Десять лет моей любви

      В конце концов, Цзян Вэнь Сюй был молод. Он не смог избежать пороков, которые дарит головокружительный карьерный успех; имея что-то своё, он заглядывался и на чужое, на людях распускал хвост. Однако Цзян Вэнь Сюй позабыл, что живёт вместе с мужчиной, который хоть и мягок, но весьма горд и своенравен, который, несмотря на свою любовь к нему и даваемые послабления, имел свои принципы, которых Цзян Вэнь Сюй до конца не понимал.       Хэ Чжи Шу огромным волевым усилием подавил тошноту после еды и сидел на залитом солнцем балконе, погрузившись в раздумья. Он разглядывал почерневшее, окислившееся со временем серебряное кольцо, уголки глаз его чуть увлажнились.       Неужели чувства всех четырнадцати лет превратились в это? Делить горе и невзгоды было легче, чем богатство и радость?       Хэ Чжи Шу раньше никогда не осознавал всей горечи бытия. Однако он жалел не о многолетних чувствах, он сожалел лишь о том, что отринул собственные интересы и стремления ради любви. Нельзя было проводить черту в пыли, не стоило отказываться от успеха, ведь он тоже мог бы самостоятельно осваивать различные сферы деятельности.       ***       Цзян Вэнь Сюй ушел из дома через день, сказал, что позвонило руководство с рядом вопросов по поводу очередной сделки. Перед уходом он сказал, что постарается вернуться пораньше.       Хэ Чжи Шу лишь завязал не его шее кашемировый шарф темно-синего цвета, а затем с улыбкой сказал:       — Будь умницей. Я знаю, ты холода не боишься, но для здоровья вреден холодный ветер.       Цзян Вэнь Сюй клюнул его в щёку, не стал говорить ничего об Ай Цзы Юе и вышел за дверь со связкой ключей от автомобиля в руках.       Стоя на балконе, Хэ Чжи Шу проследил за уезжающим Цзян Вэнь Сюем. Коротко вздохнув, он набрал номер Ай Цзы Юя, тот ответил мгновенно.       — Доктор Ай, вам сегодня удобно?       — Приходи, я сегодня на дежурстве. Днем у меня операция, поэтому давай пораньше.       — Хорошо, извините за беспокойство. — Хэ Чжи Шу смахнул длинную рассыпчатую челку со лба, думая лишь о том, что хорошо бы сходить её отрезать.        Ай Цзы Юй со свойственной ему тактичностью произнес то, что не имело ни малейшего отношения к теме лечения:       — Сегодня прохладно, оденься потеплее.       Сперва Хэ Чжи Шу помолчал, а потом выразил благодарность. Принимая во внимание занятость доктора, он не стал много говорить, завершил звонок и пошёл одеваться.       На улице и правда царил холод, ледяной воздух проникал через нос в глотку. Хэ Чжи Шу имел привычку не надевать маску, никогда её не носил, но не понимал, почему так это не любил.       У Ай Цзы Юя как раз был приём, поэтому ему пришлось тихо сидеть поодаль и ожидать. Он бездумно глядел на пару отчаянно плачущих людей в кабинете, ребенок которых был болен лейкемией.       «Если бы мои родители были здесь, их сердца бы так же обливались кровью... Даже несмотря на то, что я был неуважителен по отношению к ним».       — О чем задумался? Хэ Чжи Шу и не заметил, что доктор звал его несколько раз, в его голосе сквозило веселье: — Снимешь свою куртку? Дашь поносить?       Хэ Чжи Шу было ничуть не жарко в пуховике, но находиться в верхней одежде всё равно было неловко. Он снял пуховик и устроился в кабинете на стуле, напротив Ай Цзы Юя.       Изначально Ай Цзы Юй хотел слегка развеселить его, чтобы снять напряжение перед разговором о лечении. Но когда он внезапно бросил взгляд на длинную шею Хэ Чжи Шу, его дыхание сбилось. Если он не ошибался, он увидел засос.        Хэ Чжи Шу ничего не заметил, он сонно глядел на обложку журнала, пристроенного на углу стола, думая о том, что давненько он не подписывался ни на какие издания.       Ай Цзы Юй очнулся, понимая, что он — доктор, которому должно быть все равно. Но он был удивлён.       Однако он смотрел на Чжи Шу со всею серьёзностью, сплетя пальцы рук.       — Завтра у тебя первый сеанс химиотерапии...       Доктор Ай был молодым специалистом, но специалистом высокого уровня. Он объективно описывал все аспекты лечения без единой эмоции. Хэ Чжи Шу от его слов холодел с каждой минутой.       — Ты еще молод, а я приложу все усилия. И ты тоже не можешь сдаться, — Ай Цзы Юй завершил свою речь, выдав ободряющую фразу в конце.       Хэ Чжи Шу отвлёкся на входящий звонок, который был от Цзян Вэнь Сюя. Он привык не заставлять того долго ждать и ответил сразу же.       — Сегодня вечером я не вернусь, ты не переживай, не забудь поесть что-нибудь.       Уровень громкости динамиков был весьма высок, так что звук разнесся по тихому помещению. Хэ Чжи Шу с неловкостью поглядел на доктора, понижая громкость и выходя в коридор.       Ай Цзы Юй крутил ручку «Паркер» меж пальцев и глядел на два горшочка с орхидеями. Никто не смог бы понять, о чём он думает.       Несколькими минутами спустя Хэ Чжи Шу вернулся и виновато улыбнулся:       —Я сейчас выключу телефон... Простите.       — Ты гей?       Ай Цзы Юй поддался необдуманному порыву, спросил напрямик, не сообразив построить фразу помягче.       Хэ Чжи Шу замер, а потом выдавил улыбку из себя:       — Это мой сосед по квартире...       Но его прервали:       — У тебя на шее засос, и не один.       Хэ Чжи Шу инстинктивно поправил воротник, только потом осознал, что движение было призвано утаить истину, и испытал стыд. Он совершил несколько вдохов и выдохов, а потом сказал слегка иронично, дразняще, чтобы смягчить ситуацию:       — А в больнице не лечат геев?       Ай Цзы Юй покачал головой. Его необъяснимая досада не имеет значения.       — Меня не волнуют такие предрасположенности, но меня беспокоит то, что происходит между вами. Во-первых, ты подумал о том, как это сказывается на твоем здоровье?       Ай Цзы Юй не дурак, эти следы на шее явственно выдавали безразмерное чувство собственничества того, кто их оставил.       — Второе и самое важное, насколько вы близки? С момента начала твоего обследования и до назначения лечения ты всегда был один...       — Доктор, — Хэ Чжи Шу несколько холодно прервал его. — Я ничего ему не рассказал. Боюсь, что это ранит его. Это же не проблема?       Ему не нравилось, когда кто-то комментировал их с Цзян Вэнь Сюем отношения, но и не сильно стремился оправдывать его. Только и мог теперь вот так пресекать подобные темы для разговоров.       У Ай Цзы Юя было много дел во второй половине дня, так что он назначил лечение на завтра и отпустил Хэ Чжи Шу.       Хэ Чжи Шу кашлянул пару раз, кости отозвались болью. Он думал: когда люди врут, то даже глупые и тошнотворные отговорки сплетаются в правдоподобную ложь. Если бы Цзян Вэнь Сюй все еще любил его, он бы абсолютно точно не был бы таким, каков он сейчас. Он страдал бы, когда Чжи Шу больно, носил бы ему кипяченую воду и таблетки, исполнил бы капризный предсмертный завет: «Когда я уйду, впредь не имей рядом с собой другого человека».       Но этого не будет. Поэтому ничего, кроме как страдать в одиночку, изо всех сил стараться не вызывать отвращение, не остаётся.