Хэньшэн.
7 мая 2026 г., 07:51
Вести о прибытии делегации Ордена Ланьлин Цзинь разнеслись по Облачным Глубинам ранним утром, когда туман ещё только начинал рассеиваться над вершинами бамбука. Это был не простой визит — такие события всегда сопровождались определённым ритуалом: лучшие покои для гостей, торжественный приём в главном зале, безупречная церемония чаепития. Но на этот раз даже воздух казался наэлектризованным, пропитанным невысказанным напряжением.
Цзинь Гуанъяо прибыл в сопровождении небольшой, но внушительной свиты: дюжина заклинателей в золотых одеяниях, несколько советников и личный секретарь с неизменной нефритовой табличкой для записей. Сам Ляньфан-цзунь, облачённый в роскошные одежды цвета шафрана с вышивкой белого пиона, выглядел как воплощённая учтивость. Его поклон при встрече с Лань Сичэнем был безупречен, улыбка — тепла и открыта, а голос — мягок, словно шёлк.
— Цзэу-цзюнь, — произнёс он, выпрямляясь после приветствия, — для меня огромная честь вновь оказаться в Облачных Глубинах. Прошу прощения за столь внезапный визит, но дела Ордена требуют обсуждения. Мы надеемся на ваше мудрое содействие.
Лань Сичэнь, стоявший во главе небольшой делегации Гусу Лань, ответил столь же учтивым поклоном. Его лицо, как всегда, было безмятежным, но в глубине глаз угадывалась тревога. Он слишком хорошо знал этого человека, чтобы поверить в случайность его появления.
— Ляньфан-цзунь, вы всегда желанный гость в нашем скромном Ордене, — ответил он. — Прошу вас, располагайтесь. Мы приготовили покои для вас и ваших людей.
— Вы чрезвычайно любезны, — улыбка Цзинь Гуанъяо стала чуть шире, но ни на мгновение не коснулась его глаз. — Я с нетерпением жду возможности обсудить предстоящую ночную охоту. Говорят, в окрестных лесах завелась редкая тварь — тёмный яогуай, с которым будет нелегко справиться в одиночку.
Они обменялись ещё несколькими церемонными фразами, прежде чем гостей проводили в отведённые им покои. И только когда двери закрылись, Сичэнь позволил себе едва заметно нахмуриться.
— Он знает, — тихо произнёс он, обращаясь к Ванцзи, который всё это время стоял чуть позади, подобно безмолвной нефритовой статуе. — Не знаю как, но знает.
— Да, — коротко ответил Ванцзи, и в его голосе не было ни удивления, ни страха. Только холодная, спокойная решимость.
— Он не мог узнать от Цзинь Лина, — продолжал размышлять Сичэнь. — Мальчик слишком напуган и слишком предан... по-своему. Должно быть, у него есть другие источники. Возможно, кто-то из слуг. Или...
— Неважно, — прервал его Ванцзи. — Важно то, что мы будем делать.
Сичэнь вздохнул и посмотрел в окно, туда, где за бамбуковыми зарослями прятался «Домик горечавок».
— Мы должны предупредить их.
***
Новость о прибытии Цзинь Гуанъяо Вэй Ин воспринял с тем самым мрачным спокойствием, которое всегда предшествовало у него большой беде. Он выслушал Сичэня, стоя на веранде павильона и рассеянно поглаживая Нао-Нао, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Значит, Мэн Яо, — произнёс он наконец, и в его голосе прозвучала странная смесь усталости и давней, застарелой неприязни. — Я должен был догадаться, что он не оставит это дело. Сюэ Ян слишком много знает. Слишком многое может рассказать. — Молодой господин Вэй, я сделаю всё возможное, чтобы не допустить вашей выдачи, — тихо сказал Сичэнь. — Орден Гусу Лань не нарушает своих обещаний. — Я знаю, Цзэу-цзюнь, — Вэй Ин поднял на него взгляд, и в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность. — Но Мэн Яо — мастер интриг. Он не станет действовать грубо. Он будет давить постепенно, методично, пока не найдёт трещину в нашей защите. И он её найдёт, потому что он всегда находит. Сюэ Ян, сидевший внутри павильона и слышавший весь разговор через приоткрытую ширму, не произнёс ни слова. Но его пальцы, лежавшие на рукояти Цзянцзая, побелели от напряжения. Когда Сичэнь ушёл, пообещав держать их в курсе, Вэй Ин вернулся внутрь и опустился рядом с Чэнмэем. Тот сидел, мрачно уставившись в одну точку перед собой, и выглядел так, словно за последние несколько минут постарел на несколько лет. — Что ты помнишь о нём? — спросил Вэй Ин, не пытаясь смягчить вопрос. Сейчас было не до нежностей. — О том, что он делал. Чего он хочет. Сюэ Ян криво усмехнулся. — Чего он хочет? Власти, конечно. Той, которую даёт Стигийская Тигриная печать. Той, которую он планировал получить через меня. Он держал меня в Башне Кои как цепного пса. Кормил, поил, давал всё, что нужно для работы. А когда я перестал быть полезен... Он замолчал. Вэй Ин не торопил его, просто положил свою ладонь поверх его руки, всё ещё сжимавшей меч. — Он выбросил меня умирать, — закончил Сюэ Ян, и его голос прозвучал глухо, словно из-под земли. — Как дохлую крысу в ближайшие кусты. Я был ему больше не нужен. Печать была почти готова, и он решил, что завершит работу сам. Но я успел прихватить её с собой. Без неё он никто. Без неё все его планы — пыль. — Значит, он пришёл не только за тобой, — медленно проговорил Вэй Ин. — Он пришёл за печатью. — Думаешь, я не знаю? — Сюэ Ян поднял на него взгляд, и в его глазах полыхнул тот самый дикий, тёмный огонь, который Вэй Ин не видел уже много недель. — Он может сколько угодно говорить о «справедливом суде». Ему плевать на правосудие. Ему нужна печать. И я. Вэй Ин долго молчал, обдумывая услышанное. Потом он медленно поднялся и подошёл к окну, за которым бамбуковый лес уже отбрасывал длинные предзакатные тени. — Значит, мы не можем здесь оставаться, — сказал он наконец. — Ни ты, ни я. Мы должны уходить. — Уходить? — Сюэ Ян недоверчиво посмотрел на него. — И куда? У тебя есть план? Орден, который нас приютит? Место, где нас не найдут? — Пока нет, — признался Вэй Ин. — Но я что-нибудь придумаю. Я всегда что-нибудь придумываю. Он обернулся и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Сюэ Яна всегда перехватывало дыхание. Беззаботной на вид, но полной скрытой силы. — Мы справимся, А-Ян. Вместе. Как всегда. Сюэ Ян ничего не ответил, но его пальцы, сжимавшие рукоять Цзянцзая, чуть заметно расслабились.***
Официальный приём состоялся в главном зале Облачных Глубин тем же вечером. Цзинь Гуанъяо, казалось, чувствовал себя здесь как дома. Он вёл беседу легко и непринуждённо, пересыпая речь изящными комплиментами и тонкими намёками. Лань Сичэнь, сидевший напротив, отвечал столь же учтиво, но с каждым произнесённым словом напряжение в зале становилось всё более ощутимым. — Я слышал, — произнёс Мэн Яо, отставляя пиалу с чаем, и его голос был подобен шёлку, обёрнутому вокруг стального лезвия, — что в ваших землях недавно нашли приют весьма... необычные гости. Поговаривают, что это те самые люди, которых весь мир заклинателей ищет уже много месяцев. Лань Сичэнь не дрогнул. — В Облачных Глубинах многие находят приют, Ляньфан-цзунь. Такова традиция нашего Ордена. — Похвальная традиция, — кивнул Цзинь Гуанъяо, и его улыбка стала чуть острее. — Но я надеюсь, что она не распространяется на тех, кто объявлен вне закона и повинен в смерти сотен невинных людей? Я говорю, разумеется, о Сюэ Яне. И о человеке, известном как Мо Сюаньюй — хотя, как мне докладывали, за этим именем скрывается некто куда более... знаменитый. В зале повисла тишина. Лань Цижэнь, сидевший чуть в стороне, побагровел и открыл было рот, чтобы вмешаться, но Сичэнь опередил его. — Ляньфан-цзунь, должно быть, располагает неверными сведениями. Орден Гусу Лань не укрывает преступников. — Разумеется, — Цзинь Гуанъяо склонил голову, признавая формальную победу собеседника в этом раунде. — Я и не предполагал иного. Однако, как глава Ордена Ланьлин Цзинь, я вынужден настаивать на проведении формального дознания. Если мои сведения подтвердятся, я попрошу вас выдать обоих для справедливого суда. Надеюсь, наша многолетняя дружба позволит нам решить этот вопрос мирно и без лишних... осложнений. Последнее слово прозвучало почти ласково, но именно оно заставило всех присутствующих напрячься ещё сильнее. Лань Ванцзи, сидевший рядом с братом, не проронил ни слова за весь вечер. Но когда Цзинь Гуанъяо произнёс эту фразу, его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно сжались в кулаки.***
После приёма, когда гости удалились в отведённые им покои, а зал опустел, Цзинь Гуанъяо задержался. Он неспешно прошёлся вдоль стен, разглядывая древние свитки и каллиграфические надписи, и остановился у выхода на внутренний двор. — Вы знаете, Ханьгуан-цзюнь, — произнёс он, не оборачиваясь, хотя в зале, казалось, никого, кроме него, не было. — Я всегда восхищался вами. Ваша честность. Ваша принципиальность. Вы — человек слова. Но даже у самого крепкого нефрита есть трещина. Из тени за колонной бесшумно выступил Лань Ванцзи. Он не спрашивал, как Мэн Яо догадался о его присутствии. Его золотые глаза смотрели прямо и холодно. — Что вам нужно, Ляньфан-цзунь? — Мне? — Цзинь Гуанъяо наконец обернулся, и его лицо осветила та самая, почти детская, почти невинная улыбка, которая так часто вводила людей в заблуждение. — Всего лишь справедливости. Сюэ Ян — опасный преступник. Мо Сюаньюй... или как там его на самом деле зовут... тоже не безгрешен. Я хочу, чтобы они предстали перед судом. Разве это не то, чего хочет любой добропорядочный заклинатель? — Вы хотите не суда, — спокойно ответил Ванцзи. — Вы хотите Стигийскую печать. Улыбка на лице Мэн Яо на мгновение застыла, а потом стала ещё шире. — Вы проницательны, Ханьгуан-цзюнь. Я всегда это ценил. Да, я хочу печать. Она была создана под моим покровительством, на мои средства, и она по праву принадлежит Ордену Ланьлин Цзинь. Сюэ Ян украл её. Я лишь хочу вернуть свою собственность. — И что будет с ним? — С ним? — Цзинь Гуанъяо задумчиво провёл пальцем по краю нефритовой таблички, висевшей у него на поясе. — Знаете, я не держу на него зла. Он был полезен, пока слушался. Я готов даже предложить ему сделку: он возвращает печать, а я гарантирую ему жизнь. Не свободу, разумеется, но жизнь. Разве это не щедрое предложение? — Сделка с вами — всё равно что сделка со змеёй, — произнёс Ванцзи, и в его голосе не было ни гнева, ни презрения. Только констатация факта. — Вы предадите его, как предали всех, кто вам доверял. — Возможно, — легко согласился Мэн Яо. — Но это деловое предложение, не более. А в делах, Ханьгуан-цзюнь, нет места чувствам. Вам ли этого не знать? Он шагнул ближе, и его голос понизился до шёпота. — Я знаю, что вы прячете их. Я знаю где. «Домик горечавок» — такое поэтичное название. Ваш отец, кажется, построил его для своей возлюбленной? Какая трогательная параллель. Я мог бы прямо сейчас отправиться туда с моими людьми и взять обоих. Но я не хочу устраивать сцен. Я не хочу портить отношения с Орденом, который я искренне уважаю. Поэтому я прошу вас: дайте мне поговорить с Сюэ Яном. Только поговорить. С глазу на глаз. И возможно, мы найдём решение, которое устроит всех. — Нет, — отрезал Ванцзи. — Что ж, — Мэн Яо вздохнул с видом глубочайшего сожаления. — Тогда я буду вынужден действовать иначе. И поверьте, Ханьгуан-цзюнь, никому из нас это не понравится. Он поклонился — изысканно, вежливо, безупречно — и покинул зал. Лань Ванцзи остался стоять в одиночестве, и в тишине ему казалось, что он слышит, как где-то вдалеке звенят струны его собственного сердца.***
Ночь опустилась на Облачные Глубины, словно чёрное крыло. В «Домике горечавок» горел свет, но его обитатели не спали. Вэй Ин, предупреждённый Сичэнем о разговоре в главном зале, сидел на полу, скрестив ноги, и что-то сосредоточенно чертил на клочке бумаги. Сюэ Ян стоял у окна, глядя в темноту, и его напряжённая спина говорила больше любых слов. — Он не остановится, — произнёс Чэнмэй, не оборачиваясь. — Ты знаешь это не хуже меня. Он будет давить, пока не получит своё. — Знаю, — отозвался Вэй Ин, не поднимая головы от своего занятия. — Поэтому мы уходим. — Когда? — Завтра на рассвете. Сичэнь и Ванцзи дадут нам коридор. Сюэ Ян резко обернулся. — Они согласились? — Пока нет, — Вэй Ин отложил бумагу и поднял на него усталые, но решительные глаза. — Но они согласятся. Им некуда деваться. Если Мэн Яо задержится здесь ещё на день-два, он найдёт способ добраться до нас, даже без их разрешения. Единственный способ защитить и нас, и Орден — это вывезти нас отсюда до того, как он нанесёт удар. — И куда мы пойдём? Вэй Ин помолчал. А потом улыбнулся — на этот раз не той беззаботной улыбкой, к которой привык Сюэ Ян, а совсем другой. Усталой, но в то же время какой-то удивительно светлой. — Помнишь, ты однажды подарил мне семена лотоса? Кажется, пришло время их посадить. Сюэ Ян ничего не ответил, но в его глазах промелькнуло что-то, чего Вэй Ин никогда раньше не видел. Что-то похожее на надежду.***
Цзинь Гуанъяо, как и предсказывал Вэй Ин, не стал дожидаться официального разрешения. На следующее утро, когда солнце ещё только поднималось над горами и туман клубился между стволами бамбука, он отделился от своей свиты и в одиночку направился к «Домику горечавок». Он знал дорогу. Знал расположение патрулей. Знал, в какое время лекарь приходит к Сюэ Яну, а в какое — уходит. Он слишком долго готовился к этому моменту, чтобы позволить каким-то формальностям встать у него на пути. Сюэ Ян почувствовал его приближение за несколько минут до того, как тот показался на тропинке. Он сидел на веранде с мечом на коленях, и когда из тумана выступила знакомая фигура в золотых одеяниях, его рука привычно легла на эфес. — Давно не виделись, — произнёс Мэн Яо, останавливаясь в нескольких шагах от веранды. Его голос был мягок и дружелюбен, словно они расстались вчера и встретились старыми приятелями. — Ты неплохо выглядишь. Я слышал, ты был серьёзно ранен? Должно быть, лекари Гусу Лань хорошо постарались. — Чего ты хочешь? — Сюэ Ян не стал тратить время на любезности. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Всего лишь поговорить, — Мэн Яо развёл руками, показывая, что он безоружен. — По-старому. Как раньше. — У нас не было «как раньше». Ты использовал меня, а потом выбросил. Не думай, что я забыл. — Ах, это, — Цзинь Гуанъяо вздохнул с выражением искреннего огорчения. — Да, признаю, я поступил с тобой не лучшим образом. Но пойми, Сюэ Ян, у меня не было выбора. Совет старейшин требовал твоей головы. Мне пришлось пожертвовать тобой, чтобы сохранить своё положение. Любой на моём месте поступил бы так же. — Не оправдывайся, — процедил Сюэ Ян, и его пальцы на рукояти Цзянцзая побелели. — Ты бросил меня умирать. Теперь ты пришёл закончить дело? — Напротив, — Мэн Яо сделал ещё один шаг вперёд. — Я пришёл предложить тебе сделку. Ты возвращаешь мне Стигийскую печать, а я гарантирую тебе жизнь. Мы оба знаем, что ты не сможешь вечно прятаться. Рано или поздно тебя найдут — если не я, то другие. Но если ты отдашь печать сейчас, я смогу защитить тебя. У меня есть связи, ресурсы, влияние. Я спрячу тебя так, что никто никогда не найдёт. — Как ты спрятал меня в прошлый раз? — горькая усмешка искривила губы Сюэ Яна. — В кустах за Городом И? — Я признаю свои ошибки, — ничуть не смутившись, ответил Мэн Яо. — Но сейчас всё иначе. Сейчас у тебя есть то, что нужно мне. А у меня — то, что может понадобиться тебе. Например, информация о том, кто именно донёс о твоём местонахождении в Цинхэ. Сюэ Ян вздрогнул. Мэн Яо заметил это и улыбнулся. — Ты думал, что Лань Ванцзи нашёл тебя случайно? О нет. Кто-то из твоего ближайшего окружения предал тебя. Кто-то, кому ты, возможно, доверял. И я знаю, кто это. Хочешь узнать? Это была ложь. Или правда. Или смесь того и другого — Мэн Яо всегда умел так перемешивать факты и вымысел, что даже самый проницательный человек терялся. Но прежде чем Сюэ Ян успел ответить, из глубины павильона раздался тихий, но твёрдый голос: — Не слушай его, А-Ян. Вэй Ин вышел на веранду и встал рядом с Сюэ Яном. Его лицо было спокойным, но в серых глазах горел опасный огонёк. — Молодой господин Мо? — Мэн Яо изобразил удивление. — Или мне следует называть вас Вэй Усянем? Должен признать, я долго не мог поверить, что Старейшина Илина вернулся в этот мир. Но теперь, видя вас своими глазами... это действительно вы. Какая честь. — Льстить необязательно, — сухо ответил Вэй Ин. — Я знаю, зачем вы здесь. И я знаю, что вы не уйдёте без печати. Так позвольте мне сразу ответить: у нас её нет. — Вот как? — бровь Мэн Яо чуть приподнялась. — Это звучит неубедительно. Сюэ Ян украл её, сбежал, и с тех пор она не появлялась нигде. Кто ещё мог её забрать? — Я её уничтожил, — спокойно произнёс Сюэ Ян. — Разбил на куски и развеял по ветру там, где никто не найдёт. Так что твой драгоценный ключ к власти, Ляньфан-цзунь, — пыль. На мгновение лицо Цзинь Гуанъяо исказила гримаса — столь же быстрая, сколь и заметная. Но он тут же взял себя в руки и вновь улыбнулся. — Это... опрометчиво с вашей стороны. Но знаете, я почему-то вам не верю. Вы слишком умны, чтобы уничтожить такую ценную вещь. Вы спрятали её. И я её найду. Даже если для этого придётся перевернуть весь мир. — Довольно, — внезапно раздался голос позади него. Из тумана неслышно выступил Лань Ванцзи. Его лицо было бесстрастным, но рука лежала на эфесе Бичэня, и это говорило о многом. Он встал между Цзинь Гуанъяо и крыльцом павильона, заслоняя собой и Вэй Ина, и Сюэ Яна. — Ханьгуан-цзюнь, — Мэн Яо поклонился, но его голос прозвучал холоднее, чем прежде. — Я полагал, что у нас с вами был уговор: я не устраиваю сцен, а вы не вмешиваетесь. — Вы нарушили границы, — ответил Ванцзи, и каждое его слово падало тяжело, как камень. — Вы проникли на закрытую территорию без разрешения. Вы угрожаете людям, находящимся под защитой Ордена Гусу Лань. Я требую, чтобы вы немедленно покинули это место. — Под защитой? — Мэн Яо рассмеялся, но смех вышел невесёлым. — Вы серьёзно, Ханьгуан-цзюнь? Этот человек, — он указал на Сюэ Яна, — убийца. Тёмный заклинатель. Вор. А этот, — его палец переместился на Вэй Ина, — тот, кто когда-то уничтожил тысячи жизней с помощью своей флейты. И вы предоставляете им защиту? Во имя чего? Во имя ваших чувств? — Этот человек, — спокойно ответил Ванцзи, и его голос не дрогнул, — находится под защитой Ордена Гусу Лань. Покиньте территорию, Ляньфан-цзунь. Он защищал не Сюэ Яна. Вэй Ин, стоявший за его спиной, знал это. Знал по тому, как осторожно — почти нежно — звучали эти формальные слова. По тому, как Ванцзи даже не обернулся на Чэнмэя, но при этом заслонил собой их обоих. Мэн Яо смотрел на эту сцену несколько долгих мгновений, и в его глазах читалась целая буря эмоций: раздражение, досада, невольное уважение. Наконец он выдохнул и поправил складку на рукаве — жест, который у него всегда означал принятие временного поражения. — Хорошо, — сказал он, отступая на шаг. — Сегодня вы победили, Ханьгуан-цзюнь. Но запомните: этот разговор не окончен. Я ещё вернусь. И в следующий раз меня будет сопровождать не только моя свита, но и союзные Ордены. Посмотрим, сможете ли вы тогда повторить эти слова с той же убеждённостью. Он поклонился — как всегда, безупречно — и растворился в тумане, словно его и не было.***
Лань Ванцзи пришёл к ним в тот же вечер. Это был первый раз, когда он переступил порог «Домика горечавок» с того самого дня, как привёз сюда Вэй Ина и раненого Сюэ Яна. Он вошёл тихо, бесшумно, как привык делать всё в своей жизни, и остановился у входа, не решаясь пройти дальше. Вэй Ин сидел на циновке, собирая в узелок их скудные пожитки. Рядом, в небольшой плетёной клетке, которую Вэй Ин собственноручно смастерил из бамбуковых прутьев, сидел Нао-Нао и деловито умывался, ничуть не обеспокоенный предстоящим путешествием. Сюэ Ян, всё ещё бледный после недавнего разговора с Мэн Яо, полулежал на кровати, наблюдая за обоими. Когда Ванцзи вошёл, они подняли головы. — Завтра на рассвете Ланьлин Цзинь потребует официального обыска, — произнёс Ванцзи, глядя куда-то в стену над их головами. — У них есть право: Сюэ Ян обвиняется в преступлениях против их Ордена. Я не смогу остановить их. Брат тоже не сможет. — Мы понимаем, — тихо ответил Вэй Ин. — Мы знали, что этот момент настанет. Мы готовы уйти. — Куда? — Пока не знаю, — признался Вэй Ин. — Но это неважно. Главное — уйти подальше отсюда, чтобы не подвергать опасности вас. Ты и так сделал для нас слишком много, Лань Чжань. Я... у меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя. — Не надо, — коротко оборвал его Ванцзи. В комнате повисла тишина. Затем он медленно, словно через силу, перевёл взгляд на Вэй Ина, и в его золотых глазах отразилось всё, что он не мог — или не смел — сказать словами. — Я выведу вас, — произнёс он наконец. — Задний проход, через старый сад камней. Там нет патрулей в предрассветный час. Я провожу вас до границы. — Лань Чжань... — начал Вэй Ин, но тот уже повернулся к выходу. — Собирайтесь, — бросил он через плечо. — Времени мало. Когда его белая фигура скрылась за дверью, Сюэ Ян издал короткий, невесёлый смешок. — Он невозможен, — сказал Чэнмэй, и в его голосе звучала странная смесь неприязни и невольного уважения. — И в тоже время поразителен. — Да, — тихо ответил Вэй Ин, глядя ему вслед. — Он такой. Нао-Нао, словно почувствовав настроение хозяина, тихо пискнул в своей клетке.***
Рассвет застал их на границе Облачных Глубин. Лань Ванцзи, как и обещал, провёл их через тайный проход — узкую тропу, вьющуюся между замшелыми камнями и старыми соснами, — и теперь стоял, глядя на расстилающуюся впереди долину. Вэй Ин и Сюэ Ян, нагруженные нехитрыми пожитками, остановились в нескольких шагах позади него. Вэй Ин бережно прижимал к груди плетёную клетку, в которой тихо сидел Нао-Нао, изредка тыкаясь розовым носом в бамбуковые прутья. — Дальше вы пойдёте одни, — произнёс Ванцзи, не оборачиваясь. — За этим перевалом начинаются земли, не подконтрольные ни одному Ордену. Там вас будет трудно найти. — Спасибо тебе, — произнёс Вэй Ин, и его голос дрогнул. — За всё. Ванцзи ничего не ответил. Он продолжал стоять неподвижно, глядя вперёд, и только ветер слегка шевелил его белоснежные одеяния и налобную ленту. Сюэ Ян тихо тронул Вэй Ина за рукав. — Идём, — прошептал он. — Дай ему побыть одному. Вэй Ин кивнул. Он поправил клетку с кроликом на сгибе локтя, и они двинулись вперёд, мимо застывшего Ванцзи. Их шаги захрустели по подмёрзшей траве. Когда они поравнялись с ним, Вэй Ин на мгновение замедлился, словно хотел что-то сказать. Но не сказал. Только легко, почти невесомо коснулся кончиками пальцев его рукава — жест, который Ванцзи, возможно, даже не заметил. А возможно, запомнил навсегда. Нао-Нао, высунувший мордочку между прутьями клетки, тихо фыркнул, словно тоже прощался. Они шли вперёд, не оглядываясь, пока их фигуры — двое людей и крошечный пушистый силуэт в клетке — не превратились в две с половиной точки на фоне огромного, залитого утренним солнцем неба. И только тогда Лань Ванцзи медленно развернулся и направился к своему цзинши. Там, в тишине, он достал гуцинь и заиграл мелодию — ту самую, которую когда-то напел ему Вэй Ин в тёмной пещере Луаньцзан. Но теперь эта музыка звучала иначе. В ней больше не было боли. Не было надежды. Не было ожидания. В ней была только любовь — чистая, как горный ручей, и бездонная, как небо над Облачными Глубинами. Любовь, которая отпускает. Любовь, которая благословляет. Последняя нота замерла в воздухе и растаяла. Лань Ванцзи закрыл глаза и впервые за много дней вдохнул полной грудью. Они живы. Они вместе. Они свободны. И этого было достаточно.КОНЕЦ
