Помогите вернуть то, что сердцу мило

            Месяц пронёсся незаметно для обоих заклинателей. Общий «труд» и совместно проведённые вечера сплотили Вэй Усяня с этим беспризорником. Чем больше они были вместе, тем больше узнавали друг о друге, хоть Сюэ Ян не сильно любил обсуждать своё прошлое, но по крупицам выведывать что-то да получалось. А вот с Вэй Ином наоборот — он рассказывал обо всём легко, без утайки: о выходках младших шиди и строгой мадам Юй, так же не забывая припоминать Цзян Чэна с его вечными «придирками» и зацикленностью.                     За всё это время Чэнмэй так и не нашёл ни одного человека, подходящего под описание, а Усяню показалось, что он даже и не искал. Хотя, может, просто показалось, ведь он целыми днями проводил в саду, бездельничая и нежась на солнышке, а с беспризорником виделся лишь по вечерам.                     — Что это? — мужчина сидел на крыльце и удивлённо рассматривал загадочный мешочек в руках юноши.                     Только не говорите, что всё по-новой началось?! Снова мешочек и снова у его лица. В последнее время Сюэ Ян вёл себя настолько покладисто и внимательно, что Усянь и позабыл, где именно он находился — в плену. На его вопрос юноша молча отвёл взгляд в сторону, он только упрямо тряс мешочком, призывая лично заглянуть в него.                     В его руках оказался почти что невесомый мешочек, но внутри что-то постукивало — значит, не пустой. Пара лёгких манипуляций, и крепко завязанные шнурки поддались и ослабли. Усянь не поверил своим глазам: на его ладонь высыпалось несколько таких знакомых семян.                     — Это семена лотоса, — поправив подол одеяний, Чэнмэй опустился рядом.                     Вот это да! Теперь понятно, для чего он постоянно расспрашивал про лотосы Юнмэня. Всё-таки Усянь не ошибся, было в нём что-то и хорошее, просто он до такой степени привык всё хранить в себе и вечно доказывать свою значимость с помощью грубой силы, что совсем позабыл про человечность. Как и любой ребёнок, он искал внимания и поддержки, а Вэй Ину оставалось только дать всё это ему.                     — Я тут подумал, вам всё равно делать нечего, почему бы не занять вас чем-то полезным, — он то и дело поглядывал в сторону мужчины, ожидая похвалы за свою сообразительность и заботу.                     — Спасибо, это именно то, чего мне не хватало, — Усянь расплылся в улыбке. Рука сама так и потянулась потрепать мальчишку по его макушке. За всю его жизнь, естественно «старую», никто ему не дарил таких простых, но таких особенных для души подарков.                     На лице Сюэ Яна заиграла лёгкая усмешка, он и не сомневался — его сюрприз пришёлся по вкусу. Если Усянь будет чувствовать себя здесь как дома, то вряд ли он уйдёт. Хоть он и не пытался сбежать, но перестраховаться стоило. Мужчина с такой тёплой улыбкой перебирал кончиками пальцев эти маленькие семена. Неужели такая мелочь может настолько радовать? Определённо может, ведь даже Сюэ Ян мог порадоваться самой дешёвой конфете.                     Вэй Усянь даже знал, где их посадить. Их трухлявый домишко располагался в не такой уж и живописной местности: кругом болота, серые пейзажи гор и тусклые краски деревьев вселяли уныние. Это всё никак не сравнится с Юнмэнем или же Облачными Глубинами, их красота не уступала ни одному знаменитому Ордену. Но Вэй Ин был уверен в том, что если он сможет украсить и привести это место в порядок, то тут будет гораздо уютней, чем в Гусу!                     Мужчина поднялся на ноги и, обтряхнув убранства, сомкнул руки на груди. Осмотревшись по сторонам, он куда-то скрылся, но быстро вернулся с метёлкой и... граблями в руках. Сюэ Ян хотел уже поинтересоваться, зачем ему такой комплект, но не успел — в него уже полетели грабли.                     — Чего это вы?! — вовремя поймав в воздухе инструмент труда, юноша принялся возмущаться. А если бы он не успел?!                     — Вставай! У нас полным-полно работы. Кто, если не мы, тут всё приберёт? — Усянь замахал метёлочкой, вырисовывая в пространстве какие-то незамысловатые фигуры.                     Вэй Ин и уборка? Не верится, это две несовместимые вещи. Но правда, если они собирались здесь жить, может, даже и недолго, то точно не в таком бардаке. Видел бы его сейчас Цзян Чэн — глаза б на лоб полезли от увиденного.                

***

                    Кто же знал, что Сюэ Ян с такой внимательностью и ответственностью отнесётся к «домашним делам». Сначала он не проявлял никакого желания, но, получив от Вэй Усяня парочку затрещин, быстро поменял свою точку зрения. Когда мужчина первый раз слегка дал ему под зад, чтобы тот не халтурил, он уже был готов распрощаться с жизнью, но, кроме косого взгляда в свою сторону, ничего не получил. Именно тогда он и осознал, что ему это сходит с рук.                     Приведя в порядок двор, Чэнмэй уже вздохнул с облегчением и упал под дерево, забросив ногу на ногу. Нежиться на солнышке долго у него не получилось — по его душу пришёл Усянь уже с досками, заслоняя тёплые лучи.                     — Чего разлёгся? Я разве сказал, что ты свободен? — уложив доски в одну кучку, мужчина потянулся. — Надо сходить на рынок.                     — Я схожу, только скажите зачем? — юноша нехотя поднялся на ноги и пошёл в сторону дома за корзинкой.                     — Ну уж нет, мы идём вместе, — зная, что Чэнмэй может отказать, Усянь ринулся вперёд, перехватил корзину и уже мчался к калитке.                     «Думаю, ничего не случится, если он тоже пойдёт», — юноше оставалось лишь недовольно вздохнуть и приглядеть за этим неугомонным.                     Путь до рынка пролегал через негустой сосновый лес, по бокам протоптанной тропинки раскинулись рододендроны, которые пленяли своим кремово-розовым цветом. Нечисти поблизости не водилось, вероятно, сейчас они находились в окрестностях какого-то Ордена, который тщательно следил за прилегающими к нему территориями. Однако что-то в воздухе сегодня беспокоило Чэнмэя — слишком много заклинателей мелькало на горизонте в последние дни.                     Добрались они весьма быстро. Усянь сразу же потянул юношу в овощной ряд — питаться только пресным рисом было уже невозможно. Вот бы что-нибудь остренькое купить! Желудок Вэй Ина требовал специй, а не эту безвкусную кашу. Сразу вспомнились времена его обучения в Гусу Лань: их пирожки с капустой на пару, варёная спаржа, но самое наилучшее из этого всего был восхитительный чай — Те Гуаньинь. Вот ради этого чая можно было и потерпеть даже отсутствие алкоголя.                     Хорошо, что у Вэй Ина за пазухой завалялся мешочек с серебром, который он любезно одолжил у Лань Ванцзи. Корзина почти сразу заполнилась разными овощами и, конечно же, обожаемым красным перцем. Сюэ Ян не возражал, если тот сам заплатит за эту гадость. Юноша предпочитал сладкое и не понимал, как можно есть такую мерзость.                     Плутание в толпе, где каждый старался пропихнуться между людьми, неимоверно действовало на нервы. Руки юноши так и тянулись извлечь из кармана кинжал, вскрыть глотку и выпотрошить каждого, кто дерзнёт ещё хоть раз его пихнуть. Но от раздумий его отвлёк белый силуэт в серой толпе, который он заметил краем глаза. Белая высокая фигура блуждала среди людей, казалось, что этот человек ничего не замечал, смотря сквозь всех. Почему-то в душе Чэнмэя стало неспокойно — в этом человеке он увидел Синчэня, но это было невозможно. Его сознание сыграло с ним злую шутку, приняв Ханьгуан-цзюня за желанного Синчэня...                     Чёрт. Это было ещё хуже. Нельзя было ему позволить увидеть Вэй Усяня, иначе он заберёт его! Нет! Этого допустить он не мог, действовать нужно было быстро. Он уже однажды потерял того, кто стал ему дорог, — второго раза он не допустит. Схватив мужчину под руку, Сюэ Ян потянул его, не обращая внимания на то, что мужчина говорил ему. Нет! Чэнмэй не мог позволить этой ходячей глыбе забрать Вэй Ина, не заслужил он его! Скрывшись в ближайшем переулке, юноша отпустил Усяня. Тот с непониманием смотрел на тяжело дышащего Чэнмэя.                     — Чэнмэй, что стряслось? — он обеспокоенно подошёл ближе к нему и положил руку на юношеское плечо. Его взгляд был оторопелым, в глазах беспризорника была буря из эмоций, не понятных Вэй Ину.                     — Всё хорошо, просто я... захотел конфет! — бросил первое, что пришло ему на ум. Теперь есть на что опираться. — Учитель Вэй, не могли бы вы купить мне конфет за моё хорошее поведение?                     Конфет? Вэй Ин уже решил, что что-то нехорошее случилось, а тут всего лишь ему захотелось конфет. Мужчина не удержался и рассмеялся во весь голос. Разумеется, он купит, для чего нужно было его тащить во всякие подворотни? Хотя ничего удивительного, это же Сюэ Ян, от него можно было ожидать чего угодно.                     — Поистине, ты вёл себя хорошо и, на мой взгляд, заработал вознаграждение, — ей-богу, с ним как с ребёнком нужно общаться.                     Напряжение постепенно покидало тело Сюэ Яна. Сейчас они уйдут подальше от этого Нефрита, который определённо портил все его планы. В следующий раз он один пойдёт, меньше проблем будет. Но есть одно хорошее за всё их похождение, что точно окупает всё терпение и стресс юноши, — конфеты.                     Вэй Усянь не обманул. Зайдя в ближайшую лавку со всякими лакомствами, он купил ему не одну и не пять конфет, а целый мешочек. Пожалуй, Чэнмэй простит ему те подзатыльники и то, что он безжалостно припахивал его все эти дни. Настроение поднялось, и он уже думать забыл об этом белом бельме в глазу, если бы опять не наткнулся на него взглядом в толпе.                     «Да что ему тут нужно?! Иди своей дорогой, чёрт ты эдакий!» — как же ему хотелось прирезать этот пример целомудрия, уж слишком он его нервировал. Определённо Нефрит что-то пронюхал, раз ошивается здесь. Ничего, он потом разберётся с этой помехой.                     Уже вечером, сидя на крыльце, Сюэ Ян погрузился в размышления. Выбрать окрестности Гусу Лань было ошибкой, но, как говорится, хочешь что-то спрятать — положи поближе. Пока ходячее целомудрие не вышло на их след, нужно найти новое укрытие. Что-то ему подсказывает, Вэй Усянь не будет возражать.                     А в это время Усянь оккупировал кухню, варганя своё «дьявольское зелье» — ну, по крайней мере, для Чэнмэя это выглядело именно так. Невозможно было без слёз смотреть на это чудо кулинарии, в истинном смысле слова: ядовито-жгучие пары прямо выедали глаза. Но Вэй Ина всё устраивало, он даже «доводил до вкуса»! Еле пережив этот ужин, юноша не чаял, как скорее лечь спать.                     — Я так старался! А ты ничего, кроме конфет, и не съел, — он сделал обиженный вид, но быстро понял, что на него не обращают внимания. Усянь упал на свежую солому и повернулся к стене.                     — Обойдусь. Уж больно мне жизнь мила, чтобы так глупо помереть, — юноша опустился рядом. Уложив Вэй Ина на спину, он вытянул его руку и примостился на ней, как на подушке.                     Эта каменная глыба точно не заслуживала такого человека, как Усянь, и Сюэ Ян тоже. Но всё равно их «союз» не продлится долго, и потом они пойдут каждый своей дорогой. Чэнмэй так долго размышлял, что не заметил, как провалился в тяжёлое, тревожное забытьё.                     Перед ним возник тот самый похоронный двор, где он, Синчэнь и слепышка А-Цин провели годы совместной жизни. Поднявшись по такой родной лестнице, он оказался перед старым, дряхлым сараем, который они с Даочжаном ремонтировали вместе. Он выглядел так же, как и тогда. Вокруг была мёртвая тишина, слышен был каждый шорох одеяний и шагов по каменистой земле. Пройдя вглубь двора, он заметил такую знакомую белую фигуру, пропадающую в доме. Не раздумывая, он бросился вслед за ней, но она всё время ускользала от него и появлялась снова, маня за собой.                     Его привели к сиротливому гробу, покоившемуся в отдалённом уголке жилища. Подойдя вплотную к нему, у юноши затряслись руки — он боялся открыть крышку гроба, будто смерть поджидает его внутри. Пересилив себя, одним грубым толчком ноги Чэнмэй скинул крышку, и она с грохотом рухнула на пол, подымая столб пыли. Он пуст.                     Вздохнув с облегчением, он собирался было обернуться, но мраморно-белая рука опустилась на его плечо, пробирая могильным холодом до костей. За спиной прозвучал знакомый голос, он окликнул его: «Дорогой друг». Повернув голову на голос, его взору явился Сяо Синчэнь, но это был не тот Синчэнь, которого он лицезрел в последний раз. У этого были глаза, и они пробирающим до души бездушным взглядом смотрели на него.                     — Пощади, — мёртвые белые губы еле-еле молвили.                     — Отпусти меня! — голос сорвался на крик. Юноша брыкался, хватая воздух ртом, он пытался сбросить с себя эти оковы, что не давали ему сделать ни шагу.                     Синчэнь рухнул на колени и залился умалишённым смехом, руками он хватался за подол одеяний юноши, не позволяя тому отойти от себя. Это всего лишь сон, но почему всё настолько реально?! Он и заметить не успел, как в руках у Даочжана оказался Шуанхуа, его сияющее лезвие приковало взгляд Сюэ Яна и заставило опешить.                     — «Вот именно поэтому я и ненавижу тебя», — Синчэнь говорил с паузами. — «Это ж надо подумать — спасти мир! Да ты не способен спасти даже самого себя!» — он цитировал последние слова, сказанные ему Сюэ Яном.                     От каждого слова всё нутро выворачивало наружу, ужасный контраст эмоций сводил с ума. Вот как, в этот раз они поменялись местами. Теперь Сюэ Ян — загнанный в угол зверь, которого ждёт расплата за все его злодеяния. Острое лезвие Шуанхуа разрезало воздух и застопорилось в миллиметре от шеи юноши, вынуждая его сердце пропустить пару ударов и затрепетать уже в буйном ритме. Тяжело сглотнув, Чэнмэй попробовал что-то сказать, но ком, засевший в глотке, не позволял ему издать ни звука.                     — Пощади! — мужчина завопил, приставил к своей тонкой, белой и хрупкой шее меч.                     Всего одно мгновение, и блистающее лезвие Шуанхуа безжалостно перерезало позвоночную артерию. Сяо Синчэнь замертво упал, но продолжал смотреть в глаза Сюэ Яна, что-то ища в них. Чэнмэй на трясущихся ногах сделал два шага назад, не отрываясь, смотрел на Синчэня. Он ощутил давящую боль в груди, ощутил, как тёмная энергия полностью окутывает его, представляя собой смесь ярости и лютой ненависти. Из цицяо Даочжана хлынули реки крови, и, давясь ею, он продолжал звать и умолять Сюэ Яна.                     Юноша закричал что есть мочи, и вся эта отвратительная картина вмиг сгинула, забирая с собой образ Сяо Синчэня. Сюэ Ян проснулся в холодном поту, он попытался вскочить со спального места, но тёплая, живая рука легла ему на лоб. Теперь вместо бездушных глаз перед ним был обеспокоенный взгляд Вэй Ина, которого разбудил его крик боли. Заметив живого человека, юноша молча уткнулся ему в грудь и намертво стиснул в объятиях — казалось, что стоит отпустить руки, и это тепло сгинет навек.                     Усянь ласково гладил его по голове, взмокшей спине, приговаривая «всё хорошо», «я здесь» — именно этих слов ему сейчас так не хватало. Могильный холод, что окутал юношу, стал отступать, на смену ему подошло драгоценное тепло.