Fade into you (Растворяюсь в тебе)

— Весенние каникулы! — вопит Сокджин, нападая на Чонгука со своим водным пистолетом в пятидесятый раз за последний час. — Прекрати орать «весенние каникулы»! — говорит Чонгук, вытирая своё залитое лицо. — Почему? — спрашивает Сокджин. — Потому что мы взрослые, ни один из нас не ходит в школу, и сейчас середина лета. — И это бесит до ужаса, — добавляет Юнги. Сокджин только смеётся и выстреливает Юнги прямо в рот. — Да вы отстой. Они должны готовиться к мальчишнику, только вот они задержались немного дольше возле бассейна. — Который час? — спрашивает Хосок. Все бестолково оглядываются вокруг, ища телефон или часы. Намджуну удаётся первым. — 6:29, — говорит он, щурясь в экран, чтобы прочитать. — Блядь, — говорит Чимин абсолютно без спешки. — Ещё раз, во сколько придёт машина? — спрашивает Тэхён. — В восемь, — отвечает Чимин. — Мы в порядке, — посмеивается Сокджин. — У нас есть полтора часа. И это весенние каникулы! Все стонут, и Юнги наклоняется и с силой бьёт кулаком в сокджиново бедро. — У нас есть семь человек и два душа, — говорит Чимин. Сокджин взмахивает рукой. — Мы разделимся! Чонгук ожидает развязки. — Что случается на весенних каникулах, то остаётся на весенних каникулах! На этот раз Юнги встаёт со своего стула и толкает Сокджина, так что они валятся на газон. Сокджинов водный пистолет улетает, и он взрывается писклявым хохотом, в то время как Юнги исполняет несколько притворных утрированных атакующих движений. Чонгук решает испытать судьбу, взяв реванш. Он кидается к водному пистолету, хватает его, а потом перекатывается, так что он лежит на животе, как снайпер. Он делает всё, что в его силах, целясь Сокджину в лицо, но у него возникают трудности. Сокджин постоянно двигается, отчаянно пытаясь избежать наигранных рубящих ударов карате Юнги. К счастью, Юнги быстро схватывает план Чонгука и падает на землю сзади Сокджина, стягивая его руки за спиной и удерживая его на месте своими ногами. Это позволяет Чонгуку сделать идеально чистый выстрел. Он стреляет струёй воды без остановки прямо между сокджиновых глаз, а потом, для ровного счёта, он целится немного ниже, прямо в пах, пока это не выглядит убедительно, как будто он описался. Намджун, который очень кстати завладевает телефоном, не упускает шанса. В момент, когда Чонгук всё заканчивает, он подбирается ближе и начинает щёлкать фото. Сокджин по-прежнему взвизгивает от смеха, однако прекращает попытки бороться с Юнги. — Я, нахрен, ненавижу каждого из вас, задницы, — говорит он, лыбясь от уха до уха. Намджун пожимает плечами. — Добро пожаловать на весенние каникулы, сучка.

———

В маленьком баре, когда они туда приезжают, шумно, народ высыпает из открытых дверей на террасу. Вечер тёплый и пахнет потом, пивом и кремом от загара. Они в итоге забронировали столик в любимом гей-баре Чимина в Бриджхэмптоне. Обычно Юнги был бы категорически против такого, но оказывается, что садистское удовольствие, которое он получает от вида своего брата и других членов семьи в неудобных ситуациях, перевешивает его общее презрение к гей-барам. Сокджин прокладывает путь мимо тел к столику, который он забронировал на террасе. Меньше чем через минуту, как они усаживаются, на столе появляются два подноса со стопками текилы и бутылка шампанского в ведёрке со льдом. — О, боже, — говорит Хосок справа от Чонгука. — Это ничем хорошим не закончится. Чонгук поднимает взгляд туда, где Сокджин уже трясёт бутылку шампанского, готовый хлопнуть пробкой. — Нет, — говорит Чонгук. — Не закончится. А ещё пригнись. — Что? — в замешательстве спрашивает Хосок. Чонгук тянет его за руку и наклоняет его голову как раз вовремя. Пробка пролетает мимо них и приземляется на тротуаре. Сокджин, Чимин и Юнги оказываются целиком облитыми шампанским. — Спасибо, — говорит Хосок, обратно поднимая голову. Чонгук вздыхает и берёт две стопки текилы, протягивая одну Хосоку. — Пора начинать, — говорит он. — Это единственный для нас способ выжить. — Не можешь победить — присоединяйся? — спрашивает Хосок, принимая от Чонгука стопку. — Типа того, — лыбится в ответ Чонгук. Проходит не так много времени, когда их всех развозит. Чонгук лениво подумывает, не первый раз за эту неделю, уместно ли такое поведение для мужчин их возраста. Но потом он решает, что это не важно. Чимин и Юнги женятся только раз. И хотя ситуация между ним и Тэхёном неясная и неловкая, и вызывает головную боль, всё же есть что-то праздничное в том, что они всемером снова вместе. Так что пошло оно всё. Он теряет счёт выпитым стопкам текилы где-то посреди хаотичного, утомительного похода на танцпол с Хосоком и Чимином. В какой-то момент Чонгук направляется к бару, чтобы взять им всем ещё выпить. На обратном пути он натыкается на Сокджина, который, похоже, уговорил Джихуна немного расслабиться. У того расстёгнута верхняя пуговица рубашки, и он неловко двигается в ритм — дёрганные движения, как у робота, которые почему-то всё равно странным образом кажутся формальными. И всё же, думает Чонгук, ухмыляясь, — это засчитывается как победа. Сокджин сидит за маленьким столиком возле танцпола, наблюдая за Джихуном с любопытством на лице. — Это ты научил его таким движениям? — спрашивает Чонгук, ставя стопки на стол. Сокджин смеётся. — Веришь или нет, такие движения были в нём всё это время. — Присмотри за этим секунду, — говорит Чонгук. — Там Чимин с Хосоком, я скажу, что взял им выпить. Когда он пробирается сквозь толпу на танцпол, он обнаруживает, что Тэхён присоединился к ним двоим. — Парни! — перекрикивает он музыку. — Я взял вам выпить, там, на столе. Джин следит. Они оба кивают в ответ, глазом не моргнув. — А ещё вам, наверно, захочется пойти туда. Джихун выпускает своё внутреннее клубное «я».  — Что? — кричит Чимин. — Мин Джихун? Мой будущий родственник? Чонгук только пожимает плечами. — Я должен это увидеть! Чонгук ведёт их всех туда, где Джихун до сих пор движется, шатаясь, маленькими кругами. Чимин, Хосок и Тэхён немедленно окружают его и начинают подбадривать. Джихун, со своей стороны, кажется, от их возгласов ещё больше отпускает тормоза. Он улыбается от уха до уха, вспотевший и сияющий под огнями светомузыки. Выглядит он так, словно веселится на славу. Чонгук решает пойти и сесть за маленький столик рядом с Сокджином. Он не то чтобы намеренно избегает Тэхёна или что-то ещё. Однако он бы соврал, если бы сказал, что уверен в себе, что не сделает или не скажет что-нибудь невероятно глупое в подобной ситуации. Наверно, лучше держать небольшую дистанцию. — Почему ты не с ними? — спрашивает Чонгук. — Я? — Сокджин смотрит на него, как будто он только что спросил совершенно абсурдный вопрос. — Я профессионал, Чонгук. Профессионалы знают, как себя контролировать. Вечер ещё только начинается. Чонгук вытаскивает свой телефон, проверяя время. — Блядь, — говорит он. — Ещё даже нет 10:30! — Вот именно. — Сокджин двигает стакан с водой к Чонгуку. — Выпей это. Тебе нужна жидкость. Чонгук с благодарностью залпом выпивает воду. — Почему ты не с ними? — спрашивает Сокджин. Чонгук ставит пустой стакан на стол и пожимает плечами. — Один мудрый человек как-то сказал, что мне нужно контролировать себя. — Хорошо. То есть это никак не связано с конкретным человеком, которого ты, вероятно, избегаешь? — Нет, — говорит Чонгук, закатывая глаза. — Я абсолютно в состоянии танцевать рядом с Тэхёном, не разваливаясь на части. Сокджин улыбается. — Я вообще-то имел в виду Джихуна. Я вижу, как тебя влечёт от вида его сладостных движений, ты, разлучник. Чонгук не может удержаться от смеха. — Ты меня подловил. Что-то есть в том, как он двигается, как Железный дровосек в первые тридцать секунд, когда Дороти смазала его ржавые шарниры, что просто поражает меня. — Кстати о Тэхёне, — плавно переходит Сокджин, продолжая под громкий стон Чонгука. — Ты уже думал о моём предложении? Чонгук думал. Конечно, думал. Он был не в состоянии перестать думать об этом. Ему интересно, это то, о чём недавно говорил Тэхён, когда сказал, что он думает о смене обстановки? Чонгуку внезапно приходит в голову, что это, должно быть, то, о чём Сокджин с Тэхёном постоянно шепчутся украдкой — он заметил это ещё несколько раз после того вечера у бассейна. Тут много что нужно осознать — мысль о том, чтобы снова вернуться в Нью-Йорк, с Тэхёном, из всех людей. И они будут вместе работать. Они будут видеть друг друга каждый день. Он не уверен, готов ли он к этому. И потом ещё все остальные чонгуковы пунктики. Которые существовали бы, даже если бы Тэхён не был причастен к этому. — Мы можем не говорить про это сегодня? — спрашивает Чонгук. — Дай мне немного передохнуть. Только один вечер. Я просто хочу немного повеселиться. — Хорошо, — говорит Сокджин. — Тогда давай немного повеселимся. — Что? Сокджин отодвигает пустой стакан от Чонгука. — Я думаю, мы подзарядились. И ты заявил, что в состоянии танцевать рядом с Тэхёном, не разваливаясь на части. Так что давай немного повеселимся! Чонгук смотрит туда, где Тэхён сейчас открыто трётся об Хосока, взмокший и хохочущий, и непременно красивый. — Или, — говорит Сокджин, — мы можем остаться здесь и поговорить о делах. Тебе решать! Чонгук закатывает глаза. — Я ненавижу тебя, — говорит он, поднимаясь на ноги. Он делает большой глоток рома с колой под смех Сокджина. — Нет, — вставая говорит Сокджин. — Я твой любимчик. Их друзья ликуют, когда они приближаются. Чонгук протискивается между Чимином и Джихуном и пытается не слишком сильно пялиться на Тэхёна. Это правда раздражает — насколько с годами он стал только горячее. Всё было бы гораздо легче для Чонгука, если бы его до сих пор тупо не влекло к Тэхёну. Он по-прежнему старается это игнорировать, но это почти невозможно. Он знает, возобновление того, что было между ними — не вариант, — глупо даже думать об этом. И Тэхён — не какой-то случайный человек, с которым он может закрутить интрижку. Это было бы катастрофой. Кроме того, во всём этом нет никакого смысла. Он пытается быть с Тэхёном друзьями, а не раскапывать старое дерьмо. Хотя иногда об этом действительно трудно помнить. Как сейчас, например. Тэхён трётся своими бёдрами вкруговую так завораживающе и постоянно поднимает руку, проводя пальцами по волосам. Каждый раз, когда он это делает, его футболка чуть приподнимается, открывая полоску голой кожи, и чонгуков мозг незамедлительно думает о том, каково было бы лизнуть её. Это сводит с ума. А ещё Чонгук достаточно пьян, чтобы признаться самому себе, что Тэхён до сих пор вызывает у него тех же самых раздражающих бабочек внизу живота, что и в то время, когда ему было восемнадцать. Разве это справедливо? Должно быть, у него ужасно получается сдерживать свои мысли, потому что только столкновение его с Джихуном даёт ему осознать, что он пребывает в каком-то необъяснимом трансе, таращась на тэхёновы бёдра. Когда он поднимает взгляд, Тэхён лыбится, глядя на него. Чонгук замирает, пойманный с поличным. Тэхён ещё раз крутит бёдрами и проводит рукой по волосам. И потом этот засранец подмигивает ему. Чонгук вздыхает и пытается игнорировать свои внезапно вспыхнувшие щёки. Это будет долгий вечер.

———

— Ну же, Чонгук. Серьёзно, зачем тратить всё это время в тренажёрном зале, если не собираешься применять это с пользой? Чонгук не может не рассмеяться. Он чувствует себя расслабленно и непринуждённо, и нет никого, кого бы он любил больше Сокджина, пока он пьян. Они выходят обратно на террасу, приковывая внимание к своему столику в углу. Теперь все уже прилично захмелевшие. Чонгук, надо признать, действительно хорошо проводит время — давненько он настолько не расслаблялся. Может, он просто скучал по своим друзьям. — Ты думаешь, я провожу всё это время в тренажёрном зале для того, чтобы люди могли использовать моё тело в качестве сосуда для питья? Сокджин решил, что самое время для распития текилы с тела. Он также взял на себя смелость выдвинуть тело Чонгука в качестве добровольца для вышеупомянутого распития. — Ну, а для чего ещё? Чонгук делает паузу. На самом деле он не может придумать удачный ответ. — Здоровье? — в конце концов говорит он. Сокджин хохочет. — Нахрен здоровье! Снимай свою футболку! Чонгук закатывает глаза, начиная стаскивать с себя пропотевшую футболку. Однако он смеётся. Может, он и не проводит всё это время в тренажёрном зале конкретно для того, чтобы люди могли пить с него текилу, но это не означает, что ему не нравится демонстрировать результат своей усердной работы. Он может притворяться, что это не так, до последнего вздоха, но все знают, что это ложь. Как только его футболка снята, Сокджин освобождает место на столе и жестом показывает Чонгуку лечь. — Серьёзно? — Просто делай. Он знает, что он выпил слишком много по тому, как он пользуется ситуацией. Он театрально падает на стол спиной, закинув руки над головой. Его тут же встречает хор улюлюканий и свиста. — Кто первый? — выкрикивает Сокджин, хватая бутылку текилы. — Я пойду. Чонгук поднимает голову, потому что он что-то слышит. Но нет. Не может быть. Тэхён стоит прямо за Сокджином, его тёмные глаза обращены на Чонгука, губы изогнуты в заинтересованной ухмылке. — Тэ готов! — кричит Сокджин, поднимая бутылку текилы над головой. Чонгук запрокидывает голову обратно на стол. Ему кажется, он может упасть в обморок, если будет смотреть. Он старается сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться. Голова его плывёт. Кажется, будто всё движется в замедленном темпе и звучит как будто под водой. Будто это всё — один большой колышущийся туман. Сердце Чонгука яростно грохочет в груди. Он наблюдает за тем, как Сокджин подносит бутылку, стараясь не охнуть, когда холодная жидкость заполняет ямку его пупка и слегка стекает сбоку на живот. Когда Сокджин отходит в сторону, Тэхён стоит за ним, готовый занять его место. Он шагает к столу и смотрит вниз на Чонгука с намёком на улыбку на его полных губах. У него в глазах игривость и блеск, но есть и что-то ещё. Медленно тлеющий огонь, думает Чонгук, прежде чем его лицо и уши начинают гореть от смущения. Тэхён берёт со стола солонку, глазами прикованный к чонгуковым. Он тянется к руке Чонгука, и чонгуков мозг чуть тормозит, так что он не осознаёт, что вот-вот произойдёт, пока не чувствует горячее дыхание Тэхёна на внутренней стороне своего запястья. Он сглатывает и сквозь трепещущие ресницы наблюдает, как Тэхён медленно вылизывает полосу по его плоти. У него тёплый рот, и всё тело Чонгука горит. На самом деле это длится всего несколько секунд — но ощущение, как будто мокрый след от тэхёнова языка продолжает двигаться сквозь него, как только тот заканчивает, перекатываясь вниз по рукам и оседая глубоко в его животе. Чонгук пытается очнуться, едва отображая, как Тэхён трясёт соль на липкую полосу, которую он лизнул на руке Чонгука, так что он снова оказывается не готов, когда Тэхён скользит языком по тому же месту. В этот раз ощущается по-другому, более сильно и настойчиво, грубо от крупинок соли. Кажется, что Тэхён хочет сделать ему немного больно. Когда Тэхён заканчивает, они встречаются взглядами, и Чонгуку приходится прикусить внутреннюю сторону своей щеки, чтобы сдерживать дрожь во всём теле. Внезапно он ощущает каждый сантиметр своего тела, распростёртого перед Тэхёном. Он задерживает дыхание, когда Тэхён отпускает его запястье и перемещается ниже вдоль стола. Сердце Чонгука прямо сейчас выпрыгивает из его груди. Он словно уже чувствует тэхёнов рот на себе, прожигающий кожу на его животе. Он старается лежать неподвижно, но он часто дышит с едва сдерживаемым желанием, пытаясь удержаться от дрожи. Тэхён двигается невыносимо медленно, делая шаг в сторону, а потом хватаясь левой рукой за край стола. Он плавно склоняется и кладёт правую руку по другую сторону от Чонгука, расправляя ладонь по неровному дереву. По мере того, как его лицо становится всё ближе и ближе к животу Чонгука, и он переносит вес на правую руку, его левая рука сдвигается, пока не прижимается к чонгукову бедру. Чонгук проглатывает стон, когда Тэхён загибает пальцы под ремень Чонгука — на его голой коже — и хватается за пояс его штанов. Он чувствует, как будто его кожа горит в тех местах, где втиснуты кончики тэхёновых пальцев; словно Тэхён выжигает отметины на уже опалённой плоти Чонгука. Когда его губы примерно в паре сантиметров от пупка Чонгука, Тэхён поднимает взгляд. Его глаза тёмные и блестящие, губы розовые и влажные, и сочные. Он должен знать, о чём думает Чонгук. Возможно, он тоже думает об этом. Об этом невозможно не думать, потому что это кажется настолько глубоко знакомым. Мысли Чонгука проносятся через все моменты, когда они раньше встречались взглядами вот так — тэхёново лицо внизу возле его бёдер, губы двигаются ближе. А потом он вспоминает и о других случаях, когда всё было наоборот. Конечно, он помнит. Это всего лишь естественно. И хотя это не то — как бы ни флиртовал Тэхён, Чонгук уверен, что он не собирается расстегнуть ему ширинку и отсосать здесь, перед всеми — это, несомненно, само по себе что-то значит. Тэхён собирается дотронуться губами до Чонгука, в опасной близости от того места, о котором Чонгук тайно мечтает, чтобы там оказались губы Тэхёна, весь вечер. (Он может признать это с тем же успехом). Тэхён моргает раз, а потом открывает рот. Он держит зрительный контакт первую секунду, когда его тёплый мокрый язык соприкасается с горячей кожей Чонгука. Чонгук так рад, что громко играет музыка, потому что он невольно делает шумный вдох и, вполне возможно, издаёт малейший стон. И потом тэхёновы ресницы трепещут, и он смотрит вниз, прижимая раскрытые губы к животу Чонгука и всасывает. Всё тело Чонгука трясёт от усилий, которые он прилагает, чтобы промолчать. Просто глупо, насколько приятно ощущение от тэхёнова рта. Он отчаянно хочет стонать или схватить полный кулак тэхёновых волос, или и то, и другое. Это какая-то странная непроизвольная реакция; какая-то сенсорная память, которую его тело пронесло через девять долгих лет, с тех пор как Тэхён в последний раз вот так склонялся над ним. Чонгук знает, что все аплодируют и свистят, но всё это звучит сумбурно, теряется под грохотом его сердца в собственных ушах и от какого-то головокружительного эффекта, что бы там Тэхён ни вызывал в его голове. И вот так всё заканчивается. Тэхён причмокивает с последней каплей текилы, так что становится щекотно, заставляя Чонгука извиваться, а потом он распрямляется и вытирает свой рот тыльной стороной руки. Чонгук знает, что он пялится, но он не может удержаться. Тэхён выглядит запредельно — его смуглая кожа блестит от пота, а его волосы совсем чуть-чуть влажные, отчего они завиваются маленькими локонами вокруг его лба. Более того, Тэхён смотрит прямо на него. Какое-то время они таращатся друг на друга, оба тяжело дышат, и весь шум и суета вокруг них отходят на второй план. А потом этот засранец делает это снова. Он, нахрен, подмигивает, второй раз за вечер, после того, как слизал текилу с тела Чонгука. — Твоё тело до сих пор умопомрачительное, Чон, — говорит он, быстро оглядывая его. А потом вклинивается Сокджин и со стуком ставит бутылку текилы на стол. — Окей, кто следующий?

———

Когда они возвращаются обратно, им удаётся дойти только до парадной веранды главного дома. Чонгук валится на спину на один из двух одинаковых антикварных диванчиков, расположенных под прямым углом друг к другу в одной стороне. Секунду спустя Хосок поднимает чонгуковы ступни, так чтобы он мог сесть на том конце дивана, прежде чем опускает их себе на колени. Тэхён с Чимином плюхаются на второй диванчик, Тэхён выбирает ближний к голове Чонгука край. Это означает, что, когда Чонгук поворачивает голову в сторону, он оказывается в паре десятков сантиметров от голого участка кожи, выглядывающей из тэхёновых рваных джинсов. Вид мог бы быть и хуже. Сокджин и Намджун добредают до гигантских напольных подушек и устраиваются спинами к стене, в то время как Юнги направляется в дом, помогая запинающемуся Джихуну (и лишь чуть более прямостоящему Минсоку) безопасно добраться до кроватей — и раздобыть всем остальным по стаканчику на ночь. — Как думаете, какая на самом деле длина? — спрашивает Чимин. — Чего? — отвечает Намджун. — Может, шестнадцать с половиной сантиметров? В лучшем случае семнадцать с чем-то? — предполагает Сокджин. — Что? — спрашивает Чимин в недоумении. — Разве мы говорим не про член Юнги? — Нет! — говорит Чимин, хватая первый попавшийся журнал со столика и швыряя в Сокджина. — Я имел в виду путь до гостевого домика! — Оу! — говорит Сокджин. — Ну, это я понятия не имею. — Думаешь, полтора километра? Как минимум? — Я не знаю, а что? — Сокджин, кажется, в замешательстве от темы обсуждения. — Это так странно, — пожимает плечами Чимин. — Что приходится идти полтора километра после того, как тебя высадили. По твоей собственной территории. Только чтобы добраться до кровати. — Наверно? Я никогда раньше не думал об этом. — Всё потому что ты богат, — говорит Тэхён. — Для всех остальных это странно. — И вообще, почему ты знаешь длину члена моего жениха? — спрашивает Чимин. Сокджин подмигивает. — Вряд ли ты хотел бы это знать! Юнги возвращается именно в этот момент, держа в руках две бутылки шампанского и небольшой поднос с бокалами. — Я взял хорошее бухло, — говорит он. — Его всегда приятнее пить, когда мы уже нажрались в хлам и не поймём разницу, как если бы это оказалось двухдолларовое пиво из магазина за углом. — Почему Сокджин видел твой член? — требовательно вопрошает Чимин. Юнги смотрит туда-сюда между ними. — Что? — Так ты не отрицаешь? Юнги жмёт плечами. — Мы были соседями по комнате. И мы знаем друг друга с младенчества. — Он замолкает и недолго думает. — А ещё я видел все ваши члены. — Прости, что? — взрывается Чимин, руки в боки. Он обвиняющим взглядом обводит пространство вокруг. — Вы все показывали свои члены моему мужчине? Чонгук смеётся. — Чимин, я видел твой член больше, чем чей-либо. — Больше, чем чей-либо? — спрашивает Чимин. — Ну, из чьих-либо здесь. — Правда? — Да. — Ты видел мой член больше всего. Из всех з- — Заткнись, Чимин, — говорит Тэхён. — Мы тебя поняли. Этим он добивается всеобщего хохота. Даже Чонгук не может не присоединиться. По какой-то причине он не посчитал Тэхёна. Юнги с хлопками открывает бутылки, а потом втискивается на диван рядом с Чимином. Он приступает к разливанию, пока каждый не оказывается с фужером в руке, делая маленькие глотки в приятной тишине. Это был хороший вечер. Кроме всей этой неловко сексуальной странности с Тэхёном, Чонгук чувствует себя более расслабленным, чем он чувствовал за долгое время. Это слишком слащаво, но это его люди. Присутствие всех семерых вместе снова даёт ему какое-то ощущение энергии, по которой он скучал, сам до конца этого не замечая. Это заставляет его осознать, что он всё больше плывёт по течению, плывёт по миру без какого-либо направления или конечной точки. Если бы он был менее пьяным, его, возможно, смутила бы следующая мысль, но сейчас она просто приносит ему ощущение тепла и расслабления — эти шестеро парней — его якорь. Без них он потерян посреди моря. Окей, может, это всё же немного смущает. — Так хорошо, — тихо говорит Намджун. — Что именно? — спрашивает Юнги. — Все мы здесь. В одном месте в одно время. Чонгук ничего не говорит, но он рад, что Намджун по крайней мере на похожей волне. Он слышит тихий звук оттуда, где его руки вытянуты над его головой, а потом он чувствует это — мягкое, лёгкое, как пёрышко, прикосновение по костяшкам его пальцев. Это едва ли что-то значит, просто мимолётный след тепла у него на коже. Если бы он хотел, он мог бы убедить себя в том, что он это всё придумал. Однако он этого не хочет. И, в любом случае, это что-то вроде признания, только между ними двумя, того, о чём на самом деле говорит Намджун — хорошо, что Тэхён и Чонгук снова в одном месте в одно время. Разве это может быть плохо? — Можно я побуду сентиментальным? — спрашивает Хосок. Юнги стонет, но Намджун шикает на него. — Хорошо, — говорит Юнги. — Давай, заканчивай с этим. Хосок осматривается вокруг. — Я, нахрен, скучал по вам, ребята. Чонгук ожидает, что кто-нибудь кинет в него чем-нибудь или выдаст саркастическое замечание. Но никто этого не делает. Чонгук поднимает свою босую ступню, утешающе сжимая пальцами хосоково бедро. — Я тоже, — говорит Намджун. — Угу, — соглашается Сокджин. — Очень, очень сильно, — добавляет Чимин. Чонгук кивает, потому что в горле у него внезапно образуется комок. — Тоже, — тихо говорит Тэхён. На этот раз он действительно дотягивается и берёт своей рукой чонгукову, ободряюще сжимая на секунду, прежде чем снова её отпустить. Все замолкают на какое-то время, задумавшись. — Господи боже, — говорит Юнги. — Хорошо, блядь, я скучаю по вам, засранцы, каждый, нахрен, день, окей? Это убивает грустный момент на корню, и все взрываются хохотом. — Столько лет прошло, а Юнги так и остался самым сентиментальным, — смеётся Хосок. Чонгук с нежностью вспоминает то время, когда они с Тэхёном устроили новогоднюю вечеринку — первый раз в их квартире. Под конец вечера Юнги был в приличном подпитии, и он не позволял Чимину с Сокджином отвести его вниз в такси, после чего он небрежно (и странно угрожающим тоном) сказал Тэхёну и Чонгуку, как он ими гордится. — Вы можете поверить, что мы женимся через два дня? — вдруг спрашивает Чимин. — Да, — говорит Намджун. Все остальные сразу присоединяются, соглашаясь громким хором. Юнги смеётся и притягивает растерянного Чимина ближе. — Я больше удивлён, что вы, парни, не поженились ещё в колледже, — говорит Тэхён. — Правда? — спрашивает Чимин. Намджун прочищает горло. — Знаете, как многие пары в колледже думают, что они будут вместе навсегда, и все их друзья для вида соглашаются, но втайне каждый знает, что вероятнее всего они разойдутся каждый своей дорогой после окончания? — Конечно, — говорит Чимин. — Ну, вот это не про вас, — вместо Намджуна заканчивает Хосок. — Да ладно. — Глаза Чимина мечутся по веранде, пытаясь найти тех, кто не согласен. — Никто из вас не думал, что мы влюбимся и разбежимся через год или два? — Даже ни на секунду, — говорит Чонгук, качая головой. — На самом деле мы прикалывались у вас за спиной, потому что вы, парни, не думали, что поженитесь, — говорит Тэхён. Чонгук задумывается, что они все говорили о них с Тэхёном у них за спиной. Они думали, что это будет длиться вечно? Или они задолго предвидели разрыв? Он слишком боится спрашивать. Возможно, в ретроспективе это кажется глупым, но Чонгук был твёрдо уверен, что они с Тэхёном навечно. Он вполне уверен, что Тэхён тоже. Они постоянно разговаривали об их будущем — о женитьбе, детях. Всём таком. — Я всегда знал, что мы поженимся, — мягко говорит Юнги. — Даже если я притворялся, что это не так. Чимин смотрит на него. — Правда? Всё время? Юнги пожимает плечами. — Может, я не знал наверняка. Но я хотел жениться на тебе с нашего первого свидания. Сокджин притворно давится. — Смотрите, и кто теперь сентиментальный! — Отвали! — Чимин и Юнги произносят в одно и то же время, отчего все снова взрываются смехом. Намджун в шутку пихает Сокджина. — Да ладно, чувак. Это их свадьба. Пусть они побудут сентиментальными. — Прекрасно, — говорит Сокджин, закатывая глаза. — Тогда у меня есть кое-что сказать. — Он приподнимается на колени и поднимает свой бокал. — Небольшой тост, если позволите. Он замолкает и оглядывается вокруг, убеждаясь, что у него полностью внимающая аудитория, прежде чем продолжить. Когда он кажется достаточно удовлетворённым, он громко откашливается и начинает говорить. — Откровенно говоря, если бы я не встретил вас, ребята, я, вероятно, был бы невыносимым мудаком. Юнги громко кашляет себе в рукав, и Сокджин грозит ему пальцем, однако продолжает свою маленькую речь. — Чем старше я становлюсь, тем больше я осознаю, что, несмотря на всё моё абсурдное состояние, самое ценное, что у меня есть, — это шесть придурковатых маленьких братцев, которых я приобрёл в колледже. Кстати, вы оказались очень даже ничего. — Он замолкает и оглядывает каждого. — Можете не благодарить. Этим он добивается всеобщего свиста и улюлюканий. — Заканчивай грёбаный тост, старик! — кричит Чимин. — Хорошо, хорошо! Дай мне секунду! Сокджин снова выжидает, когда все успокоятся. — На полном серьёзе, хоть я и не часто это говорю, я вами всеми горжусь. Без разницы, сколько я заведу друзей, с вами я всё равно больше всего чувствую себя как дома. Поэтому не важно, что случится с нами, не важно, на ком мы в итоге женимся, или в какой точке мира мы окажемся, давайте убедимся, что мы не потеряем друг друга, хорошо? Давайте ценить то, что у нас есть. Нам повезло, что у нас есть это. — Он поднимает бокал ещё выше. — Ну, а теперь тост! — театрально произносит он. Все кое-как поднимаются и становятся вокруг столика с бокалами в руках. — Мой тост тройной, — продолжает Сокджин. — Во-первых, за старых друзей! — За старых друзей! — кричат все восторженно, но развязно. Они показательно чокаются бокалами в одной большой куче, а потом шумно отхлёбывают, причмокивая. — Во-вторых, — продолжает Сокджин, глядя сначала на Чимина с Юнги, а потом на Чонгука с Тэхёном. — За новые начинания! Лицо Чонгука чуть вспыхивает, но он присоединяется к всеобщему хору голосов и выставляет свой бокал в центр. Когда его бокал сталкивается с тэхёновым, их взгляды на мгновение встречаются, и Тэхён сияет нежной улыбкой, которая согревает Чонгука до мозга костей. Или, может, это просто алкоголь. — В-третьих, — говорит Сокджин, медленно оглядывая каждого по кругу с серьёзным выражением на лице. Он делает долгий, глубокий вдох, намеренно устанавливая зрительный контакт с каждым из них, прежде чем открыть рот и снова заговорить. — За весенние каникулы! Все одновременно наваливаются на него, так что в итоге они оказываются в одной гигантской куче, истерично хохоча, в промокшей от пролитого шампанского одежде.

———

В итоге они находят в себе достаточно сил, чтобы совершить длинный путь до гостевого домика. В конце концов это оказывается почти идеальным завершением вечера. Чонгук немного протрезвел, но до сих пор чувствует себя в приятном опьянении от шампанского и хорошей компании. А Тэхён настаивает на том, чтобы они прихватили ещё одну бутылку «на дорожку», которую они передают друг другу, пока идут по тёмному саду. Чонгук с нетерпением ждёт, когда он рухнет в кровать и уснёт долгим, удовлетворённым сном. Только он начинает фантазировать о горячем душе первым делом, чтобы смыть с себя грязь и алкогольные испарения, как рядом с ним шагает Тэхён. — Хочешь прогуляться? — спрашивает он, когда они подходят к дому. — Я ещё не устал. Чонгук знает, что он не может сказать «нет», не важно, как сильно он этого хочет. Они оба пьяны, и сегодня был и без того странный вечер. Алкоголь и ностальгия образуют непредсказуемую смесь, когда ты проводишь время со своим бывшим. Плюс ко всему, упасть в кровать было бы действительно приятно. В какой-то момент он колеблется, пытаясь придумать, как бы аккуратно отказать Тэхёну. — Конечно, — наконец говорит он. — Я ещё немного могу не ложиться. Угу, даже через девять лет один только взгляд Тэхёна заставляет здравый смысл вылететь в трубу.