Помoгите вернуть то, что сeрдцу милo

События в деревне Хайкуа.           Цзинь Лин ступал по оживлённой торговой площади. Отовсюду доносились до слуха зазывающие речи лавочников и манящие ароматы свежей выпечки. Люди напоминали муравьёв, каждый куда-то поторапливался и не обращал внимания на то, что в этой спешке может кого-то задеть. Юноша был глубоко погружён в себя, в раздумья, что даже не обращал внимания на многочисленные толчки в спину, бока и отдавленные пятки.           Юный заклинатель принял решение свернуть ближе к краю, тут было меньше всего людей, да и дорога была ровнее. Блуждая в раздумье, он и заметить не успел, как его ноги сами привели к постоялому двору, в котором он остановился. Подняв взгляд ввысь, его глазам предстал поистине пленяющий холст. Корпевшее весь день солнце медленно окуналось за горизонт, уступая свои законные права.           Последние тёплые солнечные лучи окрасили белые пушистые облака в тёплые краски, они превратились в апельсиновые, малиновые или практически карминные хлопья. Уже воцарился час Петуха*, неужто он весь день без дела проходил по улицам?           Поднявшись по деревянным ступеням лестницы, Цзинь Лин неторопливо пробежался по главному этажу в поисках хозяйки, но искать долго не довелось, владелица приметила юношу ещё с улицы и уже сама поспешала к нему с благожелательной улыбкой. Это была опрятно одетая пожилая дама, но для своих лет она выглядела весьма молодо.           — Юный Господин, чего-то желаете? — женщина не стала осыпать юношу ненужными вопросами, чтобы не докучать.           — Хозяйка, могли бы подать в мои покои что-нибудь съестное, желательно поскорее, — за весь день ему так и не удалось спокойно поесть. Сперва Лани не давали с Феей, а потом, когда он пошёл на базар в надежде перекусить, то наткнулся на «Мо Сюаньюя» и вообще аппетит сгинул.           — Не волнуйтесь, Юный Господин, всё будет в лучшем виде, — дама откланялась и уже почти завернула за угол, но, тут же что-то вспомнив, вернулась к юноше: — Забыла поведать, Юного Господина искали молодые заклинатели в белом и попросили оповестить вас об их визите.           — Благодарю, — Цзинь Лин отправился в свои покои, уже про себя причитая и поливая незваных Ланей всем, чем можно.           По-видимому, хороший отдых и ужин ему лишь может грезиться, но раз они его искали, значит, что-то важное. Но значимее вести, чем у Цзинь Лина, у них быть не может, ибо он сегодня столкнулся с великой пропажей. Уже обрадовавшийся юноша представлял, как его похвалят за такую информацию, как он поднимется в глазах старших, но, вспомнив слова «Мо Сюаньюя», радость сняло, как рукой.           «Не стоит никого звать и осведомлять тоже... Меня здесь не было...»           «Никому не говорить? Да что с ним не так?! Почему я должен молчать, когда все волнуются о нём. Даже если Сюэ Ян и угрожает ему, это не причина избегать помощи. Нет. Я должен всё рассказать», — действительно, когда это Цзинь Лин слушался сумасшедших, да ещё когда от этого зависит жизнь человека. Верно — никогда.           Распахнув дверь, юноша зашёл в скромную, но большую комнату. На столе в ожидании хозяина стоял поднос с разнообразными накрытыми мисками и фарфоровый чайник с чаем, и правда, хозяйка — человек слова. Задвинув за собой дверь, Цзинь Лин, довольный, подбежал к низкому столу и плюхнулся на колени. С большим нетерпением он схватил палочки, осмотрел все представленные перед ним блюда и взялся за снедь.           Внезапный стук в дверь нарушил умиротворяющую тишину, юноша отложил палочки и обернулся на звук, не поинтересовавшись «кто?», позволил войти. Никого, кроме адептов Гусу Лань, не могли этим вечером потревожить его покой. На пороге показались две невысокие фигуры в белом, на лице первого юноши была приятная, умиротворённая улыбка, а на лице второго — тоже улыбка, но она действовала на нервы.           Жестом правой руки пригласив незваных гостей усесться, юноша отпил немного чая из пиалы. Благородные заклинатели в белом терпеливо дождались, пока Господин Цзинь закончит свою трапезу, и постепенно начали разговор. Они поведали об удачно выполненной миссии в этом районе и о том, как хотели бы в следующий раз взять и его с собой. Но Цзинь Лин безучастно выслушивал и не обращал должного внимания на их речи, он всё ещё колебался: сказать своим товарищам или всё же промолчать, ведь юноша так и не проследил, куда «Мо Сюаньюй» направился дальше.           — Молодая госпожа, ты с нами или как? — Лань Цзинъи заметил, что юноша не слушает их, и, в силу своего характера, вспылил. Они тут его одинокую персону приглашают на совместную ночную охоту, а он на них ноль внимания.           — Цзинъи, не надо подтрунивать над А-Лином, — Сычжуй прекрасно знал, как юноша реагирует на это прозвище, а ещё лучше знал, как реагирует Цзинъи на его пререкания, и, чтобы они не сцепились, решил вмешаться, пока не поздно.           Но, к удивлению обоих заклинателей, Цзинь Лин отреагировал спокойно, что было несвойственно ему. Обычно в такой ситуации он заливался краской от гнева и хватался за Суйхуа, угрожая переломать всем ноги. Должно быть, что-то произошло с юношей за время их отсутствия, раз он такой задумчивый. Сычжуй и Цзинъи переглянулись между собой и вместе подсели к А-Лину по бокам. Юноши робко спросили своего товарища о том, что его гложет.           — Сегодня утром на рынке я кое-кого встретил, — он решил начать издалека, а не с порога вываливать на них всю информацию.           — И кого же? — поинтересовались юноши в унисон.           — Ну как вам сказать — «Мо Сюаньюя», — пробормотал себе под нос Цзинь Лин, но заклинатели рядом всё замечательно услышали.           — Что?! — Лань Цзинъи разозлился ещё сильнее, он вскочил с места и наставил указательный палец на Цзинь Лина. — И ты молчал об этом?!           — А-Лин, ты видел, куда он пошёл? — а вот Сычжуй куда более спокойно отнёсся к этой новости. Если же он будет кричать и обвинять юношу, как его товарищ, — ничего не изменится.           Вот сейчас Цзинь Лин почувствовал себя полностью виноватым. Рассказать, что видел, — рассказал, а толку с этого, ведь он не знал, куда дальше направился «Мо Сюаньюй». Сжав в кулак подол золотых одеяний, юноша опустил голову, лицо предательски зарделось — стыдно. Это не укрылось от взгляда Сычжуя, положив ладонь на покатое плечо, он приободрил юношу парой слов.           Правда, Лань Цзинъи не так легко было успокоить, он ещё долго мерил комнату шагами и считал должным высказывать Цзинь Лину все его ошибки. Вскоре успокоившись, он рухнул рядом с юношей и тоже положил ладонь на его плечо, ему было сложнее всего извиниться перед А-Лином за свою несдержанность. Узнай о его вспышках гнева и бранных речах старший учитель Лань, одним переписыванием правил на руках он бы не ограничился.           — Я не должен был на тебя срываться, ты же не виноват. Зато мы теперь знаем, что он жив, — извинившись, юноша улыбнулся. Правда, это получилось не очень дружелюбно.           Утерев нос рукавом, Цзинь Лин снова принял гордый и невозмутимый вид, негоже мужчине распускать нюни на глазах у других. Взявшись за Суйхуа, юноша поднялся с колен и отряхнул одеяния, приводя их в более презентабельный вид. Направившись к окну, он отворил ставни и свистнул пару раз, призывая Фею. Она прибежала быстрее, чем юноша отошёл от подоконника и подоспел к двери, впуская гостью.           — Вы собираетесь или как? — Цзинь Лин, приветствуя, потрепал оборотня по холке и перевёл взгляд на заклинателей в белом, что уже чуть ли не улеглись на дощатый пол.           — Куда? Сейчас ночь на дворе, — Лань Цзинъи вопросительно посмотрел на юношу в золотых одеяниях, а после на такого же ничего не понимающего Сычжуя.           — Куда-куда — в Облачные Глубины! Ханьгуан-цзюнь велел незамедлительно сообщить, если что-то узнаем, — юноша ещё раз осмотрел комнату, быстрым шагом подошёл к уже вставшим заклинателям и подтолкнул их к выходу.           Сейчас они находились в окрестностях Ордена Гусу Лань, если выдвинутся немедленно, то к утру прибудут в Облачные Глубины. Пожалуй, Цзинь Лин слишком ответственно отнёсся к словам Ханьгуан-цзюня, что даже не поинтересовался, не устали ли юноши после миссии, а сразу вытолкал их из покоев на улицу. Лань Цзинъи хотел уже высказать всё, что опять успело накипеть у юной госпожи, но Сычжуй мягко его одёрнул, ссылаясь на то, что А-Лин хочет «искупить» свои ошибки. Лань Цзинъи остыл. Но ненадолго хватило его спокойствия. Цзинь Лин будто с умыслом игнорировал его всю дорогу, любезно общаясь с Сычжуем, да даже с Феей, но только не с ним. Не выдержав, юноша в белом схватил под руку своего собрата и прибавил шагу, оставляя юную госпожу позади, в компании её обожаемой собаки.           Как Цзинь Лин и говорил, они прибыли точно в час Кролика, несмотря на рань, в Облачных Глубинах уже давно кипела жизнь. Сычжуй не стал медлить и отправился просить аудиенции с главой Ордена Цзэу-цзюнем и его братом Ханьгуан-цзюнем, оставив своих товарищей около библиотеки, назначив за главную Фею. Это было унизительней всего на свете — оставить собаку ответственной, уму непостижимо, но Фея лишь довольно била хвостом по земле.           Ждать пришлось недолго, как только Ханьгуан-цзюнь услышал, о чём, а точнее, о ком пойдёт речь, он подорвался с места, отложив гуцинь в сторону, и направился в цзинши брата, где его уже ожидали прибывшие адепты. Почтительно поприветствовав старших, юноши ожидали дозволения на доклад.           — Что же вам удалось узнать? — Цзэу-цзюнь заметил нетерпение брата и решил не томить его напрасным ожиданием.           — Глава Ордена Лань, Ханьгуан-цзюнь, — Цзинь Лин вышел чуть вперёд и склонился в почтительном поклоне, — по распоряжению Ханьгуан-цзюня мы прибыли сообщить о том, что человек по имени «Мо Сюаньюй» был замечен вчера в окрестностях Ордена Гусу Лань, точнее, в деревне Хайкуа в тридцати шести ли отсюда. Нынешнее местоположение неизвестно.           В глазах второго Нефрита появился давно угасший огонёк надежды, следующие вопросы он задавал лично сам, на что получал неутешительные ответы. Для него это не было огорчением, ведь знать, что Вэй Ин жив, — уже большая радость. Если бы он чуть позже отправился в эту деревню, был ли у него шанс встретиться с ним вживую? Что зря гадать о прошлом, нужно обдумать настоящее и искать решение.           Цзинь Лин рассказывал всё в подробностях: где именно встретил, как тот выглядел и был ли он там один, но одно утаил. Юноша решил, что не стоит говорить о том, что «Мо Сюаньюй» лично просил никого не оповещать о его появлении, поэтому адепт немного выдумал концовку. Разницы нет, всё равно его начали бы искать, несмотря на его запрет, ведь миру заклинателей нужен не только он, но и Сюэ Ян с его тёмным железом.           Изложив всё старшим, товарищи сопроводили Цзиня до его покоев, выделенных ему по приезду.           Дальнейшая беседа двух нефритов Ордена Лань была скрыта от посторонних ушей и нежелательных наблюдателей. Цзэу-цзюнь настороженно бродил за братом, пытаясь его образумить от скоропалительных действий, но Ванцзи упёрся на своём, и даже слова брата не останавливали его от принятого решения. Старшему Ланю ничего не оставалось, как принять сторону брата и помочь ему в походе, хоть Ванцзи и настаивал на одиночном походе, Лань Сичэнь всё равно отправился с ним, как он выразился, «за компанию» и проследить, чтобы Лань Чжань не наделал беды.           В деревню Хайкуа молодые люди прибыли вдвоём, оповестив дядю о внезапной ночной охоте, которую, конечно, пришлось выдумать для его же спокойствия. В первый раз, узнав о возвращении Вэй Усяня в мир заклинателей, Лань Цижэнь едва не схватился за сердце, поэтому все старались лишний раз оградить почтенного Ланя от новостей о Вэй Ине.           — Ванцзи, что будем делать? — мужчина умиротворённо улыбался, оглядывая окрестности, он был безмятежен в отличие от своего младшего брата, что нервно сдавливал рукоять Бичэня до побелевших костяшек.           — Для начала опросим жителей, — вздохнув полной грудью, Ванцзи рукой указал на трактир, что расположился в самом конце торговой улицы. Если и искать информацию, то только там.           Нынешние события.           Вэй Ину вскружило голову то ли от накативших эмоций, то ли от опьяняющих ненасытных поцелуев, которыми его щедро одарял юноша. Его тело послушно отзывалось на все неумелые ласки и настырные прикосновения Сюэ Яна, но, несмотря на все захлестнувшие его чувства, мужчина продолжал держать ситуацию под контролем, не позволяя разгорячённому юноше заходить за определённую черту.           С сожалением отпрянув от столь манящих и драгоценных лепестков губ, Сюэ Ян упоённо любовался разгоревшимся лицом мужчины. Где-то в глубине подсознания не верилось в то, что его чувства могут быть взаимны, в то, что есть человек, который, не глядя на всё его наглое отношение и тёмное прошлое, остаётся с ним. Изо всех сил пытается не пустить ко дну, а протянуть сокровенную руку помощи, что вытащит его из этой тёмной хляби.           — Чэнмэй, стой, — Усянь упёрся ладонью в его грудь, ощущая буйный ритм сердца, но всё же слегка отталкивая юношу от себя. — Давай не будем торопиться.           — Хорошо, ибо впереди у нас целая вечность, — юноша столь спокойно отреагировал на слова мужчины, что сам подивился этому.           Действительно, к чему бросаться в гнев, если этим он ранит чувства милого ему человека? Склонившись над разрумянившимся Усянем, юноша ласково поцеловал его в лоб, постепенно отдаляясь от смущённого лица. Впервые за столь долгое время у него на душе покой, а на сердце буря. Захватив покрывало, что в беспорядке валялось где-то с краю, Сюэ Ян накрылся с головой, погружаясь в нежные объятия мужчины, внимательно прислушиваясь к ритму сердца, которое никогда в жизни не солжёт.           — А-Сянь, А-Сянь, — задумчиво произносил юноша слово за словом, будто смакуя его на вкус.           Как же давно Вэй Ин не слышал этого ласкового «А-Сянь» — ведь кроме рано почившей шицзе никто его так не называл, даже Цзян Чэн в быту обращался по имени. Но из уст Сюэ Яна это звучало так сладко, в нём не было язвительного яда, насмешки или жёсткости, так что горечь нахлынувших воспоминаний стала понемногу отступать. Крепко прижав юношу к своей груди, он и не заметил, как провалился в глубокий сон. Этот день поистине выжал из него всё: внезапные встречи со старыми знакомыми, вздёрнутые нервы и крики не прошли бесследно.           Шли дни. Чэнмэй стал задумываться над тем, чтобы не только расходовать оставшееся серебро, но и зарабатывать новое, а из-за того, что они находились в окрестностях именитого Ордена, это было проблематично. Конечно, можно было заняться и другой работой — земледелием, рыболовством, — но лучше всего у Чэнмэя получалось орудовать мечом и убивать тёмных тварей. Взвесив все за и против, юноша решил посовещаться с Усянем, и после недолгих обсуждений они пришли к решению сменить место пребывания. Терять им всё равно было нечего, кроме изумительной «Улыбки Императора», да и то это было важно только Вэй Ину.           — А куда мы пойдём? — мужчина опустился на пол рядом с юношей, который решил прочесть скучный трактат о влиянии лечебных трав. Скучно, но полезно. Никогда не знаешь, где тебе это может пригодиться, учитывая слабое здоровье Усяня, да и Чэнмэя тоже.           — Пустимся на север, а потом засядем в окрестностях Цинхэ Не. Ныне там действующий глава Ордена — «Незнайка», так что вряд ли возникнут какие-то проблемы. — Дочитав трактат, он отложил его в сторону.           Сюэ Ян перевёл взгляд на пол, где уже успел распластаться, раскинув руки в стороны, Вэй Ин, и тут же поспешил усадить его на свои колени.           — Сейчас выдалась холодная пора, на полу лежать уже нельзя, не то ты заболеешь.           Похоже, хитрый лис Вэй Усянь только этого и ожидал: выждав нужный момент, он обхватил шею юноши руками и припал к его губам в настырном поцелуе. После того вечера откровений и вскрытия всех карт мужчина стал гораздо открытее в проявлении своих истинных чувств, и это изрядно смущало такого бесстыжего юношу, как Сюэ Ян. С того дня Усянь вёл себя столь фривольно, что даже сам Чэнмэй на его фоне казался образцом целомудрия.           — Чэнмэй, как мне тебя теперь называть? Благородный муж? Или... — Всё-таки Усянь оказался настоящим садистом, а строил из себя тихоню и паиньку. Он каждый раз норовил смутить юношу, получая от этого искреннее удовольствие.           — Называй как хочешь, — закрыв глаза, тот старался привести мысли в порядок. Это нечестно: почему Усянь позволяет себе так много, но стоит Сюэ Яну попытаться сделать хоть что-то незначительное — поцеловать, приобнять за бёдра, — как он тут же получает от ворот поворот?           Вэй Ин, довольный, соскочил с колен любимого и потянулся на ходу. Теперь у него было куда больше свободы: он мог свободно посещать рынок без сопровождающего и наконец-то мог спокойно пройтись по округе, любуясь красотой здешней природы. Местность хоть и была невзрачной, но леса вокруг стояли поистине прекрасные — здесь можно было медитировать или же заняться изобретениями, которые так любили они оба.

***

          Солнце сдало свои полномочия, уступая права молодой луне, что погрузила мир во тьму. Сюэ Ян повесил на пороге один алый бумажный фонарь, ведь Вэй Ина всё ещё не было, и неведомо, когда он возвратится, всё-таки не нужно было давать ему полную волю без каких-либо ограничений. От раздумий юношу оторвало шуршание кроны и пронзительный треск веток, развернувшись на шум, он призвал Цзян Цзай, устремляя его остриё в сторону треска.           Насторожившись, юноша был готов воспользоваться мечом, не дожидаясь действия «врага». Шаги со стороны леса приближались, становились всё более отчётливыми, срываясь на бег. Вскоре донёсся до слуха знакомый звонкий смех, что пронизывал умиротворяющую тишину бора. Спокойно выдохнув, Чэнмэй хотел вернуть Цзян Цзай в ножны, ведь надобности им воспользоваться не было — так сначала показалось.           Из леса вылетел оглушительно смеющийся мужчина, нашёл всё-таки приключений на свою голову. Вот скажите на милость, где он смог отыскать лютого мертвеца, да ещё и троих?! Вэй Усянь резво от них уносился, иногда давая им маленькую фору, чтобы догнать его, но это было лишь для забавы. Недовольно закатив глаза, юноша перебросил Цзян Цзай в правую руку и соскочил с места, обезглавливая сразу двоих мертвецов. Мужчина, довольный, забежал за спину Чэнмэя, предоставляя ему оставшегося преследователя, с которым не составило большого труда расправиться.           — Что это было?! — Юноша обтёр лезвие Цзян Цзая о рукав тёмных одеяний и вернул его в ножны.           — Можно так сказать — подарок! Тебе было скучно, вот я и решил поискать что-нибудь, и по пути наткнулся на этих мертвецов. — Подарок удался, он, несомненно, произвёл фурор. Чэнмэй был доволен, по глазам же видно. Усянь опять рассмеялся.           Сюэ Ян хотел было его отругать за такой резкий презент, но краем глаза заметил лёгкое движение под одеждами Усяня. Опять его фокусы? Юноша ухватился за ворот его верхних одеяний и чуть приспустил их, но ничего не обнаружил, следом приспустил и нижние. На груди Вэй Ина блаженно покоился маленький серенький кролик с одним беленьким ушком и розовым носом, юноша заворожённо глядел на это мелкое создание, устроившееся под сердцем мужчины.           — А это уже второй подарок. Я нашёл его, когда удирал от лютых мертвецов, и принять решение подобрать не мог, не мог же я оставить эту кроху с этими монстрами! — Несмотря на мирный сон кролика, Усянь взял его на руки и принялся чесать вдоль хребта, за ушками и носик. Кролик моментально проснулся, но вырываться не стал, столь резкие движения ему, похоже, понравились.           — Оставим, — он чуть помедлил и тоже почесал создание по его серой макушке, — мы его оставим.          

***

          Орден Цинхэ Не расположился в районе Цинхэ, провинция Хэбэй. Дорога от Гусу Лань занимала ориентировочно пять-шесть дней при благоприятных условиях, но из-за опасных лесов и злокозненных его обитателей время прибытия отсрочилось на один день. По дороге им встречалось много всякой нечисти: лютые мертвецы, дикие лозы и яогуаи...           Всю дорогу Усянь безудержно чесал языком о разных мелочах и иногда задевал тему своего прошлого, когда что-то ему напоминало о нём. Все обязанности легли на молодые плечи Сюэ Яна, ведь его спутник не мог воспользоваться ни мечом, ни духовными силами, они были настолько слабыми, что хватало только на огненные талисманы.           — Вот не мог это Мо Сюаньюй посвятить время на формирование золотого ядра? Чем он только занимался? — мужчина, не умолкая, причитал и интересовался у Сюэ Яна насчёт человека, которому принадлежало тело.           Хоть Чэнмэй и был когда-то адептом именитого Ордена Ланьлин Цзинь, но мало что ведал об этом странном юноше. Все знали его как сумасшедшего и обрезанного рукава, который забросил самосовершенствование, для того чтобы утонуть в разврате. Много какие слухи ходили в Башне Кои, но Сюэ Ян не бабка базарная, чтобы бегать и собирать каждую сплетню в корзинку, однако одно он знал точно — Мо Сюаньюй был не простым человеком.           Вэй Ину была интересна история бывшего владельца тела, ведь ему с ним жить всю оставшуюся жизнь. Мало ли какие враги были у этого «чудилы» за всю его жизнь, нужно было всё узнать.           В этот раз юноша решил не мучить своего спутника ночёвками в лесу или где-то в заброшенном доме, они остановились в городе Хэцзянь, округ Цанчжоу провинции Хэбэй, и сняли комнату на постоялом дворе. Усянь оценил заботу Сюэ Яна, за что тот получил поцелуй в щёку, и у юноши напрашивался только один вопрос: и всё?           Выпросив у хозяйки разрешение оставить этот маленький, тёплый и пушистый комок счастья, Вэй Ин побежал на торговую площадь, оставив Нао-Нао* на попечение Чэнмэю. Сделать из тёмного заклинателя няньку для кролика — это было в духе Усяня, но юноша не имел ничего против, за это время он прикипел душой к этому созданию. Видели бы его люди нянчившимся с кроликом на руках — не поверили бы тому, что это гроза мира заклинателей.           Его идиллию прервал быстро вошедший в комнату Усянь, выглядел он крайне устало. Через плечо был переброшен затёртый белый узелок с покупками, на макушке красовалась соломенная шляпа, а в руке у него была бамбуковая трость. Вот уж и не подумал бы, что этот человек — молодой юноша, а не старик, и зачем это всё?           — Что за маскарад? — правой рукой он стянул с него эту старую соломенную шляпу и покрутил её, осматривая со всех сторон.           — Да так, подумал, пригодится, — сбросив с плеч весьма увесистый узелок, он стал копошиться, что-то выискивая, — а ещё я купил сочной морковки для моего любимого Нао-Нао~           Отношение к кролику было в разы лучше, чем к его персоне, этот пушистый комок готовы были в попу целовать. Новый уровень в их отношениях — зависть к кролику! Вы только посмотрите на его довольную морду, уплетающую очередную морковку, а ведь раньше Сюэ Яну всегда покупали гостинец на рынке в виде конфет.           Нет, он не злился, он просто был оскорблён. Вэй Ин — его спутник, который не уделял ему должного внимания, даже перед сном, когда Чэнмэй ластился к нему в поисках нежности, то видел ушастое создание, забирающее всё внимание на себя. Ей-богу — зажарю на вертеле.           Обделённый вниманием юноша уселся на подоконник, запрокинув ногу за ногу и прикрыв глаза, стал покачивать в непроизвольный такт ступнёй. Никогда он не чувствовал себя таким ненужным, это всё потому, что у него не было пушистой шёрстки? Или потому, что у него не было длинных ушей, за которые Усянь любил тягать Нао-Нао?           — Ты что, обиделся? — Вэй Ин выпустил из рук пушистое создание прямиком на кровать, а сам подошёл к подоконнику, где уже улёгся юноша. Не получив ответа, он начал тыкать указательным пальцем в бок недовольного Чэнмэя.           — Да! Чем он лучше меня? Я, может, тоже хочу к себе больше внимания, — повиниться в ревности, да ещё и к зверю — стыдоба. Он сейчас выглядел, как ребёнок, которого не зовёт ребятня играть в салки.           Кажется, мужчина ожидал именно этой реакции от своего спутника, можно признаться, он был садистом, ему всегда хотелось его подразнить, но иногда это заходило немного далеко, например, как сейчас. Но всегда ключ к примирению легко было отыскать. Обхватив шею мальчишки, Усянь потянул его за собой на пол, садясь на бёдра своей жертвы.           — Да, ты прав. Я уделяю тебе чересчур мало внимания, и теперь я намереваюсь это исправить, — склонившись к устам юноши, обжигая горячим дыханием, он робко припал к ним, заключая в изнеженный поцелуй, будто извиняясь за свою чёрствость. — Надеюсь, А-Ян простит меня, неискусного?           Вот так всегда, то он неприступный, как цитадель, то открытый, как книга. Чэнмэй знал, что дальше поцелуев и лёгких прикосновений он не позволит ему зайти, ну и хорошо. Главное, он верен только ему и любит только его, не считая пушистую зверюгу. Пока он может наслаждаться А-Сянем, этими робкими и неумелыми ласками, он будет счастлив.           — У нас гость, — юноша перевёл недовольный взгляд на Нао-Нао, что с любопытством тыкался холодным носиком в щёку лежащего на полу Сюэ Яна.