Fade into you (Растворяюсь в тебе)

Воспоминания: часть 4

———

— Перестань брызгать в камеру! — вопит Чонгук. Он стоит по колено в волнах, стараясь сделать несколько кадров с Тэхёном и Чимином, которые пытаются свалить Сокджина с его гигантского надувного круга в форме единорога, но продолжают плескать водой в его направлении. — Прости! — кричит Чимин. — Мы постараемся сделать наши водные игры менее мокрыми! Сейчас конец августа, и они приехали в дом на берегу, чтобы отметить наступающий день рождения Чонгука — и предстоящий переезд Хосока. Все сложились, чтобы купить Чонгуку совершенно новую камеру. Она гораздо лучше, чем он мог бы себе позволить в одиночку, поэтому он сразу принимается охранять её. Вообще-то он действительно хочет ею воспользоваться. При том, что Хосок уезжает, он внезапно понимает, что почти никогда не снимал видео своих друзей. Он думает, что может скомпоновать всё это потом — короткое видео их последнего уикэнда с подобранной музыкой. Возможно, это сентиментально, но в будущем будет приятно. Тэхёну с Чимином наконец-то удаётся повалить Сокджина, который соскальзывает с края в воду, пиво и всё вперемешку. Они не упускают возможности забраться на надувного единорога, и Чонгук благополучно отступает обратно на песок со своей драгоценной камерой. Он плюхается на своё полотенце между Хосоком и Юнги и вытягивается на спине. Сегодня идеальный день позднего лета — светит солнце, а небо яркого голубого оттенка с большими пушистыми облаками. Тепло, но не так невыносимо жарко. Бриз, дующий с воды, смягчает сияние солнца, однако он достаточно слабый, так что волны мелкие и расслабляющие, а не эти огромные, дико грохочущие, которые здесь иногда бывают. — Я буду скучать по этому месту, — говорит Хосок. Юнги смеётся. — Помнишь первый раз, когда я привёз тебя сюда? — Угу, — говорит Хосок. — Я, нахрен, возненавидел это место. Чонгук удивлён. Он не помнит, чтобы вообще слышал о том, что Хосоку здесь было неприятно. — Правда? — спрашивает он. Хосок переворачивается на бок, лицом к Чонгуку. — Это было в первый год, только я и Юнги. Намджун закрутил интрижку с этим странноватым парнем с одного из его занятий, и ему нужна была наша комната — — Пошёл ты, всё не так! — возражает Намджун с другой стороны от Хосока. — Я целовался с ним один раз! Мы работали над проектом, и нам нужно было место! Хосок закатывает глаза. — Ну, не важно, что это было, Джин отсыпался дома на выходных, так что я собирался зависать с Юнги. Но потом он сказал, что нам стоит поехать в дом его родителей в Хэмптонс. Ясно, я был за, я уже давненько хотел. — Только это был конец февраля, — говорит Юнги. Хосок кивает. — Я не знаю, почему я на самом деле не понимал, что погода в Хэмптонс не будет сильно отличаться от нью-йоркской? Я вроде как знал, что это не так уж далеко, просто почему-то у меня в голове были все эти картинки, например, лето на пляже, милые ресторанчики и магазины с толпами модных американцев. Юнги лопается от смеха. — Он думал, мы встретим знаменитостей. В феврале! Чонгук смеётся. — Похоже, тебе не удалось сесть рядом с Брэдом Питтом в «Ник и Тони»? — Не думаю, что «Ник и Тони» вообще был открыт! — говорит Хосок. — Всё время лил дождь как из ведра, и половина Мэйн Стрит была заколочена. Было похоже на какой-то странный город-призрак. Представляешь, первый раз увидеть главный дом посреди грозы, совсем тёмный и пустой. Чонгук раздумывает над этим. — Наверно, он выглядел как из какого-то фильма про дом с привидениями. — Он так и выглядел! — говорит Хосок. Юнги фыркает. — Не сезон — лучшее время для отдыха здесь! Нет никаких толп, пляжи тихие — — Пляжи унылые и депрессивные! — перебивает Хосок. — Небо серое, и очень ветрено, а на воде эти огромные, резкие волны, которые заставляют думать о кораблекрушениях и всяких… морских тварях. Чонгук смеётся ещё сильнее. — Ты думаешь, там есть морские твари? Хосок хмурится. — Не совсем! Я просто имею в виду, похоже было, что они там могли быть. — Он сам не знает, о чём он говорит, — произносит Юнги. — Было здорово! Весь главный дом был в нашем распоряжении. Мои родители никогда не приезжают в феврале. Были только Мейсон с Ванессой и мы. Мэйсон — это смотритель, который работает на Минов много лет. Его жена Ванесса прибирается в доме раз в неделю не в сезон. Летом, когда весь персонал в сборе, они живут на своей лодке и занимаются бизнесом, проводя экскурсии с рыбалкой, но зимой они живут в гостевом домике. — Это было ужасающе! — говорит Хосок. — Ты знаешь, что такое находиться в этом гигантском пустом доме в середине шторма? От ветра он весь начинает скрипеть и шуметь. Юнги садится и сдвигается, так что он сидит скрестив ноги на своём полотенце лицом к Хосоку и Чонгуку. — Самое смешное было в первую ночь, когда мы там были. Я быстро уснул, а проснулся в два ночи от того, что Хосок орал во всю глотку. Когда я спустился на кухню, он свернулся в комок, а Мэйсон стоял там в мокром до нитки плаще, держа в руках одну из клюшек для гольфа моего отца. — Он меня до смерти напугал! — говорит Хосок. — Я спустился попить воды, а когда я закрыл холодильник, там стоял этот огромный человек в темноте с ружьём! Юнги снова едва не умирает со смеху. — Я забыл сказать ему, что мы приедем, а мы заехали поздно, так что я решил, что он уже спит. Я отключил сигнализацию, но я не знал, что он иногда по ночам проверяет камеры наблюдения. Он думал, что Хоби грабитель. Чонгук изо всех сил пытается не засмеяться. Он действительно понимает, какая ужасающая это была бы ситуация. Но он также знает, насколько Хосок легко возбудимый. В конце концов представлять его орущего во всю глотку перед Мэйсоном посреди ночи слишком смешно. Чонгук взрывается смехом. — Я получил серьёзную психологическую травму! — говорит Хосок. — К счастью, он включил свет до того, как разбить мне голову, и увидел, что я просто полусонный парень из колледжа в пижаме, и определил, что я, должно быть, друг Юнги. — Он дождаться не мог, когда свалит оттуда, — говорит Юнги. — Не думаю, что он вообще спал после этого. Хосок согласно кивает. — Я никогда в своей жизни не был настолько счастлив вернуться обратно в свою комнату в общежитии. Хорошо, что Намджун и Диего были в приличном виде, потому что я забежал в комнату без стука и прямиком запрыгнул в свою кровать. — Мы работали над заданием! — выкрикивает Намджун. — Полностью одетые! Хосок игнорирует его. — Уже гораздо позже в то лето я позволил Юнги убедить меня снова приехать сюда. — Сейчас ты начинаешь умолять меня в начале мая, — говорит Юнги. Иногда Чонгуку странно думать о том, что у Намджуна, Хосока, Юнги и Сокджина прошла целая жизнь в колледже, прежде чем там появились Тэхён с Чимином. И он терпеть не может, что ещё целых два года после этого не хватало только его одного. К тому же, разговоры про все эти воспоминания вызывают у Чонгука ещё большую депрессию оттого, что Хосок уезжает. — Готов к последнему курсу? — спрашивает Хосок, как будто он может читать мысли Чонгука. Чонгук пожимает плечами. — Наверно, да. На самом деле он не знает, что он чувствует, если честно. В каком-то смысле он просто хочет, чтобы всё закончилось. Но с другой стороны, ему кажется, что он должен немного насладиться этим временем. Он переживает, что, возможно, не настолько вкусил студенческой жизни, сколько мог бы. У него есть друзья с его курса, но, может быть, ему стоило проводить с ними больше времени, чем он проводил. Может, у него пока было недостаточно шансов, чтобы побыть молодым и беззаботным. Может, ему стоит чаще ходить на вечеринки с людьми его возраста или заняться внеучебной деятельностью, или посещать больше баскетбольных или хоккейных матчей. Чёрт, может, ему и правда надо было вступить в какую-то спортивную команду! Но правда в том, что всякий раз, когда у него появляется свободное время, он просто встречается с друзьями, которых он уже знает и любит. Он не может расстраиваться из-за времени, которое он проводит с ними. — Я знаю, наверно, это кажется странным, Чонгук, — говорит Хосок, поднимаясь на ноги. — Последний курс всегда такой. — Он смотрит на Чонгука сверху вниз. — Но ты с этим справишься. Чонгук смотрит, как Хосок вытягивается в солнечных лучах. Он не может поверить, что он скоро уедет на другой конец света. Его новая работа в Сеуле начинается в конце сентября, но он отправляется домой, чтобы сначала побыть какое-то время со своей семьёй. Такое чувство, как будто всё лето пробежало за неделю. — Кто-нибудь хочет пройтись по берегу? — спрашивает Хосок. — Я пойду, — говорит Намджун, вставая со своего полотенца и отряхивая песок с тела. Чонгук думает, возможно, ему стоит поговорить с Намджуном. Отъезд Хосока отразится на нём сильнее всех. Он вёл себя ещё тише, чем обычно, с тех пор как они приехали сюда, держась в основном сам по себе. Чонгук рад, что, по крайней мере, дома у него для компании есть Элис. — Кто ещё? — спрашивает Хосок. Чонгук и Юнги оба мотают головами. — Единственное место, куда я планирую пойти, — это вода, — говорит Юнги. — Как хотите. Они наблюдают, как Хосок с Намджуном уходят вдоль берега. Чонгук ложится обратно и закрывает глаза. Он старается быть здесь и сейчас и насладиться моментом, как он есть. И вообще, глупо расстраиваться. Кто чувствует себя настолько жалко, лёжа на пляже в такой прекрасный летний день? Несколько минут спустя тень падает на его кусочек солнца. Он чувствует пару холодных капель на ногах и ступнях. Когда он открывает глаза, над ним стоит Тэхён, насквозь мокрый после плавания. — Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук. Тэхён лыбится и пожимает плечами. — Наслаждаюсь видом? — Он двигает бровями вверх-вниз. Чонгук закатывает глаза, но раздражается не по-настоящему. Он закидывает руки за голову, намеренно напрягая бицепсы. — Так, ты заливаешь всего меня. И загораживаешь мне солнце. Если честно, он тоже наслаждается видом прямо сейчас. Тэхён сияет в ярком свете, мокрые купальные шорты липнут к его телу, капли воды стекают ручейками по его груди. — Ох, прости, — говорит Тэхён. Его хитрая ухмылка заставляет Чонгука что-то заподозрить. А потом, через секунду, он плюхается поверх Чонгука, своим ужасно холодным и мокрым в послеполуденной жаре телом.  — Господи боже, Тэ! — вопит Чонгук. Но Тэхён так сильно хихикает, что Чонгук не может не засмеяться тоже. И, в любом случае, холод вообще-то ощущается даже приятно, как только он преодолевает первоначальный шок. — Окей, голубки, — говорит Юнги, вставая. — Я собираюсь поплавать, прежде чем вы начнёте делать всякую хрень, которую я не хочу видеть. Тэхён только дёргает головой в направлении Юнги, так что он получает холодные брызги воды по ногам. Как только они остаются одни, Тэхён просовывает ногу между чонгуковых и укладывается мокрой головой Чонгуку на грудь. Так хорошо. Тэхён работает на новом месте почти месяц, и Чонгук скучает по нему. Всё не так плохо, потому что Тэхён действительно в восторге от работы, так что даже когда он возвращается домой поздно вечером, он очень милый и хочет рассказать Чонгуку всё, что произошло за день. Это странно уютно и по-домашнему. А Чонгуку нравится делать разные мелочи для него — готовить для него ланч или относить его рабочую одежду в химчистку, или приклеивать маленькие записки внутрь его рабочей сумки. Хотя в течение дня ему одиноко. Чонгук знает, что станет полегче, когда он вернётся к учёбе, но он также знает, что у него будет меньше времени на все эти мелочи, которые их связывают. А Тэхён, похоже, становится всё более и более занятым, оставаясь в офисе чуть позже с каждым днём. Чонгук крепко обхватывает Тэхёна руками, намереваясь насладиться каждой секундой с ним. Только одно большое дерево на территории стоит так близко к воде, прямо в том месте, где трава встречается с песком. Если Чонгук наклонит голову назад, он сможет увидеть кончики зелёных листьев, поблёскивающих в солнечном свете, пока ими шелестит ветер. — Знаешь этот звук? — спрашивает Чонгук. — Когда на улице ветрено, и листья касаются друг друга, так что кажется, будто деревья что-то шепчут тебе? — Пситуризм, — говорит Тэхён. — Что? — Это название для него. Звука шёпота. — У этого есть название? Чонгук чувствует, как Тэхён кивает. — На самом деле оно происходит от греческого слова пситурос, что означает «шептать». — Как думаешь, деревья говорят о нас? — спрашивает Чонгук. — Вероятно. Готов поспорить, они все сплетничают про то, какой горячий у меня бойфренд. Чонгук в шутку щипает Тэхёна в руку. Тэхён целует Чонгука в грудь. — Думаешь, кто-нибудь заметит, если мы проберёмся обратно в дом на несколько минут? Я хочу раздеть тебя. Чонгук улыбается. — Я уже вполне раздетый. — Ага. Я заметил. А теперь я бы хотел полностью раздеть тебя и добраться языком до каждого сантиметра твоей кожи. Каким-то образом Тэхён до сих пор может заставить Чонгука покраснеть, а его живот делать кувырки. — Звучит и правда здорово, — говорит он. — Но прямо сейчас я просто хочу обнимать тебя вот так. Я скучаю по тебе. — Думаю, я могу справиться с этим, — говорит Тэхён, притираясь к Чонгуку мокрыми волосами. — Ещё я хочу быть здесь, когда Хоби и Намджун вернутся с прогулки. Я хочу сделать несколько кадров с ними на пляже. — Хорошо, — говорит Тэхён. — В любом случае, мы, наверно, должны провести как можно больше времени с Хоби. — Да, — тихо говорит Чонгук. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхён. — Не очень. Но с тобой я чувствую себя лучше. — Хорошо. Я счастлив лежать на тебе сколько угодно времени, если это помогает. Чонгук не может сдержать смеха. — Если честно, вроде помогает. Тэхён поднимает голову и складывает обе ладони Чонгуку на грудь, прежде чем уложиться на них подбородком. Он улыбается Чонгуку в лицо. — Попытайся не беспокоиться так сильно. Грустить — это нормально, но подожди немного, если можешь. Перестань скучать по Хоби, когда он даже ещё не уехал. В конце концов ты пропустишь последние дни, которые у нас с ним есть. Чонгук поднимает руку, чтобы взъерошить Тэхёну волосы. — Ты знаешь, почему я так сильно люблю тебя? — Потому что я умопомрачительно сексуальный и делаю лучшие минеты во всём мире? — Да, — говорит Чонгук, широко улыбаясь. — А ещё из-за миллиона других причин. Но то, о чём я думал прямо сейчас, — что ты всегда знаешь, что сказать конкретно, когда мне нужно утешение. — Хорошо. Это тоже хороший повод, чтобы любить меня. Это и правда помогает. Чонгуку удаётся стряхнуть свою меланхолию к тому времени, когда возвращаются Намджун с Хосоком. И в итоге у них получается одна из лучших поездок в Хэмптонс, какая только у них была. Они плавают и играют на берегу, и они едят вкусную еду, и они жгут костры, и они вспоминают все их прошлые поездки сюда. Приятные ощущения. Но в тот день, когда они отправляются обратно в город, меланхолия начинает просачиваться снова, и на этот раз ничто хорошее не отвлекает его от плохих мыслей. Ему грустно и одиноко, и беспокойно от мыслей о будущем. Он возвращается к учёбе один. Хоби уезжает, у Тэхёна работа на полный день. Чимин и Намджун заняты в магистратуре. Юнги сейчас управляет кофейней. Даже у Сокджина настоящая работа. Через два дня Чонгук прощается с Хосоком на железнодорожной станции, и ему приходится проглотить ком в горле, чтобы не заплакать. Всё меняется.

———

— Ты вчера оставил плиту включенной? — спрашивает Чонгук. — Что? — Когда я проснулся сегодня утром, одна конфорка была включена. — Блядь, — говорит Тэхён с обеспокоенным видом. — Кажется, да. Я хотел есть, когда пришёл домой, и я помню, что собирался пожарить пару яиц. Но, похоже, я уснул. — Он моргает, глядя на Чонгука. — Прости, я постараюсь быть осторожнее. Чонгук беспокоится. Дело даже не в плите — хотя, да, это могло бы оказаться опасным. Просто теперь Тэхён выглядит всё время уставшим. У него мешки под глазами, и они всегда красные. Кожа его приобрела какой-то бледно-серый оттенок. Но что ещё хуже, он как будто замкнулся в себе, как будто он каким-то образом деградирует, теряет часть своей жизненной активности. Он приходит домой со своей работы каждый вечер всё более и более измождённым. И ещё он переживает. Кажется, что он напуган. Всех новичков стравливают друг с другом, и Тэхён вынужден думать, что ему необходимо делать сверх своих обязанностей, чтобы выделяться из этой группы. Чонгук постоянно пытается сказать ему, что он выгорит, но, кажется, это не очень помогает. — Может, тебе сделать перерыв, — говорит Чонгук, хмурясь на него и усаживаясь рядом на их потрёпанном диване из секонд-хэнда. — Разве у тебя нет отпускных дней? Тэхён жалко смеётся. — Это так не работает, Чонгук. Я всё ещё на испытательном сроке. Я должен заработать отпуск. И если я сейчас не приложу усилия, я никогда не продвинусь наверх. — И всё же я беспокоюсь за тебя. Ты только и делаешь, что работаешь или говоришь о работе. Мы сто лет ничем интересным не занимались. Я скучаю по тебе. — Я знаю, Чонгук. — Тэхён придвигается на диване и укладывается головой Чонгуку на плечо. — Прости меня. Я тоже скучаю. — Может, в эти выходные мы куда-нибудь сходим или что-то ещё. Только я и ты. Это не обязательно должно быть что-то грандиозное. — Конечно, — говорит Тэхён. — Звучит здорово. Можно поужинать и сходить на концерт или куда-то ещё? — Ага. Чонгук нежно проводит рукой по волосам Тэхёна. Он изо всех сил старается притвориться, что верит Тэхёну, что это совсем не то же самое, что Тэхён говорил несколько предыдущих выходных подряд. В итоге всплывает что-то по работе, и Чонгук снова остаётся один. Если честно, он мог бы смириться со всей этой работой, если бы они хоть изредка делали что-то другое — ходили на вечеринки или тому подобное. Чонгук всегда идёт сам по себе. Один из его сокурсников даже подметил, что его бойфренд, должно быть, воображаемый. Это расстроило его сильнее, чем должно было. Но также он понимает. Это действительно важно для Тэхёна, и это не будет длиться вечно. Чонгук может чем-то пожертвовать. Прямо сейчас его задача — быть поддержкой, а не стонать, как его обделяют вниманием. Он знает, что Тэхён ужасно себя чувствует из-за того, насколько он занят. Это очевидно в те вечера, когда он приходит поздно и сидит, и слушает рассказы Чонгука, даже если он перебарывает себя, когда у него закрываются глаза. Они любят друг друга, и только это имеет значение. Чонгук может подождать. И, с другой стороны, он проводит больше времени со своими друзьями из университета, что вроде даже мило. Некоторых ему удалось узнать лучше. Здорово выпустить пар, играя в видеоигры или напиваясь в баре — что угодно, что позволяет ему чувствовать, что он до сих пор студент, а не кто-то, кто взрослеет слишком быстро. Но он скучает по его настоящим друзьям. И больше всего он скучает по Тэхёну. — Давай в этот раз по-настоящему что-то сделаем, хорошо? — говорит он Тэхёну. Внезапно он чувствует, насколько это важно. — Я знаю, сколько всего связано с работой, но только один раз, давай точно. Я хочу тебя полностью себе на несколько часов. Тэхён не отвечает. — Тэ? Чонгук склоняет голову вперёд, чтобы видеть лицо Тэхёна, где он опирается на плечо Чонгука. Он уже спит.

———

— Это просто скучно, — говорит Чонгук. Он сидит в кофейне с Чимином. Это была идея Чимина — встретиться, чтобы позаниматься вместе, как они раньше это делали, когда Чимин всё ещё учился в Нью-Йоркском университете. Как обычно, ни один из них особенно не занимался учёбой. Чимин выгибает бровь. — Это скучно? — Да. Архитектура — скукота. Всё, что он делает, — работает. С ним больше не интересно. Разговор перешёл к Тэхёну. Чонгук знает, что он ведёт себя как идиот, но он в плохом настроении. Кажется, что в последнее время он видит Тэхёна всё меньше и меньше, и это отвратительно. — Чонгук, ты сейчас серьёзно? — спрашивает Чимин. Чонгук вздыхает. — Я знаю, это звучит бесчувственно. — Это звучит бесчувственно? — Я просто говорю честно! Он уже совсем не хочет выходить куда-то поесть или выпить, или даже поиграть в видеоигры. Чимин смотрит на него, как будто он сошёл с ума. — Потому что он нахрен устаёт! Он теперь взрослый человек с работой. Ты знал, что так будет. Я знаю, что в этом никакого веселья, но ты его бойфренд. Ты любишь его. Ты должен поддерживать его. — Я и так поддерживаю его! — Чонгук не может поверить, что Чимин такое предполагает. Он только и делает, что поддерживает. В последние дни он делает для Тэхёна всё. — Я готовлю ему ужин, хотя в половине случаев его нет рядом, чтобы поужинать со мной. Я занимаюсь стиркой. Я прибираюсь. Я делаю ему кофе по утрам. — Чонгук, это не то, о чём я говорю. — Чимин чуть смягчает тон. — Всё это очень мило, и я уверен, он это очень ценит. Но я говорю о том, чтобы давать эмоциональную поддержку. Он реально переживает. Он в последнее время как комок нервов. — Я знаю, именно об этом я и говорю! — Чонгуку кажется, что Чимин его даже не слушает. И это слегка высокомерно — когда кто-то другой говорит, что нужно его собственному бойфренду — даже если это его лучший друг. — Ты не думаешь, что ему надо сходить куда-нибудь и немного расслабиться? Повеселиться и пообщаться? Чимин хмурится. — Я не думаю, что он хочет идти тусить, Чонгук, я думаю, возможно, он хочет, чтобы ты слышал его, как он чувствует себя, может, устроить тихий вечер дома. Набери ему ванну, посмотри с ним его любимые фильмы. Что-то такое. Чонгук пожимает плечами. Он действительно понимает точку зрения Чимина. Возможно, ему стоит делать что-то подобное. Он может понять разницу между практическими действиями, которые он совершает, и настоящей заботой, которую предлагает Чимин. Но он думает, что было бы здорово, если бы они смогли вернуться к тому, как было раньше. Они всегда были активной социальной парой, готовыми на любые приключения. Это то, что Чонгуку всегда нравилось в отношениях с Тэхёном. Чонгук порой может быть интровертом, но ему правда нравится общаться, пока ему комфортно. С Тэхёном у него как будто всегда встроен этот комфорт и поддержка. Чонгуку просто нравится быть частью пары. И особенно ему нравится быть частью пары с Тэхёном. Но сейчас ему иногда кажется, что он снова одинокий, и ему это не нравится. — Я всего лишь хочу обратно своего бойфренда, — говорит Чонгук Чимину. Чимин хлопает глазами. — Он упоминал, что ты тоже не часто бываешь дома в последнее время. Чонгук закатывает глаза. — И что? Я должен сидеть дома только потому, что он слишком устал, чтобы вообще куда-то идти? Разве это справедливо? Чимин качает головой, как будто Чонгук безнадёжен. — Дело не совсем в справедливости, Чонгук.

———

Однажды в выходные Чонгук решает сесть на поезд до Принстона, чтобы навестить Намджуна. Тот расстался с Элис несколько недель назад, и они все переживали за него. Плюс ко всему, Тэхён опять будет работать все выходные, как обычно. Чонгук подумал, что он мог бы как раз проведать Намджуна, пока у него есть время. Чёрт, Чонгук, наверно, ещё и пользуется шансом сменить обстановку. Намджун встречает его на станции, и они решают пойти поужинать перед тем, как поехать к нему на квартиру. Намджун выбирает бургерную недалеко от его дома. Там просто и тихо — как раз под настроение Чонгука. — Ну и? — спрашивает Чонгук, когда они делают заказ. — Как у тебя дела? Намджун улыбается и слегка закатывает глаза. — Ты что, вытянул короткую спичку? — А? — Именно тебя выбрали, чтобы ты поехал и проверил, как у меня дела? — Ох! — говорит Чонгук. — Вообще-то не совсем. — На мгновение он задумывается над этим. — Типа того? — Всё нормально, Чонгук, я знаю, что все волнуются. Но у меня всё хорошо, честно. — Вообще-то я говорю правду. То есть, да, все волнуются. Но никто не отправлял меня. Это правда, никто не просил конкретно его поехать. Было много разговоров, что кому-то из них стоит поехать, только это так и не вылилось в реальный план. И всё же остальные, кажется, вздохнули с облегчением, когда Чонгук сказал, что он навестит его на выходных. — Наверно, я отправил себя сам? — говорит Чонгук. Намджун поднимает брови. — Ты отправил себя сам, чтобы проверить, как я? Чонгук пожимает плечами. — Отчасти. В основном я просто хотел встретиться с тобой. Но я думаю, одной из причин было узнать, как ты. — Оу. — Намджун тепло улыбается. — Хорошо. Ну, спасибо. У меня правда всё хорошо, Чонгук. Но в любом случае я рад тебя видеть. Чонгук улыбается ему. — Хорошо. Я тоже. После того, как они заканчивают с едой, они заходят в винный магазин и берут пару бутылок перед тем, как направиться к Намджуну в квартиру. Она определённо просторная, по сравнению с жильём Чонгука. Тут можно вместить по крайней мере три его квартиры в одну намджунову. Сейчас она хотя бы выглядит обжитой. В последний раз, когда Чонгук был в гостях, она выглядела какой-то скудной и практичной. Теперь она чуть больше в стиле Намджуна. На стенах несколько ярких картин и пара новых, до отказа забитых книжных полок. У него есть даже пара декоративных подушек на диване и мягкий на вид красный плед. На секунду Чонгук задумывается, возможно, это влияние Элис, но потом он понимает, что это всё тоже Намджун. Хотя это не значит, что он не мог постараться приукрасить квартиру для неё. Чонгук кладёт сумку со своими вещами на пол рядом с кофейным столиком и плюхается на диван, пока Намджун открывает вино. Проходит не так много времени, когда Намджун выходит из своей маленькой кухни, по бокалу красного в каждой руке. Чонгуку нравится, что они с Намджуном всегда берут красное вино, когда их только двое. Остальные их друзья предпочитают пиво или что-то крепкое. Они могут выпить бокал белого или розового вина, когда предоставляется такой случай, но почти никогда — красное. Чонгук и Намджун обычно присоединяются к остальным, когда они в компании, поэтому в редких случаях, когда их двое, они, как правило, не упускают возможности насладиться хорошим «Мальбеком» или «Пино Нуар». Приятно, когда у них есть что-то значимое только для них двоих. — Может, посидеть на улице? — спрашивает Намджун. — Возможно, это последний подходящий вечер. Чонгук думает, что подходящее время уже прошло, но уступает в любом случае — ничего такого, что нельзя исправить с помощью свитера и пары одеял. Они укутываются, и Намджун одалживает Чонгуку пару перчаток, после чего они идут с вином на балкон. Вид не сказать что потрясающий, но закат делает всё немного более привлекательным, чем на самом деле. И вообще это вполне приятный вечер, когда на тебе достаточно одежды. Даже как-то уютно сидеть, закутавшись в коконы из одеял, потягивая вино. У Чонгука только нос холодный. — Так, давай просто разберёмся с этим, — говорит Чонгук. — Потому что все будут спрашивать меня, и мне что-то надо им говорить. Намджун улыбается. — Не думаешь, что они просто примут то, что у меня всё хорошо, и я живу дальше? — Я думаю, сейчас всё в первый раз. — Ну, как я уже сказал миллион раз за последние два часа, у меня правда всё хорошо. Отстойно, когда тебя бросают, но это бывает. Я не прячусь в тёмной комнате, слушая грустные песни и рыдая в подушку. — Хорошо, — говорит Чонгук. — Но ты знаешь, что было бы нормально, если бы ты так делал, правда? — Да. Только я так не делаю. — Как всё закончилось? Намджун пожимает плечами. — Наверно, всё просто… затухло? Мы оба заняты. Мы просто стали кем-то вроде друзей, которые частенько виделись. Тут не было чего-то большого. И мы оба выпускаемся в этом году, поэтому мы, возможно, не остались бы вместе. Так случилось, что именно она в конце концов заговорила об этом. Это так, как оно есть. Чонгук ощущает относительное удовлетворение таким ответом. Вообще-то он не рассматривал это в таком смысле. Не то чтобы он обязательно думал, что Намджун и Элис соберутся пожениться или что-то ещё. Скорее он почти не переставал думать о том, что они будут делать после того, как они закончат Принстон. Одной из общих их черт было то, насколько серьёзно они относятся к учёбе. Намджун часто упоминал, как легко ему было общаться с Элис. Никто из них не сердился на другого, когда они были слишком заняты, чтобы видеться. — Ты думал про докторантуру? — спрашивает Чонгук. — Я подыскиваю, — говорит Намджун. — Хотя не хочется спешить. У меня есть время. Я думаю взять перерыв хотя бы на год, если не на два. — Хорошая идея. — Чонгук рад, что никто не будет уговаривать его. Ему нужен перерыв. Когда Намджун объяснял ему пару лет назад, что докторантура по истории может продлиться до девяти лет, Чонгук был в таком шоке, что подавился кофе. Он не может представить себе такое долгое обучение. Они попивают своё вино и обмениваются новостями какое-то время. Чонгук забывает, как приятно иногда просто быть с Намджуном. В нём есть что-то лёгкое. Когда они встретились в первый раз, Чонгук был слегка напуган его интеллектом (хотя это в основном затмевалось его добротой), но правда о Намджуне в том, что он никогда никому не позволит почувствовать себя глупым. И Чонгуку всегда казалось, что у них с Намджуном есть кое-что общее, даже если, может быть, этого и не понять со стороны. Иногда они оба могут быть общительными и весёлыми, но у них есть общая серьёзность, которую Чонгук не разделяет ни с кем другим. Они оба склонны слишком много анализировать и терпеть свои тревоги и стресс. Когда Чонгук рядом с Намджуном, он чувствует, что может расслабиться и быть собой. Нет ощущения, что Намджун чего-то ожидает от него. — Я думаю, что соберусь домой в перерыв, — тихо говорит Намджун. — Побуду какое-то время с Хоби. — Да? — спрашивает Чонгук. Намджун кивает. — Если честно, мне кажется, я до сих пор больше страдаю из-за его отъезда, чем из-за того, что Элис порвала со мной. — Это логично, — говорит Чонгук. — Ты и Хоби были вместе гораздо дольше, чем ты и Элис. Если на то пошло, я тоже до сих пор страдаю из-за его отъезда. Чонгук был настолько поглощён своей собственной печалью из-за отсутствия Хосока, что забыл, что Намджун, должно быть, чувствует себя даже хуже. Сейчас это кажется глупым, что Чонгук не заговорил об этом раньше. Если кто-то и может понять дыру в форме Хосока в его сердце, так это Намджун. — Знаешь, я почти никогда не был в этой стране без него, — говорит Намджун. — Наверно, был то первое время, прежде чем мы смогли избавиться от наших первоначальных соседей по комнатам. Но до этого я чувствовал себя потерянным. Я даже думал о том, чтобы поехать ненадолго домой. — Правда? — Чонгуку трудно это представить. Он думает о Намджуне, как о ком-то устойчивом и всемогущем. — Да. Мне было одиноко, и все люди, которых я встречал, казались такими… — Намджун прерывается, подыскивая слово. — Чужими? — Нет. Не совсем. Просто незнакомыми, наверно. Больше казалось, что я был чужеродным. — Ну, то есть… ты и был международным студентом. Что как бы делает тебя иностранцем по определению. Намджун смеётся. — Да, я понял, как только сказал это. Я знаю, что был иностранцем, я просто имею в виду, это было нечто большее. Не просто из другой страны. Я чувствовал себя одиноким. Я ни с кем не совпадал по духу. И когда я встретил Хоби, было ощущение, будто мы знали друг друга всю свою жизнь. Первые несколько раз, когда мы зависали, мы просто говорили и говорили часами. Это было так легко. А потом мы познакомились с Юнги и Сокджином. Это изменило всё для меня. Но Хоби всё равно всегда был моим человеком. А теперь он уехал. — Мне жаль, Джун. Я должен был связаться с тобой. Думаю, я был слишком занят тем, что сам скучал по нему. — Нет, всё нормально. Мы все скучаем по нему. Мне кажется, из-за этого всё становится странным. Как будто мы все потеряли равновесие. — Да, — кивает Чонгук. — Без него было тяжело. Мне кажется, он начинает уставать от моих постоянных сообщений. Намджун тянет руку и сжимает его бедро. — Для тебя это, должно быть, в самом деле трудные времена. — Что ты имеешь в виду? — Я не знаю. Ты самый младший. Ты на последнем курсе колледжа. Все остальные из нас уже на следующей ступени. Я просто всегда думал, что тебе должно быть трудно. Особенно сейчас, при том, что Хоби уехал, а Тэхён так много работает. Это должно быть непривычно. Чонгук кивает. Почему-то ему хочется плакать от того, как глубоко понимает Намджун. С какой лёгкостью было озвучено всё то, что его пожирало. — Знаешь, кажется, ты единственный, кто когда-либо действительно говорил мне что-то подобное. — Прости, если мы не уделяли достаточно внимания. Чонгук мотает головой. — Нет, нет, всё нормально. Это не то, о чём я говорю. Я не сержусь из-за этого или не чувствую себя забытым, или что-то ещё. Скорее как… — Он пытается выразиться так, чтобы он понял. — Ты только что сказал всё то, о чём я думал, без единого моего слова. И это здорово, и я не был уверен, как кому-то об этом рассказать. — Как у тебя дела с Тэхёном? Чонгук строит гримасу. — Честно? Не супер-замечательно. — Расскажи мне. — Это просто… Я не виню его ни в чём таком, и я так сильно люблю его, и я знаю, что это всё временно, но… Я, нахрен, ненавижу его работу. Я так сильно её ненавижу. Намджун смеётся, и это такое облегчение. Он ожидал что-то вроде лекции, как те, что продолжает выдавать ему Чимин. Но это совершенно не то, что он получает. — Чонгук, я думаю, это вполне нормально. — Правда? — Да! Ты любишь Тэхёна, а тут эта штука, которая, кажется, забирает его у тебя. Тебе разрешается ненавидеть. Чонгуку кажется, что он мог бы расцеловать Намджуна. — Спасибо! Чимин постоянно говорит мне, что я веду себя как бесчувственный мудак. — А ты такой? — Ты только что сказал, что я нормальный! Намджун опять смеётся. — Ты действительно нормальный! Злиться — это нормально. Но это не даёт тебе свободу вести себя как бесчувственный мудак. Ты можешь ненавидеть работу и всё равно поддерживать Тэхёна, потому что ты знаешь, что это важно для него. Чонгук сползает глубже на своём стуле и издаёт ворчащий звук горлом. — Я знаю. Наверно, это тяжелее, чем я думал. Чимин прав, я знаю, что я был бесчувственным и немного эгоистичным. Но ещё я не хочу выслушивать лекции каждый раз, когда я говорю об этом. У меня тоже есть чувства. — Ну, Чимин всегда защищал Тэхёна. Ты тоже должен это увидеть с такой точки зрения. Чонгук полагает, что это правда. Всякий раз, когда Чонгук говорит с Чимином о своих проблемах с Тэхёном, он думает о Чимине, как о его друге. Не то чтобы это не так — у Чимина всегда получалось по отдельности и честно дружить с ними обоими. И он никогда в открытую не выбирал чью-то сторону, если Чонгук с Тэхёном ссорились. Но Тэхён лучший друг Чимина. Это то, что всегда радовало Чонгука — ты хочешь, чтобы у человека, в которого ты безумно влюблён, был лучший друг Чимин. Он в этом лучший. Это даёт Чонгуку чувство безопасности, знание, что бы ни случилось, на стороне Тэхёна есть Чимин. Но, возможно, он не думал о том факте, что иногда Чимин на стороне Тэхёна означает то, что он не может быть также и на стороне Чонгука — в любом случае не полностью. — Как у тебя всегда получается заставить меня переосмыслить всё полностью? — спрашивает Чонгук. Намджун лыбится. — Один из многих моих талантов. — Наверно, я просто хотел, чтобы Чимин понял, что мне тяжело. Но это, должно быть, прозвучало, как будто я жалуюсь на его лучшего друга. То есть так и было, но я не говорил, что больше не люблю Тэ, или что я не хочу быть с ним, или что-то такое. Наверно, я просто хотел выговориться. — Ты всегда можешь выговориться мне, — говорит Намджун. — Но я тебя уверяю, это нормально проходить через подобные ситуации в отношениях. Вы сейчас сталкиваетесь с большими переменами, и у вас есть собственные вопросы, на которых нужно сосредоточиться, помимо друг друга. Вы растёте и выходите из стадии медового месяца. Чонгук не хочет выходить из стадии медового месяца. Он хочет втянуть их обоих обратно и навсегда спрятаться от реального мира. — Перемены — отстой. Я не хочу быть вынужденным постоянно бороться за его внимание. — Да. Я знаю. Но в конце концов ты найдёшь золотую середину. — Как ты справлялся с этим с Элис? То есть, я знаю, что в итоге не вышло. Но какое-то время казалось, что вы всё решили. Намджун делает глоток вина, а потом качает головой. — У меня с Элис это получилось только потому, что ни у кого из нас не было достаточно времени друг на друга прямо с самого начала. Мы пошли на это, зная, что так и будет. Для большинства людей так не работает — ты вкладываешь все свои усилия и время в этого человека, когда вы узнаёте друг друга. Но ты не можешь продолжать это вечно. Это не практично и не полезно для здоровья. Так что потом, когда ты освоился и тебе приходится вернуться к обычной жизни — или жизнь идёт, и что-то меняется — может показаться, что человек, которого ты любишь, больше не ставит тебя на первое место. Но мы с Элис всегда понимали, что друг для друга мы никогда не будем на первом месте. И мы нормально к этому относились. — Так как я должен справляться с этим? Намджун смотрит на него. — Ты и Тэхён — это не я и Элис. У вас всё по-настоящему. Это значит, что вам надо пристегнуться покрепче на крутых поворотах. Вы перетерпите, потому что это только временно, и в конце это сделает вас сильнее. Ты поддержишь Тэхёна, потому что в какой-то момент позже именно он поддержит тебя. В этом прелесть отношений, так ведь? Есть кто-то, кто тебя поддержит, когда жизнь даёт тебе под зад. Вы делите бремя. И как только это пройдёт, рядом будет кто-то, с кем тоже можно будет насладиться приятными моментами. — Но что если одновременно и мне тоже тяжело? Я знаю, что он терпит гораздо больше, чем я сейчас. Но что мне делать, если мне плохо, пока я ставлю что-то ещё на первое место? — Вот для чего нужны друзья, — говорит Намджун. Это такой простой ответ. Тэхён его парень, но он не единственный человек, кто у него есть. Его поддерживают столько людей. Намджун был рядом всё это время. — Да. — Он кивает. — Возможно, я забыл про это. — Возможно, я тоже. Чонгук делает ещё глоток вина. — Я всё равно ненавижу его работу. — Знаешь, что, Чонгук? — говорит Намджун. — Я тоже ненавижу работу Хоби в Сеуле. Чонгук улыбается. — И я. Нахрен, ненавижу её. Намджун поднимает бокал с вином. — За то, что мы ненавидим все те вещи, которые забирают людей, которых мы любим. — И за то, чтобы выговариться за бокалом вина другим людям, которых мы любим, — добавляет Чонгук, чокаясь бокалами. Это самый счастливый его момент за последнее время.

———

Чонгук наливает себе очередную порцию из бутылки водки в маленькой кухне. Он уже прилично напился, и его голову уносит от гигантской затяжки, которую он только что сделал. Обычно он не курит так много, но он пытается быть более расслабленным и свободным — перестать отказываться от всего, что может дать ему немного веселья. Он на квартире у этой девушки с его курса по документальному кино — Мелани. Здесь и другие его сокурсники — парень по имени Роб, его девушка Анжела и ещё двое парней, Брюс и Томас. Вначале собралась компания побольше, но люди потихоньку уходили в течение последнего часа, и теперь их осталось только шестеро. Чонгук уносит свой стакан в гостиную и плюхается на диван рядом с Мелани. — Мог бы принести и мне! — говорит она, дуясь. — Ты не просила! Мелани закатывает глаза. — Это простая вежливость. Чонгук улыбается ей и передаёт стакан. — Я поделюсь. Похоже, это удовлетворяет её. Она хватает стакан, делает пару глотков и отдаёт обратно. — Хорошо, ты прощён. Он знает, что она на него запала. Он не глупый. Но ещё он очень ясно дал понять, что он в отношениях — и что он очень сильно гей — так что он вполне уверен, что не вводит её в заблуждение. По правде говоря, ему нравится такое внимание. Он знает, что, возможно, это немного неправильно с его стороны. Он не должен поощрять такое. Но это просто приятно. К тому же, Чонгук никогда бы не стал изменять. В жизни бы ни стал. Ни Тэхёну, ни кому-то ещё. Он просто не из таких людей. Кроме того, даже если бы он был одиноким, он вряд ли бы заинтересовался Мелани. Она очень милая и действительно клёвая, и они хорошо сдружились за последние несколько месяцев. Здорово иметь друга, который хочет говорить о том, как расположить кадр или какое лучше выбрать освещение для конкретной сцены. Но в конце концов она всё равно девушка, а Чонгук близок к шестерке по шкале Кинсея, насколько это возможно. Он мало что может сделать по этому поводу — он такой, какой есть. И всё же он осознаёт, что, возможно, немного пользуется Мелани. Однако ему не хватает чьего-то внимания, сфокусированного исключительно на нём — когда прислушиваются к каждому его слову, смеются немного громче, чем нужно, над каждой его шуткой, смотрят на него как на самого интересного человека в мире. Он знает, что это выглядит как-то жалко. Скорее всего он будет жалеть об этом завтра, как только протрезвеет. Но прямо сейчас он в приятном опьянении, и чувствует себя интересным и забавным. Приятное чувство — когда о тебе снова думают, как об интересном и забавном. — Ты закончил задание для семинара Уайтхолла? — спрашивает Мелани. Чонгук хмурится. Профессор Уайтхолл ведёт годовой практический курс, где они должны приложить все умения, которые они приобрели, на практике и спродюссировать несколько оригинальных фильмов. Профессор Уайтхолл, как известно, беспощаден к своим студентам, а Чонгук, как известно, беспощаден к самому себе. У него проблемы с созданием чего-либо, чтобы это соответствовало тем стандартам, которые он приобрёл в данный момент. — Не совсем, — говорит он. — Я продолжаю вырезать целые эпизоды. Наверно, я слишком усердствую? — Ты? — смеётся Мелани. — Никогда! Чонгук смущённо улыбается ей. — Я настолько очевидный? — Просто ты перфекционист. Твоя работа безупречна. Ты вырезаешь целые цепочки кадров, если есть хотя бы одна мельчайшая не идеальная деталь. — У меня свои стандарты! — Да! — говорит Мелани, улыбаясь ему. — Вот почему ты мне так нравишься. Ты пока ещё не стал настолько циничным, как остальные из нас. Тебе по-прежнему не всё равно. Чонгук пожимает плечами, но такой комплимент ему приятен. Ему нравится образ самого себя, как кого-то, кто не потерял страсть к работе. Многие из его однокурсников выгорели после трёх с половиной нудных лет обучения. Его телефон вибрирует у него в кармане, и он вытаскивает его и смотрит на экран. Он знает, что это Тэхён, даже не глядя в сообщение. только что пришёл домой. где ты? Несколько секунд он думает ответить, но потом он просто заталкивает телефон обратно к себе в карман. Какой смысл? Он знает, что Тэхён, вероятно, уже уснёт через минуту. — Проблемы дома? — спрашивает Мелани, глядя поверх края их общего бокала. — А? — Ты состроил гримасу, глядя в телефон, а потом убрал его, не отвечая. Это значит только два варианта — твои родители или твой парень. Сейчас почти три ночи, поэтому, скорее всего, это не твои родители. Остаётся твой парень. — Если честно, — говорит Чонгук, — мои родители в Южной Корее, поэтому на самом деле там четыре вечера. Мелани усмехается. — Хорошо, и как твой отец? — Это был не мой отец. — Нет, чёрт, — говорит Мелани, закатывая глаза. — С Тэхёном до сих пор не всё наладилось? Чонгук говорил с Мелани о его проблемах с Тэхёном. Ему кажется, что это, наверно, не очень хорошо с его стороны, учитывая её интерес в Чонгуке. Может быть, она чувствует надежду, зная, что у них с Тэхёном всё разваливается. Не то чтобы всё так и было. Разваливается. Между ними не всё хорошо, но Чонгуку кажется, что «разваливается» относится к неминуемому разрыву. Они не расстаются. Это последнее, чего бы он хотел. Даже одна мысль об этом вызывает у него тошноту. Он просто скучает по тому, как было раньше. Даже если бы им пришлось расстаться, от этого его не стали бы волшебным образом привлекать девушки. Он думает, что Мелани знает это. Вероятно. — Он просто интересуется, где я, — говорит Чонгук. — Он только что пришёл домой. Мы не так много видимся в последнее время. У Мелани вытягивается лицо. — Ты должен идти? — Нет, — говорит Чонгук. — Он наверняка уже будет спать, пока я добираюсь. — Он медленно потягивается, а потом падает обратно на подушки. — И вообще, я не понимаю, почему я должен всё бросать в ту же секунду, как только он становится доступен. С его стороны действительно не честно так говорить. Тэхён даже не просил его прийти домой, он только хотел узнать, где Чонгук. Сквозь хмельной туман он чувствует лёгкий укол вины. — Да, пошло оно, — говорит Мелани. — Если он не собирается быть доступным сам, я не понимаю, как он может ждать того же от тебя. Чонгук фыркает. — Он определённо не был доступным. Если бы мы не жили вместе, думаю, мы бы вообще не виделись. — Мне жаль, Чонгук, — говорит Мелани, качая головой. — Ты достоин большего, а не того, кто не уделяет тебе внимания. Как будто ему вообще всё равно. Чонгук знает, что он должен исправить её. Она как никогда далека от истины. Тэхёну определённо не всё равно. Он очень даже заботится. И не то чтобы он не хотел уделять внимание Чонгуку. У него просто нет времени. Он крайне убедительно взял на себя вину в этой ситуации. Даже если и так, Чонгук не собирается объяснять всё это. У него действительно нет повода. Просто приятно, когда кто-то встаёт на твою сторону хотя бы раз. Чимин всегда ставит это Чонгуку в упрёк. И, в то время как Намджун объяснил ему немного больше, это по-прежнему раздражает. Даже с Намджуном иногда тяжело. Он правда понимает, и он позволяет Чонгуку почувствовать себя услышанным, но в конце всегда будет какое-то поучение. Иногда Чонгуку просто хочется пожаловаться кому-то, кто не дружит с Тэхёном — кто не должен быть дипломатичным и занимать нейтральную позицию. И, конечно, Чимин и Намджун оба правы — может, он должен быть немного более понимающим. Но он охрененно скучает по своему парню. Начинает казаться, что они какая-то женатая пара средних лет. Тэхён приходит с работы домой, весь уставший, и всё, что он хочет, — это поесть и посмотреть телевизор, а потом пойти спать. Иногда у них бывает секс, но не так часто, как раньше. И всё чаще кажется, что Тэхён делает это из чувства долга. Чонгук терпеть не может это. Он не хочет Тэхёна так, он хочет его как раньше — весёлого и восторженного, и заинтересованного. Плюс ко всему, Чонгук знает, что он всегда уставший. Он хочет, чтобы Тэхён отдохнул, если ему это необходимо. Поэтому в последнее время он даже не заморачивается, чтобы как-то проявить инициативу. А потом он чувствует себя виноватым за то, что хочет чего-то большего, и он терпеть не может чувствовать себя виноватым, и от этого он становится ещё более жалким. Сплошной отстой. Просто жалкий круговорот всего отстойного. Кто его осудит, если он наконец-то хочет воспользоваться каплей комфорта и одобрения. — Да, — говорит он Мелани, игнорируя дерьмовое ощущение и окунаясь в тот момент, когда кто-то ему сочувствует. — Да, похоже, его работа значит для него больше, чем я. Иногда я думаю, что он вообще не замечает, есть я или нет. Это такая ложь. Тэхён всегда замечает, есть он или нет. Разве он не написал только что? — Ну, я не могу заставить его заботиться о тебе больше, — говорит Мелани, выхватывая пустой стакан у Чонгука. — Но я могу помочь тебе ненадолго забыть о твоих проблемах! Он старается не думать о том, что чем дольше это продолжается, тем больше алкоголя ему требуется, чтобы ненадолго забыться. Но Чонгук просто улыбается, когда она встаёт, чтобы налить ещё. — Спасибо, Мел, — говорит он. — Ты лучшая.

———

— Не вставай, — говорит Тэхён, утыкаясь лицом Чонгуку в шею сзади. — Мм? Сейчас утро субботы, и Чонгук только что проснулся. Он пытался выскользнуть из постели и пойти на пробежку, когда Тэхён обхватил рукой его за талию и притянул его обратно. — Не уходи, — мямлит Тэхён хриплым от сна голосом. — У меня так давно не было свободных выходных. Я хочу ещё поспать с тобой. Чонгук немедленно тает. Вообще-то он не очень и хотел идти на пробежку. На улице, по-видимому, серо и дождливо, а под одеялом с Тэхёном тепло. — Хорошо, — говорит он, переплетая его пальцы с тэхёновыми и прижимая их руки к груди. Он чувствует, как Тэхён обнимает его и устраивается. Они так много ссорились в последнее время — огрызались друг на друга по малейшему поводу. Он знает, что Тэхён переживает. Он старается быть более терпеливым. Но это действительно тяжело. Хотя прошлой ночью было здорово. Тэхён пришёл домой с работы рано, и они пошли поужинать с Чимином и Юнги, а потом выпили пару стаканчиков. И когда они приехали домой, Тэхён был такой милый и расслабленный, и не мог перестать трогать Чонгука. Это напомнило ему о том, какими они были вместе раньше — безумно счастливыми и невероятно влюблёнными. Это также напомнило ему, что это до сих пор имеет значение. Не важно, насколько дерьмово всё прямо сейчас, Чонгук по-прежнему безнадёжно, всецело, по уши влюблён в Тэхёна. Он раздевал Тэхёна на диване и дразнил до тех пор, пока Тэхён не завёлся настолько, что стал умолять Чонгука отнести его на кровать. Это был лучший секс, который у них был, за долгое время. — Может, нам остаться в кровати на весь день, — шепчет Тэхён. Чонгук улыбается. — Звучит приятно. Это приятно какое-то время. Они засыпают и просыпаются в течение часа, а потом они долго обнимаются и разговаривают. В конце концов Чонгук поднимается и заваривает кофе, а Тэхён готовит им завтрак, и они залезают обратно в кровать, чтобы поесть. Позже они всё-таки встают, но только чтобы принять вместе ванну, а потом устраиваются на диване, чтобы поиграть в видеоигры. Только после ужина дела поворачиваются в худшую сторону. — Я не отвлекаю тебя от учёбы? — спрашивает Тэхён, вытянувшись на диване, ногами на коленях Чонгука. — Неа. Я вполне всё успеваю. — Ты что-то решил насчёт следующего года? Это сразу же портит Чонгуку настроение. Тэхён подталкивает его, чтобы он подыскивал какие-то варианты с работой. Как только у него закончится студенческая виза, ему надо будет что-то решать. Тэхёну повезло, что его наняли до окончания колледжа, в компании, где он уже заработал себе репутацию на практике. Они смогли взять на себя решение всех этих вопросов. Но Чонгук до сих пор в подвешенном состоянии. Не то чтобы он не хотел этим заниматься. Он знает, что ему надо. Он не обязательно хочет уезжать отсюда после колледжа, особенно если Тэхён остаётся здесь. Однако во время прошлых разговоров про следующий год Тэхён обозначил, что планирует остаться на своей работе на полный день ещё на год. Конечно, такая возможность была всегда — Тэхён никогда не говорил окончательно, сколько лет он хотел бы переждать, прежде чем продолжить обучение в магистратуре. Но Чонгук так сильно надеялся, что не будет ещё одного такого года, что эта новость пришлась страшным ударом. Как бы он ни хотел уезжать из Нью-Йорка, он скорее поехал бы куда угодно, куда поступит Тэхён, чем вынести ещё двенадцать таких месяцев. Просто раздражает, что он поднимает этот вопрос сейчас, когда они наконец-то проводят такой идеальный день. — Я распечатал несколько анкет, — говорит Чонгук. — И я подаю заявления. Я решу этот вопрос. — Ну, не затягивай слишком долго, хорошо? — Не буду. — Будет проблематично, если в итоге тебе придется уехать домой и заниматься этим оттуда. Это правда поможет, если ты заранее найдёшь потенциальную работу. Чонгук сжимает зубы. Почему он не прекратит? — Да. Я понимаю. Я сказал, что решу это. — Хорошо. Я могу помочь, если хочешь. — Когда? — спрашивает Чонгук. Он теперь сильно раздражён. Тэхён, предлагающий свою помощь, — это как-то нелепо. Тэхён смотрит в замешательстве. — Что? — Когда ты можешь мне помочь? В десять вечера, когда ты возвращаешься домой и засыпаешь во время ужина? — Чонгук… Он знает, что грубит. Но так говорить было глупо со стороны Тэхёна. У него нет времени, чтобы помогать Чонгуку с чем угодно. — Прости, — говорит он, вздыхая и потирая переносицу. — Я не хотел срываться на тебе. Я просто на грани. Тэхён смотрит вниз на свои руки. — Я это знаю, Чонгук. И я знаю, что я занят, и прости меня за это тоже. Я постоянно извиняюсь. Я не хочу давить на тебя, но это действительно важно. Нам нужно это выяснить, прежде чем ты закончишь учёбу. — Я знаю. И я сказал, что решаю этот вопрос, так почему ты просто не можешь довериться мне? — Потому что ты слишком пренебрежительно говоришь обо всём этом. Чонгук чувствует, как его раздражение снова нарастает. Голос его звучит громче, чем он рассчитывал. — Но это никак не связано с тобой! Просто перестань об этом переживать! В какой-то момент Тэхён выглядит так, будто он либо начнёт кричать на Чонгука, либо ударится в слёзы. Или оба варианта сразу. Но потом он делает медленный, глубокий вдох, и его выражение лица немного смягчается. Когда он снова открывает рот, он говорит с натренированным спокойствием, хотя и со скрытой дрожью в голосе. — Чонгук, вероятно, ты мог предположить, что я, возможно, немного волнуюсь из-за того, что мой парень может оказаться без разрешения жить и работать в той же стране, что и я? В последнее время я прилично переживал в целом, но это съедает меня. Я не хочу быть здесь без тебя. Мне страшно. Чонгук моментально сдувается. Он чувствует себя дерьмом. Конечно, он должен был подумать об этом. Он перемещается под ногами Тэхёна и вверх по дивану, так что оказывается втиснут между Тэхёном и подушками. Не так уж много места, поэтому он практически лежит на Тэхёне. Он целует Тэхёна в щёку. — Прости, Тэ. Я идиот. Я не думал об этом. Наверно, я тоже волнуюсь из-за этого. Тэхён кивает. — Я знаю. И прости, что я придираюсь к тебе. Я просто боюсь. — Да. Я понял. Ты не придираешься, я знаю, что ты пытаешься помочь. Я думал, здорово проводить с тобой день, когда мне не надо беспокоиться сразу обо всём. Я просто наслаждался твоей компанией. Я не хотел всё испортить. — Да, — говорит Тэхён. — Логично. Прости меня. Это было не вовремя. — Всё нормально, — говорит Чонгук, снова целуя его. — У нас всё хорошо. Просто сейчас всё так запутанно. Я обещаю, что мы поговорим об этом позже. — Я испортил день? Чонгук мотает головой и улыбается. — Нет. Ты ничего не испортил. Я был мудаком. — Ты не мудак. Ты тоже переживаешь. — Я вёл себя как мудак. Но спасибо, что всегда относишься ко мне лучше, чем я того заслуживаю. — Я так сильно люблю тебя, Чонгук. — Я люблю тебя ещё сильнее. Хотя остаток дня проходит вполне приятно, беззаботная его магия, которая была до ссоры, так и не возвращается.

———

В квартире темно, когда Чонгук проскальзывает в дверь. Звук его ключей о маленький столик у входа прокатывается сквозь тихое пространство и почти пугает его. Он чувствует, как странная ползущая дрожь проходит по его телу. — Тэ? — тихо зовёт он. Никто не отвечает. Вот почему он пугается ещё сильнее, когда включает свет и видит Тэхёна, который сидит на диване, таращась прямо перед собой в полной темноте. — Привет, — говорит Чонгук в недоумении. — Почему ты просто сидишь в темноте? Тэхён смотрит на него, и у Чонгука ощущение, как будто его ударили в живот. Или, может быть, выстрелили. Не то чтобы он на самом деле знал, какие это ощущения. Но он представляет, что было бы похоже. Лицо Тэхёна искажено отвратительным выражением — наполовину болью, наполовину… чем-то, чего Чонгук никогда раньше у него не видел. Выглядит почти как ненависть. Его глаза опухшие и красные, и горят яростью. — Где ты был? — спрашивает Тэхён. Чонгук с трудом сдерживается, чтобы не вздрогнуть. Голос Тэхёна тихий, но ровный и холодный, как лёд, с чем-то ужасным, рокочущим внутри. — Не дома, — говорит Чонгук. Он опять зависал с друзьями из колледжа, играя в бильярд, пока их не выпнули из бара. — Не дома? — спрашивает Тэхён. — И всё? Чонгук пожимает плечами. — Да. Не дома. С друзьями. Это такая большая проблема? — Больше нечего было делать? — спрашивает Тэхён. Он старается говорить непринуждённо, но в этом есть что-то устрашающее. Именно эта капля решает всё, эта резкая полоса ярости. От этого у Чонгука что-то щёлкает в мозгу. Внезапно он чувствует тошноту. Он в шоке от самого себя. — Чёрт. Тэ. Твой ужин. Тэхён говорил ему об этом несколько недель назад. И он напоминал ему много раз потом. Он выиграл награду в конкурсе по проектированию, в котором он участвовал летом. Он так этим гордился. Это действительно много для него значило. Пара человек с его работы собирались пойти, и Тэхён хотел, чтобы Чонгук познакомился с ними. — Да, — тихо говорит Тэхён. — Мой ужин. — Блядь, Тэ, — Чонгук делает несколько шагов к нему, но тот заметно напрягается, и это заставляет Чонгука остановиться на полпути. — Мне очень, очень жаль. Правда. Я чувствую себя дерьмово. — Правда? — спрашивает Тэхён. Его интонация обвиняющая, но голос колеблется, как будто он сейчас заплачет. — Ты действительно чувствуешь себя дерьмово? — Тэ, ну же. Конечно. Я не собирался забывать, это было случайно. — Это было очень случайно, Чонгук. Это не может не напомнить ему о первой их серьёзной ссоре, когда он продинамил Тэхёна с их свиданием. Он так долго старался быть осторожным, обещая себе, что никогда больше не забудет про Тэхёна. Как он мог позволить себе так расслабиться? — Я знаю. Я знаю, что это так. Я заглажу свою вину, я обещаю. — Дело не только в этом, Чонгук. — Теперь явно выступают слёзы. У Тэхёна дрожит нижняя губа, но он пытается держать губы вместе. — Кажется, что в последнее время ты не очень хочешь быть рядом со мной. — Я хочу! — говорит Чонгук. — Конечно, я хочу! Просто ты всегда работаешь. Тэхён вздыхает. — Я знаю, Чонгук. Я знаю, это тяжело. Я предупреждал тебя, что будет тяжело первый год или вроде того. И это нормально, что ты с этим пытаешься бороться. Я тоже пытаюсь с этим бороться. Но я делаю всё, что в моих силах. — А ты думаешь, я нет? — Чонгук начинает злиться. Он знает, что он неправ насчёт ужина, но он не возьмёт вину за всё остальное. Тэхён тоже состоит в этих отношениях. — Нет, — говорит Тэхён. — Я не думаю. — Я стараюсь! Или я хочу стараться. Но как я должен стараться, если я вообще не вижу тебя? — Это не справедливо. — Разве? — Чонгук, я не совсем могу контролировать количество времени, которое я провожу на работе. А у тебя есть учеба и всё такое. Но я прихожу домой, как только могу. И иногда мне приходится встречаться за выпивкой, потому что от меня этого ждут, но я ухожу, как только наступает подходящий момент. И в тех случаях, когда я могу отказаться, я это всегда делаю. Я приглашал тебя кучу раз, но ты всегда занят. — И что, я просто должен бросать всё, что я делаю, в ту же секунду, как ты попросишь? Я даже не могу что-то планировать только потому, что я дома, когда ты приползаешь на порог, и я могу поговорить с тобой двадцать минут, прежде чем ты уснёшь? — Чонгука понесло. Он чувствует сожаление, которое следует за его словами, всегда на шаг или два позади. Он не может остановиться. — Это не то, о чём я говорю! У тебя может быть своя жизнь! Я никогда не расстраивался из-за того, что ты хочешь проводить время с друзьями или развлекаться. Но было бы здорово, если бы ты хотя бы иногда был рядом, когда я прихожу домой. — Я бываю иногда! Тэхён таращится на него. Он тяжело дышит, и всё его тело дрожит от подавляемых эмоций. — Чонгук. Тебя здесь не было, когда я приходил домой, ни одного дня за последний месяц. — Нет, я был! — Чонгук негодует. Это не может быть правдой. Так ведь? Он не ходит развлекаться каждый день. Тэхён качает головой. — Нет, Чонгук. Тебя не было. — Так тихо. Он плачет беззвучными слезами, что стекают по его щекам и оставляют тёмные капли на его модном костюме. Он выглядит таким красивым и таким чертовски грустным. — Я не думал, — негромко говорит Чонгук, наконец теряя весь запал. Он ощущает себя опустошённым сосудом — какой-то вялой, высохшей грудой разлагающихся костей. — Наверно, я просто… Я не знаю. — У него нет оправдания. Он не имеет ни малейшего представления, что сказать. — Знаешь, даже когда я уставший, иногда я тоже хотел бы пойти с тобой, — говорит Тэхён. Его голос едва превышает шёпот. — Ты знаешь, что я почти не видел никого из твоих друзей с занятий? В половине случаев, когда я пишу тебе и спрашиваю, где ты, ты даже не отвечаешь. По крайней мере я приглашаю тебя на свои рабочие мероприятия. — Он вытирает слезу с щеки. — Было бы неплохо хотя бы быть приглашённым. — Ох, — говорит Чонгук. Дело в том, что ему даже не приходило в голову приглашать Тэхёна. Когда он игнорирует сообщения Тэхёна, он полагает, что Тэхён просто хочет, чтобы он пришёл домой. И он не думал, что Тэхёну вообще будет интересно. Или думал? Он уже не знает. Он делал это намеренно? Пытался наказать Тэхёна за то, что был недоступен? Может, это было неосознанно, но, возможно, где-то глубоко внутри он хотел, чтобы Тэхён почувствовал, как он чувствовал себя — забытым, одиноким, не важным. Так охрененно инфантильно с его стороны. — Чонгук, иногда я просто хочу знать, что ты в безопасности, прежде чем уснуть. — Голос Тэхёна срывается, растрескивая сердце Чонгука на миллион частичек. — Ты даже этого мне не даёшь. Чонгук подходит к дивану, и в этот раз Тэхён не шевелится. Даже так, Чонгук садится на противоположном конце дивана, как можно дальше от Тэхёна. Он не уверен, что Тэхён не отшатнётся от его прикосновения, и ему кажется, что он не сможет вынести такой отказ прямо сейчас. — Прости меня, — говорит он наконец. — Наверно, я не думал об этом в таком смысле. — Ты имеешь в виду, ты не думал обо мне. Ощущение, как будто хлестнули ремнём, сделанным изо льда. Это то, что думает Тэхён? Что его уже ничего не волнует? Как он не видит обратное — Чонгук слишком сильно волнуется. Быть без Тэхёна мучительно. — Тэ, это не то, что я имею в виду. Совсем не то. Я постоянно думаю о тебе. Просто кажется, что твоя работа сейчас — самая важная для тебя вещь. Иногда кажется, что это единственная вещь. Я уже не знаю, где есть место для меня. — Но ты знал, что так и будет. Это для меня не важнее, чем ты. Я больше не знаю, как ещё сказать, чтобы ты мне поверил. Я знаю, что это очень тяжело, но это не навсегда. И мне нужно вести другую жизнь помимо этих отношений. — Я знаю, я просто… — Чонгук пожимает плечами. Он не знает, что сказать. Он правда понимает всё это. Он хотел бы вернуться назад во времени и заставить себя разобраться с этим лучшим способом. — По правде говоря, Чонгук, я делаю это для нас, — говорит Тэхён. — Я хочу хорошей жизни для нас двоих. Я хочу, чтобы ты имел возможность заниматься тем, что тебе нравится, не переживая из-за денег. Но это требует много времени и усердной работы. И если ты чувствовал себя настолько забытым, почему ты просто не поговорил со мной об этом? Чонгук пожимает плечами. — Наверно, потому, что ты был таким уставшим. Это казалось несправедливым. Ты приходишь домой, и ты в стрессе, и кажется, что для меня уже нет места. Похоже, это снова вызывает в Тэхёне злость. — Но причина того, что я так устаю, отчасти в том, что я пытаюсь выделить для тебя место. Я делаю всё, что в моих силах. Мне нужна была твоя поддержка, и тебя не было рядом. Ты просто варишься в своей обиде, пока это всё не выкипает, и ты срываешься на мне, и мы сильно ругаемся. От этого я ещё больше устаю! — Я всё ещё учусь в колледже! — говорит Чонгук, выдохшись. Это звучит резко и по-детски, и он хмурится от сожаления. Он фактически подтверждает точку зрения Тэхёна. Он разводит панику внутри, и она выходит в качестве бессмысленного гнева. Он должен остановиться. Но не останавливается. — Прости, если мне хочется напиваться и иногда делать плохой выбор. — Хорошо, — говорит Тэхён. Чонгуку не нравится, как звучит его голос — как будто он сдался. Как будто Чонгук толкнул его за предел, и он признаёт своё поражение. — Может, мы находимся не на одной волне. — Может быть, — отвечает Чонгук. Мучительная тишина. Чонгук в панике. Какого хрена он так сказал? Он звучит как сопливый подросток. Он чувствует себя загнанным в угол. Он наговорил столько глупостей. Проблема в том, что многое из этого правда, в той или иной степени. Он не может взять все слова обратно, даже если он в ужасе от того, к чему всё идёт. Разбираться во всём, что было сказано между ними только что, так пугающе и жалко. Они так далеко ушли от той точки, где они были раньше. Внезапно кажется смешным то, что они вообще надеются всё вернуть назад. Кажется, что они стоят посреди дымящих обломков, которые когда-то были их домом. По правде говоря, Чонгук даже не уверен, почему Тэхён мог бы захотеть его обратно. — Так что тогда? — спрашивает Тэхён. — Как нам вернуться обратно на одну волну? Чонгук пожимает плечами и откидывается назад на диван. У него такое ощущение, что всё его тело сдувается. — Я не знаю, — говорит он. — Может, никак. Тэхён хватает ртом воздух, как от удара в живот. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Чонгука. — Серьёзно? И всё? После всего, что было, это всё, что у тебя есть? Голос у Чонгука хриплый от невыплаканных слёз, которые он безнадёжно пытается сдержать. Он поворачивается лицом прямо к Тэхёну. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? У Тэхёна дрожит нижняя губа. — Я хочу, чтобы ты сказал, что любишь меня. Что я важнее, чем целая ночь за видеоиграми с людьми, которые тебе даже не настолько нравятся. Что, как бы тяжело ни было, ты пройдёшь всё это со мной. Что ты будешь ждать меня. Что ты будешь бороться за меня. Что мы решим это вместе. Чонгук так сильно устал. Кажется, что его кости устали. Он устал ругаться с Тэхёном, и он устал постоянно чувствовать себя жалким, и он устал смотреть на боль на тэхёновом лице и знать, что именно он является её причиной. — Я правда люблю тебя, Тэ, — говорит он. Тэхён смотрит в ответ, и слёзы текут из его покрасневших глаз. — Только не достаточно. Он больше не хочет заставлять их проходить через всё это. Он больше не хочет заставлять Тэхёна проходить через всё это. Он выглядит ужасно — как будто кто-то тянет за край его души, так что она мучительно медленно вытягивается из его тела. Он просто хочет всё прекратить. Всё закончить. — Может быть. Это худшие десять секунд за всю его жизнь — смотреть, как лицо Тэхёна искорёживает болью, слушать, как из него рвётся всхлип, чувствовать, что они до сих пор настолько связаны, что всхлип вырывается из его собственной груди. И вот тогда связь обрывается. Тэхён бросает на него ещё один, полный боли взгляд, и потом он встаёт с дивана. Чонгук долго сидит там, замерев от шока, слушая, как плачет Тэхён на заднем плане, пока заталкивает в сумку свои вещи. Он больше не знает, кто он, что за ужасное нечто захватило его тело, что заставило его сказать такое человеку, которого он любит больше всех в этой вселенной. Это даже не правда! Конечно, он достаточно любит Тэхёна. Он любит Тэхёна достаточно для чего угодно. Он был таким эгоистичным ублюдком, и он даже не до конца осознал, как больно он делал Тэхёну. Проблема никак не связана с тем, как сильно он любит его. Проблема в том, что Тэхён достоин лучшего. Он достоин того, кто не будет тянуть его назад, кто не будет стонать, как инфантильный ребёнок, когда он занят, кто будет поддерживать его и все его мечты, кто не будет срываться на нём, потому что ревнует и чувствует недостаток внимания. Когда сумка Тэхёна собрана, он подходит к двери и берётся за ручку. На мгновение Чонгук думает, что он просто собирается уйти. Что он выйдет в дверь, даже не обернувшись. Но потом он медлит и оборачивается. Он молчит, только смотрит на Чонгука в последний раз своими покрасневшими глазами, будто даёт ему ещё один шанс. Чонгук хочет сделать что-то. Что угодно, чтобы забрать эту боль с его лица. Но не делает. Он не может. Тэхёну лучше быть подальше от него. После того, как дверь захлопывается, Чонгук сворачивается там же, где сидит, и не двигается до тех пор, пока не встаёт солнце.