Моя страна

— Я не собираюсь рожать наследников, — твёрдо заявила Мэй в свою первую брачную ночь. Едва закончилась церемония, служанки приготовили комнату и отвели невесту за руку с пожеланиями зачать мальчика, ибо сегодня растущая луна, которая помогает будущим матерям выносить здорового ребёнка. И непонятно, на что именно ей нужно было злиться: на собственную беспомощность от покрывающей всю голову красной ткани, не позволяющей видеть дальше собственных ног, либо на слова наивных женщин клана Митора, решивших, что они могут вершить её судьбу? Мэй не нравилось ничего из предложенных вариантов, однако, зная свою мать и её радость от удачного брака, вероятно, ничего не оставалось, ведь она так расстроится, когда узнает, как её дочь показала истинное обличие перед молодым супругом уже в первый день семейной жизни. Мало воодушевляло на подвиги. Недостаточно для того, чтобы Мэй окончательно и бесповоротно приняла свою новую роль и этого мужчину. — Вот как? — хмыкнул Эйсай. — Меньшего не стоило ожидать. Мэй увидела его только после того, как он открыл эту проклятую красную тряпку, за что на удивление была благодарна, но всё равно чувствовала себя уязвимой и приниженной. Теперь казалось, будто прав у неё становилось всё меньше и меньше с каждым часом, проведённым в этом поместье. — Ты такая же хитрая, как и твой отец, — выдал новоявленный супруг. — Воспользовавшись положением моего клана, он получил повышение по службе и обеспечил ещё несколько поколений после себя. — Я служу не своему отцу, — холодно оспорила Мэй. — Тебя не должно волновать, какими наградами удостоил его Хозяин Огня. Эйсай рассмеялся и разлил вино в чаши, завершающие ритуал бракосочетания. Ледяной принц Митора всегда был верен своей семье, её традициям и ценностям. Однако он довольно быстро принял предложение Укано жениться на его дочери, и Мэй подозревала, что не просто так. Подобравшись ближе к союзникам врага, он мог внимательно следить за всеми его планами и в случае чего забить тревогу. Стоило быть осторожной с этим человеком, он был слишком опасен и расчётлив. Его слабое место найти не так просто. — Моя дорогая супруга! — Эйсай протянул ей чашу, подняв ещё одну в другой руке. Он говорил так громко, словно старался донести свои слова до стражников и прислуг во дворе. — Выпьем же за наш крепкий союз, заключённый на небесах как доказательство дружбы между великими семьями страны Огня! — Он тянул время и выжидал, когда Мэй выдаст реакцию, а ей пришлось принять его подношение. — Очень жаль. Я ведь не тот, с кем бы ты действительно хотела связать свою судьбу. Мэй помедлила прежде, чем ответить, и выпила вино. Всего одного глотка хватило, чтобы оно обожгло горло и ударило в голову. — Так даже лучше, — произнесла она. — Чувствуй себя виноватым за то, что согласился на этот брак. — Чувствовать вину за смерть наследного принца? Мы с тобой до конца жизни будем идти рука об руку. — Сознание затуманилось, и слова Эйсая постепенно стали доноситься до неё приглушенным эхом. — Не думаю, что тебе удастся избежать этого. — Заведи себе наложницу, — отозвалась Мэй. — Она сможет подарить тебе с десяток таких же, как ты, если беспокоишься о продолжении рода. Дети, рождённые от второй жены, имели куда меньше привилегий, чем от законной супруги. Ни одна знатная семья не желала такой участи своим дочерям. Традиционность и честолюбие не позволили бы семье Митора однажды подумать об этом, что Мэй прекрасно понимала. Любая девушка прыгала бы от счастья, получив заветное письмо с предложением связать узы с кем-нибудь из их клана, уж тем более от самого наследника. Было бы забавно однажды склонить его на эту сторону, дабы навсегда избавиться от ненужного внимания. — Будь это покойный принц, ты бы вряд ли была рада кому-то из них, — с колкой иронией выдал Эйсай. — А он бы определённо однажды привёл кого-нибудь во дворец: по приказу отца или верховного министра. Или же из прихоти сестры. Это не просто боль и унижение. Мэй медленно дотянулась до иглы, спрятанной в заколке для волос, и обнаружила, как кончики её пальцев потеряли координацию движений. Клан Митора готовил отличные яды, и Мэй давно поняла, что вино отравлено, но приняла его в надежде, что успеет. Она даже не предполагала, как быстро действует всего одна капля, подмешанная в чашу ещё до того, как Эйсай откупорил крышку от фляги. — Ошибаешься. Я никогда не любила этого жалкого мальчишку. Преодолев сопротивление, Мэй стянула ненужное тряпьё с волос и бросила тонкую иглу в сторону супруга. Молниеносный удар мог попасть в цель, если бы не скорость Эйсая, который поймал отравленный наконечник шпильки для волос в воздухе с помощью жаркого пламени и расплавил его. Мэй примерно полагала, что так и будет, и заранее приготовила сюрикены в рукавах её свадебного платья, но он снова увернулся от её атак, с издёвкой глядя в глаза, словно в ожидании вызова, что же на этот раз она придумает. Правую руку всё меньше удавалось контролировать. Вероятно, это и был хитрый замысел Эйсая: ослабить врага его же стараниями. Чем больше Мэй прикладывала усилий, тем быстрее распространялся яд в её организме. — Ты лучшая куноичи в стране. — Хмыкнул её супруг, подойдя к ней и схватив за локоть. — Но тебе никогда не победить меня в бою. — Эйсай возвышался над ней, от его прищура становилось не по себе. Казалось, в его тёмных глазах затаилась угроза. — Даже не думай выискивать что-то против клана Митора. Ты теперь моя семья, и все, кому ты служишь, мои враги. Мэй приподняла подбородок, смело бросая ему вызов. — Раз уж знал, что перед тобой враг, — выдала она. — Зачем подпускал его так близко? Она развернула руку и оттолкнула супруга от себя, а затем попыталась вновь атаковать так, как учила Тай Ли — один точный удар за ухом мог бы заставить его потерять сознание, и если бы не яд, Мэй бы справилась с такой несложной задачей. Едва она замахнулась ногой, Эйсай отбил её голень ребром ладони и притянул Мэй к себе, заковав её в стальные объятия. — Долго собралась сопротивляться? В этот момент его голос прозвучал ниже обычного, на что поверженной куноичи захотелось посмотреть, и она подняла глаза. Лучшая тактика для нападения — выждать и притвориться, что уступил противнику, занять его сторону, пусть и на время. Эйсай медленно провёл пальцем по её шее и убрал спутанные пряди, пока Мэй пыталась совладать с неприязнью и желанием пробить на его груди дыру. Грубые пальцы скользили вниз к основанию пояса, замерли и нащупали ещё пару спрятанных кинжалов под ним. — Видимо, готовилась убить меня? — спросил он, заглянув ей в глаза. Оправдываться смысла не было, поэтому Мэй красноречиво отвернула голову. Эйсай стянул орудие и его острым лезвием разрезал пояс пополам, освобождая свадебные наряды жены, которые плавно струились до самого пола. Туда же с громким стуком попадали оставшиеся кинжалы, припрятанные Мэй на случай, если её план не удастся. — Я признаю поражение, — заявила она. — Нет, — протянул Эйсай, коснувшись её подбородка. — Ты не из тех, кто быстро сдаётся. Продолжай. Эта партия будет интересной. *** «Поздравляю с новым статусом, подруга. Надеюсь, тебе понравится мой подарок. Он избавит тебя от возможности выбирать между долгом перед страной и твоей новой семьёй. Наслаждайся первыми днями своей счастливой жизни с возлюбленным. Я планирую вернуться к началу нового месяца. Позаботься о том, чтобы наладить отношения с супругом, ведь я очень волнуюсь за ваше совместное будущее. Помни, что ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями». Мэй лениво покрутила в руках коричневый кулёк, связанный простой нитью и издающий режущий запах трав на всю округу. Азула постаралась на славу. Это было в её манере, с такими же методами она частенько избавлялась от наложниц Хозяина Огня из опасений, что одна из них могла родить ему мальчика. Тринадцать миниатюрных саше, которых нужно заваривать в чай каждый день. Даже если бы Мэй не заявляла о своём решении мужу, наследников у него всё равно бы не появилось. Азула заранее продумала её шаги. — Храни верность, или станешь такой же, как и все, кто однажды пошёл против меня, — пробормотала Мэй и усмехнулась. — В этом вся она. Эйсай покинул покои на утро, и она не застала его. Всяко лучше, чем вспоминать о событиях их первой ночи. Так намного проще держать в уме приказ принцессы и выполнить его. Мэй понимала, что могла отравить свой организм и нанести себе непоправимый вред, но только так она была способна помочь семье и отцу. Клан Митора — перевалочный пункт. Не стоило задерживаться здесь дольше, чем выполняется задание. *** Заседание министров в столице закончилось быстрее, чем обычно, и не принесло за собой никаких сдвигов в решении важных государственных вопросов, как на то надеялся Банвон. Левый советник Бейфонг остался непреклонен в предложении реформировать армию и провести уроки для его дочери по покорению земли и металла. Хоть его опасения и были ясны, принимать их не возникало желания у многих присутствующих. Один только король оставался на его стороне и всё время твердил, что только глава семьи мог распоряжаться деяниями своей дочери. — Женщины не имеют права голоса в этой стране? — возмущался Банвон. — Ваша дочь имеет таланты сотен воинов-покорителей земли. Великие мастера тысячелетий не могли понять природу металла. Если мы согласимся оставить всё, как есть, то навсегда упустим шанс сделать армию Пэкче непобедимой перед огнём захватчиков с запада. — Женщинам никогда не было свойственно служить в армии, — прерывали его несогласные министры. — Разве в истории нашего континента не наберётся с сотню великих воительниц всех времён и народов? — Банвон так усердно старался доказать обратное, что в конце сам не понимал, за чью истину боролся. — Разве аватар Киоши не является ярким примером силы духа и доблести? — То аватар, а это моя дочь, — вмешался Лао, заставив своим голосом замереть весь зал и прислушаться к нему. — Она слепа, её здоровье подорвано после расследования. Я не хочу рисковать ею ради надежды на лучшее будущее страны. Банвон мельком посмотрел на брата, который не воспринял никак его слова и продолжил с сосредоточенным лицом сидеть, подперев локти, затем на министров. У многих на лицах просквозило негодование, но из вежливости к левому советнику они осторожно подавили свои эмоции. — Осмелюсь предположить, — решительно заявил Банвон. — Вы сомневаетесь в правильности нынешнего управления, советник Бейфонг? *** Поджидавший у ворот его сын опустил взгляд и поклонился при виде первого министра, припрятав за пазухой корзину со свитками. Банвон оценивающе присмотрелся к его синим одеяниям и, проходя мимо, спросил: — Подавал ли ты заявку на государственный экзамен? — Всё, как вы приказали, — ответил мальчишка Бейфонг, не поднимая головы. Оживился и встрепенулся он только с приходом отца, однако лицо его выдавало чувство вины и желание держаться подальше от главного министра. Испытывал неловкость за свои недавние просьбы, боялся, что Лао разоблачит его намерения. — Как поживает твоя сестра? Левый советник напряженно повернул голову в сторону Банвона и выжидающе прислушался к ответу сына. — Её самочувствие намного лучше. Тётушка присматривает за ней. Лао задумчиво кивнул, приняв эти слова на свой счёт, но комментировать не стал. — Рад это слышать, — сухо бросил Банвон. Он склонил голову перед левым советником и последовал в министерство за остальными сановниками, которые попались ему по пути. Наивно было полагать, что Лао так просто отпустит свою дочь. Мальчишка явился к нему сразу после возвращения и молил о помощи. Вероятно, эти же молитвы не были услышаны его отцом, раз он обратился к тому, против кого отстаивал врата королевского дворца в ночь государственной измены. Ещё немного, и семья Бейфонг расколется так же, как и дом Ли однажды. *** — Азула всегда была такой: жестокой, упрямой, одержимой безумными целями и идеями, — сетовал Айро. — Её бы смекалку и прыть, да в другое русло, и страна Огня расцвела бы как в первые годы правления Созина. — Считаешь, что она лучший политик? — задался вопросом Зуко. Его малость задело сравнение этой бесстыдницы с легендарным предком, что Айро и отметил про себя, ухмыльнувшись и погладив бороду. Озорной мальчишка даже спустя столько времени не утратил надежды вернуться на родину. Его всё ещё волновало мнение людей о том, каким принцем для народа он являлся. — Если бы наследник престола был жив, никто бы не сомневался в его способностях, мой дорогой племянник, — улыбнулся Айро и отложил в сторону кувшин с водой. — Ну вот, теперь мои орхидеи будут расти как надо. Всё утро собирал для них росу в надежде, что они расцветут, если будут правильно питаться. В это время Зуко старательно стремился подавить внутреннее разражение, едва ли не процедив сквозь зубы: — Как видишь, я ещё жив. — Вот именно! — Айро направил на него палку. — Ты жив, а это самое главное! Да уберегут меня духи хоронить тебя раньше, чем самого себя! Зуко вздохнул. — Я не об этом. — Всё же, это его родной дядя, заменивший отца. Счастье, что они оба попали в нужные обстоятельства, и теперь не ведают той жизни из прошлого. — Ты единственный знаешь обо мне больше, чем я сам. Не хочу, чтобы ты забывал о том, кто я. Айро с печалью на лице погладил лепесток орхидеи и, не повернувшись к племяннику, выдал одну удивительную вещь, которую до сего момента Зуко даже не осознавал: — Сдаётся мне, вы смирились со своей новой судьбой, мой принц? Да. Всё действительно было так. Зуко жил не так, как раньше. Теперь он не мог вспомнить ни королевских покоев дворца в Кальдере, ни то, как пахла еда в детстве. Все его переживания крутились вокруг семьи, отца, матери и сестры, но ведь они ему не родные по крови. Случайные люди, с кем однажды повезло встретиться, приняли Зуко в качестве своего сына и отнеслись к нему многим лучше, чем настоящие родители. И за все эти годы он так сильно привязался к Тоф, что и представить не мог, как раньше обходился без неё. Она не походила на Азулу и была в сотню раз роднее и ближе, чем кто-либо. Всё, что Зуко вершил сейчас, было ради семьи. Беспокойство отца по поводу Тоф часто передавалось и ему. Он, как никто другой, понимал опасения Лао. Несносная девчонка единственная наследница герба Бейфонг, род попросту вымрет без неё, но каковы же её вечные старания искать неприятности и подвергать свою жизнь опасности. Такого таланта невозможно лишиться, оставалось только держать её взаперти, но долго вряд ли удастся контролировать её нрав. Истинный нрав древнего могущественного рода. Его не так просто унаследовать. В последний раз лекари были обеспокоены самочувствием Тоф. Пребывание в холодных шахтах и испытания железом и каменной породой дали о себе знать. Её организм тяжело восстанавливался. И в такой ситуации она всё равно рвалась на свободу в стремлении помочь кому угодно, только не самой себе. Что Зуко мог предпринять помимо соблюдения строгих наказаний отца? — Ты мне не брат, — отталкивала его Тоф каждый раз, стоило проявить беспокойство. Она не воспринимала Зуко всерьёз? Боялась, что он станет тем, кто отнимет у неё всё, включая фамилию и ценность рода? Всё ещё считала его простолюдином, недостойным семьи Бейфонг? Зуко не желал допускать мысли о чём-то большем. Он десятки раз повторял, что не намерен занимать её место, но Тоф не слушала. В какой-то мере, ему возвращалось всё то, через что пришлось пройти Азуле прежде, чем удостоиться своего титула. *** — Наследная принцесса, прошу вас, не серчайте! — взмолился старый лекарь. — Никому доселе не было известно о вашей болезни. Я ничего не могу сказать о её происхождении. Она неизлечима, да помилуют вас небеса! — Небеса? — скривилась Азула, повысив голос. — С какой стати небеса должны меня помиловать? Они имеют право распоряжаться моей судьбой? Лекарь прикусил язык, мысленно укорив себя за неосторожность в суждениях, и склонился к земле. — Нет, ваше высочество. На всё только ваша воля. Однако нет ни единого лекарства от этой хвори. Не было ни в трактатах древних учёных мужей, ни в сотнях запретных книг шаманов и духовных жрецов. Азула прищурилась с последних слов и напряженно простучала пальцами по подлокотнику её тронного стула, насильно отнятого у Нарсеса в качестве трофея за завоёванные земли. — Сотня запретных книг, — протянула она, с интересом наблюдая за тем, как менялось лицо старика. — И ни в одной не упоминалось ни слова. Оговорка могла стоить ему жизни. Этот хитрый лекарь наверняка знал о природе происхождения болезни, что внезапно настигла принцессу, но решил промолчать. Раз уж то были книги, практически уничтоженные по всей стране сотню лет назад, значит, в них упоминалось и о демонах, и о богах, и о любых других существах, которых сейчас мало кто воспринимал всерьёз. Уж тем более народ Огня, сотню лет пытавшийся доказать миру, что в нём никогда не существовало кого-то, помимо древних демонов, и то в единственном всё ещё живом примере. — Я совершил страшный грех, ваша светлость, — почти заплетающимся языком проговорил лекарь. — Я заслуживаю наказания. Азула помедлила прежде, чем ответить. Она наслаждалась его страхом и отчаянием. В таких условиях людям всегда думается лучше, и они находят решение, порой выходящее за рамки любых представлений о мире и науке. Нельзя лишать его возможностей ощутить эти эмоции в полной мере. — Верно, — согласилась принцесса. — Ты заслуживаешь смерти. Я приведу приговор в исполнение сейчас же. Просто сожгу тебя заживо и скормлю дракону. — Прошу вас, смилуйтесь! — снова взмолился он с таким отчаянием, что невольно вырывался смешок. — Я выполню любую вашу просьбу. Принцесса! Дайте мне шанс всё исправить! Как жалко он цеплялся за свою никчёмную жизнь. Наблюдать со стороны всегда весело. Если бы это не касалось её жизни, Азула бы убила его в ту же минуту. — Я даю тебе всего пару дней на то, чтобы найти ответ, который меня устроит, — сказала она. — Не вздумай обманывать. И ни слова о нашем разговоре. Прознаю о том, что кому-то за пределами этого зала стало известно о болезни, казню самой жестокой смертью тебя и твоих детей! Азула не боялась даже демонов, но перед одним была бессильна. Умом она понимала, что пока полезна отцу, её статус наследника неприкосновенен, но в будущем всё могло поменяться. Если кто прознает о проклятии, Азула лишится не только титула, а этого допускать ни в коем случае нельзя. Нужно решить проблему как можно быстрее. *** — Юный принц демонстрирует впечатляющие навыки! — горделиво рассказывали мастера. — Он надежда этой страны. Станет великим министром. Аанг улыбнулся, потрепав мальчика по макушке. — Скоро вернёшься в столицу, — подбодрил он принца. Бансок только безучастно кивнул, понурив плечи, и ничего не ответил. Аанг забеспокоился и наклонился к нему. — Если аватар покинет остров, что будет со мной и моим братом? — спросил мальчик. — Вы ведь бросаете нас! В его голосе чувствовалась ужасная обида, будто с исчезновением Аанга из его жизни, всё в этом мире остановится. То было множество страхов и опасений. Бансоку всё ещё снились кошмары о старшем брате. Настолько сильно он его боялся, что не мог отбросить мысль о смерти от его рук. — Рано или поздно, мне бы пришлось покинуть остров, — оправдался Аанг. — Тебе не о чем переживать. Рядом хорошие учителя, полный дом стражников и прислуг, посланных королём лично. Ни одна муха не проскочит мимо и не нарушит твоего покоя. Каждый месяц мне будут присылать письма с острова. Также я попросил друга присмотреть за тобой. Бансок, казалось, ему не верил. Как-никак, он понимал, что присутствие аватара — залог его безопасности. — Да уж, я не могу оставить это так просто. — Аанг вытянул из рукавов деревянные чётки с символикой воздушных племён и протянул их принцу. — Когда станет тревожно, и снова приснятся страшные сны, сходи в жёлтый храм, виднеющийся на горе. Попроси хозяина поместья помочь тебе. Он мой старый друг, и выполнит любую просьбу, если покажешь ему это. Медленно, с неохотой и опаской, но Бансок всё же принял подарок. Он схватился за него бережно и прощался с аватаром, точно с хорошим приятелем. Аанг и сам привязался к нему. Было непросто отпускать юных принцев в свободную жизнь. Главное, что они находились в безопасности и могли рассчитывать на хорошее будущее. А этот остров навсегда останется в памяти как самое тихое и безмятежное место, где каждый может найти в нём убежище. — Что-то мы заждались вас! — шутливо произнёс Хота, завидев аватара. — Нынче тяжело найти хороший корабль, такой, что мог бы примоститься как к царству Земли, так и к народу Огня. Незаметный, но таящий угрозу, от которой бежали бы все моряки. — Лучшее решение — пиратский корабль, — подхватил Аанг. — То-то и оно! — согласился командир. Соединив потоки воздуха, Аанг мигом взлетел на палубу и наткнулся на сидящую поблизости Катару. На её лице за эти пару дней не осталось ничего, кроме тени переживаний, и она даже не отреагировала на его появление. Настолько была занята нелёгкими размышлениями. — Мы найдём твоего брата, — заверил её Аанг. — Я обещаю тебе. Катара взглянула на него и только вздохнула в ответ. Предстоял слишком долгий и тяжёлый путь. Неизвестно, чем и как он мог завершиться. Одна лишь надежда на спасение Сокки. Только ради него и стоило оказаться в логове врага.