Десять лет моей любви

      Хэ Чжи Шу чувствовал себя настолько скверно, что не мог передвигаться. Ай Цзы Юй помог ему дойти до своего кабинета и предложил прилечь ненадолго. Доктор переживал чувства, которые укреплялись в нём всё больше и больше; нечто, что он раньше лишь смутно представлял, сейчас бюудто обретало очертания.       Бледное Лицо Чжи Шу сливалось с больничной простыней, взгляд рассеянно блуждал, не цепляясь ни за что. Ай Цзы Юй предложил ему стакан воды:       — Попьешь немного?       Хэ Чжи Шу оставил его без ответа, а спустя некоторое время пробормотал:       — Мне холодно...       Доктор Ай на миг застыл. Он не часто отдыхал в кабинете, так что у него не было хоть какого-нибудь одеяла для Хэ Чжи Шу, единственное, что он мог сделать — укрыть пациента его же пуховиком песочного цвета. Чжи Шу крепко ухватился за край пуховика, меховая опушка капюшона щекотала его изможденное лицо, подчеркивала особенную хрупкость и болезненную красоту.       — Состояние твоего здоровья значительно пошатнулось, я бы рекомендовал подумать о госпитализации. — Ай Цзы Юй сел рядом и подумал немного перед тем, как сказать что-то еще. — Ты не можешь скрывать свою болезнь от родных и близких людей, лучше было бы рассказать им об этом. Неправильно бороться с этим в одиночку.       Хэ Чжи Шу понемногу приходил в себя. Выражение его лица было дружелюбным, но несколько отстранённым, закрытым. Он качнул головой:       — Пока я могу держаться сам, я в больницу не лягу.       Высшее проявление любви к другому человеку — не умереть за него, а жить ради него. Чжи Шу уже давно не думал о хорошей жизни, поэтому он только и мог пустить всё на самотёк. Если ему посчастливиться скоро умереть, то и его любовь закончится в тот же день.       Доктор задумался о том, что условия жизни его пациента не так просты, как казалось, но он не могу понять, в чём проблема, а спрашивать было бы бестактно.       Понимая, что доставил сегодня много хлопот доктору Аю, Хэ Чжи Шу извинился, заверил его, что уйдет сразу же, как ему станет лучше.       Распрощались они тепло.       — Я сообщу тебе о времени следующей процедуры, — сказал Ай Цзы Юй. Он не мог просто развернуться и уйти, так что он нащупал тему для разговора.       Хэ Чжи Шу окаменел, но через пару мгновений всё же нашел силы отреагировать. Доктор взглянул на него и внезапно замешкался, лицо его приобрело крайне смущенный вид. Хэ Чжи Шу с любопытством наблюдал за ним, а доктор тем временем выпалил:       — Твоё здоровье на пределе, половую жизнь стоит прекратить...       Хэ Чжи Шу не выказал ни малейшего смущения, но лицо его потеплело. Он согласился с этим. Ай Цзы Юй глядел ему в спину, а сердце его всё туже сжимало в тисках.       Вернувшись домой, Хэ Чжи Шу пролежал до обеда, не взяв в рот ни крошки еды, а потом его стошнило раз пять, стошнило горькой желчью тёмно-зелёного цвета.       Четверо котят пищали и льнули к Хэ Чжи Шу, а потом угнездились у его шеи. Копошение пушистых комочков смягчало его сердце и дарило покой.       Цзян Вэнь Сюй вернулся ранним вечером, хотя Чжи Шу думал, что он и вовсе не появится. Казалось, что он просто пытался в очередной раз бросить ему кость, показать, что он не равнодушен по отношению к нему.       Да, Цзян Вэнь Сюй будто бы снова начал испытывать интерес к Хэ Чжи Шу. Сегодня он изрядно выпил на дружеском приёме, так что даже не сказал ничего о котятах, а сразу подошел и впился в губы Чжи Шу требовательным поцелуем.       Цзян Вэнь Сюй был силён и жесток, словно тигр. Когда-то и Хэ Чжи Шу был полон сил, но даже тогда он редко мог совладать с Цзян Вэнь Сюем, а сейчас он был еще более беззащитным.       Вэнь Сюй уже брал его вчера, и, кажется, он хотел этого и сегодня.       Он привык потакать желаниям Цзян Вэнь Сюя, так что слова, сказанные доктором Аем накануне, были отметены в сторону. Он пытался податливо изогнуться в объятиях Цзян Вэнь Сюя, борясь со слабостью и болезненностью своего тела. Цзян Вэнь Сюй жестоко терзал его снова и снова, без снисхождения применяя дикую силу.       В этот раз Хэ Чжи Шу плотно сомкнул губы и сдавленно стонал. Он не умолял о пощаде, лишь шептал, уткнувшись в шею Цзян Вэнь Сюя: «Цзян-гэ... Да... Быстрее... Ну же...»       Подбодренный такими словами, Цзян Вэнь Сюй распалился еще больше. Он безжалостно вколачивался в исхудавшее тело, однако продолжал целовать его. Кончив внутрь Хэ Чжи Шу, он внезапно прошептал ему на ухо:       — Сяо Шэнь...       В этот момент сердце Чжи Шу разбилось на тысячу осколков.       Это было чужое имя.