Больше не игрок.

— Шото, стой!       Изуку спешил за гетерохромом, который еле сдерживал слёзы на глазах. Было больно осознавать, что самое главное любимый человек решил утаить от тебя. И Тодороки знал, что если он сейчас остановится, то их разговор может превратиться в нехилую такую ссору, а он этого совершенно не хотел.       И всё же что-то его останавливает, и буквально через пару секунд в него врезается запыхавшийся Изуку, тут же крепко обнимая Тодороки. Они стоят молча, ведь один совсем не собирался начать разговор первым, а второй откровенно пытался восстановить дыхание. Даже к такому быстрому шагу без костылей он ещё не привык. — Я… всё объясню. — Да неужели? Если бы я чисто случайно сейчас не услышал, фиг бы ты мне что-то рассказал, — зло произнёс Шото, а Изуку на это его резко разворачивает к себе и прописывает неплохой щелбан, — эй, ты что творишь?! — А теперь слушай сюда, тупая твоя башка. Ты знаешь, насколько мне было больно после этих нескольких месяцев. И я очень тебе благодарен за то, что ты был рядом и терпел все мои выходки и всё моё нытьё, — Тодороки хотел что-то сказать, но Изуку цыкнул на него, — молчи, я сейчас говорю!       Шото был просто в шоке от того, как зеленоглазый себя вёл. Гетерохром уже давно не видел его в таком… бодром настрое. В начале их общения Изуку был именно таким, и Тодороки именно эта черта в этом человеке так нравилась. Вспомнив все те удары, резкие слова в свою сторону, Шото невольно улыбнулся, а Мидория из-за этого тут же замолчал. — Ты чего это лыбишься?       Тодороки наклонился вперёд и нежно поцеловал парня. Изуку совершенно не ожидал этого, но отталкивать Шото не собирался. Наоборот, он обнял парня за шею и ещё сильнее прижался к нему. Хорошо, что на улице уже потемнело, и они находились в небольшом переулке, где редко кто ходит. — Давно я тебя активным не видел, — усмехнулся Шото, когда парни наконец отстранились друг от друга, — ты так дерзко говорил в самом начале учебного года, помнишь? — А ты и завёлся из-за этого, да? — На лице Мидории также появилась усмешка и он тут же сжал пальцами щёки гетерохрома, делая его похожим на рыбку, — я между прочим недоговорил, а ты целоваться полез, не стыдно?       Тодороки замотал головой из стороны в сторону, но Изуку его не отпустил, а лишь глубоко вздохнул. — На чём я остановился? Ах да, вспомнил, — Мидория всё уже убрал руку, кладя её на плечо Шото, — после всего, что я пережил, я совсем не хотел отплатить тебе за твою заботу именно таким образом. Я сам был очень удивлён, когда мои родители приехали и хотели в тот же день забрать меня. Я кое-как уговорил их подождать с поездкой, и чтобы я хотя бы закончил один год в институте, потому что переводиться посередине года очень сложно, — Изуку опустил голову на грудь Шото и закрыл глаза, — да, я не хотел тебе говорить. Я думал сказать об этом где-то ближе к концу года, чтобы мы не проводили время вместе, вечно думая об этом. Но всё пошло не плану…       Повисла тишина. Тодороки переваривал полученную информацию и думал, что на это ответить. С одной стороны, он понимал, что скажи Изуку правду, они бы и правда каждый день убивались бы этой противной мыслью, что рано или поздно они расстанутся. Но с другой… Опять Мидория собирался взвалить на себя такую ношу и никому ничего не говорить. Ну не дурак? — Ох, сколько же мне ещё тебе повторять, — Тодороки крепко обнял парня и приподнял над землёй, чтобы их глаза были на одном уровне, — о всех вещах, которые тебя так или иначе тревожат, я должен узнавать в самую первую очередь. В конце концов, я не позволю моему любимому страдать.       Изуку от таких слов в миг залился краской, а после стал слегка его бить, но Шото не собирался его отпускать, поэтому Мидория, сдавшись, притянул парня для поцелуя. Спустя минуты три Шото всё же опустит зеленоглазого, и они ещё просто будут смотреть друг на друга как два влюблённых идиота, совершенно не замечая никого вокруг.       Однако в какую-то минуту Изуку понимает, что по времени он уже очень задержался, да ещё и тучи собирались. — Чёрт, мне домой надо, — сказал Мидория, немного отходя от Шото, который схватил его за руку. — Я тебя провожу, — уверенно ответил Тодороки, на что Изуку мило улыбнулся, посмотрев на небо. — Скоро дождь начнётся, а тебе ещё тоже добираться обратно фиг знает сколько. Потом ещё небось заболеешь. — Всё будет нормально, — Шото поцеловал любимого в щеку, и парни поспешили в сторону дома Изуку, чтобы хотя бы он не попал под дождь.       Как только Мидория зашёл в квартиру, то услышал, как пошёл дождь. Он успел сто раз себя поругать, что позволил Шото проводить его, но сейчас он уже ничего не может сделать. Остаётся надеяться, что Тодороки не заболеет.

***

— Кто там говорил, что всё будет нормально? — именно с такими словами Изуку заходит в квартиру Шото, который на следующий день не появился в институте. — Изуку, как ты здесь?.. — гетерохром чихнул, не успев договорить фразу. Его всего трясло, он стоял завернутый в одеяло, пытаясь хоть как-то согреться. — А ну марш в постель, сейчас лекарства принесу, — Мидория снял верхнюю одежду и, развернув парня, направил его в свою комнату. Шото жил в двухкомнатной квартире, так что заблудиться здесь было сложно.       Тодороки послушно побрёл к себе, уже продумывая в голове, как он будет убивать Киришиму, который слил про него информацию. Конечно утром, когда гетерохром обнаружил себя в таком состоянии, тут же написал другу, но попросил не говорить ничего Изуку. Видимо, тот не справился с этим. Да и старый характер Мидории, который очень невовремя вылез, явно повлиял на это.       Шото вообще поражался, как Изуку так быстро пришёл в норму. Нет, он был искренне рад, но в больнице его любимый выглядел слишком подавленно. От того дерзкого и уверенного в себе парня не осталось и следа, и это очень волновало Тодороки. Однако после выписки всё потихоньку возвращалось в прежнее русло: Изуку снова подкалывал людей, которые пытались говорить ему гадости, частенько мог прописать несильных тумаков своим друзьям, если они что-то выкинут, ну и просто старался забыть всё плохое. Он редко ходил с тростью, если только уже Шото не начинал уговаривать, лишь бы Мидория не переутомился. Однако Изуку каждое утро и каждый вечер делал специальные упражнения, использовал различные мази, эластические бандажи, чтобы закрепить ногу. И это действительно помогало. Мидория с каждым днём добавлял в свою разминку что-то новенькое. Конечно, если после этого у него начинала болеть нога, то парень возвращался к какому-то изначальному плану, чтобы вновь привыкнуть. — Изуку, не надо, кха-кха, — Тодороки очень многое упускал, отказываясь от приготовленной еды Мидории. Ведь парень готовил очень даже хорошо. — Пока не съешь и не выпьешь лекарства, я не уйду. — Я конечно был бы безумно рад такому раскладу, но сейчас не тот случай, — Шото снова прокашлялся и отвернулся от Изуку. — Шото, пожалуйста, чем быстрее ты выздоровеешь, тем для тебя же лучше, — Мидория стал поглаживать Шото по голове, пока тот пытался полностью спрятаться под одеялом. И всё же против Изуку не попрёшь. Упёртый, как баран.       Тодороки повернулся на спину и принял полусидячее положение, чтобы была возможность взять тарелку со вкусной кашей. — Ого, ты сам приготовил? — удивлённо спросил Шото, пробуя немного на вкус, — очень вкусно. Спасибо. — Ты давай ешь, а я пока позвоню родителям, предупрежу, что задержусь. — Изуку, нет! Я не хочу, чтобы ты ещё заболел. — Ничего не зна-а-аю, — протянул Мидория и достал из кармана телефон. Он решил уйти на кухню и там поговорить.       Когда Шото доел, то поставил тарелку на стол, который стоял буквально рядом с кроватью и, выпив лекарство, которое ему тоже Изуку оставил, поудобнее устроился на кровати. Через пару минут парень провалился в царство Морфея.       Изуку на удивление долго разговаривал с родителями. Они были очень злы на то, что их сын уже который день звонит с такими вот заявлениями. Инко, мама Изуку, очень переживала за сына, поэтому лишний раз никуда не пускала. Когда Мидория просёк эту фишку, то просто старался предупреждать их таким образом ещё до того, как появиться дома. Потому что как только он заходил на порог квартиры, то за ним словно закрывалась клетка, в которую его ловили родители. И это не из-за того, что не доверяли своему сыну, просто они волновались за его здоровье, вот и всё.       Когда разговор был наконец завершён, Мидория удручённо вздохнул и пошёл обратно к Шото, чтобы проверить, как он. Однако когда зеленоглазый зашёл в его комнату, то просто был готов умереть от милоты. Он конечно и раньше видел, как Шото спал во время пар, но здесь всё выглядело иначе. Чуть красные щёки из-за простуды, одеяло, натянутое чуть ли не до головы, тихое похрапывание из-за заложенного носа. Изуку смотрел на эту картину и видел милого парня, которого так и хотелось потискать и никому не отдавать.       Подойдя чуть ближе, зеленоглазый убрал пряди волос, которые немного прилипли ко лбу. В глаза сразу бросился большой ожог вокруг левого глаза, на который Изуку до этого момента тоже не так уж и часто смотрел. Но казалось, что Шото не очень его стыдится, как это бывает с другими. Довольно часто люди не любят на своём теле что-то лишнее, а именно разные шрамы и такие вот ожоги. Но Мидория особо тоже никогда не обращал на это внимание. У него у самого огромные шрамы, пусть и на ногах. Он знал, каково это, так что в первую встречу с Шото он обратил внимание далеко не на этот ожог. Хотя Изуку уверен, что это первое, на что люди смотрят, видя первый раз Тодороки.       Мидория улыбнулся своим мыслям и нежно поцеловал Шото возле шрама, после чего пошёл во вторую комнату, чтобы сделать там уроки. Он решил остаться здесь, пока Тодороки не проснётся.