Десять лет моей любви

      Близкий человек должен позволять почувствовать ценность своей жизни, пусть хоть на самую малость. Это и есть пресловутая любовь. Ранящая тебя, причиняющая тебе боль, искупающая твои грехи.       Хэ Чжи Шу с детства не испытывал недостатка в людской симпатии, он обладал легким нравом, девушки тонули в его глазах, что были яснее осенних вод. Он не поступил в университет и стал сопровождать Цзян Вэнь Сюя всюду, богатые предприниматели и предпринимательницы, парни и девушки выказывали ему свою благосклонность, но Хэ Чжи Шу это не волновало. Он был всецело предан Цзян Вэнь Сюю.       Во время деловых переговоров, проходящих в формате застолья, алкоголь лился рекой, приходилось вызывать рвоту и пить снова... После таких возлияний сексуальные навыки у Цзян Вэнь Сюя были не на высоте. Когда Цзян Вэнь Сюй крутил его и так и эдак в постели, приходилось лишь терпеть. Позже, когда они наконец-то преодолели все трудности, Цзян Вэнь Сюй более не нуждался в нем в качестве специалиста по связям с общественностью и перестал истязать его после мероприятий.        Хэ Чжи Шу опустился на диван; угнездившись, он бесконтрольно выкурил полпачки сигарет. Хэ Чжи Шу в молодости старался бережно относиться к своему здоровью, однако за эти годы столько вина было выпито и сигарет высмолено...       Но тогда он действительно любил Цзян Вэнь Сюя, всей своей душой любил.       Эта любовь длилась четырнадцать лет, и у него уже нет сил питать такие же сильные чувства к Цзян Вэнь Сюю, как и несколько лет назад.       Человеческое сердце постепенно холодеет, переживает слишком много разочарований, надежды тают. Он больше не хотел мучиться сомнениями и подозрениями. Сначала он терпел многое из-за сильной любви, потом его просто всё устраивало вплоть до настоящего времени, но теперь он не знал: он просто привык к такой жизни или ему уже всё равно.        ***       Хэ Чжи Шу забылся беспокойным сном на диване; ранним утром почувствовал первые симптомы жара, встал и отсыпал порцию таблеток, ожидая, когда вскипит чайник.       — Зачем ты так рано проснулся? Я открыл глаза, а твоя сторона кровати уже остыла.       Волосы Цзян Вэнь Сюя лежали в беспорядке, что придавало ему молодой вид, даже слишком молодой, он, бывало, жаловался, что выглядит таким же избалованным повесой, как в ранние годы.       — Я привык к ранним подъемам. Сходи куда-нибудь позавтракать, я ничего не готовил, — Хэ Чжи Шу с отстраненным видом налил в кружку кипяток до половины, разбавил холодной водой и запил горсть таблеток.       Цзян Вэнь Сюй почувствовал укол недовольства и хотел было сказать что-то едкое, но увидев, что Хэ Чжи Шу принимает лекарства, он лишь спросил:       — Ты заболел?       — Похолодало, и я по неосторожности простудился, – Хэ Чжи Шу легонько улыбнулся. – Ну да ничего. Ты сегодня не идешь на работу?       Цзян Вэнь Сюй не знал, почему ему послышалась горькая ирония в словах Хэ Чжи Шу, нечистая совесть не давала ему покоя, и поэтому он сказал:       — Не пойду. Проведу время с тобой.       Хэ Чжи Шу не выказал удивления, включил плиту, чтобы разогреть сковороду:       — Тогда я приготовлю для тебя что-нибудь. Как насчет супа с помидорами и лапшой?       — Хорошо», – Цзян Вэнь Сюй слегка успокоился, уверенным шагом прошествовал к дивану и сел, ожидая завтрак.       Хэ Чжи Шу поборол тошноту; Цзян Вэнь Сюй словно нарочно пытался помучить его.       Он опускал вермишель в кастрюлю, когда услышал громкий голос Цзян Вэнь Сюя:       — У нас здесь цветок? С каких пор тебе нравится заниматься флористикой?       — Друг подарил, так, развлечения ради, – рука Хэ Чжи Шу замерла на мгновение над кастрюлей.       — Что за друг, когда познакомились? Я его знаю? Что это за друг такой, который дарит столь редкие сорта растений чисто для развлечения?       Град вопросов заставил Хэ Чжи Шу испытать еще более сильный приступ тошноты и тревоги. Хэ Чжи Шу мог бы поклясться, что Цзян Вэнь Сюй — самый жестокий человек на свете, который, изменяя напропалую, еще и решительно требует отчета.       — Хэ Чжи Шу! — голос Цзян Вэнь Сюя стал тверже и громче.       — Как ты крутишь интрижки на стороне, так это нормально, а мне подружиться с кем-то — преступление? — Хэ Чжи Шу выключил огонь, оставляя недоваренную вермишель медленно слипаться в кастрюле.        Цзян Вэнь Сюй прикрыл смущение вспышкой гнева:       — Да о чем ты говоришь? Я из сил выбиваюсь на работе, стараясь заработать денег на твое содержание, ты в свою очередь сидишь дома, витая в облаках, и теперь заявляешь мне такое?!       Хэ Чжи Шу выдавил из себя холодную усмешку:       Ты меня содержишь? Тридцати процентов акций компании недостаточно для моей комфортной жизни? Этот дом оформлен на нас двоих, и ты смеешь говорить, что меня содержишь? Цзян Вэнь Сюй, ты умом не повредился?       От порции желчи, выданной Хэ Чжи Шу, Цзян Вэнь Сюй даже поперхнулся. Хэ Чжи Шу, обычно такой покладистый, показал зубы и заставил Цзян Вэнь Сюя почувствовать страх, однако, не собираясь сдаваться, он сказал:       — Кто знает, может, у тебя кто-то появился, ты ведь даже коснуться себя не даешь. А этот чертов цветок можно вносить в качестве первоначального взноса за дом, да кто-то прямо души в тебе не чает!       Хэ Чжи Шу и не знал даже, что этот сорт орхидеи настолько ценен и дорог… Неужели доктор может позволить себе жить на столь широкую ногу?       Но Хэ Чжи Шу не дрогнул под градом изливаемых Цзян Вэнь Сюем подозрений и проникался все более сильным отвращением. Ему и без того было плохо, он не собирался быть козлом отпущения, потому он процедил сквозь зубы:       — Если не хочешь возвращаться домой, то проваливай к тому, кто охотно позаботится о тебе, а меня оставь в покое!       Цзян Вэнь Сюй разозлился окончательно; в два шага преодолев дистанцию, разделяющую их, он размахнулся и был готов отвесить Хэ Чжи Шу пощечину.       Хэ Чжи Шу не уклонился, лишь слезы тотчас заструились по его лицу:       — Ты действительно собрался ударить меня?       Цзян Вэнь Сюй почувствовал, как под ложечкой заворочалось безжалостное чувство вины, он инстинктивно опустил руку и задержал дыхание, прежде чем сказать:       — Как ты думаешь, сколько людей готовы прыгнуть ко мне в постель, стоит поманить разок!       Он взял пальто и вышел из дома, ни разу не оглянувшись.       Хэ Чжи Шу зажмурился, чтобы выжать и вытереть последние слезы, наполнил большую тарелку супом и сел за стол, не в силах проглотить и ложечки. Отвратительный суп, такой же отвратительный, как и Цзян Вэнь Сюй, но лапша хотя бы душу не рвёт. В конце концов, вермишель оказалась в унитазе, смешанная с кровью.       И Цзян Вэнь Сюй, и суп вредны для здоровья.