Fade into you (Растворяюсь в тебе)

Репетиция ужина с самого начала кажется странной — именно поэтому никто не должен бы так уж сильно удивляться той грандиозной катастрофе, которой она заканчивается. Чонгук просыпается в своей кровати один и на короткий миг задумывается, не надумал ли он себе, как Тэхён пробрался к нему прошлой ночью. Ему приходится лишь немного перевернуться, чтобы узнать, что не придумал — простыни всё ещё пахнут им. Всё пахнет им. Во рту у Чонгука пересохло, а у его головы, похоже, существует свой собственный мучительный, долбящий пульс. Он ругает себя за то, что забыл выпить стакан воды перед сном. Не то чтобы он на самом деле трезво мыслил. В любом случае, он удивлён, обнаруживая стакан на маленьком столике рядом с кроватью, сверкающий в дневных лучах света. Слева от него две маленькие таблетки, которые, он уверен, являются какими-то болеутоляющими. Тэхён. Ему должно быть приятно, что тот сделал что-то такое предусмотрительное, но вместо этого ему просто больно. От всего, что произошло прошлой ночью, больно. В этот момент, однако, больше всего болит, вероятно, его голова — прошло много времени с тех пор, когда ему приходилось столько пить за один вечер. Он определённо будет сегодня расплачиваться за это. Под стаканом лежит маленький свёрнутый кусочек бумаги — записка. Чонгук садится и глотает таблетки, а потом залпом выпивает воду до последней капли, прежде чем позволить себе прочесть её. Это не совсем то, что он ожидал — хотя в ретроспективе он не может сказать, чего он на самом деле ожидал. Не то чтобы он ожидал, что это будет своего рода романтическое послание, где Тэхён признаётся, что он до сих пор влюблён в Чонгука и извиняется за то, что отказал ему прошлой ночью. Это было бы совершенно абсурдно. Но, может быть, он ожидал чего-то немного более душевного, чем то, что он получает. Если быть совсем честным, он находит записку удручающе обыденной. JK — Чимин с Юнги уехали встречать родителей Чимина — он просит встретить их в доме, когда они вернутся. Меня вызвали на срочную подгонку костюма. Все остальные ушли на завтрак. Нам сегодня нужно обсудить официальную речь!!! Прости, если прошлая ночь была странной. У меня всё хорошо.  — Тэ И всё. По сути это ничто. Он пытается прочитать между строк, понять, правда ли Тэхён в порядке, или они снова вернутся к напряженной неловкости между ними. Но там ничего нет. Ни единого намёка. Он стаскивает себя с кровати и принимает самый быстрый душ в своей жизни, хотя он уже принимал прошлой ночью. Он надеется, что это даст ему немного энергии, но это не очень-то помогает. К счастью, болеутоляющие, оставленные ему Тэхёном, кажется, делают свою работу. После того, как он одевается, он заходит на кухню и почти плачет от облегчения, когда обнаруживает только что заваренную чашу кофе. Он махом отпивает прямо из чаши, мысленно благодаря того, кто бы его ни приготовил. Когда он поглощает почти половину, он направляется в главный дом. Он знает, что родители Чимина должны приехать около часа, сев этим утром на первый поезд от Манхэттена. Он проверяет свой телефон и видит сообщение от Юнги, в котором говорится, что они уже на пути домой. Он как раз должен успеть. Чонгук обещал Чимину, что он будет рядом, когда приедут его родители, чтобы их встречал кто-то знакомый. Помимо Юнги, Чонгук, вероятно, больше всех проводил время с Паками. Они даже ещё больше сдружились с его собственными родителями после того, как он и Чимин стали друзьями, и Чонгук много раз за долгие годы ужинал с ними. Они также оказали огромную помощь после того, как Чонгук наконец-то рассказал о своей ориентации своим родителям после выпуска. Родители Чимина прошли через всё это раньше, и они помогли родителям Чонгука понять, что на самом деле это не конец света, даже если сначала так и казалось. Чонгук будет вечно благодарен им за это. Он решает обойти дом вместо того, чтобы пройти через него, хотя это было бы определённо быстрее. Его голове уже легче, но он всё ещё функционирует не на полную и опасается, что может заблудиться. В итоге это оказывается хорошим решением. Свежий воздух бодрит, а от яркого солнца становится немного сложнее с таким унынием думать о Тэхёне. И ещё он подходит как раз вовремя — большая чёрная машина подъезжает по длинной дорожке, как только он приближается к парадной лестнице. Он вежливо кланяется, когда Паки выходят из машины, и мама Чимина сразу подходит к нему, тепло приветствуя его. — Мы как раз были на ужине у твоих родителей дома на прошлой неделе, — говорит она. — Они очень сильно скучают по тебе. Чонгук чувствует резкий укол тоски по дому. Он планировал недолгую поездку к ним в гости на выходных, в последний раз, когда был в Сеуле, но у него не было достаточно времени. — Я тоже скучаю по ним, — с улыбкой говорит он. Он думает, ему надо не забыть взять неделю отпуска после всего этого. Должно быть хорошо ненадолго съездить домой. Отец Чимина вежливо спрашивает его какие-то вопросы о работе, и потом они направляются в дом, чтобы расположиться. Когда они заходят в главный холл дома, по лестнице спускается миссис Мин, за которой следует одна из портних, практически обитающая здесь, — и Тэхён. Сердце Чонгука вздрагивает в груди. Дурацкий Тэхён, он выглядит, как будто только проснулся от безмятежного двенадцатичасового сна. Его волосы блестят, а кожа сияет, и он улыбается во всё лицо. Он выглядит так, будто даже не знает, что такое похмелье. Чонгука отвлекает негромкое бормотание Юнги справа от него. — Ну, блядь, начинается. На мгновение Чонгук думает, что Юнги каким-то образом разговаривает сам с собой, но потом он следует за его мрачным взглядом туда, где миссис Мин собирается поприветствовать родителей Чимина. — Всё будет хорошо, Юнги, — говорит Чонгук, наилучшим образом пытаясь приободрить его. Юнги только бросает на него взгляд, а потом шагает вперёд, чтобы проконтролировать встречу. Чонгук становится в сторону, пытаясь не мешаться на пути. Он понимает, почему нервничает Юнги, но, вероятно, он слишком остро реагирует. В любом случае, всё будет хорошо. Секунду спустя он видит, как Тэхён обходит всю компанию, направляясь к Чонгуку. — Привет, — говорит он, останавливаясь рядом с ним. — Привет, — отвечает Чонгук. Оба наблюдают, как Чимин представляет присутствующих, и все начинают кланяться и заводят небольшую беседу по правилам приличия. Однако Чонгук не особенно обращает внимание. Всё, о чём он может думать, — это Тэхён, стоящий рядом. Он всегда должен находиться так близко? — Ты нашёл мою записку? — спрашивает Тэхён. — Ага, — говорит Чонгук. — Спасибо за воду и… — Он нахмуривается. — Вообще-то я не знаю, что это было, но это уняло мою головную боль. — Это особая фармацевтическая смесь, которую я приготовил сам — одна часть ксанакса, две части молли. Ты должен почувствовать в любую секунду. Чонгук невольно смеётся и пихает Тэхёна в бедро. — Хорошо, ладно, — говорит Тэхён. — На самом деле это был какой-то аналог ацетоминоцена, который я стащил из чемодана Намджуна. — Ну, спасибо. Помогло. — Кофе тоже нашёл? Я хотел написать, что он там, в записке, но я забыл. Чонгук смотрит на него. Он должен был догадаться. — Да, — говорит он. — Я не знал, что это был ты, но это спасло мою грёбаную жизнь. Тэхён лыбится. — Ты выпил прямо из чаши, так ведь? Чонгук хмурится на него. — Отвали. — Я знал это, — со смехом отвечает Тэхён. — Экстренные ситуации требуют экстренных мер! Они снова замолкают, переключая внимание обратно на сборище родителей. Кажется, всё идёт нормально. Обе мамы выглядят так, словно вежливо разговаривают, и Юнги, кажется, чуть больше расслабляется. — Думаешь, всё и правда пойдёт нормально? — спрашивает Чонгук. Тэхён пожимает плечами. — Возможно. Может быть, просто затишье перед бурей. Чимин поворачивается, высматривая Чонгука. — О, вот ты где, — говорит он, когда замечает его. Он подходит к ним с Тэхёном. Остальные члены семьи начинают потихоньку продвигаться дальше в дом. — Мы попьём чай в саду на заднем дворе. Как только он это произносит, из-за угла появляется обслуживающий персонал, выкатывая за собой небольшую тележку. Она заставлена двумя трёхъярусными сервировочным тарелками — одна с канапе, другая с крошечными пирожными — и чайником с витиеватым узором, с чашками и блюдцами в тон. Внезапно Чонгук осознаёт, насколько он голоден, и мечтает о том, чтобы там оказалось что-то более существенное из еды. Он с завистью думает об остальных его друзьях, которые, вероятно, набивают животы за завтраком. Чимин смотрит на Тэхёна. — Ты тоже можешь пойти, если хочешь. Тэхён мотает головой. — Я должен пойти отпарить мой костюм. Я собирался в спешке, и в итоге он оказался немного… мятым. Чимин закатывает глаза. — Ну, конечно. Тебе лучше не появляться в виде помятой катастрофы. — Ни за что, обещаю! — А ещё, не забудьте принести свои вещи сюда, когда вернётесь на ужин. Я покажу вам ваши комнаты до того, как сядем кушать. Чонгук с Тэхёном проведут ночь в главном доме с Чимином. Миссис Мин настояла, чтобы Чимин и Юнги спали по отдельности в ночь перед свадьбой, и Юнги согласился, только если он останется в гостевом домике. — Понятно, — говорит Тэхён. — И проследите, чтобы все остальные были при параде и вовремя. Утром они все смотрелись потрёпано. — Да, папа, — говорит Тэхён. Чимин в очередной раз закатывает глаза и двигается в направлении чайных тележек. — Чонгук, встретимся на террасе. Чонгук кивает, когда Чимин исчезает. Ему интересно, что знает Чимин — была ли уже у него сегодня возможность поговорить с Тэхёном. Даже если и нет, то все знают, что прошлой ночью они остались на улице вместо того, чтобы пойти спать со всеми остальными. Он полагает, возможно, это как-то подозрительно. — Наверно, я пойду, — говорит Чонгук, поворачиваясь к Тэхёну. Тэхён кивает, а потом чешет затылок. Он выглядит так же неуютно, как Чонгук себя чувствует. Когда вокруг были люди, было не так плохо, но теперь становится неловко. — Ну… — говорит Тэхён. — Мы всё же должны написать эту речь. — Чёрт, — бормочет Чонгук. Он постоянно забывает. — Да, я знаю. Я думаю, мы можем поговорить позже. Может, после ужина? Чонгук кивает. — Конечно. Следует ещё пара секунд неловкого молчания, а потом Тэхён морщится. — Я знаю, что всё это супер-нелепо, и я не хочу раздувать ещё больше, но… Это правда, то, что я сказал в записке. Я не хочу, чтобы между нами была неловкость. Я в порядке, если ты в порядке. — Да, — говорит Чонгук, выдавая самую близко похожую на искреннюю улыбку, на которую он способен. — Я в порядке. Всё хорошо. — Хорошо, — кивая, говорит Тэхён, двигаясь на выход. — Тогда увидимся позже? — Да. Увидимся позже. Чонгук совсем не в порядке. Он задумывается, может, это какое-то кармическое возмездие за то, как он разрушил всё, что у них было? Может, вселенная издевается над ним, заставляя влюбляться в Тэхёна снова и снова, а потом жестоко смеётся над тем, как его отвергают. Не то чтобы он не заслужил этого.

———

Ужин проходит в официальной столовой — той, роскошной, с гигантскими колоннами, само существование которой кажется абсурдным в чьём-то загородном доме. В любом случае, она сделана безупречно, с невообразимо длинным столом, сервированным сверкающим фарфором и столовым серебром. В центре его обилие зелени, цветов и свечей по всей длине стола (что миссис Мин постоянно называет «настольный пейзаж»), а также маленькие подписанные от руки посадочные карточки перед каждой тарелкой. Чонгука усадили слева от мамы Чимина, и он делает всё, что в его силах, занимая её вежливой беседой. Он знает, это что-то вроде его роли сегодня — он нравится миссис Пак, и ему хорошо удаётся быть вежливым. Жалко, что он ни с кем никогда не был достаточно долго, чтобы познакомиться с их семьёй. Он, вероятно, произвёл бы хорошее впечатление. Чаепитие тогда, днём, вышло немного напряжённым. Сначала, казалось, все хорошо общались друг с другом, но потом миссис Мин начала рассказывать о неких «экономически неблагополучных» родственниках, которые провели «убийственно неформальную свадьбу» ранее этим летом. Паки выглядели всё более и более некомфортно, пока она продолжала, и миссис Мин перешла к пассивно-агрессивным комментариям о «скатертях из супермаркета» и «столовых приборах массового производства». В конце концов вмешался Юнги с очень лаконичным «мама», а Чимин натянул радостное выражение лица и полностью сменил тему обсуждения. Разговор почти вернулся в приятное русло, но потом миссис Мин принялась жаловаться на водителя, который прибыл «сверх трёх минут позже», и мучительная неловкость возобновилась. Когда Чонгука наконец отпустили, он почувствовал такое облегчение, что практически побежал обратно в гостевой домик. По крайней мере ужин проходит хорошо. Родители Чимина, похоже, немного расслабились — хотя это может быть как-то связано с вином. К счастью, их усадили на противоположной от Минов стороне стола, что гарантировало минимальное взаимодействие. Они как раз заканчивают десерт, когда слышится короткий звук — знакомое позвякивание, когда кто-то легонько постукивает столовым прибором по хрустальному бокалу. — Прекрасно, — говорит Хосок слева от Чонгука. — Главнокомандующий собирается удостоить нас своей мудростью. Чонгук смотрит в конец стола, наблюдая, как миссис Мин поднимается со стула. Когда она привлекает всеобщее внимание, то начинает долгую, монотонную речь, которая, кажется, не имеет никакого отношения к свадьбе Юнги и Чимина. В привычной её манере, вся её речь — сплошная самовосхваляющая чушь. Она говорит о том, как Юнги воспитали с «хорошими манерами» и дали «лучшее образование, которое только можно купить». Ей даже удаётся, какими-то неведомыми путями, приписать себе заслугу за встречу Юнги и Чимина. В течение всей речи Чонгук мечется между попытками удержаться от смеха над язвительными комментариями Хосока и беспокойными взглядами на маму Чимина, которая выглядит напряжённой по нарастающей. Ближе к концу своей речи миссис Мин смотрит на родителей Чимина, и Чонгук задерживает дыхание. Внутри у него дурное предчувствие. — Мы благодарим прекрасных родителей Чимина за то, что они здесь, — говорит она каким-то тошнотворно-сладким тоном. — Вы были очень любезны, отступив в сторону и позволив нам устроить эту свадьбу. Иногда случаются трудности, когда двое партнёров такого разного происхождения. Чонгук делает медленный выдох и замечает, что мама Чимина напрягается рядом с ним. — Чимин для нас уже стал как сын, — продолжает миссис Мин. — И мы хотим заверить вас, что он станет официальным членом нашей семьи, и мы будем продолжать обеспечивать его. Он никогда не будет ни в чём нуждаться. Точно так же, мы надеемся, вы расслабитесь и проведёте приятное время здесь в качестве наших самых дорогих гостей. На мгновение в комнате становится тихо, а потом миссис Мин поворачивается к столу в целом и продолжает говорить, благодаря других членов семьи и друзей за то, что приехали. Чонгук не знает, что делать. Это самая типичная миссис Мин из всех оскорблений — у неё видимость доброжелательности, но непроницаемая демонстрация превосходства. Она не только оскорбила их за то, что у них меньше денег, но и непременно дала понять, что вся свадьба полностью устроена Минами. А потом у неё хватило наглости намекнуть, что она и её муж позаботятся о Чимине лучше, чем его собственные родители, благодаря их богатству! Если бы это был кто-то другой, Чонгук предположил бы, что это была катастрофически непреднамеренная оплошность. Но это миссис Мин. Она действительно имела в виду каждое слово. Когда она заканчивает говорить, слышатся редкие аплодисменты, и гости начинают разговаривать, пока убирают десертные тарелки. Мама Чимина вдруг отодвигает свой стул назад и встаёт, складывая салфетку на стол. — Прошу прощения, — говорит она, ни на кого не глядя. Она уходит, прежде чем Чонгук может отреагировать. Отец Чимина бросает на Чонгука неловкий взгляд, а затем поднимается из-за стола, следуя за ней. Чонгук в панике. Хосок вышел в туалет как раз перед оскорбительной частью выступления. Он лихорадочно высматривает в комнате Чимина или Юнги. В настоящий момент он был бы рад кому угодно. В конце концов он замечает в углу Юнги с его мамой, лицо у него потемнело от злости. Чонгук видит, как миссис Мин закатывает глаза в ответ на то, что говорит Юнги. Секунду спустя вмешивается Джихун, следом за ним мистер Мин. Он понятия не имеет, где сейчас Чимин. Чонгук вздыхает и встаёт. Он вообще-то не хочет ввязываться во всё это, но он знает, что ему надо пойти проверить, как там родители Чимина. Не похоже, что кто-то ещё сделает это. Как только он кидает салфетку на стол, он ещё раз смотрит на Юнги. К счастью, тот как раз смотрит в сторону Чонгука. Он замечает, как взгляд Юнги перемещается на пустые места рядом с Чонгуком, и видит тот момент, когда до Юнги доходит отсутствие родителей Чимина. Он поднимает на Чонгука вопросительный взгляд. Чонгук только пожимает плечами. Юнги говорит ещё что-то своей матери, а потом направляется к нему. — Куда они ушли? — спрашивает он, когда подходит. — Я не знаю, — говорит Чонгук. — Они просто встали и ушли. — Где Чимин? Чонгук качает головой. — Понятия не имею. — Моя грёбаная мать, — говорит Юнги, снова оглядывая комнату. — Я, нахрен, знал, что это случится. — Голос его кажется более пугающим, чем когда-либо слышал у него Чонгук. — Юнги, — делает попытку Чонгук. — Всё будет хорошо. Юнги разворачивается к нему с лицом, перекошенным от выражения чистой ярости. — Нет, не будет. Я, нахрен, ненавижу эту семью. Это кучка неисправимых мудаков. Каждый раз, когда я думаю, что они уже не опустятся ниже, они берут и превосходят самих себя. Это как болезнь. У Чонгука ни единой мысли, что ему сказать. Юнги снова оглядывает комнату. — Блядь, где Чимин? — Хотел бы я знать, — говорит Чонгук. — Хорошо. — Юнги смотрит на Чонгука и вздыхает. — Так, давай, пойдём найдём его родителей и попробуем как-то минимизировать последствия. Чонгук надеялся, что Юнги обратит внимание и освободит его от участия во всём этом. Он до сих пор не уверен, почему он в этом задействован. Но прямо сейчас он не собирается спорить с Юнги. Юнги выходит из столовой, Чонгук за ним следом. Они быстро проверяют несколько комнат, но большинство из них пусты. — Как думаешь, они уже пошли спать? — спрашивает Юнги. — Я не знаю, — пожимает плечами Чонгук. Ему хочется, чтобы Юнги перестал спрашивать у него вопросы, на которые он не знает ответов. — Может, они с Чимином. — Возможно. Чонгук на самом деле так не думает. Он вполне уверен, что Чимина даже не было в комнате, когда его родители встали и ушли. Но ему не хватает смелости сказать об этом Юнги. Они продолжают идти по дому. Юнги достаёт телефон, набирая Чимину, пока они идут, но никто не отвечает. — Где ты, нахрен? — шипит Юнги в голосовой ящик, прежде чем засунуть телефон обратно в карман. — Думаешь, они на улице? — спрашивает Чонгук. — Может быть, — говорит Юнги. Они идут обратно через кухню и выходят в одну из многочисленных дверей во внутренний дворик. На улице начинает темнеть, но все уличные фонари уже зажгли. Сначала кажется, что там никого нет. Но Чонгук смотрит влево и видит две маленькие фигуры, дальше, в глубине сада, сидящие на одной из скамеек. — Там, — говорит он, подталкивая Юнги. Юнги оборачивается и прищуривается. — Слава богу. Чонгук надеется, что его роль здесь окончена, но, к сожалению, не сейчас. — Пойдём, — говорит Юнги. Чонгук неохотно следует за ним по тропинке, желудок скручивается в узлы. Паки поднимают глаза, когда к ним подходят. — Мне так жаль, — говорит Юнги, присаживаясь на скамейку рядом с мамой Чимина. — Мне так ужасно неловко из-за того, как моя мать говорила с вами. Никто из вас не заслуживает такого неуважения. Этому нет оправдания. Чонгуку остаётся неловко стоять в стороне. — Спасибо, Юнги, — говорит мама Чимина. — Но тебе не за что просить прощения. У Чонгука вибрирует телефон, и он смотрит вниз, читая сообщение от Сокджина. ты где? ты видел Юнги? он наверно наложил кирпичей Чонгук торопливо печатает сообщение, объясняя, что они в саду с родителями Чимина, и просит Сокджина прислать Чимина, если тот найдёт его. Но как только Чонгук нажимает «отправить», он слышит голос сзади, со стороны дома. — Вот вы где! Он оборачивается, глядя на Чимина и Тэхёна, идущих к ним по тропинке. — Я искал тебя, — говорит Чимин, когда они подходят к ним. — Было бы лучше, если бы ты ответил на звонок, — коротко отвечает Юнги. Тэхён смотрит туда-сюда между Юнги и Чимином огромными, как блюдца, глазами, а потом с беспокойством двигается к Чонгуку. Чимин только смотрит в замешательстве. — Думаю, я оставил его на столе. И вообще, что вы тут делаете? На секунду Чонгук задумывается, может, Чимин вышел из-за стола до той части с оскорблениями. Но потом он вспоминает, что Чимин определённо был там, потому что он сидел рядом с Тэхёном. Не то чтобы Чонгук следил за Тэхёном весь вечер. Он просто… проверял. — Я просто извиняюсь за поведение моей матери, — говорит Юнги. — Как всегда. Чимин хмурит брови. — Ты имеешь в виду речь? — спрашивает он. — Это было не так уж плохо. Она никому не хотела зла. Впервые заговаривает отец Чимина. — Она проявила неуважение к твоей матери и ко мне, — говорит он. — На репетиции твоей свадьбы. Чимин вздыхает. — Послушайте, я знаю, то, что она сказала, не очень приятно. Но вам не кажется, что вы немного преувеличиваете? Из-за этого не стоит так сильно расстраиваться. Родители Чимина обмениваются взглядами, а Юнги выглядит так, словно он сейчас взорвётся. Чонгук знает, что делает Чимин. Он просто пытается сгладить ситуацию, чтобы избежать масштабной сцены. Но он не уверен, что Чимин понимает, насколько пренебрежительными выходят его слова. — Знаешь, она должна им извинения, — говорит Юнги. — Это неприемлемо. — Юнги, ну же. Я не говорю, что твоя семья идеальная, но они такие, какие они есть. Нам просто надо отпустить это и двигаться дальше. Если ты так будешь расстраиваться каждый раз, когда твоя мама говорит что-то грубое, ты будешь несчастным до конца своей жизни. Юнги отшатывается, как будто Чимин только что ударил его. — Ты серьёзно? Это не просто какой-то случайный грубый комментарий. Она ударила твоих родителей в больное место перед всеми! Это была целенаправленная попытка унизить их на репетиции свадьбы их собственного сына. Какое-то время Чимин стоит, таращась на него с открытым ртом. Кажется, будто он опешил от ярости Юнги. Юнги поворачивается обратно к родителям Чимина, смягчая интонацию. — Я поговорил с моей матерью и сказал, чтобы она ни в коем случае не говорила ничего подобного завтра. Мне правда очень жаль. Вы должны знать, что я совсем так о вас не думаю. Я вам так благодарен за то, как вы воспитали Чимина. Кажется, это заставляет маму Чимина улыбнуться. — Мы это знаем, дорогой. Ты ни в чём таком не виноват. Чонгук с Тэхёном всё так же неловко стоят в стороне, а Чимин, похоже, застыл на месте. Чонгук кидает на Тэхёна беспомощный взгляд, но Тэхён только пожимает плечами. Как будто есть место ещё большей неловкости, Сокджин, Намджун и Хосок выбирают именно этот момент для появления, быстро направляясь к ним по дорожке. Идеальный выбор момента. Чонгук расширяет глаза, глядя на них, и напряжённо мелко мотает головой. Они растерянно оглядываются, но, к счастью, приближаются молча. В итоге они просто толкутся позади Чонгука с Тэхёном, увеличивая их компанию неловких наблюдателей. Чимин, кажется, внезапно снова обретает дар речи. — Вы просто из разных миров. Здесь непременно случится небольшое столкновение культур. Думаю, сейчас наверняка все эмоционально слегка на взводе. Но я вам обещаю, Мины не такие уж плохие. Я думаю, мы можем просто забыть об этом. Сокджин приближается к Чонгуку сзади и тихо говорит ему на ухо: — В какую хрень мы только что вляпались? Чонгук пихает его локтем в живот и строго мотает головой. Мать Чимина кивает, но губы её сжаты в тонкую линию. Её муж по-прежнему выглядит довольно злым. — Думаю, лучше всего нам пойти спать, — говорит он. — Увидимся с вами всеми утром. Пока Юнги с Чимином желают им спокойной ночи, все остальные стоят в стороне, вежливо склоняя головы, когда Паки проходят мимо. Все они стоят во всё более напряжённой тишине, пока ждут, когда родители Чимина дойдут до дома, чтобы им не было слышно. Чимин нервно шаркает ногами, а Юнги даже не взглянет на него. Напряжение настолько сильное, что его можно пожевать и выплюнуть. Чонгук не имеет представления, что сейчас произойдёт, но он вполне уверен, что это не будет что-то приятное. Наконец, когда они слышат, как закрывается задняя дверь, Юнги поворачивается и взрывается. — Что это была за херня? — спрашивает он. Он смотрит на Чимина, а потом начинает шагать взад-вперёд. — Как ты мог так пренебрежительно отнестись к своим собственным родителям? Это кое-что серьёзное, даже для моей матери. Она, нахрен, сожрала их прямо на глазах у всех! — Да ладно, — говорит Чимин. — Это было не настолько плохо. Ты же знаешь, какая она. Юнги прекращает шагать и взмахивает руками. — Почему ты всегда защищаешь её? Чонгук не привык к такому Юнги. Обычно, когда он злится, он игнорирует людей. Тихо и сдержанно. Сейчас это с размахом и яростью, и через край. Это слегка пугает Чонгука. — Она твоя мать! — отвечает Чимин. — И она вела себя как полнейшая сволочь по отношению к твоей матери. Она действительно хотела нагрубить. Она всегда так делает. Ты прав, я действительно знаю, какая она. Она полнейший грёбаный сноб. Она обращается с людьми, как будто они ниже неё. И ты встал на её сторону! Как ты думаешь, что из-за этого почувствовали твои родители? Чимин, кажется, немного шокирован. — Я просто пытался уладить ситуацию. Пережить это. Я просто не хотел, чтобы всё развалилось. Юнги закатывает глаза. — Зачем? Для чего, Чимин? — Потому что мы женимся завтра! Я не хочу, чтобы это превратилось в ужасный хаос! — Ты не хочешь, чтобы это превратилось в ужасный хаос, или ты не хочешь, чтобы это выглядело как ужасный хаос? — Что? — Я устал от этого дерьма. Так было всю мою жизнь. Не важно, кто кого ненавидит и чувствует себя дерьмово, пока со стороны всё смотрится хорошо. Это именно то, чего я не хотел. — Юнги, — говорит Чимин. — Да ладно тебе. Только один день. Это касается не только нас. — Почему нет? Я изначально не хотел ничего подобного. Я говорил тебе, что это произойдёт, а ты меня не слушал. — Я просто стараюсь всё уладить. Юнги останавливается и смотрит прямо на Чимина. — Ты ведёшь себя как они. Чимин отшатывается, как будто его ужалили. На мгновение у него дрожит нижняя губа, а потом он поворачивается на пятках и убегает обратно в дом. — Блядь, — говорит Юнги перед тем, как развернуться и зашагать в другом направлении, к домику для гостей. Какое-то время все остальные так и стоят в абсолютном молчании. Чонгук не совсем понимает, как всё так быстро стало таким неправильным. Наконец Хосок громко вздыхает. — Вы, парни, найдите Чимина, мы проверим Юнги? — говорит он, показывая на Чонгука с Тэхёном. Все кивают. Это последнее, что хочет делать Чонгук прямо сейчас, но вообще-то у него нет выбора. Не то чтобы он не переживал за Чимина. Он просто устал. И он правда хочет побыть вне тэхёнова присутствия какое-то время. К сожалению, это не вариант. Он идёт за Тэхёном в главный дом и поднимается в комнату, где должен ночевать Чимин. Тэхён тихо стучит в дверь, но никто не отвечает. Он смотрит через плечо на Чонгука. На секунду кажется странным, как, несмотря ни на что, они до сих пор способны говорить друг с другом одними взглядами. Чонгук интуитивно понимает, что Тэхён спрашивает, стоит ли им зайти прямо так. Он кивает в ответ. Когда они заходят в комнату, она слабо освещена — включена только одна прикроватная лампа. Чимин лежит лицом вниз в середине кровати. Головой он утыкается в руки, но они всё же могут различить несколько приглушённых всхлипов. Тэхён пересекает комнату к дальнему краю кровати, а Чонгук занимает ближний край. Они оба опускаются на матрас, Тэхён устраивается на боку лицом к Чимину, а Чонгук на спину, приваливаясь к подушкам. — Эй, — говорит Тэхён, как всегда беря на себя инициативу. Чимин не отвечает, только продолжает шмыгать. Чонгук наблюдает, как Тэхён протягивает руку и утешающе гладит Чимина по спине. Чимин наконец поднимает голову. — Я правда веду себя как они? — спрашивает он. — Нет, — говорит Тэхён. — Возможно, ты сказал какие-то вещи, которые не следовало бы говорить, но ты всего лишь пытался всё уладить. Нет ничего, чего нельзя было бы решить с помощью старого доброго извинения. — Но Юнги думает, что я вёл себя как они. — Да ладно, он не имел это в виду. Он просто разозлился. Дай ему минуту остыть. Свадьбы напрягают. По какой-то причине это снова заводит Чимина. Слёзы заново начинают стекать у него по щекам, и он издаёт тихий всхлип. Тэхён бросает на Чонгука обеспокоенный взгляд. Он только пожимает плечами. Он понятия не имеет, что происходит. — Что не так? — делает попытку Чонгук, передавая Чимину салфетку со стола рядом. Чимин берёт салфетку, а потом переворачивается, так что он сидит скрестив ноги на кровати. Он громко сморкается, потом делает несколько судорожных вздохов, прежде чем пытается заговорить. — Что, если… — Он прерывается и икает. — Что, если он не хочет — не хочет больше жениться на мне? И потом заново ударяется в слёзы. Тэхён снова смотрит на Чонгука, оба безнадёжно пытаются удержаться от смеха. Юнги, может, и разозлился, но чёрта с два он откажется завтра жениться на Чимине. А ещё, чрезмерно драматичные порывы Чимина всегда кажутся по крайней мере чуть-чуть смешными. — Ты вообще знаешь Юнги? — спрашивает Чонгук. Чимин поднимает на него взгляд, сверкая глазами от слёз. — Что ты имеешь в виду? — Что делает Юнги каждый раз, когда он нервничает или беспокоится о чём-то? Чимин выдавливает слабую улыбку. — Он устраивает ссору. — Вот именно. — Но в этом всё дело! — говорит Чимин. — Из-за чего он нервничает? Что он совершает ошибку? — Что? — говорит Тэхён. — Ни в коем случае! — Откуда ты знаешь? Может, он до смерти боится? — Нет. — Может, он правда думает, что я холодный, жадный до денег социальный карьерист, такой же, как вся его семья. — Чимин… — говорит Тэхён, снова поглаживая его по спине. — Ты же знаешь, что это неправда. — Да. Я знаю. — Чиминовы плечи слегка опускаются. — Хотя он был прав. Иногда я ищу слишком много оправданий его семье. Но это просто из-за того, что я терпеть не могу видеть его таким расстроенным. Хотел бы я, чтобы он не принимал это всё так близко к сердцу. — Мне кажется, гораздо труднее, когда это твои собственные родители. Чимин кивает. — Ага. К тому же, он вступился за моих родителей, когда я вёл себя как сволочь, поэтому, может быть, мне стоит решить какие-то проблемы с моей собственной семьёй. Из-за этого я дерьмово себя чувствую. Тэхён сжимает его колено. — Мне правда кажется, что все простят тебя. — Я знаю, — признаёт Чимин. — Но я всё равно не совсем понимаю, что с Юнги. Он был слишком злой. Там должно быть что-то другое. Чонгук внезапно осознаёт, что у него, возможно, в этот раз есть ответ на вопрос. — Вообще-то я, наверно, знаю, из-за чего нервничает Юнги, — говорит он. Чимин смотрит на него, нахмурив брови. — Знаешь? — Я так думаю. У нас с ним был странный разговор. Это было прямо после того, как мы приехали сюда. — Хорошо. Выкладывай. — Это не то, что ты думаешь, — говорит Чонгук. — Ну, вроде того. Во-первых, он не боится, что ты такой же, как его семья. — Он замолкает на секунду и думает, как правильно объяснить это. — Скорее он боится, что, женившись на тебе, он рискует тем, что его семья поглотит тебя, что в итоге, со временем ты можешь стать больше похожим на них. Или что в итоге они изведут тебя через сколько-то лет, как это случилось с Юнги. Это желание защитить. Ты — его семья, отдельная от той, в которой он застрял. В каком-то смысле, я думаю, он хочет спасти тебя от них. — Ох, — говорит Чимин, моргая, пока он пытается переварить слова Чонгука. — Наверно, это как-то… мило. — Это да. — А ещё это совершенно нелогично. Только то, что я стараюсь наладить с ними отношения, не значит, что я превращусь в одного из них. Чонгук кивает. — Угу. Я пытался сказать ему это, я просто не уверен, что он осознал. — Он действительно настолько переживает из-за этого? Тэхён поднимается в сидячее положение и обхватывает рукой Чимина за плечи. — Свадьбы способны заставить людей сойти с ума. Чимин смеётся. — Это самое недооценённое утверждение века. — А ещё это была какая-то эмоциональная неделя, — добавляет Чонгук. — Мы все снова здесь, и Юнги к тому же приходится иметь дело со своей семьёй. И, мне кажется, он искренне хотел произвести приятное впечатление на твоих родителей. — Да, — тихо говорит Чимин. — Он хотел. Это одно из моих любимых в нём качеств. Он всегда такой внимательный. Ни с того, ни с сего, слышится громкий стук в дверь. — Чимин? — зовёт Юнги. — Ты там? — Да! — отзывается Чимин, вытирая глаза. Чонгук поднимается с кровати и подходит к двери. Когда он открывает её, он обнаруживает Юнги с очень виноватым видом, стоящего в дверном проёме. — Могу я войти? — спрашивает он. Чонгук кивает, и через секунду Юнги отчаянно проносится мимо него. Он замирает на полпути, когда видит Чимина, который сидит в середине гигантской кровати, весь мокрощёкий и с опухшими глазами. — Прости меня, малыш, — говорит он. — Я не хотел кричать на тебя вот так. У Чимина тут же снова начинают литься слёзы. — Ты меня прости, — говорит он. — Ты был прав, я упустил главное. — Нет, ты был просто взволнован и старался всех сделать счастливыми, как ты всегда и делаешь. Я был мудаком. Я разозлился на мать и сорвался на тебе. Чимин качает головой. — Я это заслужил. И тогда Юнги залезает на кровать; Чимин тянется к нему и тут же крепко обхватывает его за шею. — Ты по-прежнему хочешь жениться на мне? — бормочет Юнги Чимину в плечо. Чимин громко смеётся сквозь слёзы. — Да, ты, идиот! Ты не сможешь так просто от меня отделаться. Тэхён смотрит на них с нежностью, сползая с края кровати и бесшумно пересекает комнату. Он следует за Чонгуком в коридор, аккуратно закрывая за собой дверь. Какое-то время они стоят в приглушённом свете, никто из них не говорит ни слова. Теперь, когда с этим покончено, всё, о чём может думать Чонгук, — это дотащить свои ноги до своей комнаты в конце коридора и отрубиться до утра. Дело даже не в том, что он физически устал. Он просто выдохся морально. Он хочет побыть один. Или, по крайней мере, он так думает. По какой-то причине ему тяжело даже сказать «спокойной ночи». — Похоже, от нас избавились, — говорит Тэхён. Чонгук пожимает плечами. — Наверно. — Мы можем написать речь утром, если хочешь. Я не думаю, что после всего этого я на что-то способен. Грёбаная речь! Чонгук постоянно забывает. Но Тэхён прав, последнее, что он хочет делать прямо сейчас, это писать речь. Если они отложат её, то она может получиться немного наспех сделанной, но альтернатива кажется невозможной. Они должны сначала отдохнуть. — Да, — говорит Чонгук. — Давай оставим на потом. Мы найдём время. — Хорошо. Только Чонгук собирается наконец пожелать спокойной ночи, как Тэхён смотрит на него и склоняет голову вбок. — Хочешь выпить? В моей комнате тележка с алкоголем. Чонгук сбит с толку. Он не ожидал такого. Он предполагал, что они скажут «спокойной ночи» и разойдутся разными путями; каждый уйдёт в назначенную ему комнату и насколько возможно выспится перед завтрашним большим днём. Он не совсем уверен, хочет ли он прямо сейчас оказаться в спальне наедине с Тэхёном, учитывая текущую ситуацию. С другой стороны, он бы в самом деле выпил. Из-за его колебаний он думает над ответом слишком долго. — Ты можешь отказаться, — торопливо добавляет Тэхён. — Просто это был долгий день, и, не знаю, как ты, а я бы определённо выпил что-то крепкое. Я подумал, что лучше было бы в компании. Чонгук мотает головой. — Нет, прости. Нет! То есть да! Да. — Он прерывается и делает вдох для успокоения. — Спасибо, идея выпить и правда кажется хорошей. Он не может разглядеть выражение тэхёнова лица в тёмном коридоре, но он знает, что Тэхён смотрит на него в ответ, зачем-то изучая его лицо. — Хорошо, — наконец говорит Тэхён. — Пойдём.