Я скажу тебе это снова, когда вырасту.

      — Всем удачно сдать экзамены! — прокричал капитан волейбольной команды, Савамура Дайчи. Их команда в кой-то веки записалась на дружественный матч с давними соперниками — школой Нэкома, и сейчас все зависело лишь от хороших отметок. Неделю назад куратор собрал их всех в зале и дал понять, что с больше половиной троек за семестр он их никуда не отпустит. А Кагеяма хоть и считался гением, но касалось это лишь волейбола.       — Капитан, к чему использовать голосовые связки на всех, если вы могли сказать это лишь королю? — с мерзкой усмешкой протянул центральный блокирующий — Цукишима. Рядом с ним заискивающе смеялся пинч-подающий, Яма-как-его-там. Запоминались имена плохо, но для Тобио это было не критично — нужные люди всегда хранятся в голове.       Кагеяма слишком устал после интенсивной тренировки, чтобы хоть как-то реагировать на реплику Цукишимы. Доплетясь до раздевалки, он бездумно взял полотенце и направился в душ. Сугавара — «мамочка» команды и единственный член команды, с которым у Кагеямы хорошие отношения — что-то кинул про снег на дворе.       — Все нормально, Сугавара-сан, — надо же, он все еще может говорить связно, хотя язык весил килограмм десять.       Бросив сочувственный взгляд на кохая, Сугавара закрыл спортивный зал, попрощался со всеми и сел на скамейку — ждать уставшего парня и, в случае чего, отвезти его домой.       — Суга, ты идешь? — спросил подошедший Савамура.       — Я разбираюсь с последствиями твоих действий, Дайчи, — с упреком ответил блондин, оглядываясь на дверь раздевалки, — ты так замучил мальчика, что он ходить и говорить нормально не может!       — Тренировок не будет целую неделю, а через еще одну у нас игра с Токийскими Кошками.       — Дружественная игра, Дайчи, дру-же-стве-нная, — для наглядности блондин начертил рукой иероглифы в воздухе, — и он, ко всему прочему, всего лишь первогодка.       — Все равны, — повесив голову, тихо промямлил Савамура.       Из-под двери в раздевалку повалил пар, и капитан команды, попрощавшись, ушел домой.       Спустя долгие десять минут, гений-связующий вышел, одетый как бомж. Устало выдохнув, Сугавара перевязал узел висельника вместо шарфа нормально, перевернул шапку логотипом вперед и вывернул куртку с изнанки.       — …       Слов не было, да если блондин что-либо и спросил, ему бы все равно не ответили — первогодка спал на ходу.       Обняв соню за плечи, «мамочка» повел его к велосипеду, посадил, и покатил к дому Кагеямы. Мокрый снег валил большими хлопьями, а идти было сорок минут. Вздохнув в который раз, Сугавара напрягся и приложил больше усилий. Еще хотелось попасть домой до десяти.

*.*.*

      Планы пали крахом. Эта чудо-юда уснула, тащить стало тяжелее, а бросить паренька не позволяли совесть и двухмесячная дружба. Еще недалеко маячила ответственность перед Дайчи, ведь без хорошего связующего им Кошек не выиграть, но задумываться над этим не хотелось: он, как бы, тоже связующий, и это его последний год, но тренер об этом забыл сразу же после первой пробной игры два-на-два.       — Кагеяма-кун, мы приехали, просыпайся, — аккуратно тряс Сугавара первогодку, кое-как умудряясь держать и велосипед, и парня, и свою сумку, и нервы.       Привставший с руля парень с вмятиной от куртки на щеке выглядел очень мило, особенно когда вспоминаешь его характер. Не розовый совсем.       — Куда? — хрипло спросил Кагеяма, озираясь по сторонам.       — Домой.       — А.       — У тебя родители, скорей всего, волнуются. Вон, в окнах свет горит.       — А.       Подкатив парня, почему-то все еще не слезшего с велосипеда, Сугавара хотел было попрощаться, как Кагеяма резко дернулся и сполз с сиденья, косулей помчавшись в дом, оставив велосипед на Сугу.       Сугавара Коуши не был бы собой, если бы ушел. Зайдя за парнем в дом, блондин снял обувь и прошел по длинному коридору, заранее извиняясь за вторжение:       — Кагеяма-кун, что слу…       Договорить помешал маленький теплый комочек, прижавшийся к правой ноге и железными тисками ее обхвативший. При ближайшем рассмотрении комочек оказался ребенком с густой рыжей шевелюрой, милейшей улыбкой на свете с отсутствием парочки зубов, и большими светло-карими глазами.       — …шесть месяцев и сейчас заявляетесь с каким-то ребенком?       — Говори тише, Тобио.       — Тише?! Отец, что это значит?       — Тоби-чан, помнишь дядю Сугуру?       — Психа Сугуру?!       — Не перебивай мать, Тобио!       — Все нормально, милый. Да, его. Они сейчас уезжают за границу, праздновать годовщину свадьбы, и люди, которым они договаривались оставить Шое, — помнишь Шое? — отказались, а мы, как знаешь, не можем. Работа, все дела.       — Ближе.       — Короче, он поживет у тебя месяц.       — ЧТО?!       — Милый, не надо было так сразу…       — Мы уже опаздываем, Са-чан.       — Точно! Так, Тоби-чан, я оставила тебе тетрадку с указанием, что, когда, зачем. Со школой мы договорились, ты будешь заниматься дома — учителя будут приходить.       — А на тренировки можешь брать его с собой.       — Шальной мяч…       — Насчет этого не волнуйся, я разговаривал с вашим менеджером, она за всем присмотрит.       — Но…       — Тоби-чан, прости, мы, правда, торопимся. Времени уже нет, нас вообще не должно быть здесь. Денег оставили побольше, но, если не хватит, говори, вытрясем с Сугуру.       Мимо Сугавары прошелся ураган из двух представителей Кагеям, которые мимолетно погладили все еще державшего его ногу ребенка, и, кивнув блондину, скорей всего, чисто автоматом, закрыли за собой дверь.       Через несколько секунд в проеме гостиной показался первогодка, со стоном сползший по косяку на пол. К нему резво подбежал рыженький, проскользил и врезался в живот, вцепившись в руку.       Кагеяма начал издавать что-то похожее на всхлипы.       — Хочешь, я помогу тебе?       Резко поднятая голова и блестящие глаза сказали больше слов.