"Вдоль линии судьбы"

АСЯ Посмотрела в его глаза, боже мой, сколько непримиримости и ожесточенности во взгляде. Вот как ему объяснить, что от его «помощи» мне только тяжелее будет. Устраивать из пресловутой копки картофеля действо под названием «знакомство с родителями» - не хотелось категорически. И без того хреново. Конечно, Инфинити не сравнится по комфортабельности с раздолбанной Несией зятя, но как же эта поездка всё усложнит! А с другой стороны, искусственно оттягивать событие – себе дороже. Потом передумает, насильно не затащишь. - Как скажешь, любимый… - прогнулась я перед его заботой, если знакомства не избежать, так хоть по максимуму удовольствие получить надо попытаться. - Уже сразу и любимый? – подозрительно изогнул бровь другой мой осторожный подполковник – Что-то задумала? - Да ну тебя, Стасик! Отказываешься – плохо, соглашаешься – черт знает, в чем подозревают! – сыграть обиду в моем ослабленном хворью состоянии было легче легкого, того и гляди еще и всплакну в плечо. Мне конечно не пятнадцать лет, и возможные причины вдруг обрушившегося недуга начинали беспокоить. Но пока находились оправдания, я с упоением гнала крамольные мысли. В ответ Карпов лишь тяжело вздохнул. Мучается бедняга. И это он еще не знает того, о чем догадываюсь я. Если так всё оно и есть, то мучения Стасика только начинаются… **** В путешествие мы отправились в пятницу поздно вечером, когда уставший и издерганный подполковник явился со службы. От ужина отказался, наскоро побросал приготовленные мной вещи в багажник, и мы тронулись. За тысячью вопросов, разрывающих мозг, я даже позабыла о своей хвори. Что скажут родители? Как поведет себя Стас? Как выдержу все это я? Пуще остального беспокоила реакция Карпова на предполагаемое отцовство. У меня самой, после утренних полосканий желудка, сомнений почти не осталось. Остались только надежды на то, что бог милует в этот раз. И может быть, когда-нибудь в будущем, мы со Стасом поженимся, а после свадьбы, как нормальные люди задумаемся о продолжении рода. И может быть Карпов сам попросит у меня ребенка. Вот прямо так и вижу его голову, лежащую на моих коленях и слышу смущенный шепот: - Аська, роди мне дочку... А потом мы долго и трепетно будем «трудиться» над воплощением его пожелания. И он с замиранием сердца будет ждать известия о том, получилось или нет. Эээх, нелегко расставаться с мечтами, но я твердо пообещала себе купить тест сразу же по возвращении в Москву. Как говорится у страха глаза велики. Так и знакомство прошло вполне себе буднично и естественно. Просто поздоровались, просто представились. Сестра оценила мой выбор поднятым вверх большим пальцем и гримасой преувеличенного восхищения, состроенной за спиной подполковника. Мама же подозрительно оценила мой внешний вид, но тактично воздержалась от вопросов. За полуночным ужином я немного расслабилась, а Стас напротив, сидел словно аршин проглотив. Каменное лицо, абсолютно лишенное эмоций, выдавало чрезмерное напряжение, которое не помогли снять и пара рюмок водки, выпитых с отцом и зятем. В довершении он отозвав меня в сторону поинтересовался, нет ли в городе гостиницы, где бы он мог переночевать никого не стесняя. Это был перебор, и я обозлилась не на шутку: - Знаешь что… - многообещающе прошипела я, стараясь не привлекать внимания родственников – Я не просила тебя сюда ехать, сам вызвался! Так что веди себя соответственно или… Или езжай в Москву, там тебя уж точно никто стеснять не будет! Сжатые челюсти и кулаки, почерневшие глаза и раздувающие ноздри ознаменовали приступ гнева, мгновенно обуявшего подполковника. Я испугалась, и тут же пожалела о своих словах, но в свете надвигающегося материнства, была полна решимости расставить все точки над «i». Мне было просто жизненно необходимо подтверждение того, что он со мной и ради меня. Что он готов что-то делать и играть не только по своим правилам, но и считаться с моими. В следующую минуту я позавидовала выдержке своего избранника, ярость была подавлена волевым усилием, и Карпов обрел почти человеческое обличие. - Я не могу за руль, я выпил… - кажется, в глазах даже мелькнули искорки неподдельного веселья. Я облегченно выдохнула, далее по накатанному сценарию предполагалось доходчивое внушение мне о том, что его нельзя выгонять, а то он уйдет, потом констатация отсутствия у меня ума и поцелуй в макушку, символизирующий примирение. Всему этому в свете неподходящей обстановки реализоваться было не суждено, поэтому пристально глядя мне в глаза Стас продолжил – Уложи меня уже куда-нибудь спать, я устал. Уложив подполковника на диванчик, я прилегла рядом. Обняла за брюшко, и прижалась щекой к шерстяной спинке. Кажется, первый раунд отыграли. Завтра с рассветом ждет второй и самый трудный. Надеюсь, прорвемся… СТАС Вот черт, понесло же меня. Ведь я даже со своей матерью как вести себя не знаю, а тут чужая семья. Хотя правильно Аська говорит – сам напросился. А с чего бы собственно? Было бы мне лет двадцать, решил бы что влюбился. Но мне давно не двадцать и таких слов я даже не употребляю. С этими мыслями я заснул, а с утра пребывал и вовсе в паршивом настроении. Этому способствовало малоприятное пробуждение: по мне во весь опор промчался всеобщий любимец - кот Тимофей. Вместо того, чтобы призвать наглеца к ответу, мне популярно объяснили степень моего везения. Ведь я мог лежать на спине и не быть защищен одеялом. Пиз)ец! Я проникся. Аська опять блевала. Наивная, она действительно полагает, что я ничего не вижу и не понимаю? А может думает, что я до сих пор не осведомлен о том, откуда берутся дети? Кому как не мне, ярому адепту контрацепции, знать сколько раз и когда именно я прокололся. Да если бы не мое перфекционистское отношение к данному вопросу, никакого левого оборота не хватило бы отпрысков прокормить. Потому как может характер у меня и нордический, а вот темперамент однозначно тропический. Другое дело Аська, ее я изначально был не против привязать к себе ребенком. Это моя женщина, и не важно, что я говорю по этому поводу вслух. Тем более, что как бы обывательски это ни звучало, но род продолжить хотелось, и след после себя оставить тоже. Опять же пресловутый стакан воды, который некому будет подать в старости… С другой стороны, форсировать события я тоже был не намерен. Ибо хотя у меня и был разработан детальный план схода с криминальной стези, реализация его требовала времени. Аська пребывая в неведении относительно моей осведомленности, упорно молчала и грешила на разбушевавшуюся печень. Что ж, подождем. В любом случае решать только ей. Вдруг она не хочет рожать от такого упыря, как я. Эта мысль задевала, и соответственно не улучшала настроения. Еще один досадный момент был связан с появлением в моих руках лопаты. Сей инструмент будил воспоминания о его последнем применении. Что бы сказала Ася, узнав, что я закапывал труп невинно убиенного мною человека? Конечно она никогда об этом не узнает, я позабочусь. Тем более мне и самому сейчас кажется, что это было не со мной. Несмотря ни на что, главное мероприятие дня прошло быстро, и в некотором роде даже мило. Я выкапывал кусты, а Аська крутилась у моих ног, вдохновенно выбирая из земли картофельные клубни. Время от времени она бросала на меня плотоядные взгляды снизу вверх. И при каждом удобном случае, незаметно для глаз родственников, касалась меня, распаляя желание. За это ее хотелось наказать, чем я и грозился ей на ушло. На что она деланно округляла глаза, демонстрируя непонимание и невинность. Чертовка! В общем, разговоров было больше, а с делом мы управились часа за два. АСЯ Утро воскресенья началось с уже привычной пробежки до уборной. Ну, как пробежки... Осторожно, почти ползком, вдоль стеночки. День вчера выдался настолько насыщенным, что у организма просто не было шансов восстановиться за ночь. Сначала я чувствовала себя вполне сносно, даже помнится домогалась своего подполковника, чуть ли не на глазах у всей семьи. Уж больно пленителен он был: в потертых джинсах, старой растянутой футболке и калошах. А лопата в его руках отчего-то делала образ хищно-агрессивным. Именно эта смесь притягательности и опасности сводила с ума, пробуждая желание. Ах да, еще бейсболка, надвинутая на брови! Холодком по спине пробежало эхо угрожающего видения «Стасик, лопата, темный переулок...» Боже упаси! Чуть позже представилась еще более впечатляющая картина «Стасик и шампуры». Но к шашлыкам я уже была изрядно утомлена работой и ухудшившимся самочувствием. Порадовала лишь сцена «Стасик, аппетитно жующий собственноручно сожженное мясо». Он, судя по всему, уже очень хорошо себя чувствовал. Заправлялся водочкой и мясом, которое кому-то удалось у него отнять, для того, чтобы приготовить по-человечески. К вечеру подоспела банька, и «Стасик, жаждущий отомстить за предшествующие домогательства» окончательно добил меня. В хорошем смысле, конечно. Сатисфакция подполковника была дерзкой, мощной и покоряющее-впечатляющей. И если бы только не было так жарко, я могла бы принимать свое поражение до самого утра. В общем, день прошел на самой грани физиологических возможностей моего вполне тренированного организма. Эйфория второго, а потом и третьего дыхания, которые открывались по мере нахождения нами укромных уголков, аукнулась лишь на утро. Я была совершенно разбита, меня тошнило и все болезненней тянуло низ живота. Окончательно выбил из колеи короткий разговор с мамой перед самым отъездом. - Ася… у вас все серьезно? - я лишь пожала плечами, думаю, совсем скоро ответ на этот вопрос станет предельно ясен. А пока... - Мы вместе живем… у него... – Подобный разговор был в новинку, обычно мама не вмешивалась в мои сердечные дела. Но видимо Карпов ее напрягал, раз она решила не спускать на тормозах эту тему. - Я понимаю, ты сейчас влюблена, и возможно не видишь очевидных вещей. Ты ничего о нем не знаешь, он... - она подбирала слова, опасаясь незаслуженно обидеть меня и Стаса. - Мам, я подумаю, обещаю... - совсем не хотелось услышать вслух то, что временами беспокоит меня саму. Живо вспомнились мгновения ярости подполковника, вспыхивающей как спичка и тут же подавляемой волевым усилием. Глаза в такие минуты становятся чернее бездны, рождая ассоциацию с демоном в человеческом обличье. Неконтролируемый страх, иногда даже ужас. Хочется бежать от него прочь, так далеко, как только возможно. Опасный, страшный человек, пересечься с которым интересами не пожелаешь даже врагу. Но вместе с тем, испытываешь абсолютное доверие к его выдержке и способности себя контролировать. Рядом с ним, я чувствую себя уверенной и защищенной зная, что вся эта скрытая мощь надежным тылом оберегает меня от превратностей окружающего мира. - Он не причинит мне вреда. Он меня любит … - Сознательно может и нет... Он тебе сам сказал? - Нет. А разве обязательно об этом говорить? Я чувствую, я знаю! - Думаю, ты права... но... будь осторожной... и подумай еще раз... это все о чем я прошу... Ехали мы молчали. Карпов был хмур с похмелья. Я гнала от себя черные мысли и все тревожней прислушивалась к накатывающим волнами болевым ощущениям. Что-то было не так. Я настолько ушла в себя, что не заметила, как мы подъехали к дому. Стас помог мне выйти из машины и пошел доставать из багажника сумки. Я привалилась к дверце, руками обхватила живот и на секунду закрыла глаза, пережидая очередной приступ. - Ась, что с тобой? - его обеспокоенный голос будто придал сил. - Просто устала - я открыла глаза и улыбнулась. Обняла, прикоснулась щекой к щеке, отгоняя сомнения, отразившиеся на его лице. Он не поверил. Запихнул сумки обратно в багажник, усадил меня на сидение. Зашел в подъезд, через пару минут вернулся, на ходу придавив железную дверь кирпичом. Поднял меня на руки и стал подниматься вверх по лестнице. В его глазах я увидела отражение своей боли, страха и растерянности. В этом моменте не было никакой романтики, но было что-то более важное. Словно венчание, не перед церковью, а перед богом. Словно ожившие слова замусоленной клятвы «в болезни и здравии». Словно самое откровенное признание в любви. А потом я поняла причину своего недомогания. Отговорила Стаса вызвать врача. Конечно, я испытала облегчение. Но разочарование от крушения тщательно маскируемой даже от себя самой надежды, заставило ожесточиться и насмешливо выплюнуть: - Успокойся, Карпов. Не хочу читать лекцию о женской физиологии, но думаю, ты осведомлен не хуже меня. Это называется критические дни - Стас поморщился так, будто я зарядила ему пощечину. Мне стало стыдно, но боль душевная захлестнула физическую, а вместе с нею видимо и разум - Не переживай, я буду непригодна для секса лишь пару дней. Его глаза почернели, на мгновение даже показалось, что сейчас он меня ударит. Вместо этого он обнял меня так сильно, что стало трудно дышать. Целовал лицо, осушая не пролившиеся слезы. Мой мудрый подполковник... - Ты тоже думал, что... - я не договорила, слова застряли комом в горле. Ощущения непоправимого горя потери и счастливого осознания, что он рядом, заставляли сердце пропускать удары. - Все у нас с тобой еще будет, только не плачь... СТАС За последние дни я что-то расклеился. В моральном плане. Плюс, судя по всему, подхватил простуду. Отчаянно шмыгал носом и отпаивал себя чаем с лимоном. Трещала голова и температура тела, неуклонно стремилась вверх. Удивительно, как хворь безошибочно находит уязвимые места в деморализованном организме. Ложная тревога. С одной стороны это, несомненно, хорошо. Не нужно предпринимать никаких решительных мер, можно и дальше спокойно плыть по течению. Но черт подери, отчего же так хреново? Так, будто меня обманули в самых трепетных ожиданиях. Возможно моя сегодняшняя болезнь, лишь уловка тела, которому в отличие от мозга совсем не хочется делать хорошую мину при плохой игре. Дверь отворилась без стука, и мой угрюмый кабинет озарился лучезарным явлением начальницы. Ирка улыбалась. Открыто, и даже как-то по-детски. Глядя на нее, тоже хотелось улыбаться. Она прошествовала до стола, остановилась. Вдруг, совершенно неожиданно, грациозно обернулась вокруг своей оси на шпильке. Оказавшись снова ко мне лицом, ответила шутовской поклон и рассмеялась. С веселой заинтересованностью я наблюдал за разыгрываемым представлением. - Спасибо тебе Стасик - воодушевлению Зиминой, судя по всему, не было предела. Мне даже показалось, что сейчас она ухватит меня за уши и расцелует в обе щеки. Немного опасаясь столь бурных проявлений радости, я инстинктивно отклонился на спинку кресла. - За что? - привычно ожидая подвоха, уточнил я. - Как за что? Мне статус судьи присвоили! - бесхитростно похвасталась Ирка. Как только язык не показала? - Да ты что?! Поздравляю! - я не смог отказать себе в удовольствии слегка поддразнить ее восторженный тон. Она все-таки показала мне язык и на выдохе плюхнулась на стул напротив меня. - Твоими стараниями, подполковник. Так что готовься, с понедельника ты - ИО! - Ух ты, как все стремительно! - вследствие ли плохого самочувствия, или оттого, что кресло начальника уже не являлось для меня столь желанной целью, я даже немного растерялся. Внутренне. А внешне, конечно же, оставался невозмутимо-насмешливым - Надо это дело отметить! Чаю? Зимина набрала воздуху в грудь, как перед прыжком с трамплина, и решительно махнула рукой: - А давай! Мы пили чай, и это было так странно, что мы будто старые, добрые друзья. Нам нечего больше делить, с понедельника наши пути расходятся. Кроме работы у нас нет иных точек соприкосновения, и от этого снова становилось грустно. Как будто что-то хорошее и светлое навсегда уходило из моей жизни. В этом я, естественно, не признаюсь даже под пытками, но вот и стебаться обыденно сил никаких нет. Да черт с ним, я сегодня болен. Мне нет нужды натужно веселиться. Тем более и Иркины глаза затуманились поволокой нежной, светлой грусти. - Ир, ну ты чего? Не рада? – панибратски встряхнул я ее слегка за плечо. В последнее время я панически боюсь женских слёз. Вернее своей реакции на них. Эх, и почему железному подполу не подобает даже слезы пустить? - Ну что ты, Стас! Рада конечно… - она уперла подбородок в кулачек, взгляд рассеивался где-то над моей головой – Перемены всегда страшат, я ведь столько лет здесь проработала… И вот теперь настала пора уходить… Грустно… - Так и работала бы… Кто ж тебя гнал? – я припомнил ее обещание рассказать всё потом. Думаю больше никакого потом уже не будет. Ирина, видимо, тоже вспомнила о своих словах. - Всё в жизни нужно делать вовремя. Я и так уже чуть было не опоздала. Стала забывать, что я женщина. И даже сама себя чаще зову подполковником. Что ждет меня здесь? Еще одно звание? Возможно, но и только-то. А жизнь она ведь не здесь, на работе. Она где угодно, но только не здесь. Сына не вижу неделями. Отношения рушатся. А я всё бегу, как белка в колесе, от проверки до проверки, от нагоняя до очередной сделки с совестью. Трудно съехать с накатанной колеи. Психологически трудно, не физически. А это мой шанс всё еще в жизни успеть… - Мудрая ты, Зимина – то ли похвалил, то ли подколол я. Легкая зависть. Словно мы с нею отсидели пятнадцать лет в заточении, в одной камере. И вот она выходит на свободу, а мой срок – пожизненный. - Смеешься? – кокетливо уточнила она. - Что ты! Наоборот, восхищаюсь. Раньше я думал, что ты просто красивая – я улыбнулся, вышло кривовато, но уж больно было жалко себя. Ирка посмотрела с укоризной, потом внезапным движением коснулась моего лба. - Карпов! Ты же горячий, как чайник! – включила начальницу, встревоженную, но строгую – Немедленно иди домой, пока не свалился, а то мне тебе еще дела передать нужно до понедельника. - Да, пожалуй, пойду… - поспешно согласился я, но остался сидеть. Сил совсем не осталось. Но под пристальным, выжидательным взором Ирины Сергеевны пришлось собрать волю в кулак и начать собираться. Она проконтролировала меня вплоть до выхода из Отдела. Перед тем как сесть в машину, я обернулся, и махнул Ирине рукой. Стоя у окна своего кабинета, она немного смущенно помахала мне в ответ. ******* Я притормозил у магазинчика на углу дома. Надо купить какой-то еды, а то Аська, запросто может не озадачиться этим вопросом. Уже канули в лету те времена, когда сей факт, заставлял меня недоумевать. Я давно перестал тратить время и нервы на вопросы «что делать?» и «кто виноват?» Просто заходил и затаривался продуктами сам. Самочувствие не располагало к променаду по супермаркету, поэтому я и выбрал магазин шаговой доступности. Даже скудный ассортимент сегодня не пугал меня. Покидав в корзину все, что нашел из свежего, подумал, что неплохо было бы еще завернуть в аптеку. Но до нее был квартал ходу, и соизмерив свои силы, от подобной прогулки отказался. У крыльца магазина в рядок сидели бабки. Торговали они в основном урожаем со своих приусадебных участков. Мое внимание привлекли цветы, яркие тона которых так неестественно контрастировали с хмурым осенним днем. Вспомнилось бледно-зеленое Аськино личико с утра. Вопреки ожиданиям, ей так и не становилось лучше. Неужели и правда печень? Надо будет все-таки настоять, чтобы пошла к врачу. Испытывая неловкость, я приобрел для любимой букет. Да, с некоторых пор, я допускаю такие эпитеты в своих мыслях. Любимая. Самая непутевая и самая родная. Моя. Я зашел в квартиру и сразу же понял, что Ася уже дома. Ключи на тумбочке, небрежно брошенная сумка, в которой выводил тихую мелодию ее мобильник. Этот звук вкупе с неурочным часом и общей тишиной в квартире, заставил меня заволноваться. Не раздеваясь, я прошел в спальню. Ася спала, сиротливо свернувшись калачиком под одеялом. Я облегченно выдохнул и уселся прямо на пол, оперевшись спиной о кровать. Положив букет рядом, обхватил голову руками. Меня знобило. Словно рушился последний оплот, удерживающий меня волевым усилием в подобии здравия. - Ты почему дома? – нарушил я тишину, когда Аськины руки обвились вокруг моей шеи. Всё-таки разбудил, ну ей богу – медведь-шатун по весне. Я постарался унять дрожь в голосе но, похоже, что вышло не очень. - Заболела… - пожаловалась любимая и потерлась щекой о мою щеку – А ты, почему? - Заболел… - эхом отозвался я. - Давай болеть вместе? – улыбнулась Ася, стягивая с меня пальто. - Давай… - снова согласился я. Мы немного еще повозились, переодеваясь в пижамы. Оказалось, что таковая у меня даже имеется. Натянули шерстяные носки, на шеи шарфы намотали. Всё в лучших традициях романтических фильмов. Разворошили аптечку, чуток повоевали из-за градусника. В итоге победила дружба. 37,5 – 37,5. Аська постановила, что лечиться мы будем народными средствами, и отправила меня полоскать горло прополисом. Сама меж тем соорудила приторно-сладкое питье из молока, масла и мёда. Мы забрались под одеяло, и пили его маленькими глоточками. Я возмущался, она улыбалась. Вместе, оказывается, даже болеть приятно… Я запоздало вручил свой букет, чем спровоцировал новый всплеск активности. Ася отправилась на поиски вазы и пропала, пришлось мне последовать за нею. Мы бродили по квартире, как два призрака коммунизма по Европе, причем совершенно так же безрезультатно. Когда пришло осознание того, что даже если ваза у нас и имеется, в таком состоянии мы ее вряд ли найдем, водрузили цветы в трехлитровую банку. Все эти манипуляции окончательно лишили сил наши подкошенные простудой тела. И едва мы снова оказались в постели, уснули почти мгновенно. Прижимая Аську к себе, и гладя рукою ее волосы, я успел лишь подумать, что хотел ей сказать что-то важное. Но вспомнить так и не успел, провалился в глубокий, исцеляющий сон…