глава 3.
8 октября 2022 г., 01:27
Дорогой Торин!
Дни тянутся. Невыносимо. Жена Бофура посоветовала мне писать тебе письма. Может быть, ты никогда их и не прочтешь. Мы встретимся, и незачем тебе будет их читать. Так что я пишу их скорее для себя. Чтобы было мне чем себя занять. Да и стоит ли тебе читать как я жила?.. Одно тут слово – невыносимо.
На следующий же день как ты уехал, ко мне пришла Тиана. Прибежала, запыхавшаяся и взволнованная. Кили и Фили сбежали. Ясное дело. Их запереть надо было, а лучше бы связать, чтобы остановить. Ты догадывался об этом? Когда я услышала это от Тианы, то почему-то даже не удивилась. Словно всегда это знала. Эти двое настолько сильно хотели пойти с тобой, что остановить их не смог бы никто. Встретились ли вы теперь? Фили знает дорогу до Шира, и до Эдораса он ведь ездил с нами, только вот не думаю я, что на Эребор вы пойдете через Рохан. Через Ривенделл. Я как смогла успокоила Тиану и Дис. Фили – воин. Да и Кили хорошо дерется. Они не пропадут. Не пропадут?
Знаю, что за их жизни ты боишься больше всего на свете. И оттого тебе дурные сны снятся, что ты боишься их потерять. Да только не суждено судьбу изменить. Чему быть тому не миновать. Но только я верю, что ничего им плохого не уготовано. Они слишком юны, чтобы погибать. Да и у тебя теперь много родни, чтобы в том был какой-то смысл. Нет, Торин! Не верю я, что с ними что-то случится.
**
Сегодня я пекла пирог. Поставила его в печь, да случился со мной приступ болезни. Так он и сгорел внутри дотла. А тут еще Дис пришла. Мне уже полегче стало, но запах гари остался. Переполошилась. Давай уже не уговаривать, а приказывать мне переселяться к ней домой. Я не укоряю тебя, Торин. Но теперь, когда Кили и Фили сбежали, ей не о ком заботиться в полной мере, а ты дал ей возможность заботиться обо мне. Она считает меня слабой и беспомощной. Ну и что – пирог сгорел. Подумаешь. Я ведь жива осталась. Да дом не спалила. Ничего это все. Я всю жизнь в одиночку жила и ничего. Не стоило ей рассказывать. Знаю, что так тебе сейчас легче. Да только самой мне не легче. К моей болезни еще ахи и вздохи от Дис. Никто не выдержит!
Тиана без тебя печалится. Да только нет у меня сил ее успокаивать. Пусть вон Дис успокаивает. У нее хорошо получается обо всех заботиться.
А я хотела бы только о тебе заботиться.
Я скучаю по тебе, Торин!
День, когда ты впервые овладел мной, стал самым лучшим днем в моей жизни. Я хотела умереть. Я отчаялась. Ведьма сказала, что мне не поправиться. И у меня больше не было смысла. А ты положил свои руки мне на плечи и словно крылья за моей спиной выросли. Как я могла сразу же не согласиться стать твоей женой? Какая упрямая гордость еще отталкивала меня от тебя?.. Ты не любил меня еще тогда. Ты после полюбил. А я полюбила тебя сразу, в тот самый миг, как ты меня коснулся. Когда ты вернул мне желание жить и бороться. И я боролась. И буду бороться. Чего бы мне это не стоило…
**
Ровно два месяца, как ты ушел. Теперь уже лето. Я так и не переехала к Дис. Сказала ей, что если будет она настаивать, я вовсе из деревни уеду. Тут уж она сдалась.
Ты прости меня, что я не слушаюсь тебя. Но я не могу. Я хочу одна быть. Только с тобой. А без тебя – так совсем одна. Тем более, что я не совсем одна. Чудо случилось. Я до последнего отказывалась в это верить. Но теперь сомнений уже никаких не осталось.
Я насилу заставляю себя есть, и спать. И не беспокоиться о пустяках. На работу я перестала ходить. Не могу себя заставить. Хорошо, что раз Бофур с тобой уехал, так его жена не стала Бифура и Бомбура выгонять в наш дом. Они так вместе и живут. Им легче. И мне хорошо. Мне не нужно переезжать к Дис. Я не знаю почему мне так важно быть одной. Тиана заходит ко мне практически каждый день. И мы больше частью все молчим. О чем мне с ней разговаривать?
Она малютка совсем – не поймет, что чувствует гномка, проводив на войну мужа. Да, ты отец ее – но она не знала тебя большую часть жизни. Скажем, она привыкла к тебе – но жизнь без тебя гораздо длиннее была. Для меня же ты стал всем – смыслом, надеждой, жизнью.
Дис стала о чем-то догадываться. Сказала, что если я к ней не перееду, она сама ко мне переедет. И полотенцем по столу хлопнула.
Мне не двадцать лет, Торин. Надо мной нет ничьей власти. Разве только твоя. Но ты за тридевять земель от меня. Что уж теперь.
Я буду здесь. Одна. Почти одна.
Лежать на кровати, закутавшись в покрывало, которое ни разу не стиранное с тех пор как ты уехал. Мне кажется, на нем остался твой запах еще. Может, мне это только кажется. Но это приятно. И я так буду думать дальше. Я свернула его в рулончик, обнимаю во сне, прижимаю к груди. И все не так горько.
А горько мне Торин. Тошно прямо.
Нет, правда, не дам я тебе все это читать после. Столько всего глупого здесь. Ты Родину возвращаешь. Долг. Бремя. Целый народ за твоей спиной. Гораздо больше, чем одна я.
Только вот у меня самой – только ты один и есть. Не нужен мне ни народ, ни бремя, ни Родина, ни долг. Только ты один.
Вернись живым.
Я молюсь о тебе каждый день и каждую ночь…
Вернись ко мне…
**
Болезнь что-то стала совсем неистовствать. Словно там на Горе дракон проснулся и каждая клеточка моего тела помнит эту боль. И отзывается ему. И режет меня словно она мне чужая. Боль колющая, иной раз так скрючит, что мне хочется кричать.
Дис пришла с Грором. Спорить у меня сил не было. Он меня на руки, а она мои вещи в наволочку сложила, и переселили меня к ней. В твою комнату на втором этаже.
Мне так больно никогда прежде не было… тысячи игл разом протыкают каждый шрам от этого треклятого драконьего пламени. Как материнская утроба не смогла меня от него спасти? Вопросы на которые не будет ответа. Как странно устроена жизнь. Торин любил мою мать, а она его предала. И он не женился на ней, чтобы спустя столько лет жениться на ее дочери.
Мысли мои заплетаются. Болит страшно…
Дис все запрещает мне. Даже сидеть за столом не дает.
Чтобы я писала эту тетрадку, мне досточку вручили, да подушек под спину побольше подложили.
Я не спорю уже. Нет сил на это.
Мне бы лучше, конечно одной. Но я не одна…
Тиана тут рядом. Смотрит на меня, словно я уже в могилу шагнула. А я еще ничего. Я терплю. И пишу… пишу… мне так важно писать…
Наверное, после, ты все же прочтешь эти все записки… а впрочем нет. Скажу Дис, чтобы она все сожгла после. Зачем? К чему? Чтобы тебя угрызения совести мучили? Что ты народ поставил вышел своей жены? Ты прав был. Народ больше жизни одной гномки. Что с того, что гномка эта твоя жена… народ все равно важнее.
Вернись только…
С утра болит где-то в желудке. Дис беспокоится, за лекарем послала. Может, я съела чего-нибудь не того?..
Но как же больно. После допишу… после.
Я люблю тебя, Торин! Я всегда тебя люблю…. ….
**
