It's so delicious..

Аякс лежит под одеялом в постели, накрывшись с головой, чтобы Тоня и Тюсер случайно не услышали его всхлипы. Он зажимает себе рот рукой на особенно громких звуках, ведь не может допустить, чтобы младшие тоже пустились в плач — затопят ведь дом. Отец начал кашлять кровью. Аякс в один из дней нашел в нижнем ящике на кухне окровавленный платок и удивился, но не придал этому особого значения. Может быть, матушка поранилась, и пока не постирала платок, решила спрятать его туда. Спустя неделю Аякс среди ночи проснулся от позыва пойти в туалет, а заодно решил заглянуть на кухню выпить воды. Он удивился, увидев в комнате свет; за столом сидел отец и пил чай. — Чего не спишь, Аякс? — Папа помешивал сахар в стакане. — Да вот попить захотелось. — Аякс налил себе воды и сел напротив. — А ты почему не спишь? Тебе же завтра с дядей Мишей на лесопильню. — Помню. Да вот, тоже проснулся, не спится. Решил чаю выпить, потом лягу. — Папа спрятал слабую улыбку в дымящейся кружке; однако тут же подавился и начал судорожно кашлять, с грохотом поставив стакан на стол. — Подавился? — Аякс вскочил с места и принялся стучать отца по спине. — Не торопись! — Откашливаясь, папа пару раз махнул рукой, мол, хватит, и мальчик прекратил, с волнением глядя в ответ. — Все в порядке? — Да, нормально, — произнес отец, все еще прикрывая рот ладонью; плечи все еще вздымались в беспокойном дыхании. — Шуруй спать. — Аякс кивнул и, сполоснув стакан, вышел из кухни, кинув напоследок взгляд. Папа стоял у раковины и смывал что-то красное, но Аякс пожал плечами: показалось, наверное. Не показалось. Через несколько дней он нашел еще один окровавленный платок, а старый уже лежал выстиранный на полке. Сложить два и два Аяксу несложно: он закончил все семь классов местной сельской школы на хорошие отметки, и, как ему всегда говорят взрослые, он вовсе не глуп; только юношеский запал все никак не может покинуть его буйную голову. Пневмония крепко схватилась за отца и не отпускала уже больше года. Сперва симптомы были совсем легкими и похожими на обычную простуду: небольшой кашель и вялость. Однако ему становилось все хуже и хуже, а обычные лекарства не помогали, а, кажется, только сдерживали болезнь на некоторое время. Когда отец уехал по каким-то делам, Аякс убедился, что младшие ушли гулять, а сам подошел к матушке, хлопочущей по хозяйству. Он тихо спросил о том, из-за чего отцу не становится лучше, а лишь наоборот все хуже и хуже со временем; он уже начал кашлять кровью. Это очень плохой знак. Но на самом деле мальчик надеялся, что она отмахнется от него и скажет, чтобы он не нес ерунды, а кровавый платок вообще тут ни причем. Но она не опровергала его слов, только молчала, продолжая дела с помрачневшим выражением лица. Аякс терпеливо ждал, пока она глубоко не вздохнула, и, понурив взгляд на свои ладони, тихо ответила: — Лечение не помогает. — Почему? Он уже посетил столько знахарей и докторов… — Аякс сжал кулаки. — Пока мы не нашли того лечения, которое подойдет отцу. Какие-то лекарства снимают часть симптомов, но никто не может разобраться в источнике болезни. Нужны опытные доктора, но, как ты знаешь, они берут высокую оплату, Яксик. — Она тяжело вздыхает. — Того, что мы заработали на рынке, мало. И времени все меньше… А про наши долги у части деревни и говорить нечего. Знают, что пока в нашей семье тяжелые времена, вот и не просят возвращения денег прямо сейчас. — Мальчик прижал губы, с огорчением вспоминая оставшиеся у него сто двадцать тысяч. Он смог придумать как отдать матушке те тридцать, только вот как объяснить остальные деньги? А сейчас они очень нужны. Гораздо важнее купить отцу лекарств, чем снова видеть испуганный взгляд матушки, когда Аякс признается ей в том, что Панталоне снова навещал его. Поэтому парень через пару минут протягивает ей злосчастную мору, жуя нижнюю губу и понурив взгляд. — Милая Царица, только не говори что он приходил сюда… — Матушка смотрит на него умоляюще, и он отворачивает голову. — Он не приходил. Я встретился с ним на ярмарке, пока гулял. Он купил платки по цене в сто пятьдесят тысяч, чтобы я согласился с ним прогуляться и поговорить. — Матушка села за стол и зарылась тонкими пальцами в рыжие волосы, убранные в свободный пучок. Она ничего не говорила, оттого Аякс чувствовал себя еще паршивей. — Он сказал, что я ему понравился. Предлагал много всего, но я отказал ему. — На этих словах матушка вскинула голову, вглядевшись усталыми карими глазами в его: — Что он тебе сказал? — Ничего. Просто отпустил меня и все. Сказал лишь оставить деньги себе, отцу на лечение пригодятся. Забрал платки, и я ушел. — Мальчишка присел за стол напротив матери. — Мам, мы больше не увидим его. Этот Панталоне слишком горд, чтобы попытаться проявить ко мне еще какое-то внимание. Вы ведь с папой сами говорили: богачи уже не знают, чем себя развлечь. Видимо, он понадеялся, что я соглашусь тут же, но потерял интерес после отказа. Поэтому, давай просто забудем эту историю. Папа должен вылечиться, и эти деньги могут нам помочь. Больше об этом вспоминать не будем. — Я бы хотела забыть, милый мой. — Матушка слабо улыбнулась и положила свою хрупкую ладонь на его. — Вот только не могу. Мне кажется он уже слишком далеко зашел ради тебя, боюсь, на этом он не остановится. — Он сказал мне, что если я передумаю, то сам к нему приду. Ага. Щас прям! Разбежался! — Он сдвинул брови и пододвинул матери деньги. — Пожалуйста, не говори папе. Скажи, что твои дальние родственники прислали денег, как услышали о папиной болезни. — Матушка тяжело вздохнула, но все-таки кивнула, пригладив непослушные пряди на его макушке.

*

Дела наконец-то пошли в гору. Матушка и папа съездили в город, где отца принял какой-то врач, который обещал разобраться в природе болезни и вылечить его. Отца оставили для наблюдения в той больнице, мама заплатила за это шестьдесят тысяч; и в следующем месяце потребуется столько же, если не больше. Одним словом, деньги очень нужны, поэтому Аякс наконец собрался и устроился в местную Гильдию приключений проводником, как и хотел. Дурака, пошедшего искать бездну так и не нашли, но желающих повторить его «успех» и вернуться живыми почему-то не стало меньше. «Кажется, только сильнее ломанулись», — вздохнул Аякс, подпирая плечом столбик в доме Управления. Прошло только несколько дней, а его уже вызвали: какой-то богатого вида юноша решил попытать счастья в снежном лесу. Вопрос зачем оставался для Аякса открытым, но жаловаться он не смел. У богатых свои причуды. Кто платит, тот и барин. Ну в общем много пословиц на тему того, что Аяксу нужны деньги. Сейчас этот парень стоял за стойкой регистрации и что-то читал и подписывал: ряд документов для найма Аякса в качестве проводника, кажется. Оля, сидящая чуть поодаль около окна, пила чай и пилила ногти; только когда юноша закончил подписывать документы, лениво махнула рукой на дальнюю тумбу, отчего серая шаль на ее плечах чуть сползла, и Аякс смог разглядеть красные бусы. Кажется, они и правда в моде, как Тоня говорила. Аякс перевел взгляд на юношу, который уже неторопливо шел к нему: на вид старше Аякса на несколько лет, а еще явно из богатой семьи. Черные сапоги до колен, темно-серая куртка, сшитая ровно под молодецкую фигурку и шапка, похожая на головной убор городовых, но только теплая. Голубые глаза в теплом свете дома Управления выглядят практически серыми, несколько прядей темно коричневых волос выглядывают из-под шапки. Выражение лица нетерпеливое, но появляется и ехидство, когда он оглядывает Аякса. — И ты мой проводник? — Я. — Аякс кивает и отлипает от стенки. — Аякс Рыбаков. — Парень хмыкает в ответ, выглядя скептичным; он чуть повыше Аякса, но выпрямляется рядом с ним и расправляет плечи, пытаясь казаться больше, чем он есть. — Я уже читал в договоре. — Он махает пренебрежительно рукой. — Меня зовут Триш Старговский. — Юноша поднимает подбородок выше и выглядит самодовольным, кажется, ожидает реакции Аякса. Мальчик пожимает плечами и идет к выходу, после чего слышит от Триш недовольный звук. Может, его фамилия и должна была что-то сказать Аяксу, но во-первых: он ничего не слышал о Старговских, а во-вторых, Аяксу все равно. Его работа провести его по лесу и вернуть в деревню. Спустя пару часов петляний по тропам, они зашли в самую чащу — деревья вокруг расположены гуще, плотнее друг к другу, а с ветвей как будто уже много лет не сходил толстый слой снега; Аякс уже планирует поворачивать назад. Триш едва за ним успевает, в попыхах стараясь идти по следам мальчика. — Готов возвращаться? — Аякс оборачивается на Триш, когда тот наконец нагоняет его. Парень смахивает пот со лба и смотрит обозленным волчонком. — Как это назад? Я еще ничего не нашел! — В приступе упрямства парень огибает Аякса и продолжает идти вперед, сразу проваливаясь в сугроб по колено. — Ты меня, скорее всего, по безопасному маршруту вел, где Бездной и не пахнет. Теперь пойдем по-моему! — Я вел путем где нет волков. — О! То, что нужно! Волки! — Триш поднимает руку с указательным пальцем вверх, будто решил сложную задачу. — Ты дурак что ль? — Аякс складывает руки на груди, скептично глядя на парня, все еще пытающегося идти вперед. — Туда уже лыжи нужны, там не сугробы, а сугробища. А еще сожрут тебя. И ведь они не голодные — просто ты на их территорию зайдешь. — Твоя обязанность меня защищать. — Триш пренебрежительно фыркает. — А я — Старговский, никогда не отказываюсь от своих слов! Сказал найду, значит, так и будет. — Самоуверенности тебе не занимать. — Аякс вздыхает и идет следом за упрямцем. — Моя обязанность только провести тебя и все. А твоя фамилия мне ничо не говорит. — Деревенщина. Я наследник благородного дворянского рода, — продолжает пыхтеть Триш. — Мне все равно. На кой черт идешь ты, если полно других людей, которых можно послать это делать? Слуг там твоих, я не знаю. — Богатенький повеса в самом деле был тупицей. Приехал в деревню чтобы найти то, что, вероятно, здесь и не существует. И самолично пошел искать. — Деревенщина, — снова хмыкнул Триш, отчего Аякс сдвинул брови, со злостью глядя на чужую спину. — Ты разве не слышал, что любой, кто найдет бездну и выберется из нее, станет величайшим воином? После такого я без труда получу титул Предвестника, а еще прославлю нашу семью больше, чем кто-либо из моих предков!.. — Триш продолжал нести какую-то чушь, но Аякс уже не слушал, задумавшись. Стать великим воином? Звучит неплохо. Получить титул Предвестника и нести службу во благо Родины — и того лучше. Вот только Аяксу уже не кажется этот путь таким привлекательным. В конце концов, Аякс не очень любит драться, — у него лучше язык подвешен, а это помогает торговле. Да и ни у матушки, ни у отца в роду не было никогда солдат или воинов. Ну, может, самых дальних только. Или, быть может, его настолько напугал Панталоне, что Аякс и думать больше не хочет о вступлении в Фатуи? А если другие Предвестники такие же? Жуткие, пугающие. На первый взгляд доброжелательные, а на второй остается только бежать сломя голову от пробирающего страха. Ну нет. Капитано уж точно не такой. Ни разу о нем не было никаких плохих вестей или слухов — очень благородный человек. — Эй!.. Эй, ты!.. Аякс! — Мальчик хмурится и поднимает голову, выныривая из мыслей. Кажется, прошло только минут десять, но забрели они достаточно далеко; Аякс оглядывается, подмечает, что окружают их практически незнакомые ему места. Вот теперь точно пора делать ноги. — Что там хрустнуло впереди?.. Твою мать.

*

Аякс бежал первым, Триш сзади него, пытаясь не задохнуться — возможно, именно поэтому ему прокусили ногу. И хорошо, что это был лишь один волк, который быстро отстал от них, и они не нарвались на стаю. — Ты! Ты!!! — Триш скрипел зубами, когда Оля торопливо оказывала ему первую помощь, обрабатывая ногу. — Я требую с тебя компенсации, ублюдочная рожа! — Юноша ругался, едва не стучал ногами (может и стучал бы, если б не изображал из себя калеку, не способного двинуть ногой), глаза его сверкали чистой яростью. — Ты должен был предупредить, что волки совсем рядом ходят! — Я говорил поворачивать назад! — Аякс кричал в ответ. — Ничего не буду компенсировать! Пошел к черту! — Аякс удивился сам с себя: он почти никогда не ругается, но этот богатенький повеса вывел его из себя. — Сам побежал пятки сверкали, то же мне, проводник! По договору я должен вернуться нев-ре-ди-мым! — Триш сжал кулаки, и в добавок к его разъяренному лицу, выглядел как фурия, с торчащим после снятой шапки волосами. Да и запах альфы в комнате стал так сильно горчить, что в пору зажимать нос. — Я это так не оставлю! Моя семья не оставит! Аякс не придал этому значения и махнул на это дело рукой в прямом и переносном смысле. Однако через неделю его снова вызвали в дом Управления. Пришло требование на его имя выплатить штраф в сто пятьдесят тысяч за некачественное оказание услуг, и за моральный ущерб сверху столько же. Необходимо погасить штраф в течение месяца, а иначе пойдут проценты сверху. Откуда Аяксу взять триста тысяч моры за такой срок?! Оля с сочувствием глядела на него, не находя слов утешений, пока в его глазах медленно набирались слезы. В пору идти у каждого дома в деревне занимать, но Аякс прекрасно понимает, что это гиблое дело. А деньги нужны еще и отцу, буквально через две недели вносить новую сумму! Он закрывает лицо руками и буквально падает на стул. Оля предлагает глоток огненной воды, с грустью гладя его плечо поверх старой куртки. Точно же, Аякс такой идиот! Пальто Панталоне все еще у них! Они продадут его! И пропади пропадом этот Триш Сваровский! Подавится своими деньгами! Конечно, матушка не хотела иметь ничего общего с этой вещью, но это уже крайний случай. — Аякс! Яксик! Скорее!.. — Тюсер внезапно вбегает в дом Управления, громко хлопнув дверью, и кидается в его объятия с мокрыми от слез щеками, хлюпая носом. Аякс с удивлением вдыхает запах дыма с его макушки. — Аякс, дом горит! Соседи уже тушат, но огонь перекинулся на дровник, там все уже погорело! И дом только сильнее разгорается!.. Лицо Аякса снова теряет краски. Когда он в жуткой спешке, почти выплевывая легкие добежал до своего дома, не смог поверить глазам. Их дому далеко до звания «пепелище», но и невредимым его не назовешь. Прихожая сгорела, пол кухни вслед за ней, а другая часть здания была почерневшей и еще дымила — пламя успело разъесть дерево. Слава Царице, общими усилиями добрые люди смогли потушить огонь, пока он не захлестнул весь дом. Повезло, что дядя Миша был в деревне и помог Крио глазом Бога — в основном, спасение оставшихся комнат было его заслугой. — Как это произошло?.. — Аякс подбежал к матушке, сидящей поодаль от их дома и глядящей в никуда. От нее тоже пахло дымом, но еще и отчаянием. — Мам!.. — Я готовила. Послала Тюсера за дровами. Потом заметила, что у нас кончилась картошка, решила сходить до торговой лавки. Вернулась, огонь уже вовсю полыхал… — Слезы катились из ее глаз, а руки тряслись, пока она крепко обнимала Тюсера, прижавшегося к ней в поисках утешения. — Ветер сегодня сильный. По его направлению пламя перекинулось первым делом на дровник. Несколько человек, которые помогали тушить стояли чуть поодаль и о чем-то тихо разговаривали, кидая на них взгляды полные сочувствия. Но сейчас Аяксу и даром не нужно было это сочувствие: только злость от собственного бессилия и безысходности кипела в нем. — Тюсер, ты же был дома! Что произошло? — Аякс со злостью утер свои слезы и вгляделся в заплаканное лицо брата. — Я не специально! Так получи-илось! — Тюсер начал реветь еще сильнее и хлюпать носом. — Я ненадолго отлучился! На минуту! Меня Петя позва-ал! Тоня ведь тоже гулять пошла… — Мальчик уткнулся матери в плечо и продолжил плакать. Лишившись всех сил, Аякс рухнул безвольно около матери прямо на снег и уткнулся лбом в свои колени, сжавшись в комок. Пальто лежало в дровнике. Там всё сгорело, — а шуба Предвестника и подавно. Драгоценные броши искать в тех грудах черного угля смысла нет: если они и каким-то боком смогли уцелеть, то были испорчены. — Таня. — Аякс услышал приближающиеся к ним шаги и голос дяди Миши. — Идемте. Дети уже все замерзли, поди голодные. Пойдемте, пойдемте, Тоня уже у нас.

*

Дядя Миша и тетя Кристина настояли на том, чтобы Рыбаковы остались у них, пока дом не отремонтируют полностью. На маме не было лица, когда они сидели ужинали у Тавригиных; за столом говорили только дядя Миша и Кристина, стараясь заполнить гнетущую тишину. По правде говоря, Аяксу кусок в горло не лез, но он должен оставаться сильным ради матушки и младших: у Тони и Тюсера были розовые от частых высмаркиваний носы, опухшие веки и грустные глаза. — Тань, нельзя опускать руки. — Дядя Миша смотрел на нее, и глаза его горели в свете лампы. — Мы с молодцами нашими поможем. Только сама понимаешь, предстоит много работы. Но пару месяцев и думаю управимся. — Да… Спасибо, Миш, — она попыталась улыбнуться. — Вы нам очень помогли. Не знаю, что бы я делала, если бы вы нас буквально под руки не привели к себе. — Ничего-ничего. Мир не без добрых людей, не благодари, Танюш, — тетя Кристина добавила маме в тарелку еще рыбы. — Ты очень мало съела, давай налегай. Как говорится, утро вечера мудренее, завтра еще обсудим. Коля-то в больнице на лечении, думаю, ему лучше ничего пока не говорить, чтобы волнением здоровье не испортить. Аякс не знал, что делать. Каждую ночь он едва засыпал только под утро, на сон оставалось лишь несколько часов, которые никак не прибавляли ему бодрости, а наоборот делали из него ходячего упыря. Одной из холодных звездных ночей он вышел на крыльцо и, поёжившись от мороза, увидел сидящего на корточках дядю Мишу, пыхтящего самокруткой. — Чавой-то не спишь, Яксик?.. — Дядя Миша оборачивается на него. — Не спится, — мальчик садится рядом с ним, с горечью вглядываясь в ночное небо. Звезды, будто волшебные крохотные снежинки блестят в ночи, отдаленно напоминая игристое сияние снега. Впереди дома расположилась широкая степь, а в двадцати верстах от них начинался снежный лес; он своеобразно огибал их деревню и брал ее в своего рода клещи. — Дядь Миш, а как ты получил глаз Бога? Еще и Крио, будто благословение самой Царицы… — тихо поинтересовался Аякс, разбавляя холодную тишину. — Ты про мою-то безделушку? Я бы лучше на Огонь согласился, чес слово, — он смеется в усы и чешет щетину на подбородке. — Чтоб быстрее костер разводить. А так… Лет пять назад на рыбалку пошел, как обычно делаю уже лет тридцать. И на этот раз клев идет у меня, я подсек рыбу, тянусь к сачку, а тут бац! Около сачка вот эта штуковина. Особо она мне не помогает. Единственное важное дело, на которое сгодилась, вам помочь дом потушить. — Можно посмотреть? — Михаил кивает, сует ему недокуренную самокрутку «Подержи» и идет в дом. Возвращается спустя некоторое время с глазом Бога в ладони. Несмотря на начинающие неметь от ночного холода пальцы, мальчик с волнением рассматривает светящийся голубым светом камень. Красивый рисунок снежинки едва заметно мерцает в темноте, завораживая, Аякс вертит видение в руках и не устает восхищаться — на мгновение даже забывает о горечи, засевшей в его сердце. — Я когда юн был как ты, до смерти хотел глаз Бога, но он не появлялся. Я сперва столько приключений пережил по молодости ради этого, ух, страхолюдина! Надеялся, он вот-вот появится, но, видать, не достоин был. Потом осел в деревне, Кристинку встретил, закружилось-завертелось, охомутала она меня, да и все тут. И вот ровно на сороковник, видать, Царица решила побаловать. — Он снова смеется. — Но прожитые года позволили мне понять, что ни это, — дядя Миша кивает на видение. — Ни уж тем более это. — Он вынул из кармана несколько монет. — Не представляет для меня никакой ценности, если со мной не будет Кристины. Никакие блага не заменят семью. Аякс молча кивнул, не зная, что ответить. — Ты не грусти так сильно, — дядя Миша делает еще одну затяжку, пуская дым, и Аякс морщится, отдавая видение назад и прижимая руки ближе к себе: пальцы уже совсем замерзли, холод знакомо щиплет нос. — Пару дней можно. Дом, это ведь на то и дом. Но потом надо собираться и с новыми силами идти дальше. Мамка цела? — Аякс кивает. — Тонька и Тюсер тут, рядом, целы и невредимы. Батька под наблюдением врачей, скоро ему станет лучше. Приедет и очумеет, скажет: на кой вы ремонт такой забабахали, и без меня? — Он улыбается, морщинки на его лице улыбаются вместе с ним. На следующее утро матушке пришла телеграмма, что отцу внезапно стало хуже прежнего. Вчерашним днем его не смогли разбудить — спал глубоким сном; говорят, называется кома, когда проснуться не можешь. Писали, что у него слабый пульс, но, по крайней мере, папа был жив. Необходимо срочно переводить его в Центральную больницу Снежной — в столицу. Матушка отправила еще пятьдесят тысяч моры. Мальчик не находил смелости признаться ей, что на нем висит долг в триста тысяч. Он снова глотает слезы, лежа в постели, осознавая, что ответ лежит перед ним. Ему нужна помощь Панталоне. Только вот, не прогонит ли его Предвестник, увидев его заплаканное лицо на пороге? Поглумится может быть только, скажет, что солгал Аяксу, дурачку, а тот и поверил. Парень было подумал, что белая полоса началась в их жизни, но судьба затеяла сыграть с ними злую, очень злую шутку: принесла столько напастей разом.

*

Нерешительно он вошел в дом Управления, оборачиваясь по сторонам. Кто тот человек, который должен его узнать? Неужели этот человек служит Панталоне? Подосланный? Или кто-то из своих? Оля прервала его мысли, когда спросила Аякса, что он тут забыл. — Мне сказали, тут будет человек, который узнает меня, — пробормотал мальчик, озираясь по сторонам. Сердце гулко стучало в груди в волнении. Очень непривычно ждать напасти из места, которое ты обычно воспринимаешь как безопасное и хорошо знакомое. — Ты не шутишь, Аякс? — Оля пригладила свои светлые волосы, глядя на него с удивлением. — Тебя здесь все знают. — Он прижал губы на ее ответ, а едва теплившиеся угольки надежды погасли, не успев толком разгореться. — А, хотя стой, погоди. Я совсем забыла… — Оля открыла один из ящиков у стойки, около которой стоял Аякс, положив одну из ладоней на столешницу. Оля провозилась несколько десятков секунд и положила перед ним белый конверт без всяких опознавательных надписей. — Вот. — Что это? — Аякс насторожился, но не спешил брать конверт в руки. — Где-то недели три назад ко мне пришел какой-то мужчина. — Аякс выдохнул с удивлением, раскрыв широко глаза: — Это Пан.? Кхм. Как он выглядел? — Да обычный мужик, усы и бородка. — Она пожала плечами. — Куртка красная вроде была. — Она рукой обрисовала пару кругов в воздухе. — Не знаю, в общем. Сказал тебе передать до востребования. Плату еще солидную внес, сказал, что очень важно не упоминать об этом, пока ты сам не придешь просить. — Она запахнула шаль на плечах, отошла от стойки и села на свое место. — В странные ты дела вмешался, мне кажется. — Серые глаза Оли выражают беспокойство и подозрение, когда она глядит на него. — То долг в триста тысяч, то письма. Ты мамке-то сказал, что тебе штраф пришел? Аякс покачал головой и дрожащей рукой схватил белый конверт. Он отошел в сторону, оглянулся вокруг, чтобы никто не мог подглядеть, — Оля начала читать какие-то бумаги, а больше пока никого и не было. Мальчик вскрыл конверт, затаив дыхание, и вытащил два листа бумаги. Первый лист это письмо с довольно красивым почерком, но не шибко большое по объему, а второе похоже на какой-то бланк для заполнения. Аякс сперва с волнением вчитался в рукопись: «Приложение к этому письму — заявка на экипаж из двух скакунов, заранее оплаченная. Необходимо заполнить лишь дату поездки. Точка отправления и прибытия уже вписаны в документ…» Аякс, дочитав до этого момента снова перевел взгляд на бланк по заказу кареты. Дата, как и говорилось в письме, отсутствовала. Отправление, что логично, было из его деревни, а вот конец… Нортбург. Столица Снежной. Парень поджал губы, ощущая как волнение оплетает его с ног до головы, а страх кладет ладони на его плечи — одетые в черные перчатки, украшенные фиолетовыми перстнями. Название улицы и номер дома будто совершенно обычные. Но может ли что-то быть «обычным», когда дело связано с Панталоне? Аякс продолжил читать письмо: «… По прибытию на место Вас встретят. Встреча с господином Панталоне будет организована в зависимости от времени, дня Вашего прибытия и расписания Предвестника Её Величества. Благодарю за понимание.

Волков. О. В.»

Аякс подавил желание сжаться в комок и прикрыть лицо ладонями. Он прикусил щеку изнутри и снова перечитал письмо. Видимо, писал один из подчиненных Панталоне — возможно он и зашел отдать конверт Оле месяц назад; примерно тогда Аякс и встретился с Панталоне во второй раз. До Нортбурга ехать на экипаже примерно день, если почти не останавливаться, — однако тогда надо менять лошадей минимум один раз. Если Аякс внезапно пропадет на такое большое время… Матушка на уши всю деревню поставит, но любыми путями найдет его. Надо что-нибудь придумать. Например, будто ему достался заказ длящийся несколько дней. А что потом?.. Все будет зависеть от его разговора с Панталоне. Аякс полностью не знает, чего желает Предвестник. И вообще, захочет ли Панталоне разговаривать с Аяксом спустя целый месяц… Возможно, он уже передумал. Кто знает. А если не передумал? Чего Аяксу ждать от Панталоне, в случае если они договорятся? Конечно, Аякс не идиот, знает, откуда берутся дети, понимает смысл всех этих на первый взгляд смешных и нелепых бесед о рыбках и лунках. Желает ли Панталоне его тела?.. От подобных мыслей несколько слез прокатились по его щекам, но он быстро вытер их, чтобы Оля не заметила. Парень вдохнул и выдохнул. Напомнил себе о том, что отец сейчас в тяжелом состоянии, на Аяксе висит долг в триста тысяч, через месяц еще проценты начнут капать, а их дом, черт побери, сгорел — ему срочно нужны деньги. Почему все это произошло именно с Аяксом? С его семьей?.. Мальчик не выдерживает и выбегает из дома Управления, комкая письмо в руке. Он бежит через всю деревню и забегает в лес, но и тогда не перестает бежать, а набирает скорость, пока не запинается о корягу и падает лицом в сугроб. Он кричит в снег, слезы снова капают из его глаз, а Аякс не перестает проклинать свою судьбу. Он глубоко обижается на Царицу: как она могла позволить случиться такому с одним из ее сыновей? В книгах всегда говорилось, что она мать всего народа, заботится и ропщет о каждом снежневиче. Так почему Аякс оказался в такой ситуации? Он пролежал в снегу по меньшей мере час, а после едва смог подняться и добрести назад к дому Управления. Он заполнил бланк отправления кареты на завтрашнее утро. Чего тянуть кота за хвост? Оля очень удивилась, увидев заявку на экипаж: уже было хотела идти к его матушке, но он уверил ее, что мама сама отправила Аякса проведать отца, а за карету они смогли заплатить благодаря родственникам. Оля все еще смотрела на него с подозрением, но кивнула. В глубине души Аякс хотел, чтобы она все-таки пошла к матушке и все ей рассказала. Матушка точно остановит его от того, что Аякс собрался делать. Дома он наврал всем, что ему в гильдии приключений поручили новое задание: нужно подработать разнорабочим у какого-то торговца, путешествующего по Снежной. Матушка скрепя сердце отпустила его на несколько дней. Аякс в этот вечер пытался улыбаться искренне, дразнил своих младших, вызывая у них смех, помогал дяде Мише и тете Кристине по хозяйству. Ночью Аякс уснул сразу же, как его голова коснулась подушки; ему ничего не снилось. Только черная пустота, затягивающая его в себя.

***

На следующее утро он потрепал младшего брата по голове, обнял Тоню и матушку, но не сказав им ничего, отправился в дом Управления. Там его уже поджидала обычная, ничем не примечательная карета, два коричневых скакуна били копытами о земь и фыркали. Когда Аякс подошел ближе и сумел разглядеть извозчика, тот поприветствовал его. На вид лет сорок с небольшим, легкая щетина, но довольно жиденькие глаза, которые почему-то вызывали у Андрея, — как он представился, страдальческое выражение лица. Андрей объяснил ему, что после половины пути Аякс пересядет на другую карету, и мальчик кивнул. Дорога казалась ему длинной, тянущейся как те песни бабушек и дедушек, собирающихся вместе на праздники. Кто-то иногда приносил баян, и хором пели старые народные песни. Грустные, заунывные, а за окном тихо выла метель, будто тоже пыталась подпеть иногда грустному, иногда веселому мотиву. Сейчас ему как никогда хотелось очутиться рядом с семьей в деревне, а не в этой карете мимо которой проезжали поля, равнины и лесопосадки; все белое, сверкающее свежевыпавшим снегом. Спустя где-то час начали виднеться первые домики деревней, а еще спустя два первый город — Ветроград. Если на одной из его развилок повернуть вправо, то будет недалеко до Ка́лина, — с тоской подумал Аякс, оглядывая кирпичные здания и некоторые ярко освещенные окна — пару раз он смог мельком разглядеть людей в комнатах. На обед они останавливаются около какого-то хутора; входят внутрь деревянного здания, где тихий гул навевает спокойствие. Люди здесь разговаривают меж собой, улыбаются, и Аякс ощущает, как его напряжение тает. Андрей оплачивает его обед, и пока Аякс ест, может услышать обрывки разговора своего извозчика с каким-то мужчиной, когда те стоят в стороне: собеседник Андрея одет в черную куртку с белым мехом, серую шапку, но глаза мальчика расширяются, когда он замечает эмблему фатуи — тут же отворачивается и утыкается в тарелку. Впрочем, ничего интересного он в их беседе так и не услышал. Они продолжают свой путь, проходящий из города в город. Чем дольше они едут, тем оживленнее и многолюднее становится по ту сторону стекла. Все больше зданий, больше разнообразных улочек, лиц, магазинов и рынков. А еще архитектура зданий становится все изящнее и богаче — как никак, это не их деревня в глубинке, где все друг друга знают. Единственным знакомым Аякса остается Андрей Михайлович: парню больно с ним прощаться, словно единственная ниточка соединяющая его с домом рвется. — Не пужайся. Все будет хорошо. — Аякс кивает, но решается спросить: — Вы тоже из фатуи? — Хотя мальчик не видел никакой нашивки. Андрей качает головой в отрицании. — Только работаю по найму. А так, мои заказчики тебя провезти фатуйцы, да. — Аякс кивнул. — Осталось только тебя на другой экипаж пересадить. Мальчик прижимает губы, когда видит подъехавшую к ним карету. Черная, богатая, выглядит похожей на ту, которую Аякс видел в лесу, когда встретил Панталоне. Только лошади не черные, а коричнево-серые. Андрей Михайлович мягко улыбается, и, замечая испуганный вид Аякса, треплет его по голове мозолистыми пальцами на прощание. Рыжие волосы выбиваются из-под шапки ушанки, и Аякс слабо улыбается, поправляя ее. — Быстрее, — торопит его другой возничий, не слезая с козел и не опуская поводья. Парень бросает на него короткий взгляд раздражения. Его новый сопровождающий совсем молодой парень, одет в черную меховую шубу с красными вставками, капюшон прикрывает голову, а еще сверкает значок фатуи. Наверное, новобранец. Новый возничий едет быстрее, менее аккуратно, чем Андрей; иногда Аякс подпрыгивает на неожиданных кочках. Вечер осторожно спускается на небосвод, заменяя собой день, и нервы Аякса начинают шалить. Его мысли против воли обращаются к разговору с Панталоне, который предстоит пережить ему через несколько часов. Если все пройдет успешно, отец должен вылечиться. Аякс сможет погасить долг. Они смогут быстро отстроить дом. Однако никакие его утешения не срабатывали на самом себе: Аякс боялся до дрожи в коленях. Когда он в очередной раз выглянул в окно, у него захватило дух от представшей перед ним красоты. Величественные, изящные здания проносились у него перед носом, зажженые фонари, яркие вывески и горящие теплыми огнями окна различных столовых, или как там это красиво называется? Ресторанов!.. Многих модных магазинов притягивали взгляд. А народу сколько! Тьма тьмущая. Разодеты в новомодные пальто, пышные шубы, яркие куртки, только глаза разбегаются от разнообразия красок и огоньков. Аякс в Нортбурге. А ведь где-то здесь есть Петропавловский собор! И дворец Царицы! Конечно, в Нортбурге есть и другие достопримечательности, но эти особенно дороги его сердцу. Аякс подбирается в восторге не в силах оторваться от вида за окном кареты. Глянуть бы хоть одним глазком на достопримечательности… Просить заехать туда специально язык не поворачивается… Хотя… Может быть, стоит попросить? Пока что он не знает, что его поджидает после встречи с Панталоне, а так хоть удастся посмотреть на величественные здания. Аякс буквально подпрыгивает с удобного сиденья и подбирается к небольшому окошку, отодвигает задвижку, соединяющую с извозчиком. — Мы проедем мимо Петропавловского собора? — Глаза его горят надеждой, когда он видит плечо возничего и кусочек улицы. — Нет. — Сухой и недовольный голос заставляет его прижать губы. — А дворец Царицы? — Я тебь что, бюро экскурсий?.. Адрес есмь… Кхм, есть, едем туда. Полчаса еще примерно осталось. — Молодой Фатуи подстегивает лошадь и больше ничего не говорит. Настроение Аякса стремительно падает, но он не хочет сдаваться. — А можно заехать хотя бы на Петропавловский? Ну ненадолго. Прям чуть-чуть. — Нет! — гаркает парень. — Я и так весь замерз, бессчастный, пока на побегушках туда сюда! Приходится какой-то хренью страдать. Когда уже нормальные задания начнутся… — последнее он произносит тоже в раздражении, но уже тише. — А если я скажу твоему начальству, что ты даже с перевозкой худо справился? Тебя так вообще никогда по службе не продвинут! А если заедем, замолвлю словечко… — пытается Аякс еще раз, но тут же отшатывается от окошка, когда Фатуи его захлопывает перед носом. «Ну и мордофиля», — думает Аякс, складывая руки на груди с недовольством шлепаясь на место. Конечно, насчет «замолвить словечко» это он приукрасил, но как-то ведь надо выходить из ситуации. Минут через десять разных петляний по городу карета останавливается, а Аякс подпрыгивает на месте, когда дверь открывается, являя ему… Петропавловский! Мальчик выпрыгивает из кареты с восторгом оглядывая залитую светом фонарей улицу, множество народу вокруг гуляют, смеются и улыбаются. Аякс рассматривает величественный собор во все глаза: вверх уходит высокий золотой шпиль, Аякс едва может увидеть что-то наверху. Глаз захватывают величавые высокие окна с вензелями и украшениями, которые ярко горят жидким золотом. От представшей ему картины у него на глаза наворачиваются слезы — красотища какая! — А что там наверху? — спрашивает Аякс, не отрываясь от созерцания. — Царица милая, красотища! — Ангел, который крест поддерживает, — скучающе отвечает молодой Фатуи. — И что в нем такого баского? Храм как храм, и краше есть. — Этот для нашей семьи особенный, — Аякс коротко оборачивается на извозчика, глаза светятся радостью, а голос преисполнен благоговением. — Так давно хотел сюда попасть!.. — Ну, очевидно, ты не очень-то и богат, раз так одет, — скучающе замечает Фатуи, но даже его ленивое замечание сейчас Аяксу как об стенку горох. Пусть думает что хочет. — Хотя по карете и не скажешь… Но неужто ты правда никогда его не видел? Даже с родителями не приезжал? — Аякс качает головой. — Ну, раз так, то вообще голову потеряешь, когда внутрь зайдешь, — со смешком изрекает. — А зайти можно? — Аякс тут же подходит к Фатуи и смотрит с надеждой в голубые глаза юноши, который от напора Аякса даже растерялся, отступив на пару шагов назад. — Нет, там уже все закрыли. Завтра можно прийти, — извозчик пожимает плечами, опираясь спиной о колесо, но замечает опущенное лицо Аякса. — Чего ты так приуныл? Токма светился аки новогодняя елка… Ой, — Фатуи ударил себя по губам. — Кхм. Только что весь светился, а сейчас что? Ждать что ли не хочешь? — Да не то что бы… — Аякс снова обернулся на собор, продолжил любоваться. — А тебя как зовут? Ты из деревни? Пытаешься говор деревенский спрятать? — Да больно надо мне всяким соплежуям все докладывать, — тот вздернул нос и встал рядом. Его плечо оказалось выше плеча Аякса на несколько сантиметров. — Ну, тебе-то надо за меня поручиться… Я Виктор. — Витёк значит, — мальчишка кивнул и почесал от мороза нос, пока мимо них шли люди: кто-то тихо разговаривал, кто-то дурачился меж собой и искренне улыбался. Хотел бы Аякс присоединиться к этим гуляниям с семьей. Никого бы счастливее не было в Снежной. — Я Аякс. — Виктор, а не Витёк! — Парень возмутился и слегка толкнул его в плечо, отчего Аякс рассмеялся, коротко глянув в ответ. Он начинает потихоньку идти вперед, погружаясь в поток гуляющих. Виктор идет рядом с ним, не отстает. — Вот Капитано скоро набор новых рекрутов устраивает. — Начинает рассказывать Виктор. — К нему хочу попасть, дослужиться и получить титул какой-нибудь. И много денег заработать. Хотя, говорят, кого деньги сильно интересуют, обычно к Дельцу идут. Но я же не прохвост какой-то. А то поговаривают, те, кто ему служат, за деньги и матушку родную продадут, глазом не моргнут. — Ужас, — Аякс ежится в неприязни. — А кто этот Делец? — выгибает брови и пускает облачко пара, закутываясь в куртку плотнее. И чего она Виктору не понравилась? Хорошая куртка, для Аякса она парадная вообще. — Старшие мне рассказывали, что Делец с виду благий, вот только по тем же слухам имеет дела с Дотторе. А Дотторе… И говорить нечего. Держись если что подальше от них. — Виктор ежится, и Аякс замечает коричневый локон, упавший на щеку, отчего его собеседник тут же убирает волосы за ухо. — А ты на кой едешь на Галерскую? Я бы понял будь ты богатеньким сыночком, но от тебя таким и не пахнет. — У меня дела там. — Мальчик тут же хмурится, сжимая кулаки. — Не важно. — И как ты собрался хлопотать там за мою душу-то? — Виктор усмехается, глядя на Аякса со смехом. — Наврал поди, чтобы сюда приехать. Как ты вообще можешь быть связанным с Фатуи? — Я… У меня есть знакомый. Если получится, я за тебя обязательно попрошу. — Виктор выгибает темные брови, а голубые глаза, глядящие на него со смехом, явно ему не верят. — А иначе просили бы именно тебя меня везти? Ты же тоже из Фатуи. — Иногда мне дают задания ажно: сходи на рынок, возьми провизии. Или иди туда, не зная куда. Много ерунды. Пока я ни к кому конкретно не приписан, поэтому меня будто мячик туда сюда между подразделениями пиннают. А я, между прочим, солдат! Много кого отделать до посинения могу! И тут!.. Эх. — Виктор махает рукой, Аякс коротко улыбается. — Пора идти, Аякс. Больше задерживаться нельзя. Аяксу жутко не хотелось уходить, но время неумолимо текло меж пальцев, как лилась вода от растаявшего снега в руке. Он кивает. Они снова садятся по своим местам, и Аякс с сожалением оглядывает вид Петропавловского, прощаясь. А ведь Витя оказывается не такой противный парень, как казался поначалу. Грубоват немного, но простой, бесхитростный, — точно деревенский. Если сегодняшний разговор пройдет успешно, то… Успешно, это как? — Аякс спрашивает самого себя и закрывает глаза, прижимаясь головой к стеклу. По ощущениям они едут слишком быстро, но одновременно медленно; краски за окном сливаются в общую мешанину, а карета под управлением Виктора словно делает немыслимые кульбиты: влево, вправо, влево, вверх, вниз. — Аякс! — кто-то трясет его за плечо, и он подскакивает на месте, с испугом глядя на Виктора, пытающегося его разбудить. — Приехали. — Они вдвоем выходят из кареты, и Аякс протирает свои глаза, не веря увиденному. — У тебя такие знакомые есть, а?.. — Виктор звучит потрясенным. — Я, конечно, знал, что это богатый район, но вот настолько… Двое юношей стоят перед зданием, напоминающим Аяксу Зимний дворец. Три этажа наполнены многочисленными высокими окнами, отражающими свет фонарей в округе. Здание сероватого цвета, каждая оконная рама выполнена в золотом цвете, украшена витиеватыми вензелями, цепляющими взгляд. Широкие двойные двери посредь здания выполнены изысканными позолоченными узорами, которые создают дополнительную торжественность. — Тебя случаем никто здесь не должен встретить? Как их там… Коньсерж?.. — Виктор задумчиво оглядывает здание. Аякс поднимает голову вверх, только сейчас замечая толстые хлопья снега, летящие с небес. Красиво так. В совпадение, две двери тут же медленно открываются, выпуская поток яркого света. На улицу выходит высокий мужчина, одетый в черный костюм. Он смотрит на Виктора и Аякса, после чего слегка кивает; снег запутывается в его коротко стриженных волосах. — Мне поручено встретить Аякса Рыбакова. Прошу следовать за мной, — мужчина тут же уходит, двери остаются открытыми. Неопределенность зависает в воздухе и буквально душит Аякса, сковывает на месте, отчего он не может, или не хочет заходить внутрь. Виктор кладет руку ему на плечо. — Что ж, иди. Про меня надеюсь не забудешь, — хмыкает тот, после чего Аякс чувствует пропавший вес ладони. — Бывай, Аякс. — Да, спасибо тебе, Витя. — Аякс делает первый шаг, — после него остальные не кажутся такими сложными, и заходит внутрь.