Глава 5. Больная голова, уставший взрослый и странный парень
23 октября 2020 г., 19:05
Стоя напротив мальчика, Тобио в который раз убеждал себя, что это не происки демонов. Шое Дайшо действительно стоит напротив него, широко и немного сумасшедшее улыбаясь, слегка наклонив расслабленный корпус вперед, будто хищник на охоте. Тобио сглатывает ком неизвестно откуда взявшегося страха и незаметно (очень заметно) выпрямляется:
— Привет, Шое.
— Хай, Тоби-кун, — детское прозвище жаркой волной проносится по телу мужчины, вгоняя в краску. Сжав от недовольства губы, Тобио поправляет волосы, лезшие в глаза и, разворачиваясь, подходит к стене, возле которой всегда отдыхал после изнурительных тренировок. Садясь на пол, прямо в брюках, потому что у него нет сил думать еще и об этом, он ждет, пока Шое не сядет рядом с ним на непозволительно (больше метра) близком расстоянии.
— Давно приехал? — разговаривать с дверью проще, даже без предварительной подготовки. Замеченный периферийным зрением взгляд школьника остается без внимания.
— Неделю назад, — Шое, наконец, расслабленно припадает к стене, так же ища потаенный смысл в стене напротив, — Я заходил к тебе, но мне никто не ответил. Ты переехал?
Тобио уговаривает себя перестать вздрагивать после каждого слова школьника. Жуткого школьника, а не милого мальчика с большими щечками, каким он запомнился мужчине во время их прошлой встречи.
— Меня не было в городе. Работал.
— А сейчас?
— Тоже работаю, — рыжий несильно дернул рукой и Тобио поспешил заметить: — Но теперь в Карасуно. Ты не был на приветственной церемонии?
— Неа. Это слишком запарно. Решил, что лучше покидать мяч, пока никого нет, а тут ты, — Шое легко рассмеялся, потерев указательным пальцем щеку, — А ты что, учитель?
— Нет. Мы что-то вроде спонсоров спортмероприятий.
Шое кивнул. За спортзалом раздался шум идущих в классы детей.
— Почему волейбол? — боже, какой глупый вопрос. Тобио бы убился об стену, если бы рядом никого не было.
— Отец играет. Ты. А что, нельзя? — влияние Сугуру все явнее и явнее отражается в манере речи мальчика.
Отец… Если Шое хочет еще и играть КАК Сугуру…
— «Да Дайшо это как Ханамия в мире баскетбола!» — пьяно кричал Тобио бывшему капитану Некомы, когда они отмечали открытие компании дома у Акааши. Стоило разговору зайти на тему волейбола, они тут же начинали пререкаться.
— «Да Ханамия-сан лучший в баскетболе!» — Куроо стукнул полной пива кружкой по деревянному столику, расплескав больше половины. Если бы Акааши не был занят Бокуто, он бы вылил весь напиток Тецуро на голову.
— «Может и лучший, но его методы!..»
Этот спор мог не утихать часами. Когда Тобио учился в младшей школе, на всю Японию гремели имена из мира баскетбола. И если по большинству претензий не было, то два — Ханамия Макото и Шого Хайзаки — вызывали у Тобио как почтение, так и отвращение. Их игра хоть и была до невозможного зрелищной, но постоянные травмы других игроков, незамеченные судьями, отвратили Тобио от этого спорта. А, стоило ему увидеть игру Сугуру Дайшо… лишь сожаление из-за потраченного времени отговорило его бросить волейбол, на который он уже потратил половину жизни.
— Хотя мы с ним и спорим на тему «Как надо играть», — рассмеялся Шое, и у Тобио свалился камень с души.
После они еще какое-то время сидят в тишине, пока у брюнета не отпадает чувство собственного достоинства, и он не спрашивает:
— Шое, а ты… — от страшных слов его отвлекает зазвонивший в брюках телефон, — Да, Акааши.
— Ты где? — недовольно спрашивает Котаро, — Акааши убьет тебя через несколько секунд, если ты не притащишь свою задницу на корпорат, Тобио!
— Иду-иду, — со вздохом встает мужчина, оттряхивая пыль с брюк, — Учительская?
— Директорская! — орет Куроо и сбрасывает разговор.
— Придурки, — еле слышно выдыхает Тобио и собирается попрощаться, как Шое быстро оказывается перед ним, доверительно смотря своими большими глазами.
— Так что ты хотел сказать?
— А… Нет, уже не важно, — уходит от ответа Тобио, лишившись сил произносить такое. Нет, он устал и точка, — Мне нужно идти, Шое.
Он быстро идет к выходу, как на пороге его окликает экстрасенс, заставляя покраснеть как маков лист и получить огромный ком в горло.
— Я скучал, Тоби-кун. Все время.
Боже, Кагеяма Тобио позорно сбежал от какого-то школьника! Нет, он точно сегодня нажрется, и плевать, что Акааши будет на утро выговаривать ему. На-жре-тся!
*.*.*
Громкий набат врывался в сознание Тобио постепенно. То, что игнорировалось легко, сейчас буквально колышет душу, разрывая ее на части, вторгаясь в барабанные перепонки с целью устроить там чака-чака-бумию. С помощью великих сил брюнету удается открыть глаза, спустить свое тело с кровати и ползком добраться до будильника. Так. Стоп. Он дополз до коридора. Значит, это не будильник. Или он за дверью? Получается, чтобы выключить будильник, нужно открыть дверь. Да. — ДОБРОЕ УТРО, ТОБИ-КУН! — АААА! Тише, тише, тише! — боже, что за отвратительный звук? Он не ставил такую мелодию на телефон! — ТОБИ-КУН? ПОЧЕМУ ТЫ ГОЛЫЙ? — кто бы ни поставил будильник, Тобио убьет этого человека. Он попытался заткнуть уши руками, но они будто налились свинцом, а свет, все это время бьющий прямо в нежные глаза, совсем не упрощал ситуацию. — Да ты пьяный в хлам, — декларирует шепотом кто-то, выключая свет, аккуратно притрагиваясь к телу Тобио, и ведя его куда-то. Наверно, в комнату Тобио, но это лишь догадки, — Тоби-кун? Почему у тебя в кровати трое голых мужиков? В комнате было темно, благодаря чему брюнету удается разглядеть собственную кровать, наполненную кусками мяса, которые, при ближайшем рассмотрении, оказываются его коллегами, то бишь: Тецуро, Котаро и Кейджи. Все голые. И Тобио голый. А рядом с ним… Шое. Твою мать. — Шшшо…йооо? — вялым языком произносит брюнет, все еще опираясь на хрупкие руки подростка. — Да-да, Тоби-кун. Рад, что ты меня помнишь. Пойдем, я отведу тебя в зал, накормлю, а ты мне расскажешь, что тут произошло, ладно? — с улыбкой на губах произнес Шое, уже выполнив половину плана: Тобио был в зале на диване. Что тут произошло, да? Против воли Тобио вспомнил отрывки предыдущего дня: — За сотрудничество! — произнес тост Акааши, поднося в общий круг свой бокал шампанского. Тобио хмуро смотрел на все это, выпивая смесь с коньяком и сакэ. — Ох… — Так, поцики, — слегка заплетающимся языком прошептал Куроо, подходя к их столу, — у меня созрел план! У Тобио тут квартирка недалеко, где можно продолжить банкет! Ммм? — Это плохая идея, Куроо, — пытался вразумить друга хозяин дома, в котором устроят погром. Он сам все еще не заходил туда, и хотел предаться воспоминаниям о совместной жизни с малышом один, без посторонних. — Лучшая идея, Куроо Тецуро! — прокричал Акааши, отлипая от расстегнувшего свой пиджак Котаро. — Чеерт. — Нет, ну скажи, Тобио, из-за кого ты так расстроился? — докапывался Куроо, разливая что-то высокоградусное из сокровенных запасов Кагеямы в кружки. — Еще…чего, Куроо! — плюхаясь на диван, прокричал Тобио, не обращая внимания на хлюпающие звуки справа. — Блять. — И потом он подбежал ко мне и со своей страшной ухмылкой с огрооомными глазами произнес: я… тея… ншел. Прикинь! Я тааак испугался! — Тоби-кун? — У меня идея! Котаро, хватит трахать Кейджи на чужом диване, это неприлично! — Плохая…идея, — держась за стол, прохрипел Акааши, — давай другую. — Идея другая, но прекращайте, — Тецуро на божьей воле стоял возле стены, прихлебывая из кружки что-то, после чего морщился как задница, — го в карты! Как в лагере, помните? — О, мы тогда впервые поцеловались, Акааши! — Котаро резко вышел из парня, огромными глазами смотря на него. Акааши был явно недоволен, но, видя детскую непосредственность во взгляде Бокуто, простил ему, и, поднимаясь на дрожащих ногах, обнял его. — Дайте мне пять минут, и мы в деле, — за двоих произнес Кейджи, хватая большого ребенка за запястье и ведя его в ванну. — Тоби-кун, все хорошо? Ты побледнел… — Только играем мы… на раздевание, — игриво поиграл бровями Куроо, доставая из сумки колоду покерных карт. — Мы играли! — выкрикивает Тобио от облегчения, и резко встает с дивана, из-за чего вестибулярный аппарат производит самоуничтожение. — Боже, Тоби-кун, не делай резких движений, тебе же хуже, — тут как тут оказывается Шое, подхватывая начинающего падать брюнета, пытаясь усадить обратно на диван, — Вот, присядь… — Нет! — всеми силами вырывается Тобио, — Только не на диван! — Только что там сидел, и все было хорошо, — бурчит Шое, все же выполняя просьбу и усаживая мужчину на стул. Холодный стул, о чем тут же говорят два брата-акробата, и нет, Шое не смотрел туда специально, — принесу тебе одежду. Тобио лишь кивнул, содрогаясь от холода, стыда и тошноты. — А ты чего пришел? — спрашивает прилично выглядящий, помытый, одетый, накормленный и почти счастливый мужчина. — А…ну… — мальчик опустил глаза на скрещенные руки, и замялся, — О, парень-воро… Куроо-сан, доброе утро! Тобио отметил этот резкий переход и устремил взгляд на почесывающего живот Тецуро. Голого. — Шое, не смотри! — Тобио молниеносно закрыл ладонью глаза Шое, полностью игнорируя внутренний голос. То, что мальчик видел ЕГО голого, уже достаточно для его детской психики. — Оя-оя-оя, — бодрым голосом произносит Куроо, совсем не стесняясь своей наготы, скрещивая руки на груди и облокачиваясь на стенку. Тобио стеснялся и точка! — какие люди! Давно тут, Шое? — Оденься сначала, Куроо, — прошипел сквозь зубы Тобио, крепче прижимая к себе мальчика, который, к слову, совсем не вырывался. — Ох, прости-прости, уже бегу, — Куроо скрылся в ванной, не забыв похабно усмехнуться и получить предупреждающий взгляд Тобио. — Можешь отпустить уже, Тоби-кун, — мягко похлопал Шое по предплечью удерживающего его Тобио, — Кстати, время уже подходит, мне надо в школу. Тобио мельком заглядывает на настенные часы, подмечая, что Шое успеет лишь к четвертому уроку, на что рыжее чудо смущенно усмехается и, подхватив спортивную сумку, быстро выбегает из дома. — Даже не взял обычный портфель, — хмурится Тобио, шлепая в обитель разврата. По-другому свою комнату он не назовет и, скорей всего, сожжет в ближайшем времени, — Акааши и Котаро, подъем! В ответ прилетели чьи-то трусы и недовольный бас, возвещающий об увольнении. Брюнет лишь закатил глаза и оставил парней, проходя в зал. Диван, кстати, тоже в печь. В четыре часа, когда все стали похожи на людей, Тецуро приготовил поздний завтрак, состоящий из привезенного рассола ото Льва с родины и обильного количества продуктов от похмелья. — Как спина? — ухмыляясь, спрашивает Котаро, наблюдая за потирающим поясницу Тобио. Брюнет доспал на полу, когда довольные и выспавшиеся Кейджи и Котаро выползли из комнаты полчаса назад. Кууро нашелся в ванной, в которую ушел с концами, в самой скрюченной позе из всех возможных. — Благодаря вам двоим просто прекрасно, — едко бросил Тобио, водя ложкой по густой массе, которую Тецуро с какого-то хрена называет кашей. Акааши закатил глаза, глядя на помятого Кагеяму, еще более взъерошенного Куроо, который, наплевав на все, лежал на диване, держась за спину, и довольного жизнью Бокуто. Сам парень ощущал лишь боль в причинном месте и легкий стыд за испорченный диван. Зная Тобио, тот не будет притрагиваться к мебели никогда. — Я оплачу химчистку дивана. — И кровати тоже. — Не борзей, Кагеяма, там только белье постирать, — Тобио поджал губы, и Акааши перевел взгляд на воронье гнездо, — я слышал, к нам кто-то заходил утром. — Да, там мальчик Тоби-куна прибегал вызволять папеньку из лап злых волшебников, — Тецуро оскалился, поднимая руки вверх на манер навеса, издавая ухающие звуки. Тобио бросил в него ломтики порезанного на кружочки огурца, как ни странно, попадая прямо в лицо. — Заткнись, придурок, — Куроо поднялся с дивана, топая в ванну отмывать пятно сметаны на носу, — Приходил Шое. — Зачем? Тобио пожал плечами, вновь задаваясь тем же вопросом. Ну не мог мальчик помнить какое-то там обещание, данное в темном лесу больше десяти лет назад. Тобио, например, не помнил. До момента, пока не услышит хоть что-нибудь, связанное с Бразилией, Южной Америкой, волейболом, рыжим цветом… Как оказалось, список бесконечен. — Не знаю, — вслух повторил он, продолжая ковыряться в тарелке, не предпринимая попыток попробовать «это».*.*.*
— Шое-кун! — кричит Эйта, стоя возле спортивного зала старшей школы Карасуно и махая рукой рыжему парню, пропустившему все уроки, — Я думал, ты и на тренировку не придешь. Шое лишь мягко посмеялся и обнял старого друга. Они должны были встретиться еще вчера, после приветственной церемонии, но внезапная встреча перевернула весь день Шое с ног на голову. Да уж, он еще сильней захотел вступить в клуб. — Я видел его вчера, — шепотом оповестил Дайшо, поднимаясь по ступеням в зал. Вдруг сзади подошли несколько человек и положили свои большие ладони на плечи первогодок. — Кого это ты видел, Дайшо-кун? — мягко спросил куратор волейбольного клуба Сугавара, мило улыбаясь, совсем не скрывая ауру убийцы. Тренер, стоящий за его спиной — Савамура — так же мило скалился, медленно стуча указательным пальцем по циферблату наручных часов. — Время видели, новички? — Шое бы взял мастер-класс у тренера за способность разговаривать и мило и с жаждой кровопролития. Хотя, вспомнив бегающие глаза Тоби-куна, Шое слегка расслабился. Если напугать мужчину еще сильнее, то тот попросту сбежит, не дождавшись хоть каких-нибудь объяснений. — Прошу прощения, Савамура-сенсей! — Шое стукнул каблуками ботинок друг об друга, слегка склоняясь в поклоне. Захватив с собой несопротивляющегося друга, он ламой помчался в раздевалку, по пути пересказывая все, что случилось за эти два дня. С Эйтой Семи Шое познакомился на сайте знакомств для необычных мальчиков, когда в четырнадцать лет страдал по неразделенной любви. Находясь в Бразилии, он лишь через год после отъезда понял, что не озаботился никакими средствами связи с Тобио, а расспросы родителей ничего не дали: мама не считала эту дружбу чем-то полезным для пятилетнего мальчика, а отец… тут следует просто промолчать. После разговора Тобио и отца, Шое подвергался изучающим взглядам на протяжении двух месяцев, а, когда попросил как-нибудь связаться с Кагеямой, и вовсе был заперт в комнате на неделю для профилактики. В седьмом классе, когда у каждого мулатика уже была девушка, Шое мог лишь смотреть японские дорамы, японский волейбол и ждать, когда на экране появится высокий брюнет. В восьмом стало понятно, что не появится. Все спортивные каналы и сайты были наполнены знакомыми лицами: Нишиноя, как самый лучший либеро до двадцати пяти, Цукишима (тот противный) пару раз взявший второе место центрального блокирующего, Кенма мелькал в разделе спонсоров, а Ойкава (тот как-то пришел на тренировку к Тоби-куну, начал сюсюкаться с Шое, за что был выгнан из зала за секунду) тренировал свою команду в Токио. И никакого упоминания Тобио Кагеямы! В конец отчаявшись, Шое регистрируется в «Яре-яре». — I’m not going to do… em… doing sex… with you! — первым делом кричит мальчик в Скайп, когда собеседник на другом конце провода предлагает созвониться. — Я такой же японец, как и ты, зачем ты убиваешь мои ушные перепонки? — морщится красивый мальчик четырнадцати лет с копной таких же непослушных, только цвета темной мяты, волос. Нахмуренные брови выдавали недовольство, а поджатые губы так напомнили одного красивого брюнета, что Шое расплакался. Через двадцать минут уговариваний сходить и купить себе мороженое, всхлипывающий и весь устряпавшийся Шое, узнает, что Эйта живет в той же префектуре, что и Тобио, только ходит в среднюю школу Шираторизава. Также играет в волейбол на позиции связующего и планирует поступить в академию при школе. Еще через месяц они уже самые близкие друзья, так как Шое не завел никого в чужой стране, боясь влюбиться в кого-то помимо Тобио. — К нам сегодня приходил Ушиджима-сан! — с горящим взглядом сидит на том стороне шара Эйта, расположившись на кровати со скрещенными ногами и поставив телефон куда-то на стол. Темнота за его окном притягивала Шое, отсидевшего первый из семи уроков в школе. — Ты спрашивал у него про Тоби-куна? — поправляя провод от наушников, задает Шое интересующий его вопрос, зная, что Эйта не обидится на это. Сначала насущное, а потом можно и эмоции от встречи с кумиром разделить. — Да, он сказал, что не видел его уже четыре года, но пообещал при встрече с Мией узнать у него все. Атсуму Мия, насколько Шое помнил, являлся одним из лучших связующих в стране уже семь лет подряд, не отдавая свое звание никому, будь то новички или ветераны волейбола. Тобио упоминал как-то, что хотел бы сыграть против него как-нибудь. — Спасибо! Кстати, как ты? Он же в твоем… — Тише! — махает на него покрасневший как маков лист друг, и Шое старается слушать его, не обращая на боль в груди. Прошло девять лет, а он все еще не знает местонахождение Тобио.*.*.*
— Шое, подойди, — зовет отец зимним вечером перед новым годом. За окном поют птицы, а Шое скучает по снегу, другу и Тобио. — Чего? — Я подумала, что мы можем вернуться в Японию, — мама кладет руку на бедро начавшего возмущаться отца. Тот хмурится, но ничего не говорит. — Что? — бесцветным голосом переспрашивает Шое, не веря в чудеса. У фирмы родителей все прекрасно продвигается уже восемь лет, а они хотят все бросить? — Мы хотели открыть филиал где-нибудь за границей и сомневались между Европой и Японией, но пришли, пришли, к совместному решению, что вернемся, — Шое точно расслышал повторение слова. Мама в гневе. Судя по красной щеке отца, виноват тут не Шое. — Когда собирать вещи? — тут же воспылал рыжий, слегка подпрыгивая от нетерпения. — Ты должен будешь заранее сдать экзамены, чтобы в апреле пойти в старшую школу, Шое. А значит, нужно учиться! — Уже все закрыл, — мигом побежал Шое в свою комнату, открывая учебники по всем предметам, готовясь к адским заучиваниям. Он был полным профаном во всем, что не касалось волейбола и португальского, — Эйта! — Не зачем так кричать, Шое, — зевает парень, уже отметивший наступление нового года и теперь лежащий на кровати, в окружении приставок. — В апреле я буду в Японии, но для этого нужно подтянуть учебу, — выкладывает Шое на одном дыхании, видя, как Семи резко хмурится и начинает копаться в своих ящиках, периодически исчезая из экрана. Через пять минут перед камерой предстает одетый в пиджак на голое тело парень с красной повязкой «ЛУЧШИЙ В ЭТОМ ГРЕБАННОМ МИРЕ». — Начинаем смертельные тренировки! Такими темпами, не обращая внимания на периодические нервные срывы, Шое, каждые пять минут не забывая посматривать на по памяти нарисованный портрет Тобио, закрывает досрочно все предметы и уже в ночь первого апреля выходит из аэропорта к приехавшему по такому случаю Эйте. Эйта Семи оказывается подтянутым высоким красавчиком с отросшими до середины шеи топорщимися волосами цвета темной мяты и холодным взглядом темных серозеленых глаз. Выше Шое на полголовы, если не больше. Черт бы побрал мамины гены. — Эйта! — кричит Шое, сам не зная, зачем, и подбегает к опешившему от такой экспрессии парню. Тот автоматически обнимает его и кивает родителям Шое. С ними он познакомился заочно, когда в один из «адских» дней Сугуру заглянул в комнату к Шое и увидел на экране парня в смешной повязке, пытающегося разбудить спящего на столе друга. — Семи-кун, как договаривались, — говорит Сугуру, затаскивая багаж сына в дом Эйты и пожимая протянутую руку подростка, — Все, Шое, недельки две с Семи-куном, а когда мы разберемся с квартирой, заберем тебя. Веселитесь, мальчики. Оставшись вдвоем, ребята быстро разобрали вещи, отоспались, так как на дворе было два часа ночи, а на следующий день проводили экскурсию. Первым делом Шое с Эйтой отправились домой к Кагеяме, адрес которого Шое выпросил у матери, приводя самые весомые аргументы целую неделю. — Дык уже лет семь никого тут нет, — сообщил им сосед Тобио. Шое постарался отвлечься и не разреветься, а Семи благодарил мужчину и уводил Шое на детскую площадку, велев ждать. После двух рожков мороженого, они продумывали дальнейший план. — А тот парень, который вместе с Тоби-куном за тобой следил? — вспоминает Семи, хлопая пинающего песок друга по плечу. — Коуши-кун? — надо же, рыжий совсем про него забыл. Вот только… — где же его искать? — Слушай, мы же можем пойти в школу и спросить у них, куда все разошлись. М? — Идеальный план! Школа была закрыта, но мальчики не отчаивались. Придя на следующий день, они кое-как добились встречи с классным руководителем Шое и Семи. — Насчет Кагеямы-куна ничего не скажу, а вот Сугавара-кун сейчас является учителем истории. И до шестого апреля не появится, — предупреждая дальнейшие расспросы, рассказал классрук. Сердечно поблагодарив учителя, Шое и Эйта летят домой, чтобы выплеснуть счастье на игровой площадке. Шестого апреля они разделяются, и Эйта идет на церемонию, а Шое бежит в спортивный зал, решив, что на официальной части все равно ничего не будет. И не зря. Как только Шое понял, что перед ним стоит не мечта, а реальный человек, которому отводилась главная роль во всех снах последних семи лет, башню сорвало полностью. Напугал он мужчину знатно, но поделать с собой ничего не смог — не до этого было. Оказывается, очень сложно удержаться от навязчивого желания поправить лезущие в глаза волосы, от прикосновения к слегка виднеющимся из-под расстегнутой белой рубашки ключицам, от покрывания поцелуями каждой венки на предплечьях и тыльных сторон ладоней. Оказывается, Шое сошел с ума давно и надолго.*.*.*
— Что ты сказал? — вскакивает со стула Кагеяма, и опирается руками на стол Акааши. Вся четверка сидела в арендованном кабинете, обсуждая дальнейшие действия в школе. — Повторяю, — сквозь вдох проговаривает Акааши, никак не обращая внимания на неподобающее поведение подчиненного, — ты должен будешь наблюдать за спортивным залом; смотреть, как проводятся тренировки каждых клубов и докладывать мне. Куроо, на тебе площадка на улице. Потом доложите, нужно ли что-либо менять в тренировках и методах, а также по нуждам инвентаря. Нужно ли что-то докупить, поменять и прочее. Вы все знаете, я просто повторяю основы. Мы с Бокуто будем штурмовать Аобу Джосай. — Я знаю, что ты хочешь поменяться, — шепчет Куроо, похабно ухмыляясь, — но даже не-на-дей-ся! — Пошел ты, — незлобно бросает Тобио, с разгромом проигрывая самому себе — меняться он не хотел.*.*.*
Тобио шел по длинному коридору старшей школы Карасуно в сторону спортивного зала, не решаясь войти с улицы. Можно было бы оправдаться наличием дождя, но мужчина прекрасно осознавал самого себя — он трус. Хоть прошла неделя с последней встречи с малышом — Шое! Он больше не малыш! — легче мужчине не становилось. Одно радовало: встреча с давними друзьями. Вчерашние посиделки в баре с Коуши и Дайчи прошла успешно, все друг друга любят так же, как и раньше, и совместной работе рады как никогда. Мимолетно спросив про рыжего, Тобио тут же поймал на себе прищуренный взгляд блондина и узнал, что тот тоже про него расспрашивал. Что у мальчика хорошие навыки в волейболе, есть хороший друг-связующий и отличные отношения с тренером и куратором, то есть — Сугамурой. Тобио случайно ошибся, планируя позвать сначала Коуши, а затем передумал и назвал Дайчи, и на выходе получилось такое. Все посмеялись, а прозвище закрепилось. — Ой, простите! — в него ударяется со спины какое-то длинное тело, оказывающееся высокой и темной копией Шое. — Эйта, не беги так быстро! — слышится голос, а после появляется и сам мальчик. Желтая толстовка с капюшоном, сейчас накинутом на макушку. Торчащие во все стороны рыжая шевелюра и, добивочка, огромные глаза и приоткрытый рот. Записываем все, у Тобио встает на мальчиков подростков. — О, мальчики, вас мы и ждали, — высовывается из зала блондинистая голова Сугавары, и спасает какую-никакую репутацию Тобио, — идемте, вы и так опаздываете. — Но… Тоби-кун! — Да-да, он сейчас подойдет, — Коуши толкал сопротивляющегося рыжего в спину, попутно умудряясь улыбнуться Тобио и что-то сказать «Эйте». Если у Кагеямы работает причинно-следственная связь, то Эйта = друг-связующий. Оставшись в пустом коридоре, мужчина делает несколько вздохов и, сглатывая и прокашливаясь, проходит внутрь. В зале стоят выстроенные в шеренгу мальчики в обычной школьной форме — белой футболке — и черных, форменных, шортах. Ребят с виду больше, чем было в команде во времена Тобио, но высоких мало. Не считая связующего, чуть выше или ниже него лишь пять человек. К счастью, таких же низких, как и Шое не было. — Вот человек, про которого мы вчера вам говорили, — громко проговорил Савамура, показывая ладонью на зашедшего Тобио, держащего небольшой чемодан в одной руке и смартфон в другой. — Тобио Кагеяма. Меня направили смотреть за вашими тренировками и проверять правильность методик. В зале послышались тихие шепотки, но крик Дайчи, предвещающий начало тренировки, заставил прекратить ненужные обсуждения и сосредоточиться на разминке. — Такой грубый, — передразнивает Коуши, садясь на скамейку рядом с Тобио, завершив разговоры с подошедшими ребятами. — Нервничаю, — признался мужчина, напряженно вглядываясь в знакомые прокаты для подхвата мяча, — вы все-таки включили это в тренировку. — Ага, — самодовольно подходит Дайчи, не сводя взгляда с детей, — мне понравилось, к тому же у них меньший процент пропуска мяча, так что… — Не рассказывай ему так много, Дай-кун. Еще скажет, что мы издеваемся над детьми. — Сугавара-сан, вы же знаете, что это не так, — слегка краснеет Тобио, за что оказывается в теплых объятьях блондина. — Боже, ты так вырос, Кагеяма-кун! Так вырос, а краснеешь как ребенок! — все это сопровождалось пощипыванием щек и потиранием кулаком уложенных волос, из-за чего Тобио как мог, пытался вырваться из хватки, но погрязал еще сильнее, в конце концов, оказываясь наполовину задушенным. — Вообще мы только инвентарь меняем да зал ремонтируем, — вырвавшись и придав себе хоть какой-то нормальный вид, продолжил мужчина, — Тренировки почти у всех проходят на высшем уровне, а вот с финансированием… — Погоди, а вам тогда какая выгода? — спрашивает Савамура, отвлекшись на пинающего мяч какого-то второгодку. — У Акааши родители оставили в наследство несколько домов и акций, — Кейджи учился на первом курсе Токийского университета, когда ему сообщили о смерти родителей. Поддержали его тогда лишь трое и, как ни странно, Тобио был в их числе, — У него была богатая семья и с детства ему прививались качества лидера. Экономика, там… Право… После первого курса он бросил универ и, позвав нас, я тогда только-только окончил старшую школу, предложил помогать школам. Взамен мы получаем отчисления за каждую победу спортивных команд. — Каждую? — Вероятность, что школа будет каждый год приносить по многу призов низка, так что «финансово страдаем» только мы. — Что-то вроде благотворительности, — приложив палец к подбородку, проговорил Сугавара, — и сколько школ уже на вашем счету? — Точное число сказать не могу, но мы помогли многим деревенским спортивным командам. Котаро сам учился в небольшом городке всю началку, так что он настоял начать с них. Из таких известных, — Тобио покопался в голове, попутно рассматривая тянущегося Шое. — Некома, так как после ухода на пенсию тренера Некоматы, дела у них пошли на спад. О, и Китагава Дайчи. Мужчины уважительно взглянули на Тобио, который точно также вместе с Куроо и Бокуто смотрел на Акааши, предложившего такой сумасбродный план. — Дайшо, мать твою, слезь с Семи! — кричит Савамура, подбегая к двум парням, откладывая разговор. — Я рад, что вы оба вернулись, — тихо проговаривает Коуши, резко поднимаясь и подходя к девушке-менеджеру. Тобио мягко улыбнулся, понимая чувства Коуши. Он тоже скучал. Дальше ребят разделили на пять команд по четыре человека, и начали тренировочные матчи на один сет, действуя по схеме лагеря Некомы. Кстати, насчет котов. — Чего пришел? — бросает Тобио, чувствуя широкую ладонь на плече, давление и мокрую тушу. — Там ливень и все тренировки отменили. Это наш малыш? — Куроо кивает на игру Шое и Эйты против кого-то и, надо признать, роль центрального блокирующего Дайшо исполняет просто замечательно. Их команда за три уже сыгранных матча не проиграла ни одного, а совместная работа Шое и связующего будто отработана несколькими годами. — Ага. — Я думал он либеро. — Чтобы сын Сугуру был либеро? — Кагеяма тактично умолчал, что до тренировочных сетов думал точно так же. С Тецуро станется все разболтать. — Либеро это… — Я прекрасно понимаю, Куроо, что либеро один из важнейших элементов команды, но Сугуру… Мужчины промолчали. Хоть они и пререкались почти во всем, но методы Сугуру были темой, на которой они сходились, хоть Куроо и пытался как-то выкрутиться, приводя в пример Ханамию. Пусть спор и переключался на баскетбол, они оба понимали, что Сугуру — кусок говна. То, что он отец Шое, лишь ужасное стечение обстоятельств. Пару лет назад они собрались вдвоем посмотреть игру Атсумы, после чего переключали видео, пока не наткнулись на игру столетней давности академии Нохеби и Некомы. Обплевались все знатно. Такого отношения к низким игрокам и, особенно, либеро не потерпел никто, после чего в этом вопросу у мужчин настало перемирие. Вновь вернувшись к просмотру игры, Тобио увидел, что один из высоких противников готовился забить, однако мяч принял Шое, чудом умудрившись не упасть, похваставшись великолепной растяжкой. — Эйта! — крикнул рыжий, тут же подбежав к сетке, подпрыгивая на огромное расстояние от пола. Семи подбежал к месту падения мяча, оказываясь лицом перед скамейкой болеющих. Случайно брошенный взгляд на мужчин выбивает из-под ног почву, и мяч падает на голову связующему, — Эйта, что за хрень? — зло кричит Шое, от неожиданности падая на пятую точку, тут же поднимаясь и хватая высокого парня за грудки. — Без драк! — быстро движется к мальчикам Савамура. — Он перед пасом смотрел на нас? — Кажется, да, — отрешенно отвечает Куроо, смотря на связующего. Что-то не так. Когда Савамура наконец-таки добирается до парней, Шое уже шокировано отходит от друга, кланяясь тренеру и прося прощение. Проигранный сет перестает иметь значение.*.*.*
Месяц проходит незаметно. Нужные покупки записаны и уже оплачены, а ремонт в зале продвигается быстро. К счастью, пол менять не пришлось, ограничившись заменой решеток и некоторых выбитых окон, так что тренировки никто не отменял. «Страдают» лишь уличные площадки, на которых привозили тонны песка и щебенки, меняли сетки и кое-где перекладывали беговую дорожку. За это время Савамура успел договориться и провести около пяти тренировочных матчей с разными командами в префектуре, в том числе с Шираторизавой, разумеется, проиграв. Дополнительные матчи так же не были успешны, зато мальчики приобрели опыт и новых знакомых. Эйту настойчиво пытались заграбастать обратно, но тот мужественно стоял на своем и школу не сменил. Шое никаких опасных действий не производил, и вообще не контактировал с Тобио больше необходимого, из-за чего Тобио стал раздражительным и грустным. Сначала была надежда на то, что мальчик что-то готовит, но уже двадцать восемь дней ничего не менялось, что удручало. Свое бездействие Тобио оправдывал возрастом несогласия (Шое всего пятнадцать) и трусостью. Бороть ее не получалось, а после случайной встречи в кафе с Сугуру и вовсе пропала хоть какая-то смелость. Мужчина, казалось, возмужал сильнее, а взгляд из-под полуприкрытых век внушал не только опасность, но и животный страх. — Нет, вы только посмотрите, кто это! — приглушенно кричит красивый мужской баритон, после чего звенит дверной колокольчик, и в кафе проходит высокий шатен в белой расстегнутой куртке, из-под которой виднелась голубая рубашка, и в белых, слегка зауженных к низу спортивных штанах с логотипом старшей школы Аобы Джосай. — Не кричи так, Ойкава, — поджимает губы Тобио, поправляя лезшую на лицо челку. Он сидел в этом гребаном кафе уже тридцать минут, умудрившись столкнуться с Сугуру, что портило настроение на десять лет вперед. — Да ладно тебе, Тобио. Столько лет не виделись, а ты ведешь себя как невеста в брачную ночь. — А вы у нас знаток невесток, Ойкава-сама? — Уж знаю побольше твоего, Тоби-чан. Молчание, длившееся несколько секунд, перетекло в тихий смех и теплое приветствие. — Что ты здесь делаешь, Ойкава? — спрашивает Тобио, когда заказанные кружки с кофе медленно остывают на столике, а пустые тарелки с закусками уносятся официанткой, бросающей недвусмысленные взгляды на обоих мужчин. — Меня позвали обратно в Аобу, — самодовольно произносит Тоору, давая понять, кто именно позвал, — И я, взвесив все за и против, дал свое скорейшее согласие. — Не каждый день сам Иваизуми просит о чем-то Великого Короля? — Верно-верно. А с чего это ты вспомнил прозвище малыша Шое? Тобио поперхнулся горячим кофе, поблагодарив высшие силы за время обдумывания. Действительно, с чего это он назвал Ойкаву так? — До сих пор вспоминаю, как быстро ты меня выгнал с тренировки, — смеясь и даже не замечая, как сильно краснеет Тобио, Ойкава заказывает еще чашку эспрессо. — Так ты принял предложение Акааши? — вспоминает тему встречи Тобио. Он рад поболтать о прошлом, но Акааши попросил узнать причину отказа. — Я-то да, а вот Ива-чан… — Тоору нахмурился, крутя ложкой по дну чашки, — Он не хочет, что бы ты крутился со мной слишком часто! — Чего? — так же тихо воскликнул Кагеяма, теряя нить разговора. Он что, попал в ту ситуацию из бразильских сериалов? — Ива-чан ревнует, Тобио. Ре-вну-ет, — Ойкава вздыхает и ложится на столик, запуская ладонь в коротко стриженные волосы. — А поговорить с ним? — Тобио требует, чтобы этот фарс закончился! Какая ревность? Эти двое неразлучны со времен дошкольного возраста, какая ревность? Непонимание захлестывает Тобио, а вместе с ним и несчастный листок с номером, просунутый между блюдцем и чашкой. Огрызки, тоньше нанометра попадают на пустое блюдце, а пальцы мужчины, за неимением раздражителя, пытаются пригладить челку. — Ива-чан и слушать ничего не хочет. Помнишь, как на втором курсе… ты тогда был на третьем году обучения, ты пришел ко мне пьяный и мы весь вечер смотрели «Клон»? — Не напоминай! — измученно стонет Тобио, вспоминая первое употребление алкоголя как страшный сон. Он приехал в Токио к Куроо на день рождения и перед отъездом решил пройтись по злополучному лесу. Расплакавшись перед тем самым деревом, зло вытерев слезы, парень пошел в бар, где нажрался в говно, а затем, до сих пор не понимая, как, нашел квартиру Тоору и вероломно ворвался в нее. Именно тогда у Акааши случилась трагедия с родителями, поэтому поездка домой отложилась на неопределенный срок. — Так вот, ты тогда уснул, а он пришел сделать сюрприз и увидел тебя, спящего на диване. Разнос мне устроили тогда… — Так ты из-за этого меня больше не звал к себе? — теперь все стало ясно. Тобио-то себя обвинял, мол, ворвался, все планы нарушил, да и кому вообще нужен пьющий друг, а тут… — Угу, — мычит мужчина, еще сильнее растекаясь по столу. Они сидели в самом углу, где обзор на них закрывало дерево, чем-то похожее на пальму. К несчастью, вход был как на ладони, а Тобио сидел как раз к нему лицом, что давало прекрасный вид на зашедших смеющихся парней, — Тобио? — Чего? — Ты ложку погнул. Тобио с трудом перевел взгляд на сложенную чайную ложку в два раза. Надо будет оплатить. — Идем отсюда, — ничего не объясняя, брюнет поднимается с места и как можно естественней проходит мимо выбранного шпаной столика, как назло расположенного прям возле выхода. Ну… — Тоби-кун? — окликает его Шое, хватая за запонки черного пиджака. Тобио приоделся, как мог, а костюм так беспощадно хватают. — Ох, Шое, здравствуй, — мерзко улыбнувшись, Тобио повернулся лицом к парням, молясь, чтобы Ойкава не снимал все на телефон, — Ты с другом? — О, да, — рыжий мальчик соизволил отпустить рукав пиджака, ладонью показывая на спокойно попивающего кофе парня, — познакомься, это Эйта, мой друг по переписке, когда я еще учился в Бразилии. Мужчина пожал протянутую ладонь, стараясь отогнать мысли об огромном количестве времени, которое эти двое проводят вместе. — Что же, не буду вам мешать, мальчики, развлекайтесь, — предпринял Тобио последнюю попытку уйти, как Шое вновь остановил его. — Тоби-кун, послушай… — мальчик замялся, а его друг встал из-за стола со словами «пойду, закажу еще латте» оставил Кагеяму один на один с рыжим. — У меня возникли проблемы с учебой, ты не мог бы помочь? Произнесено все было чуть ли не скороговоркой, но суть Тобио понял. Вопрос с игнорированием присутствия мужчины был все еще открыт, но отвалился на второй план. — А разве у Эйты не хорошие оценки? Почему не попросишь его? — мужчина сел на место Семи, пододвигая к себе чашку с капучино Шое и мешая в ней ложку, — вы же друзья. — Эйта сказал, что у него много других дел, помимо подтягивания меня, — в открытую солгал парень, что не укрылось от мужчины. Тобио сделал глоток кофе, наблюдая за Шое, не сводящего взгляда с действия мужчины. Поставив чашку на блюдце, Тобио заметил, что неосознанно коснулся губами «губ» парня. — Только дважды в неделю, — сдался Кагеяма, видя приближающегося Семи, и поднимаясь со стула, — Вторник и четверг. Можем встречаться здесь сразу после твоих занятий. Шое ослепительно улыбнулся, из-за чего мужчина немного оступился, а после взял напиток и, повернув местом, из которого пил Тобио, коснувшись сначала губами и задержавшись в таком положении, сделал глоток, все это время не сводя взгляда с брюнета. Мужчина, подхватив медленно плетущегося Ойкаву, пулей выбежал из кафе, тут же садясь в салон выделенной сегодня в личное пользование BMW, кидая друга на пассажирское место. — Куда торопишься? — только успевает вякнуть Тоору, тут же вжимаясь в черную обивку сидения. — Тебе домой? — Тобио просчитывает, насколько быстро он окажется дома, когда Ойкава называет адрес Иваизуми. Крюк не столь большой, чтобы пачкать салон. Оказывается, Тобио Кагеяма прирожденный репетитор. Или же Шое Дайшо превосходный ученик, так как материал они изучают очень быстро, догоняя всех одноклассников Шое, помимо Эйты, разумеется, по программе почти по каждому предмету. Два месяца проходят как один день, сменяясь в ожидании уроков и встреч в кафе. К счастью, Тобио запомнил почти все, что осталось со времен школы, а тесты, устраиваемые для проверки, это лишь подтверждали. Пока не случились школьные контрольные. — Все ниже пятидесяти! — кричит Тобио, нависая над скукожившимся мальчиком, сидящем на диване. Неделя контрольных завершилась полнейшим провалом. Настолько, что Сугавара, который знал о дополнительных занятиях, проводимых Тобио, лично позвонил мужчине и попросил приехать. Чтобы окончательно добить и так раздраженного Кагеяму. Сколько бы Тоору не уговаривал Иваизуми, ничего не вышло, и Акааши, а вместе с ним и вся троица, страдал которую неделю. Шокированный, раздосадованный и очень злой — таким Тобио стучался в дверь дома семьи Дайшо, грозя сломать несчастную деревяшку. Ему открыл пока еще ничего не подозревающий обладатель рыжей шевелюры, которая висела вдоль лица и содрогалась под тяжелыми каплями, скатывающимися с нее. — Тоби-кун? — Иди в зал и готовь задницу, мелкий негодник, — загробным голосом пробасил Тобио, пихая мальчика в сторону, самостоятельно закрывая входную дверь. Обернувшись, он увидел лишь удаляющуюся фигуру мальчика, прошедшего, судя по всему, в зал. Помещение было полупустым, с бежевыми обоями, темным паркетом и французскими окнами. Из мебели был лишь огромный молочный диван, стеклянный стол и пара стульев. На стенах висели картины, нарисованные от руки красками, маслами и карандашами, а в углу примостился полутораметровый цветок без бутонов. Шое сидел в центре дивана, перебирая в руках висящее на шее полотенце. Вид у мальчика был подавленный, но Тобио не видел глаз Шое, поэтому точно уверять не мог. — Что это? — грубо бросает Тобио, кидая листы бумаги на колени подростка, становясь перед ним для увеличения ментального давления. Шое тупо смотрел на листы, перекладывая их из руки в руку, не издавая ни звука, — Я спросил, Шое, что это? — Мои тесты, — бесцветным голосом шепчет Шое, опуская голову так, что все лицо оказывается закрытым нависшими мокрыми локонами. — Я уже понял, что это твои тесты, Шое, — Тобио всплеснул руками, поворачиваясь вокруг своей оси, — Шое, они все, все, ниже пятидесяти! Мальчик еще сильнее скукоживается, и Тобио, не в силах больше гневаться, опускается на колени перед Шое и, беря его ладошки в свои руки, безуспешно пытается вглядеться в скрытые челкой глаза. — Шое, мы же… ты писал все тесты при мне чуть ли не на высший балл, а здесь… — Кагеяма выпускает ладошку, чтобы заправить рыжие волосы за ухо, открывая вид на поджатую нижнюю губу, нахмуренный лоб и смотрящие вниз полуприкрытые веками глаза, — В чем дело, Шое? Дайшо лишь коротко пожимает плечами, ноготками впиваясь в запястья мужчины. — Понимаешь, я больше не вижу смысла в этих наших с тобой занятиях. Оценки у тебя не улучшились, даже, кажется, все стало еще хуже. Так к чему все это? — Нет! Я… — Шое тряхнул головой и вгляделся большими глазами в Тобио, смотря внутрь, будто за белками и зрачками Кагеямы скрывается ответы всего человечества, — Мне кажется, — наконец, подросток опускает взгляд, мягко сжимая руки Тобио и слегка улыбаясь самому себе, — все дело в атмосфере. Знаешь, там шумно и я привык к этому, а экзамены проводятся в тишине. — И что ты предлагаешь? Заниматься дома у одного из нас? — Тобио подыгрывает лжи Шое, наклоняя голову на бок, все так же стоя на коленях и, неосознанно, проводя большими пальцами по тыльной стороне ладони Дайшо, аккуратно обводя подушечкой виднеющиеся венки и косточки. — Мои родители уезжают к родственникам на две недели, — тут же скороговоркой тихо проговаривает подросток, безрезультатно стараясь отвести взгляд от переплетенных рук. Тобио, несколько секунд вглядываясь в лицо Шое, поднимается и садится на стул, обдумывая предложение. Сейчас работы особо не было, в школе начались каникулы, рабочие почти все доделали, а долгожданная сделка с Аобой провалилась. Вчера Мия Осаму позвонил Котаро и предложил приехать к ним в Инаризаки, а там Тобио особо не нужен. Времени полно. — Хорошо. Однако, — Тобио поспешил добавить, видя заблестевшие глаза мальчика, — учиться будем много, у тебя остальное время будет только на тренировки и сон. Шое кивает, и Тобио устало выдыхает. Этот мальчишка заберет у него все силы.*.*.*
На следующий понедельник после «Великого разноса», как это прозвал Шое, мальчик пришел в гости к Эйте за два часа до тренировки. Друг встретил его в одних трусах и с грустным лицом; как-никак, было восемь утра. — Зачем так рано? — спрашивает Эйта, стоя возле печки и варя кофе для себя и жаря яичницу для Шое. Тот утром никогда дома не ест, а потом ходит голодным, постоянно жалуясь мятноволосому. — Вчера Тоби-кун приходил, — пробубнил Шое, залезши всеми ногами на стул и положив ладони и подбородок на колено, — Я перестарался. — Ты все завалил? — оборачивается друг, не глядя, размазывая желток по сковороде, — а я говорил, что ты сделаешь слишком много ошибок. Надо было хотя бы при нем их совершать. А то с ним ты просто гений математики, а на уроках два класса образования. — Но если бы он увидел хорошие оценки, то отменил бы все, — мямлит Шое, коря самого себя, — а вчера вообще предложил отменить занятия, так как… «Понимаешь, я больше не вижу смысла в этих наших с тобой занятиях. Оценки у тебя не улучшились, даже, кажется, все стало еще хуже. Так к чему все это?» — передразнил мальчик, с болью вспоминая несчастный вид мужчины, — «Так к чему все это?!» Эхх, Эйтаа!!! — И ты, разумеется, предложил какую-то несуразицу? Оправдывался как бог? — парень поставил тарелку с едой перед Шое, порезал зелени и покрошил на яичницу. Потом хлопнул себя по голове и поставил греться воду — он совсем забыл про чай. — Ага, — наблюдал Шое за метаниями по кухне, ведьминскими ритуалами по смешиванию разно пахнущей зелени, толчении каких-то приправ и пересыпании всего этого в заварник. Его друг был просто помешанным на чаях, особенно, травяных сборов и прочей… хрени. Получалось действительно вкусно, и только из-за этого Шое ничего не говорил, — Предположил, что во всем виноват шум. — Шум? — Знаю-знаю, херня полная. Но! — рыжий поднял кончик вилки в воздух, указывая на, в конце концов, усевшегося Эйту, — Он поверил! — Он не поверил, а просто поддался тебе, — закатил глаза парень, делая глоток ароматного, свежемолотого терпкого кофе, — а это о чем-то да говорит! — Надеюсь, — вздохнул Шое, моя за собой посуду и возвращаясь за стол, — А ты как? Тебя как угораздило-то, Эйт? — Самому бы понять, — с придыханием сказал Семи, расплываясь на стуле как мороженое на солнце. Причина сему одна: красавчик. Хоть, по мнению Шое, в мире есть только один «красавчик», не признать данные с рождения и отточенные с возрастом и спортивными упражнениями черты лица и фигуры Куроо Тецуро было бы кощунством. Давно, еще два с половиной месяца назад, Эйта Семи влюбился и проиграл сет. Влюбился, к несчастью, как и Шое, в «старикана». И все бы хорошо, но, если Шое попадет в графу «возраст согласия» всего через шестнадцать недель и три дня, то Эйта — поздний цветочек, и ждать нужно еще девять месяцев. Ко всему прочему, Куроо был опасен. Хоть в детстве Шое прекрасно проводил время с ним и совой, то, увидев мужчину сейчас, Шое испугался. Слишком уверенный в себе молодой человек, который знает, что ему нужно для жизни. А еще у рыжего возникали мысли о том, что ворон перетрахал весь Токио и приступил к новым жертвам здесь, в Карасуно, но, кажется, нет. А этот придурок, именуемый «лучший друг Шое Дайшо», по уши в дерь… вороне. — «Я влюбился, Шое», — сказал Эйта со стеклянными глазами, когда Дайшо уже представлял, где закопать друга после такого предательства в виде проигранного сета. Шое охренел, и это лишь самое цензурное слово, которое возникло в рыжей головке. Самое грустное во всей ситуации то, что ворона они больше не видели. Даже издалека. На одном из занятий по «вытягиванию Шое из долговой ямы» мальчик попытался узнать, где Тецуро, но в ответ услышал лишь сухо брошенное «Занят» и холодное отношение к себе до конца занятия. Тема «хоть кто-то помимо Тоби-куна» оказалась в мусоросжигателе. — На днях видел твоего Тобио, и тот сказал, что Куроо-сан уезжает в Хего до конца каникул, — поделился Эйта, надувшись. — Я буду сейчас две недели каждый день заниматься с Тоби-куном, может, у меня получится что-нибудь… придумать. Все это было слишком туманно, но другу помочь хотелось. — Что же, — воскликнул Шое, мельком смотря на время и отмечая, что еще немного, и они опоздают. Рыжий встал под пристальным взглядом друга, поставил одну ногу в сером с дельфинами носке на стул и, приложив правую руку ко лбу, а левой накрыв макушку, провозгласил: — Объявляю план «Понять, можно ли хоть как-нибудь увидеться с Куроо «Вороном» Тецуро за время каникул и при этом не испортить какие-никакие отношения с Тоби-куном» действительным. — С завтрашнего дня приведенного в исполнение? — усмехнувшись, спросил Эйта, так же повторяя позу рыжего. — Верно! А для этого… завтра мы с тобой оба притворяемся идиотами и просим Тоби-куна помочь нам. Ты же не все на 100 написал? — Все, кроме математики. Там кое-как семьдесят набрал. — Вот и отлично, — Шое подхватил огромную спортивную сумку и вышел в коридор, дожидаясь переодевающегося в форму Семи, — Даже я узнал кое-что новое во время наших занятий. — Даже Шое Дайшо, закончивший восьмой класс экстерном способен узнать что-то новое? — доносится насмешливый крик Эйты из другой комнаты и Шое показывает ему средний палец, — Я все видел, Дайшо! — Ты не мог видеть, Семи! — У меня везде камеры! — Foda-se sua bunda, Eita, — без акцента крикнул Шое, за что получил подзатыльник. Эйта не понял, за что конкретно, но посчитал не лишним ударить. Для профилактики.
