It's so delicious..

— Мам, а мы на сколько поедем? На два дня? — Аякс пытался выведать у матушки, пока она складывала вещи в сумку. — Нет, не на два дня. — Матушка продолжала ходить по комнате, что-то перебирала и откладывала, что-то укладывала обратно в шкафы. Тоня, Тюсер и папа сейчас были на рыбалке, чтобы выловить сегодняшний ужин. — На один день. Утром очень рано встаем, приезжаем в Ка́лин, торгуем. Вечером закрывается ярмарка, сразу же едем домой. Аякс тяжело вздохнул, но спорить не стал. Раньше, когда отец был полон сил, они ездили всей семьей, в этот раз будет только Аякс и мама. Помнится, в позапрошлом году они торговали, потом снимали комнату в гостинице и могли позволить себе праздновать «Зи́мовку» на следующий день, гуляя по улицам и наслаждаясь запахом свежих блинов, сладостями, яркими лентами, слушали звон колокольчиков на упряжках троек лошадей — иногда могли и покататься. Одним словом, принимали активное участие в народных гуляниях. Но в этом году денег слишком мало — хватает лишь на самое необходимое. Дорога туда и назад, а еще оплата места торговли. Матушка у него первоклассная швея — сделала пуховые шали, сваляла парочку новых валенок, а еще связала варежки, шерстяные носки. Они никогда не возвращались назад с ее товарами — скупали все подчистую. Аякс надеется, так будет и в этот раз, ведь деньги в их положении лишними не бывают. До болезни папа активно ловил рыбу к Зимовке и там ее продавал, но сейчас все товары, которые они повезут, будут матушкины сшитые вещи. Продавать или хоть как-то контактировать с шубой Предвестника родители пока опасались, поэтому на его предложение продать одну из драгоценных брошей ответили категоричным отказом. Аякс и не предлагал боле. Опасная эта вещь. Поэтому лежала в дровнике — и пусть себе лежит. Хотя уже прошел месяц с неожиданной встречи, от Панталоне не было ни слуху ни духу. «И слава Царице», — приговаривала мать. Напряжение от постоянного ожидания стука во входную дверь потихоньку таяло, и их дом снова наполнился ощущением крепости, которой всё нипочём. — Мама! Аякс! Смотрите! Во-о-от такущую рыбину поймали! — раздался скрип открываемой двери и топот маленьких ног по направлению к кухне. Аякс вышел из спальной комнаты родителей, где матушка собиралась, и пошел встречать рыболовов. — Тоня! Дверь закрой, чего холод пущаешь? — раздался голос отца с улицы и неприятный холодок облизнул щиколотки Аякса. Мальчишка почти не обратил внимание, входя через коридор в кухню и видя там улыбающуюся во все зубы Тоню. Она держала в руках ведро с довольно крупной щукой и, очевидно, ждала похвалы. — Какая большая! — удивился Аякс, улыбаясь. — Скорее клади в раковину, не пачкайся. — Девочка кивнула и рыба быстро выскользнула из ведра в раковину. Видимо, на ужин у них будет уха. — Я сама поймала! Папа мне почти не помогал! — Тоня принялась снимать куртку, Аякс помог ей снять шапку и распутаться из шали, которую она надела на плечи под куртку. — Не правда, папа почти все делал! — Возмущенный голос Тюсера из прихожей заставил его рассмеяться, а Тоню нахмурить брови и упереть руки в бока. — А это ты мне завидуешь! Сам ничего не поймал, на других наговариваешь! — Тоня понесла свои вещи в прихожую и судя по возмущенным голосам, там начал разгораться яркий спор. Аякс покачал головой, посмеиваясь. А буквально ведь вчера оба твердили, что достаточно взрослые чтобы ехать с мамой и Аяксом на ярмарку, они ведь даже не ссорятся никогда!

*

— Аякс! Якс! — Парень возвращается домой с покупками из местной торговой лавки, когда кто-то окликает его сзади. Он оборачивается, видит подбегающую к нему Настасью — живет в нескольких домах от него. Они частенько гуляют вместе, а когда болтают, почти всегда сходятся во мнениях: как никак, она одна из его друзей. — Слыхал что!.. — Наська останавливается около него, опираясь о колени и пытаясь отдышаться. — Ты че такая бешеная? Опять у бабушки варенье спёрла? — Аякс поворачивает голову. — Прикрывать не буду. — Да ну тебя с твоим вареньем! Слыхал, один из приезжих пропал! — Она смахивает пот и зачесывает русые волосы, прилипшие ко лбу. Карие глаза горят нетерпением увидеть его реакцию. — Тот, который пошел искать вход в бездну! — Видимо, нашел. — Парень пожал плечами и пошел дальше. — Ладно, мне пора. — И больше ничего не скажешь?! — Наська вскрикнула и пошла с ним в ногу. Аякс пожал плечами: — Это не мое дело. — Фу тебя, зануда. — Девочка сложила руки на груди. — Сколько этих огалтелых ходило, все только туда сюда плутали, да назад возвращались. А этот пропал. Не кажется подозрительным? — Может он какой-то особенный? Бездне приглянулся. — Аякс пшикнул от короткого смеха, но тут же кашлянул. — Плохо так говорить, прости Царица. — Я подслушала разговор в доме Управления: там даже дружинников вызывали его искать. — Наська сделала огромные глаза. — А то сперва подумали просто заблудился, даже собак по следу пускали, но ничего не нашли! Следа даже нет. — Жуть. — Мальчик скривился. — Это всё? — Пока что да, — девочка кивнула, сложив руки на груди. — Но я буду следить, что будет дальше. Может, даже Фатуи прибудут! В нашу-то глухомань! — После этих слов Аякс болезненно выпрямился и прижал губы: — Да ну этих Фатуи. — Ой, а кто хвастал, что поступит на службу к Капитану? — Она пакостно улыбнулась, не отставая от его ускорившегося шага. — Теперьча чо? Капитано, пожалуй, был одним из нескольких Предвестников, которых Аякс знал, а Капитано он знал еще и хорошо. Всегда просил рассказать у дворового, — главного на деревне, — после его поездок в крупный город, какие новости от Первого Предвестника. Если Мцырь в городе что-то узнавал, то всегда рассказывал Аяксу, в каких походах или сражениях успел поучаствовать Первый. Правда, максимум боевого опыта у Аякса — пару раз дрался с Данилой, с Никитой, и так, по мелочи удирал от взрослых, которые решили проучить его за шалости метлой. Ну, деревня-то у них небольшая, да и все учат друг друга жить в мире. — Я передумал, — отрезает Аякс. — Купцом буду.

***

У парня разбегались глаза, когда они с матушкой шли по дороге среди торговых прилавков к своей зарезервированной для торговли палатке, обходя очереди из покупателей. Они давно отправили телеграмму с деньгами и получили подтверждение, что выбранное место будет закреплено за ними до конца дня. Рано утром, как и сказала матушка, они сели в сани их соседа деда Андрея, который тоже отправлялся на ярмарку и согласился их подвести за просто так, — но мама подарила ему новые рукавицы и теплые носки в благодарность. «Когда тебе делают добро, отвечай добром» всегда учит его матушка. Когда рассвело, они уже были в Ка́лине — именно в этом городе по традиции проводилась ярмарка. Сюда на праздник съезжались многие купцы и торговцы со всей Снежной. Раньше «Зи́мовка» была праздником проводов зимы и приглашения весны, но сто лет назад весна прекратила существовать в Снежной. Впрочем, как и лето. Однако праздник остался, и праздновать его не прекратили — наоборот, он стал символом надежды на то, что когда нибудь Снежная снова увидит весну, а их холодное солнце наконец станет теплым. Царица тоже ждала этот момент и делала всё, чтобы он наступил. Мороз привычно щипал щеки, пока он впитывал в себя атмосферу праздника: выкрики продавцов, зовущих покупателей, яркие огоньки фонарей и разнообразные цвета плакатов цепляли глаз. Горящие жаровни со свежеприготовленными яствами собирали вокруг себя особенно большие очереди: разнообразные булочки, приятно пахнущие блины (у Аякса потекли слюнки только от взгляда), разнообразие видов рыбы и способов ее приготовления — даже кто-то живых умудрился принести! Плавали в новомодных… Как же они называются? Хрустальные ящики, в общем. Румяные куропатки, зажаренные курочки, меха самых разных зверей и толку — у Аякса разбегались глаза. А запахи! И говорить нечего. — Мама, здесь так красиво! И так много людей, будто больше, чем в позапрошлом году! Ой!.. — Она схватила его за руку, прежде чем он упал на старушку идущую впереди них, когда случайно запнулся о чью-то ногу. — Упс. — Не глазей так сильно по сторонам, — матушка смеялась, глядя на него. — Иначе сейчас упадешь и все наши вещи окажутся на проходе. — Она кивнула на три больших сумки, которые нес Аякс. У нее в руках еще две. — Все донесем в целости и сохранности, мам. — Он улыбнулся.

*

Мимо них шли покупатели один за другим: румяные накрашенные девицы — Аякс иногда перехватывал их взгляд своим и подмигивал, отчего они иногда смущались и подходили к их прилавку, привлеченные им. Аякс пытался продать им варежки или шапки; почти всегда срабатывало на тех, кто все же подходили, а не задирали гордо нос и шли дальше. Фи какие. Одиноких молодых парней, которые могли сойти за альф Аякс все еще сторонился, но когда они были в компании своих пар, не стеснялся звать, а только подначивал: «Такая прелестная и теплая шаль для вашей пары! Берите, не жалейте денег». Валенки он старался продать дедушкам и бабушкам — молодежь предпочитала сапоги, а вот старшее поколение уповало именно на валенки. Да и дешевле выходило. Некоторые спрашивали калоши к валенкам, но для таких покупок матушка отправляла их к другим продавцам. Ухватки и прихватки она предлагала почти всем, чаще всего брали домохозяйки и домохозяины, привлеченные мастерским узором и техникой выполнения. Проходили несколько раз и конвой солдат Фатуи, следящие за порядком. Честно говоря, он провожал их взглядом с тревогой на сердце — первый раз чуть вообще за прилавок не нырнул, прикрываясь маминой юбкой. Все боялся, что они завернут к ним, но напрасно: даже не глядели солдаты в их сторону. И теперь Аякс обращал внимание на броши, приколотые к их форме; кстати, они различались, — ну оно и понятно, разные статусы. У Панталоне брошь из какого-то приятного на ощупь материала, отражающего всё вокруг как маленькое зеркальце, а лепестки цветка украшены четырьмя большими, ярко синими камнями. У обычных солдат же никаких камней не было — только краской нанесен узор на железные значки. Аякс журит себя за прошлую глупость при встрече с Панталоне. Полезно иногда высовывать свой нос из родной деревни и интересоваться, что да как в мире происходит. Пустоголовый, одним словом — он снова хлопнул себя по лбу. Спустя полдня большая половина товаров матушки оказалась выкуплена, а Аякс, честно говоря, заскучал. Хотелось присоединиться к гуляющим людям хоть на пол часика и насладиться праздным духом Зи́мовки. — Иди погуляй, Яксик, — матушка внезапно окликает его. — Да все нормально, мам. — Аякс отворачивается от нее, почесав нос от неловкости и заглядываясь на алеющее небо. Мама заметила как он считает ворон. Вообще-то он приехал сюда помогать ей. — Купишь что-нибудь Тоне и Тюсеру, а то они обидятся, оставшись без подарков. — Аякс с удивлением оборачивается на нее. Она заправляет рыжую прядь за ухо, улыбаясь. — Я тут и одна справлюсь часик, пока ты гуляешь. А еще можешь с собой платки взять, может кому-то и там сможешь продать. — Мама подмигивает ему. — Ладно. А то вдруг кто-то еще не успел дойти до нас. — Он берет несколько штук и рассовывает по карманам куртки. Аякс с нетерпением ныряет в поток людей и вливается в толпу. Он кружит около особо понравившихся лавочек, глотая слюнки около продуктовых, но не смеет тратить туда деньги — намедне они с мамой пообедали за прилавком домашней едой, поэтому он относительно сыт. Мальчишка покупает Тоне ярко красные бусы — она их давно просила. Видите ли у всех соседских девчонок есть, а она как белая ворона. Тюсеру деревянного игрушечного солдатика с мушкетом; Аякс улыбается, представляя их восторг. Он подошел к травнице и спросил лечебный чай. Она указала ему несколько видов и перечислила их полезные свойства, но Аякс понял, что лучше уж этим займется матушка. Парень идёт по тропе, считая деньги за платок, который только что продал какой-то бабке. Старая карга долго торговалась, пытаясь сбить цену и приговаривая, что Аякс еще пороху не нюхал, и не понимает цены вещей, продавая втридорога — может быть, он и выглядел младше своего возраста, но такими трюками его не проведешь. Он даже смог сверху их обычной цены накинуть двести моры. А что, выглядела бабка сильно упитанно, и одежка на ней была нова; бабулечка очевидно не бедствовала. По делом. Он снова врезается во что-то — ну почему ему так везет? Мама же говорила смотреть по сторонам! На этот раз он не падает, а лишь отшатывается, чувствуя чужую руку на предплечье, поддерживающую его. — Ой, извините, не смотрел куда ид… — Аякс поднимает взгляд, и сердце у него замирает. Мальчик вытаращивает глаза, прижимая руки к себе и резко выдыхает. — О, здравствуй. Неожиданная встреча, неправда ли? — Панталоне улыбается сладко и миролюбиво, как в их прошлую встречу. Его рука все еще придерживает Аякса, но мальчик находится в ступоре, чтобы заметить это. — Что вы здесь делаете?.. — выдыхает Аякс и пытается отойти на шаг назад. Он все еще не может поверить, что Панталоне стоит перед ним. — А что, я не могу приехать на праздник и немного повеселиться? — мурлыкает Панталоне. — А здесь оказался ты. Снова бросаешься в мои объятия. — Предвестник улыбается, и Аякс наконец может оторвать взгляд от его красивого лица, очаровательной улыбки, и оглядывает его всего. На этот раз Предвестник одет в чёрное пальто, облегающее подтянутую фигуру. При близком рассматривании оно оказалось кожаным; на нем не было никаких украшений, но и без того одежда выглядела очень роскошно. Мальчишка нахмурился и двинул плечом, освобождаясь от прикосновения Панталоне. Пальцы в перчатках, как и в прошлый раз, украшены перстнями с фиолетовыми камнями, но в свете огней ярмарки те сверкали самыми разными цветами. — Я не бросаюсь. Просто случайно получилось. — Он поджал губы, глядя на Предвестника почти обиженно. — Если вы вернулись за пальто, с собой у меня его нет. — Не беспокойся об этом. — Отмахивается мужчина. — Подобных вещей у меня огромное множество, чтобы заметить отсутствие одной. Тем паче, я настаиваю, чтобы оно оставалось у тебя. — На этот раз Аякс не видел на нем броши Фатуи или какого-то знака, указывающего на принадлежность к ним. Может, и правда случайно встретились? Нет, такого быть не может — Панталоне, верно, всегда сильно занят, а на такие праздники для простого народа у него времени нет. Он пришел сюда… За Аяксом?.. Он следит за ним?.. От таких мыслей по спине прошел холодок. — Зачем вы отдали его мне? — Аякс отодвинулся на шаг назад. — Еще и тут подкараулили… — Давай пройдемся? Иначе, кажется, мы мешаем проходить. — Панталоне кивнул на людей, вынужденных обходить их, чтобы пройти. Аякс заметил маленького мальчика, идущего с матерью под руку: зеленые радужки коротко мазнули по Аяксу и перешли на Панталоне, глаза его при этом сделались еще круглее, чем есть. Тоже, небось, почувствовал себя коротышкой рядом с таким высоким человеком? В этот раз Панталоне не казался великаном, как в прошлую встречу, но макушка Аякса едва достигала плеч Предвестника. — Нет. — Аякс с трудом подавил желание развернуться и побежать к матери. Черт, и что только такого замечательного он нашел в их первой встрече? Рядом с Панталоне только чувство опасности и тревоги поднимается, но никак не радости и смущения. — Мне пора. — Опять уходишь? Знаешь ли, я начинаю чувствовать себя преступником, когда ты на меня так смотришь, — усмехнулся Панталоне, прищурившись из-под очков. — Ладно тебе. Мы же на ярмарке. Все гуляют и веселятся. Ты ничем не рискуешь, если немного пройдешься со мной. — Желание немедленно сбежать теплилось в нем угольками, однако, правда ведь, Панталоне не волк, чтобы съесть его в лесу да косточки обглодать. Аякс прикусил щеку изнутри и мотнул головой в отрицании. — Знаете, я тут, вообще-то, не для развлечений. Мне торговать надо. — Парень в подтверждение своих слов кивает на несколько аккуратных квадратов у него подмышкой. — Платки продаю. — Хм. — Панталоне касается рукой подбородка в задумчивости. Парень уже готов удрать. — Тогда я покупаю. Но к платкам еще возьму освободившееся время. — Даже не зная цену? Ха! — Аякс поднимает брови. — У меня три штуки. Ну, допустим… Двадцать тысяч мора за каждый. — Аякс складывает руки на груди, ожидая реакции Панталоне. Какой идиот возьмет обычные тканевые платки за такие деньги? Они с матерью продают всего за тысячу. Конечно, Предвестники далеко не бедны. Аякс уверен, Панталоне может хоть десять купить по такой цене, но, может быть, его возмутит наглость Аякса? Вот задерет гордо нос, как те девицы, да и пойдет прочь. Панталоне коротко смеется, снова улыбаясь своей сладкой, будто мед, улыбкой. — Куплю каждый за сто тысяч, если согласишься. — Мальчишка изумленно раскрывает глаза и всматривается в лицо Предвестника, ожидая увидеть там насмешку. Сто тысяч за платок: он, верно, смеется над ним. Но Панталоне выглядит вполне серьезно, лишь когда смотрит на Аякса, блики в его очках скрывают цепкий, выжидающий взгляд. — Деньги вперед. — Аякс делает невозмутимый вид, будто все идёт как надо: он продает три простых платка по цене тройки породистых лошадей. Безумие какое-то. Панталоне кивает и тянется к карману пальто, достает мешочек со звенящими монетами. Парень все эти действия сопровождает очумевшим взглядом, не понимая, что происходит. — Тут сто пятьдесят тысяч. — Предвестник протягивает мешочек с морой, и Аякс отдергивает ранее протянутую руку от денег как от огня. — В-вы чего?! Я же пошутил! — Парень улыбается максимально фальшиво, глядя на мору будто на ружьё, готовое выстрелить в любой момент. Или капкан, который захлопнется на нем мертвой хваткой — не отцепишься. — А я — нет. — Панталоне аккуратно берет его руку, разжимает пальцы, вкладывает деньги и прикрывает ладонь Аякса своей, более крупной. Монеты ощущаются предательски тяжёлыми в руках парня, да и не мудрено: он с роду не держал в руках больше десяти тысяч (и тогда ему казалось, что он сказочно богат), а тут целых сто пятьдесят. Этот Предвестник точно с дерева свалился, точно крепко ударился головой; и Аякс вместе с ним заодно. — Теперь мы в расчёте? — Мужчина выглядел довольным донельзя, будто заключил лучшую сделку в своей жизни: красивое лицо украшает миловидная улыбка, глаза застыли в легком прищуре. — Остальные сто пятьдесят в конце. А то вдруг сбежишь еще? Мальчик молчит, находясь где-то далеко, то сжимает, то разжимает мешочек с деньгами, не в силах ни выбросить, ни положить себе в карман — чувство такое противное, будто украл, хотя ему их дали и чуть ли не спасибо за это сказали. Панталоне мягко берет его за предплечье, и они медленно начинают идти. Снег задорно скрипит под сапогами Панталоне, и совсем неслышно под валенками Аякса. — Теперь можешь спрашивать, — предлагает Предвестник, глядя вперед на дорогу наполненную горожанами и торговцами. — А?.. — Парень переводит на него непонимающий взгляд. — Я? — Мужчина смеётся, прикрывая лицо рукой. — Могу и я. — Панталоне смотрит на него лисой, хитро и со смехом. — С кем приехал сюда? — С матушкой. — Аякс всё же сует деньги в карман, с сожалением понимая, что родители воспитали его слишком хорошо: он не сможет их взять. Вернёт в конце прогулки. А иначе неприятное чувство неправильности происходящего не покинет его. Аякс складывает руки на груди. — А вы? — Можно сказать один. — Панталоне пожимает плечами. — Несколько солдат для сопровождения и экипаж кареты. — На это Аякс поднимает брови, иронично глядя на Панталоне, но оставляет без комментариев. — Есть младшие братья, сестры? — Есть. Сестра Тоня и самый младший Тюсер. — Парень пинает снежную сосульку попавшую под ногу и переводит вопрос: — А у вас? — Я был единственным ребенком, — сдержанно отвечает мужчина. — Не утомляет быть старшим? — Порой, да. — Кивает мальчик, заглядываясь на палатку со вкусностями. — Они иногда раздражают, но я очень люблю их. И даже если мы ссоримся, то всегда миримся. Мы ведь семья. — Он жует губу, прежде чем спросить: — Зачем вам это знать? — Просто интересно. — Предвестник улыбается, глядя на него. — Хочу узнать тебя получше. — И зачем? — Мальчик щурится с подозрением, но уже знает ответ, лишь боится услышать его от самого Панталоне. А тот будто того и ждал: — Уж сильно ты мне в душу запал, Аякс. — Предвестник улыбается, растягивая губы в чарующей улыбке, а Аякс сжимает ладонь на груди. — Мы почти незнакомы, — отрезает парень, недовольно поглядывая на Панталоне. — Вы меня не знаете. А то, что я случайно с вами столкнулся, ничего не значит. — А что же мешает нам узнать друг друга лучше? — Под конец речи Панталоне коротко щурится; парень продолжает с подозрением на него глядеть и внезапно его нога скользит вперед — черт, кажется наступил на льдистую часть дороги!.. Он теряет равновесие и с начинающимся криком едва не падает ногами вперед, но чувствует руку Предвестника на своем плече и хватается за Панталоне, буквально повиснув: в нос неожиданно забивается чужой приятный запах — альфа. Аякс с испугом смотрит вверх, на нависшего над ним мужчину. Тот снова улыбается как ни в чем не бывало. — Тебе стоит понять одну простую вещь, сокровище. Я не желаю тебе зла. — И с легкостью ставит его на ноги. «Силен» — с восхищением и раздражением подмечает Аякс. От ряда нескольких потрясений подряд парень не находит, что ответить: только смотрит растерянно на Панталоне, пытаясь разглядеть в его словах ложь. Родители говорили, что эти богачи уже не знают, что делать, чтобы развеять свою скуку. — Откуда мне знать, что вы… Сдержите свое обещание не вредить мне? — Мужчина поднимает брови, склоняя голову вбок. — Слово Предвестника — закон. — Панталоне, кажется, становится выше и шире, произнося эти слова, расправив плечи; или же это синева, потихоньку разворачивающая свои владения в уголках неба? Аякс припоминает, что Панталоне только что легко поставил его на ноги: и как только с такими холеными ручками он так искусен? Ну, конечно, он же Предвестник Ее Величества — этим все сказано. Но эта мысль внезапно прошибает: значит, лично знаком с Царицей! Как же Аякс хочет увидеть её своими глазами! Хоть издалека, хоть одним глазком! Надо бы спросить у Панталоне про нее из первых рук, так сказать. — Знаешь, я ведь могу помочь твоей семье. Привлечь доктора, чтобы твой отец вылечился. Найти твоим родителям хорошую работу в столице. Дать возможность Тоне и Тюсеру поступить в лучшие учебные заведения Снежной. — Что?! — Аякс отступил от него в сторону, увеличив между ними расстояние. — Вы как узнали?! Следили за мной все-таки! — Он прищуривается на безоружно поднявшего ладони и неловко улыбнувшегося Панталоне. — Зачем вам это? — вопреки тому, чтобы польститься на предложение Предвестника, гнев Аякса быстро сменяется испугом. Какая цена будет этим благам? Не по доброте ведь душевной Панталоне делает такие предложения, — а иначе бы в Снежной перестали существовать бедняки. — Ты мне нравишься. Я ведь уже сказал это. — Мужчина сменил тон на делано-удивленный: — Я-то думал ты умный парень, уяснил с первого раза. — Вы поняли, о чем я говорю. — Аякс скрестил руки на груди. — Вы же Предвестник. — Последнее слово Аякс саркастически пропел, для пущей «торжественности». — У вас и так наверное целая очередь из омег выстроилась. Причем из богатых и важных семей, которые только принесут вам больший статус и власть. — Молодой человек! — внезапно их прерывает торговец, быстро подходящий к ним. Кажется, вышел из какого-то прилавка. Аякс удивленно поворачивается на голос, и видит у только подошедшего к ним мужичка поднос, а на нем яркие булочки с посыпкой из специй, ровная стопка блинов, блестящих маслом в свете фонарей. Он издевается, что ли?.. Аяксу сейчас совсем не до еды, но слюнки предательски начинают капать… — Не желаете ли свежей выпечки, молодой человек и господин? — Мужичок с коричневой причесанной бородой подмигивает. Небось, приметил богатого вида Панталоне: Аякс скуксил мину недовольства — к нему так никто не спешил. Панталоне, ничего не говоря, шагнул ближе к Аяксу и потянулся к карману. У него там что, Нортлендский Банк в пальто уместился? — Верный настрой, покормите парнишку. Такой худой! — Аяксу вмиг стало ужасно неловко, никогда ему ещё так сильно не хотелось, как в поговорке, провалиться под землю. — Сколько? — спросил Панталоне. Аякс было открыл рот отнекиваться, но переведя взгляд на Предвестника, передумал и закрыл. Пусть дальше думает, что Аякс падок на деньги. Может, сам все-таки сбежит? На руку шли и те сто пятьдесят тысяч, которые еще были при нем. — А что берете? — Мужичок погладил усы одной рукой, но быстро сменил выражение лица на удивленное, когда услышал ответ Панталоне: — Всё. — Аякс звонко хлопнул себя по лбу.

*

— Если вы думвхаете, что откупились от мвоих расспросов, то вы не прагвавильно думваете. — Аякс уплетал блины за обе щеки, поглядывая на довольно улыбающегося мужчину. Тот подпер щеку кулаком, наблюдая; в свете теплого огня его глаза под линзами очков казались практически розовыми, волосы отливали фиолетовым, а выражение лица оставалось безмятежным. — Что ты, как я могу?.. — Панталоне пожимает плечами со сдерживаемым смехом. Он даже не притронулся к еде, лишь отдал поднос Аяксу и повел их к одной из беседок, где можно посидеть и согреться: каждая беседка состояла из двух скамеек, стоящего меж ними стола, деревянной крыши над головой и специального мангала с огнем сбоку. Конечно, такой вид отдыха тоже не бесплатный… Мальчишка почувствовал укол вины: матушка сейчас торгует, стоя на морозе, а он греется у огня да еще и ест. Только вот рассказать матушке о его встрече с Панталоне — твердое нет. Опять наругает. А вдруг еще и накажет?.. В любом случае, даже будь он сейчас голоден как волк, в него это всё не влезло. Аякс угостит и матушку. — Так объясните же, зачем вам это. — Аякс вытер губы салфеткой. — У вас достаточно власти для того, чтобы заполучить пару вашей мечты. Вместо этого… — Кто знает. — Панталоне перебивает его, улыбка медленно тает. — Я встречал действительно очень много прекраснейших омег, изящных будто красные розы на свежевыпавшем снегу. — Аякс кривится от сравнения — богачи, что с них взять. А насчет очереди из омег… Ну, другого от Панталоне и его окружения он и не ждал. Тот с задумчивостью заглядывается на небо, которое довольно стремительно погружается в объятия ночи. — Но знаешь, они все так… Искусственно красивы. По их лицам легко прочитать, чего они желают. Будущее их предопределено. Но ты… Кажется, ты единственный омега, который не покидает мою голову уже больше месяца. — Господин Панталоне… — недовольно начинает Аякс. Конечно, немного льстило подобное внимание, но уж больше пугало. — Тихо, чего кричишь. — Палец в перчатке резко приближается к его носу, почти касаясь розового кончика. Аякс с недовольством отмахивается и почти улыбается в ответ из-за тихого смеха Предвестника — только пытается сделать выражение недовольнее. — А то сейчас набегут, добра не оберешься. — И снова опирается скулой о ладонь, прикрывая глаза. — А какая она? — решается спросить Аякс и подбирается от волнения. — Кто? — переспрашивает Панталоне, едва выгнув брови. — Царица. Какая она? — Аякс придвигается ближе к разделяющему их столу: глаза ярко сверкают, когда он смотрит в нетерпении. — Я бы хотел ее увидеть. В нашей деревне лишь слухи о ней ходят. Говорят, она очень добра. — Отчасти слухи правы. — Панталоне говорит неторопливо, подогревая интерес. — Она строга, но милосердна. Милостива, но неумолима. — Предвестник молчит некоторое время, прежде чем продолжить. — Сложно говорить о ней со стороны, слова не могут полностью раскрыть ее образ. Лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать. — Панталоне пожимает плечами. — А еще она очень красива. — Самая красивая из всех женщин, которых вы видели? — Аякс поворачивает голову и переплетает пальцы, опираясь локтями о стол. Мужчина кивает: — Если бы Снежная вдруг стала человеком, она бы стала подле Царицы и была ей как зеркало. Правильно говорят, что Архонт это олицетворение страны. — А правда говорят, что… — Парень нагибается, чтобы лишние уши не могли их, если что, услышать. — У нее сердце ледяное?.. Предвестник наконец открывает прикрытые глаза, смотрит на Аякса и через секунду заливается смехом. Мальчишка тут же краснеет со стыда: — Я просто слышал! — оправдывается он, втайне наслаждаясь чужим приятным голосом. Это первый раз, когда он слышит от Панталоне такое искреннее веселье. — Я не знаю, сокровище. — Мужчина не может перестать посмеиваться, качая головой. — Может, и ледяное. Я не спрашивал, она не говорила. — Панталоне смотрит на него с таким искренним умилением, что и самому мальчишке становится тепло на душе. Аякс, не зная, что сказать, молчит, от нечего делать начиная любоваться мужчиной напротив. Черные волосы забраны в хвост; Аякс сдувает со лба рыжую челку. Выражение чужого лица остается безмятежным, Панталоне не спешит продолжать разговор, подперев подбородок рукой, едва заметно улыбаясь и прищурившись, словно довольный зверь — и будто совсем не опасный. Сытый, наевшийся, пригретый у огня. — Мне пора, — тихо говорит Аякс спустя несколько минут тиши. Он удивился сам себе, ведь в своем тоне заметил сожаление. — Простите, господин Панталоне, но я не могу взять вашу мору. — Парень кладет на стол звякнувший мешочек монет, и Предвестник удивленно поворачивает голову. — О, я уже забыл об этом. — Мужчина усмехается. — Не возьмешь свои положенные сто пятьдесят оставшихся, так еще и эти возвращаешь? — он цыкает, сложив руки домиком. Аякс кивает, чувствуя, что краснеет сильнее — уже от стыда. — Оставь себе. — Предвестник пожимает плечами, хитро прищурившись. — Отдашь деньги родителям. Про хворь отца не забыл? — мягко напоминает и вновь пододвигает деньги назад. — Но платки, будь добр, все-таки отдай мне. Я же заплатил. Аякс снова кивает, и, прикусив губу, сует злополучную мору обратно в карман. Достает три аккуратных стопки ткани: — Извините, немного примялись, пока носил с собой. — Аякс двигает к Панталоне платки, зеркально отражая его движение. — До свидания и спасибо вам. — Звучит так, будто ты прощаешься навсегда, — замечает Панталоне легкой игривостью. — А разве это не так? — Аякс встает из-за стола, кажется, впервые глядя на высокого мужчину сверху вниз. — Господин, я не… Не могу принять ваше предложение… Я не люблю вас. — Панталоне, слыша это, поднимает брови в непритворном удивлении. — Мне и не нужна твоя любовь. — Атмосфера внезапно становится темной и мрачной, в противовес тому, как они недавно благодушно болтали. Впервые за этот вечер Предвестник улыбается как-то странно: криво и со злой усмешкой. Аяксу не нравится это выражение лица: напротив его обычной обходительной улыбки, оно пугало до чертиков. Будто на Аяксе снова окровавленная куртка, а Панталоне-незнакомец протягивает ему ладонь в снежном лесу. — Мне нужен ты. — Предвестник смотрит на него, не отрывая жадных глаз; мальчишка прижимает губы и медленно качает головой. Он разворачивается спиной к Панталоне, отходит на несколько метров и, слыша как Предвестник его окликает, останавливается. Мальчик поворачивает голову и видит мужчину, медленно идущего к нему: странный блеск в глазах снова пробуждает желание пуститься наутек. — На твоем месте, я бы по достоинству оценил этот момент. — Панталоне неторопливо подходит к нему; парень поднимает голову, ожидая, что еще скажет Предвестник напоследок. — Запомни, Аякс. Я крайне редко бываю так добр, как сегодня. — Мужчина едва склоняется над ним, рука в перчатке осторожно касается его щеки, обжигая холодом. Мальчишка, кажется, смотрит прямо на дно бездны, встретившись с глазами Панталоне. — Если тебе понадобится моя помощь, приходи в дом управления. Там работает человек, который узнает тебя и скажет, что делать. — Аякс чувствует, как гулко стучит сердце в груди; он не смеет моргать, глядя на Предвестника. Кажется, если он отвлечется даже на мгновение, темнота из глубин зрачков Панталоне сожрет его, или того хуже — утащит к себе. — Но знай, что всё будет иметь свою цену. Мужчина отпускает его и отходит на шаг назад. Доброжелательная улыбка уже заняла своё место на лице Предвестника, а прикрытые глаза только добавляли его виду миролюбие — Аякс испугался этой перемены едва ли меньше, чем голодного пробирающего взгляда секундами ранее. — Ступай, Аякс. Мальчишка бежит, не оборачиваясь.

***

Аякс лжет матери, что чуть не упал под копыта лошади: вот почему у него такой напуганный вид. Он почти не врет ей, когда говорит, что сумел продать платки гораздо дороже их обычной цены: «Матушка, я встретил какого-то капитана. Кажется, он служит в армии Царицы! Я не стал у него подробно спрашивать, он очень торопился. В общем я ему сказал, что торгую, чтобы помочь заработать отцу на лекарства, и он дал мне за них тридцать тысяч, представляешь! Очень щедрый человек!» — если мама и что-то заподозрила, то ничего ему не сказала. Только улыбнулась, когда он торопливо отдал ей деньги. «О, кстати, еще я по дороге помог одному повару расколоть дров в его кухню. Он угостил меня частью выпечки». Она удивилась, но, кажется, снова ничего не заподозрила. Аякс возносил благодарности Царице в мыслях. Благодарить Панталоне язык не поворачивается. Тем более, Аякс сказал ему спасибо на прощание — с этого жуткого Предвестника и того хватит. Дедушка Андрей поджидал их у самого входа на ярмарку в начале улицы. Они ехали по заснеженной тропе и только звезды над головой освещали их путь; но рядом с матушкой он чувствовал только ее нежное тепло, поэтому начал дремать, и в итоге заснул в дороге. Мама разбудила его только в одиннадцатом часу ночи. Они вернулись. — Мы дома! — громко сказал Аякс, заходя с матушкой в дом. В этот раз все товары матушки раскупили, поэтому возвращались они с небольшими гостинцами и лекарствами, которые матушка купила для отца. — Ну наконец-то! — Тюсер подбежал к ним в прихожую и начал помогать матушке раздеваться. — Устали, поди. Заходите скорее, сейчас папа разогреет суп. Ух ты! Яксик, вы что, купили булочек? — Рыжий мальчуган схватил бумажный пакет, пропитавшийся запахом выпечки. — Тоня! Помоги отнести на кухню! — Послышался топот по направлению к ним, и Аякс улыбнулся. Он наконец был дома.

*

— Что с тобой случилось, дорогой Панталоне? — спросила Коломбина, кладя нежный подбородок на перекрещенные домиком ладони. Она тихо напевала какую-то мелодию в тишине его кабинета, пока Панталоне пытался разобраться в бумагах, которые она ему принесла. — Ты сегодня сам не свой. — Она ведет кончиком указательного пальца по краешку листа. Мужчина прищуривается, но ничего не говорит. — То же могу сказать о тебе. Крайне редко можно лицезреть твое присутствие в моем скромном кабинете. — Мужчина дергает губой, пытаясь в очередной раз вчитаться в текст, но даже в тишине Предвестнику сложно сконцентрироваться, не то, что под пение одной из древнейших фейри. — Я давно заметила, что свет твоей души поменял оттенок. Раньше твой цвет был белым. — Она улыбалась, глядя на него и не открывая глаз под маской из лент. — Сейчас твой цвет похож на… Розовый. И стал даже ярче со вчерашнего дня. — Девочка тихо поднялась с места, начиная ходить по кабинету: сперва подошла к одному из комодов, проводя ладонью по стеклу, за которым скрывалось много разных книг; потом прошла к картине зимнего леса, заложив руки за спину в кокетливой манере, и словно начала рассматривать ее. Видела Третья в самом деле, или нет, Панталоне не знал: однако ему наверняка известно, что сейчас ее глаза плотно сомкнуты. — Ты никогда раньше не говорила мне, что способна… Видеть цвета моей души. — Мужчина отбросил документы на дальний край стола, как и желание разобраться в финансовых расчетах, которые в обычное время читал лучше художественной литературы. Но не сегодня. И, как он понял, Коломбина пришла тоже не по этому поводу. — Не только твою. Каждого. — Она поворачивает к нему голову с нежным выражением лица; волосы изгибаются вслед за ее движением, но чересчур плавно, будто сейчас она находится под водой. — И мне интересно, что произошло с твоим светом. — Не думаю, что хочу делиться с тобой этой информацией. Да и откуда мне знать? — Он переплел пальцы на столе и откинулся на спинку кресла, глядя на нее без призмы очков. Он всегда видел её четко, как далеко она бы ни была, и каким бы ни было размыто всё остальное вокруг Предвестницы, когда он снимал очки. — Я знаю тебя так давно… Ничто не могло поколебать твой белый, невинный свет. — Девочка снова подошла к его столу. Панталоне вернул улыбку, но в глубине мыслей не понял, что она имела ввиду под «невинной». Невинность исчезла из его «души» как только он уразумел истинную ценность денег. — Такие люди, как ты, никогда не меняют своего света. И ты не должен был. А невиновность исчезла, когда он открыл глаза на истинную натуру Богов. Мужчина продолжал смотреть на нее, ожидая продолжения монолога, но Третья лишь молчала, пока он не ответил: — Что ты имеешь ввиду под «такие как я»? — Панталоне пожал плечами. — Я всего лишь обычный человек, каких тысячи по всему Тейвату. — Ты понял, о чем я. — Девушка качнулась с пятки на носок и игриво улыбнулась. — Коль желаешь, могу произнести вслух. — Она улыбнулась шире, когда Панталоне поднял руку, собираясь ее остановить. — Не стоит. Однако, в любом случае не хочу обсуждать это с тобой. — Пальцы медленно, один за другим, начиная с мизинца, начали постукивать по столу. Тик-тик. Тик-тик. — Может быть, я смогу дать тебе что-то взамен? Что ты желаешь знать? — Не думаю, что ты сможешь ответить. — Предвестник начинает раздражаться из-за этого разговора, хоть внешне остается учтив и незаинтересован. Только два часа дня, а он уже в настроении пойти испить чай, вместо того, чтобы провести свой обеденный перерыв за расчетом финансов, как делает по обыкновению. — Попробуй. — Коломбина садится на стул напротив, сразу опирается локтями о его стол и укладывает подбородок на скрещенные ладони. «Что мне сделать, чтобы заглушить пустоту внутри?» — Панталоне прикрывает глаза, молчит. — Я думаю, вам пора идти, Субретка. — Он растягивает губы в еще одной улыбке; нежное выражение девичьего лица сменилось на кокетливо сжатые в бантик губы: — Ты скучный. — Хорошего дня. — Мужчина берет документы, ранее принесенные девой, и кладет в верхний ящик стола — разберется с ними позже. Девочка напевает какую-то мелодию, выходя из кабинета: шлейф ее платья изгибается слишком необычно, развеваемый будто не воздухом, но Панталоне не обращает на это внимание. В конце концов, она права. Такие люди, как Панталоне, не имеющие даже надежды на то, чтобы быть оцененными Богами, не меняются. Со временем Панталоне нашел в этом своеобразное утешение. Однако далеко не сразу, ведь в начале осознания, его двигала вперед именно гордыня. Его желание показать миру, что для величия ему не нужно быть благословленным Богами: Панталоне своими руками построил свою дорогу, сам сотворил себе идола в лице самого себя, и поклоняется он лишь самому себе. Возможно, он хотел бы еще одного последователя — Панталоне усмехается на этих мыслях, вспоминая задористые речи рыжего омеги вчера. Но ведь и Аякс такой же как Панталоне. Мальчик красив, обладает бойким характером, возможно, недюжинной силой духа — и остаётся неоцененным, не благословленным. И вряд ли будет. Однако Делец сможет исправить эту оплошность.