимулировать создание более разнородных сообществ, позволяя людям из разных социально-экономических слоёв жить в одном и том же месте. — Хорошо, — говорит Чонгук. — Таким образом, у тебя было бы одно здание, например, с квартирами-студиями, которые может позволить себе работник продуктового магазина, так же как и элитными апартаментами, которые придутся по вкусу, например, менеджеру инвестиционного банка. — Правильно, — говорит Сокджин, воодушевлённо кивая. — Так это обычно и работает. Но я хочу попытаться сделать это немного по-другому. Я думаю, что если они все будут элитными апартаментами — одинаковый размер, одинаковая отделка, одинаковое обслуживание — кроме того, что какая-то часть субсидируется? Мы возьмём плату за половину из них, а остальные мы предоставим без арендной платы или по сниженной ставке для арендаторов с низким доходом. Возможно, они не обязательно должны быть супер-элитными, но ты понимаешь, что я имею в виду. Приятное место, так что даже те люди, которые зарабатывают меньше денег, получат доступ к тому же уровню жилья, что и люди с более высокими доходами. — Ты можешь такое сделать? — спрашивает Чонгук. Он не уверен, как это должно сработать. — Это сложно, и я пока не до конца уверен, что лучше выбрать, но… да. У меня есть несколько идей, которые, я думаю, очень целесообразны. Фокус в том, чтобы привлечь достаточно денег с платящих арендаторов. Они должны хотеть жить в этих домах, поэтому мы не можем экономить. Мы выставим для сдачи определённое количество квартир в открытую, а остальные на основе заявлений. Может, у нас будут люди из разных доходных категорий в одном здании, я пока ещё не уверен. Чонгук не думает, что когда-либо видел Сокджина настолько вовлечённым во что угодно. Очевидно, что он вложил в этот проект огромный объём идей. Он говорит быстро и чётко, излагая всё в абсолютно убедительной манере. Чонгуку тяжело не поддаться воодушевлению. — Мы бы также могли создать инновационные пространства общего пользования, — продолжает Сокджин. — И мы проспонсируем местные программы и мероприятия для укрепления чувства общности. Мы хотим, чтобы люди взаимодействовали между собой. Это также поможет и в плане привлекательности объекта. Он делает небольшую паузу, потягивая свой напиток, а потом снова переходит прямо к делу. — Как если бы ты хотел снять квартиру, и, в дополнение к обычным услугам, типа тренажёрного зала или бассейна, там была бы ещё мастерская с кучей инструментов или кинотеатр, или общий сад? Всё это те вещи, которые, надеюсь, привлекут нам платёжеспособных арендаторов, готовых тратить больше, что покроет какую-то часть расходов. И ещё я ищу другие варианты субсидирования. Что-то пойдёт из компании моего отца, конечно, как часть бюджета на благотворительность. Но, возможно, мы сможем также подать на гранты или создать отдельные источники поступлений, которые включают некоторых арендаторов. Мы можем нанять их, в то же время предлагая им жильё. Я немного об этом разговаривал с Юнги, у него есть несколько хороших идей. Я знаю, это звучит неправдоподобно, но я искренне считаю, что это осуществимо. Сокджин делает удовлетворённый вдох, а потом откидывается на стуле и смотрит на Чонгука в ожидании. — Подожди. Что? — Чонгук поражён. Это прекрасная идея. Вообще-то поразительная. Ему требуется секунда, чтобы переварить. — Ты на самом деле серьёзно, правда? Сокджин пожимает плечами. — Я терпеть не могу то, чем я занимаюсь сейчас. Это нудно. Но мой отец кирпичей наложит, если я уйду из компании. В этом случае все довольны. Мне придётся управлять собственным подразделением, которое занимается тем, что не кажется полнейшим дерьмом, а моему отцу всё так же придётся притворяться, что я не полнейшее разочарование. Плюс ко всему, похоже, он всё понимает. — Но тебе это интересно. Я точно говорю. — Знаешь, что, Чонгук? На самом деле так и есть. Такое ощущение, что это какой-то необъяснимый исторический момент. Чонгук немного расстроен, что здесь никого больше нет, чтобы наблюдать это вместе с ним. Он даже как-то расчувствовался. — Ну, я думаю, это невероятно, Джин, — говорит ему Чонгук. — Честно. Мне нравится. Я действительно горжусь тобой. Сокджин закатывает глаза. — Хорошо, хорошо. Не будь совсем уж слащавым. — Я буду настолько слащавым, сколько захочу! — Чонгук машет официанту и заказывает ещё две мимозы. — Я думал, ты зарекался пить на целый день, — говорит Сокджин, приподнимая бровь. — Зарекался. Но это тянет на тост. — Чонгук уверен, что за последние три дня он потребил больше алкоголя, чем за весь прошедший год. Но это кажется важным. Его печень может восстановиться на следующей неделе. Сокджин смеётся. — Что ж, твоя доброта и щедрость не будут забыты. — Всё равно ты платишь. — Прекрасно. У Чонгука по-прежнему остаётся много вопросов, в основном затрагивающие его роль во всём этом. — Джин? — Да? — Но какого хрена это всё должно касаться меня? Улыбка расплывается по лицу Сокджина, так что вспышка страха охватывает внутренности Чонгука. — Я хочу финансировать документальный фильм о пилотном проекте. Задокументировать весь процесс от начала до конца — планирование, строительство, наполнение объектов, сопровождение арендаторов первый год или два. Всё это. — Хорошо. Ты хочешь какие-то рекомендации? Я, наверно, могу вспомнить несколько человек, которым было бы интересно. Сокджин смотрит ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты это сделал. — Ха-ха. Но серьёзно, есть этот парень, для которого я делал кое-какую работу пару лет назад, он снимал ту документалку про идейное сообщество в Неваде. Он бы слюной изошёл на что-то подобное. — Я серьёзно. — Что? — Чонгук осекается и вглядывается в Сокджина, который смотрит в ответ без единого следа насмешки в его чертах. — Я хочу, чтобы ты это сделал. — Джин. Ну же. Я снимал туристические видео и социальную рекламу. Видео для недвижимости. Это не в моей компетенции. Что со всеми происходит в последнее время? Сначала Тэхён, а теперь Сокджин? Он, наверно, должен быть рад, что у людей такая большая уверенность в его навыках, но, если честно, это немного раздражает. Они понятия не имеют, о чём говорят. — Ты работал над документальными фильмами, — говорит ему Сокджин. — Ты только что сказал. — Да, я работал над ними. Я никогда не руководил ими. — Прекрасно. Это будет твой первый. Надо с чего-то начинать. Технически Сокджин прав. Тебе действительно придётся с чего-то начинать. Это именно то мнение, которое недавно высказал Тэхён. И это исключает весь этап, где он должен у кого-то просить денег. Сокджин предлагает ему это на серебряном блюдечке. Проблема одновременно в том, что для начала ему бы хотелось иметь немного больше опыта за плечами, и в том, что он не до конца уверен, что вообще хочет начинать. Это до чёртиков страшно. У него были большие мечты о работе над чем-то подобным, полностью его собственным — документальным фильмом или даже сериалом. Но потом он понял, что работа над короткими проектами означает, что он никогда не решится. Гораздо менее страшно соглашаться на что-то, когда ты знаешь, что будешь делать это не слишком долго. К тому же, полнометражный проект подразумевает ответственность за других людей. Должна быть съёмочная группа и расписание, и Чонгук должен быть начальником. Он не уверен, что готов к этому. С другой стороны, это невероятная возможность, и он был бы идиотом, если бы упустил её. И ему придётся работать с Сокджином, что ужасает намного меньше, чем быть обязанным какому-то человеку, которого Чонгук не знает. — Могу я над этим подумать? — спрашивает Чонгук. Сокджин кивает. — Да. Немного. Не слишком долго. — Сколько? — Я дам тебе знать. Но, смотри, мы оба знаем, что ты скажешь «да». Так что не растягивай иллюзию навечно. — Ну и когда я бы мог приступить? — Через несколько месяцев, наверно. Мы организуем офис и нанимаем кое-какой персонал. Было бы здорово поставить туда камеры как можно быстрее. Я бы хотел устроить серию мозговых штурмов. — Хорошо. И какая должна быть цель? У тебя есть план распределения или что-то ещё? — Пока нет. Я решил, что мы бы придумали эту часть вместе, как только ты определишься, как ты хочешь это сделать. Я дам тебе какие-то деньги авансом, и потом, как только у тебя будет своё видение, мы можем начать планировать и, возможно, найдём ещё финансирование. Хочешь сделать несколько серий и продать на стриминговую платформу? Я в теме. Хочешь сделать полнометражный фильм и запустить по кинофестивалям? Валяй. Хочешь выяснить, есть ли к этому интерес крупных студий? Я закину удочку. Сокджин наклоняется вперёд и смотрит Чонгуку в глаза, словно подчёркивая свою искренность. — Что бы ты ни захотел, у тебя есть моя поддержка. Моя единственная здесь цель — это продвинуть идею так, чтобы её, возможно, подхватили везде. Если она провалится, то по крайней мере люди смогут увидеть, как и почему она провалилась, и, может, кто-то другой сделает лучше, чем я. Чонгук не может удержаться. Он начинает думать об этом — представляя кадры, думая о вопросах интервью, которые он бы хотел спросить. Может, он смог бы сделать тайм-лапс процесса строительства? И Джин великолепно смотрелся бы в кадре. Более того, съёмки арендаторов добавляют человеческий интерес, что было бы невероятно убедительно. — Ты уже планируешь всё в своей голове, так ведь? — Сокджин самодовольно ухмыляется через стол. Чонгук закатывает глаза, но смущённо кивает. — Возможно, появляются некоторые идеи. — Тогда просто скажи «да». Ты же знаешь, что ты хочешь. Чонгук колеблется. — Но о чём это всё? На самом деле. Это просто какое-то прославляющее пиар-дерьмо, где у меня ноль контроля и мне придётся сделать так, чтобы твой отец выглядел хорошо? Потому что мне это не интересно. — Абсолютно нет, — говорит Сокджин, мотая головой. — Я бы никогда не попросил тебя о таком. Чонгук прищуривается. — То есть ты то и дело просишь меня сделать всякие дерьмовые вещи. — Я знаю. Но это другое. У тебя полная творческая свобода. Я просто финансирую твой проект, как бы там ни было. Если всё это дело пойдёт коту под хвост и станет эпичной катастрофой, а ты всё это время был рядом и собрал это всё на плёнку, ты всё равно сможешь сделать с этим всё, что захочешь. — Твой отец убьёт нас обоих. — Возможно. К счастью, ему нахрен это всё сдалось, так что он не обратит внимания. И это не будет катастрофой. — Ты настолько уверен? Сокджин какое-то время ничего не говорит. Он морщит брови, как будто он по-настоящему обдумывает это, а потом на лице у него медленно появляется улыбка. — Знаешь, что? Впервые в своей жизни я действительно уверен. Самое смешное, что Чонгук на самом деле верит ему. — Уверен, правда? — Слушай, если это не сработает, то это не сработает. Но я не думаю, что это будет катастрофой. И, честно говоря, мои намерения хорошие, поэтому, если всё провалится, причиной будут какие-то непредвиденные обстоятельства, а не то, что это было прикрытием жажды наживы компании или должностных преступлений, или ещё чего. Я смогу с этим жить. — Компания твоего отца связана с должностными преступлениями? — Ну, не совсем, — Сокджин замолкает. — Я имею в виду, я не то чтобы знаю. Но я полагаю, что это возможно. Я не знаю. — Он взмахивает рукой перед лицом. — В любом случае вопрос не в этом. — Но ты действительно понимаешь, что, если я соглашусь на это, мне придётся раскопать подобные дела — послужной список компании? И я завалю всю работу, если не покажу худо без добра. — Да! — восторженно говорит Сокджин. — Именно в этом суть! Я не хочу, чтобы ты закрывал глаза на такие вещи. Возможно, отчасти потому, что мой отец смог бы держать ответ за далеко не выдающуюся хрень, которую он совершал. Но также я искренне считаю, что в долгой перспективе компании было бы полезно иметь некую прозрачность в отношении прошлых действий, в то время как намечаются попытки компенсировать какие-то из них с помощью чего-то хорошего. Плюс ко всему, это была бы интрига, понимаешь? Корпоративный конгломерат, ответственный за обширные участки джентрификации, повышение цен на недвижимость и усиление классового разделения, признаёт свои ошибки и пытается стать лучше. Выставить всё дерьмо напоказ, а потом выдать всем новую модель будущего. Чонгук улыбается. — Знаешь, что забавно? — Что? — При всех твоих утверждениях, что у тебя нет призвания или тебя не интересует работа, ты правда хорош в переговорах. Это была, нахрен, звёздная подача. — Спасибо. Это означает, что ты согласен? Чонгук смеётся. — Это по-прежнему «возможно»! Но я рассмотрю это. Серьёзно. — Прекрасно, — говорит Сокджин. — Ещё один момент. — Какой? — настороженно спрашивает Чонгук. Сокджин снова выдаёт эту сбивающую с толку улыбку. — Я нанял Тэхёна, чтобы он возглавил команду архитектурного проектирования. — Блядь.