It's so delicious..

Аякс вернулся от Панталоне в свою комнату и после того как за ним захлопнулась дверь, он начал старательно стирать поцелуй Панталоне. Как назло, воспоминание о мягких, шелковых губах не исчезало из памяти, а только дразнило нежными прикосновениями; перестав судорожно тереть рот, он аккуратно коснулся кончиками пальцев, но не почувствовал и толики прежнего трепета и смущения. Аякс не такой сентиментальный как Миша и не переживал о том, кому достанется его первый поцелуй, — но вот таким образом и с Предвестником… Месяц назад он бы посчитал себя сумасшедшим. Примерно через полчаса к нему постучалась управляющая поместьем — Анжелика, как она представилась, и повела его в комнату. — Устраивайтесь здесь, — доброжелательно произнесла, складывая руки за спиной, пока Аякс, раскрыв рот словно задыхающаяся рыба на льду, осматривал апартаменты, достойные как минимум богатейшего в Снежной аристократа. Приятные глазу бежевые стены с оттенком желтого и редкие завитки какой-то позолоты на них; легкая и светлая, в отличии от остального поместья мебель: длинный стол с лежащими письменными принадлежностями, тумба, встроенная под стол стоит немного сбоку; какие-то новомодные лампы по обе стороны стола с красивой тканью, натянутой на каркас — странно, конечно, разве есть ли смысл мешать свету лампы освещать все вокруг? Богачи точно идиоты. Несколько комодов у стен с какими-то безделушками, пара мягких кресел у маленького столика в другой части комнаты и еще одна из многочисленных гордостей этой огромной комнаты — два больших книжных шкафа, доверху наполненных какими-то книгами. Аякс подошел, вгляделся в корешки и тут же отшатнулся, хватаясь за сердце: «Экономика», «Теория государства и права», «Искусство войны», «Математика» и много всякой дряни. Аякс думал, что избавился от подобных учёных тем, когда выпустился из сельской школы! И тут снова они! Неужто это все нужно ему… Прочитать?.. — Нравится?.. — на пороге комнаты возникает черный высокий силуэт — Панталоне. Мальчик, кинув на него короткий взгляд, сдувает челку со лба и тут же отворачивается на полку с книгами, пряча румянец и делая вид, что нашел там что-то жутко интересное. — Безумно… — буркнул Аякс себе под нос, стараясь не замечать, как Панталоне медленно подходит к нему и встает рядом, заложив руки за спину. А вдруг опять целоваться полезет? — Аякс сильнее вспыхивает и хочет спрятаться, как белая лиса в снегу — прыг, и нет его. — Тебе предстоит изучить многие из этих книг, — от Панталоне исходит смешок, и Аякс немедленно поворачивается к нему, вытаращив глаза: — А можно не надо?.. — Панталоне снова смеется, парень чувствует, как ладонь ныряет в его волосы. — Ты поступишь в Грозную Академию. Конечно, тебе понадобятся эти книги. — Как?! Грозный! Что мне там делать?! — Мальчик повернулся к Панталоне, схватился за его руку и снял со своей головы, сжал в ладонях и чуть потряс, пытаясь поймать прикрытые фиолетовые глаза. Грозная академия — самое лучшее учебное заведение Снежной. Там учатся либо богатенькие повесы, либо очень умные студенты, сумевшие пробиться на редкие казенные места. После окончания каждый выпускник становится минимум каким-нибудь чиновником. Часто оттуда выпускают людей, которые при поступлении в фатуи сразу становятся офицерами. Либо учеными, которые работают в научных лабораториях Снежной. Говорят, они ничем не хуже сумерских мудрецов или фонтейновских механиков. — Учиться, сокровище мое. — Панталоне продолжает благостно улыбаться. Аякс, заметив, что так и не отпустил чужую руку, смутился и тут же разжал мышцы, но Панталоне не отпускал капкана, охватив своей изящной ладонью его. — У меня частые отъезды и дела. Я редко бываю в поместье, но с момента твоего появления буду здесь гораздо чаще. И что же ты хочешь делать во время моего отсутствия, м? — Делец поворачивает голову, кладет свободную ладонь на плечо Аякса. — Чтобы не зря пропадать такому незаурядному уму, тебе стоит использовать его. — Мне неинтересно быть ученым! — горячо спорит мальчик. — Еще бы в академию Сумеру меня отправили! — Если у меня будут там дела, я непременно тебя возьму с собой. — Аякс закатывает глаза. — Да вы не поняли меня! Я… Это просто… Мой ум не заточен под точные науки! Ненавижу выслушивать бубнеж какого-то шибко умного старика. Я вообще хотел… Купцом стать. — Весьма прекрасно. Одно из направлений учения — торговля. Возможно устроить обучение с уклоном на этот предмет. — Аякс снова закатывает глаза, сдерживает стон разочарования и бессилия; расплетая их ладони, отходит от Панталоне и подходит к столу — только бы создать побольше расстояния между ними. Парень замечает кресло у стола и тут же садится на него, с удивлением подмечая, как легко и приятно оно крутится; он тут же отталкивается ногами от пола и начинает с охом удивления и радости крутиться на месте. Панталоне тихо смеется со стороны; Аякс смотрит в его сторону и отрывками может разглядеть как Панталоне смотрит на него, одновременно кладя какую-то книгу на полку. Через пару десятков секунд голова начинает кружиться, и Аякс тормозит, встает с кресла, чуть пошатываясь — ну и вещь! Как на ней сидеть спокойно? Очевидно, на ней можно только вертеться, словно на карусели. — Соседняя комната это спальня. Прошу тебя осмотреть ее чуть позже. — Предвестник складывает руки за спиной и подходит к столу, выпрямляет и без того прямую осанку, а после зовет: — Анжелика. Пригласи. Дверь в комнату снова открывается и на пороге возникает уже знакомый человек. — Виктор?.. — Аякс выгибает брови в удивлении. — Приветствую, господин Панталоне. — Виктор чуть кланяется и подходит ближе. — Рядовой Дубянов прибыл. — Тебя уже известили о новой должности, Дубянов? — Панталоне продолжает улыбаться, склоняет голову вбок; но Аяксу почему-то незнакомо подобное выражение лица Панталоне. В нем нет ничего стоящего, словно высушенная или обглоданная до костей рыба. — Так точно, — отрезает Виктор, даже не взглянув на Аякса; подняв высоко подбородок, смотрит куда-то в потолок. — Отлично. Отвечаешь головой. Но не только своей, но и всей своей семьи. — Тон Панталоне сладок, как патока, но оттого утонуть в ней легче легкого. — Справляешься — хорошо, жалованьем не бывает обделен никто. А если нет, то с такими служивыми разговор короткий. Аякс видит ту же бездну в глазах Панталоне, как и часом ранее в кабинете. Только иного толку — пока непонятно, в чем разница. Красивое лицо стало вычурным в своей приторной очаровательности, аж желваки сводило от одного взгляда на это милое на первый взгляд выражение, прищуренные в миролюбии глаза — правду говорил Витя, что Делец лишь с виду благий. — Можешь идти к Анжелике. Она даст дальнейшие указания. — Виктор кивнул болванчиком и как под конвоем зашагал из комнаты. Панталоне тут же обернулся к Аяксу. Улыбка не сходила с лица Предвестника, однако проглянулся фиолетовый острый блеск из под ресниц. — Не забывай, что этот юноша приставлен к тебе по доброте душевной. Не советую вам двум проказничать и доставлять мне лишних проблем. Понял? — Поджав губы, Аякс кивнул на грозящий палец, — а хотелось только укусить за него. — Пришли вести об отце? — Аякс переводит тему, встав рядом с Панталоне около стола. Едва сдерживается, чтобы запрыгнуть на него, умостив пятую точку — мать всегда ругалась на него, а Панталоне точно не оценит. — Он до сих пор без сознания, но стабилен. — На непонятливый взгляд поясняет: — Без ухудшений, но и лучше не становится. Не волнуйся, теперь для твоего отца сделают все, чтобы его состояние улучшилось. — Аякс чувствует, как на плечо ложится рука Панталоне, и двигает плечом, прищурив глаза — ладонь соскальзывает с тихим смешком от Предвестника. — Кстати, насчет твоей матушки. Я послал к ней своих людей сообщить о нашей с тобой сделке. Сперва я думал послать телеграмму, но подумал, что лично будет лучше. — По спине Аякса тут же пробежал холодок, и он широко раскрыл глаза в ужасе. Схватившись за голову, парень вымученно простонал. — Она будет в ужасе… — Аякс медленно отпустил рыжие волосы, сжатые в кулаке. — Можно мне к ней съездить? Я хочу сам ей все рассказать. И попрощаться. — Мне не нравится эта идея, — Аякс поджимает губы и жмурится. — Но я не против. Езжай, но я посчитаю эту поездку одной из двух в этом месяце. — Аякс распахивает ресницы и тут же ярко улыбается, оглядываясь на Панталоне. — Спасибо! — Он вскакивает с места от нетерпения и уже готов бежать на выход. — Не спеши. Сперва надо отдать распоряжения на карету, подготовить лошадей, найти извозчика. Это как минимум пару часов. Тем боле, тебе необходимо обновить гардероб. — Панталоне критично осматривает его одежку, и Аякс удивленно смотрит в ответ: — А что не то? — Извини, сокровище моё, ты выглядишь как простолюдин из деревни. — Парень поднимает брови и глядит в ответ кисло, отвечая исподтишка: — Я и есть простолюдин издеревни. Доброе утро, господин Панталоне. — Аякс кривит лицо и голос в наигранно-услужливой манере, сдерживается от жеста покрутить пальцем у виска. Панталоне смеется в ответ и качает головой. — За словом в карман ты явно не лезешь, м? — Предвестник искренне наслаждается обществом Аякса, улыбаясь, несмотря на дерзость. Если бы Панталоне чаще так улыбался и смеялся, точно был бы более приятным человеком. — Отправишься завтра с утра. Что ж, пока что пойду, отдыхай. Встретимся во время обеда. Панталоне неторопливо идет на выход; Аякс провожает стройную высокую фигуру внимательным взглядом, пока мужчина коротко не стукает костяшками пальцев по двери; она распахивается, и Панталоне пропадает из виду. Приятный запах Предвестника все еще витает по комнате — с неудовольствием Аякс замечает, что неосознанно принюхивается к нему. Мальчик фыркает и идет в спальню: в глаза сразу бросается огромная роскошная кровать с тюлью вокруг нее, отделяющий остальную комнату. Мальчик с разбега плюхается в нее, подпрыгивая на мягкой перине — кажется, намного лучше, чем та, на которой он сегодня спал, хотя и та кровать лучше его собственной постели в деревне десятикратно. Правда, уюта это не добавляло… Аякс сдвигает занавески кровати, оглядывается: неожиданно замечает камин напротив постели — красивый и аккуратный. У стен несколько пустых шкафов и комодов, чуть дальше видит мягкое кресло, в которое тоже заваливается, расслабляя на нем конечности и закрывая глаза. Мягкость и удобство широкого кресла какое-то время отвлекают его от тяжких дум. Панталоне в общем-то не так уж и плох на первый взгляд. Однако изменения, которые происходят и произойдут в жизни Аякса пугают. А как вообще отреагирует матушка? Он возносит молитвы Царице, чтобы она так сильно не волновалась о нем. Ей только стоит рассказать, что Аякса здесь никто не обижает, а даже наоборот — выделили роскошную комнату, скоро сделают для него новые моднявые вещи — все как для аристократа. А еще он будет учиться в самом Грозном. — Ну, здравствуй, благодетельничек… — Думы прерываются недовольным голосом со стороны — Аякс тут же напрягается в кресле и открывает глаза. — Витя! — Парень стоит в дверях комнаты, скрестив руки на груди и оперевшись о косяк. Аякс впервые видит его без капюшона и маски на голове: темно-коричневые волосы идут волнами чуть ниже плеч, голубые глаза с прищуром недовольства смотрят на него. Форма Фатуи кажется особенно темной на фоне светлых стен и обстановки комнаты — хоть Витя и снял пальто. Темные штаны, сапоги до колен, серая рубашка и черная жилетка со значком на ней. — Витя?! — Сдвигает брови. — Какой еще Витя! Виктор! — Аякс поднимает руки. — Ты че натворил-то, окаянный?! Я просил просто подсобить, а ты чево учинил? Какой еще телохранитель! С дубу рухнул?! Да ещь у Дельца?! — Виктор сжимает кулаки и входит в комнату, направляясь к мальчику — Аякс тут же вскакивает с кресла и встает за спинкой, неловко улыбаясь: — Да я не хотел… — Ты как, вообще, мордофиля, оказался знаком с Панталоне?! — Виктор уже стоял у кресла и начал его обходить — Аякс повторял его движения, зеркально уходя от него. — На вид дурак дураком, и с таким ты ватажишься, а?! — Спокойнее, я сам того не хотел! Я просто попросил, чтобы тебя определили куда-нибудь… — Я никогда бы не подумал, что это поместье Панталоново… — Витя возвел обреченный взгляд вверх, словно жалуясь Селестии. — Думал, аристократишка какой-то… Ведал бы, духу моего тут не было! И тебя бы не соглашался вести! — Виктор останавливается на мгновение, кажется, задумывается о чем-то, но тут же выбирается из мыслей и останавливает пронзительный взгляд на Аяксе. — Я. Тебя. Прибью. Гаденыш! — Виктор тянется к его волосам с явным намерением вырвать рыжие клочки; Аякс уворачивается от цепких рук, неловко улыбается в ответ злым раскосым глазищам и бежит в другой конец просторной комнаты. Они бегают так пару минут, пока и Аякс, и Виктор не падают на мягкий ковер в гостинной комнате (как ее мысленно окрестил Аякс) и пытаются отдышаться. Точнее, пытается Аякс, пока Витя просто лежит, сложив ладони на груди аки покойник и трагически закрыв глаза; волосы красивым ореолом легли вокруг его лица. — Извини, Виктор, я правда не хотел… — тихо произносит Аякс спустя пару минут. — Можно Витя… — вздыхает парень. — Неужто ты… — Виктор не открывает глаз, когда начинает говорить. — Как палёна?.. Ты ж омега. Делец — альфа. Даже слепец увидит. И ты из бедняковской деревни. И тута… Сразу свои палати, да меня к тебе как охранника. Аякс молчит, не в силах ответить. Он садится, оглядывается на Виктора, который все еще лежит, зажмурив глаза, только уши руками не закрыл, в страхе услышать ответ. Нос юного альфы прямой, ресницы длинные, а волосы, хоть и запутались, красивые и блестящие на вид. Сам он по себе складный, хоть и чуть худощавый. Высокий, но видно, вырастет еще выше. Наська бы себе все локти искусала, да волосенки на голове повыдергивала, но прибрала бы его к рукам. — Да… Содержанка… — Аякс невесело усмехается, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом, обняв себя. — У нас не такие условия контракта, Витя. А вообще... Я пытался. Старался. Однако ж не смог… Не справился сам выбраться из бед. Поэтому я и здесь. Один. А моя семья осталась дома — да и то не в своем, а чужом. Отец в больнице, не приходит в себя. Но теперь все наладится. — Аякс шмыгает носом. — Теперь все будут счастливы. — Аякс смотрит сквозь комнату. — А ты? — тихо спрашивает Виктор. — А причем тут я?.. — Усмехается Аякс. — Я вообще как сыр в масле катаюсь. Только две этих комнаты по размеру как наш целый дом в деревне. — Ну ведь счастье за деньги не купишь, — бормочет Виктор под нос. — Меня мамка всегда с детства учила. — Мое может и нет, а вот моей семьи — очень даже. — Виктор фыркает в ответ и открывает голубые глаза: — Я бы на твоем месте под венец тащил этого прохвоста. Хоть какие-то гарантии. — Аякс поперхнулся воздухом и даже отполз от Виктора подальше. — Чего?! — Мальчик сжимает кулаки. — Ты за кого меня принимаешь?! Шуры муры думаешь мы крутить будем?! Да ни в жисть! У нас этого в контракте нет! Да и тем более!.. Пф!.. Жизнь себе еще портить!.. — Нет? А вроде нормальный план. — Виктор тоже садится на ковре, перекрещивая ноги в щиколотках. — Говорят, Предвестников на брак сама Царица благословляет. Если что, можешь потом к ней идти жаловаться. — Ты вот точно дубиноголовый! — Аякс складывает руки на груди. — Мы не будем вместе! Хоть он и сказал, что я ему нравлюсь, он не будет ничего делать мне во вред. Я… Я не хочу с ним… Ничего не хочу. Значит, он не имеет права меня трогать. Точка. — Тогда он дубиноголовый, — Виктор насупился. — Привел омегу в дом и любуется. Как собаке дать кость «поиграть» и ждать, что она не попробует ее съесть. — Аякс краснеет со сравнения и сжимает кулаки. — Вообще, это ты дубиноголовый. Эти ваши кошки-мышки вопрос времени. — Черта с два! — шикает мальчик и уже сам ползет к Виктору с горящими глазами. — А вот чтобы не болтал, я тебе как… — Без рук! — Виктор ставит раскрытые ладони как барьер перед Аяксом. — Синяки на тебе найдут, с меня шкуру спустят! Вот как ты мне услужил, браток! — Аякс фыркает в ответ. — Панталоне еще и моей семьей пригрозил. Видал глазищи-то какие? А лицо? Точно смерть глядит! — Виктор поводит плечами, словно стряхивая воспоминания с кожи. — Я его жуть как испугался, когда впервые с ним встретился. — Мальчик смотрит на Виктора задумчиво. — Думал, богач какой-то. Вообще, так оно и вышло, но вот что он Предвестник, я узнал только когда его шубу родители увидели. — Погоди, он тебе свою шубу отдал?! — Виктор смотрит очумело. — Во дела! Точно в койку затащит. Требуй свадьбы! — Аякс стонет от отчаяния, зарывается руками в волосы и тянет со всей силы. Скучать с Виктором не придется.

*

На этот раз Аякс ехал в карете не один — Виктор сидел напротив него и откровенно скучал, зевая и рассматривая пейзаж, пробегающий за окном. Аякс не хотел присоединяться к Виктору за разглядыванием видов или заводить разговор. Хотя, хотелось расспросить его о месте, откуда он родом. И почему Витя решил идти именно в фатуи? Вместо этого Аякс сидел молча, съедаемый безрадостными думами: что он скажет матушке? Как сможет смотреть ей глаза? Однако другого выхода из ситуации, в которой оказался, Аякс не видел ни тогда, ни сейчас. Долг в триста тысяч, который грозил перерасти в большую сторону, ухудшающееся здоровье отца, и дом, едва полностью не сожженный. Что ему было делать? Что смог, Аякс и сделал, — однако не слишком гордился. Отнюдь, пытался скрыть от самого себя чувство стыда. Аякс не мог сделать ничего другого — утешал он себя. Ведь так? За вчерашним обедом они с Предвестником еще немного поговорили на разные темы, одна из них коснулась хобби Аякса. Парень со стыдом понял, что кроме рыбалки особо ничем не увлекался — да и та являлась отчасти необходимостью. Не было времени на что-то большее, чем прогулки по деревне и редкое чтение книг вечером — и лишь когда Тоня и Тюсер попросят его почитать сказки вслух. Панталоне мягко уверил его, что у Аякса теперь появится больше свободного времени, и что-нибудь интересное для него точно найдется. После этого тут же уехал по делам: сказал, во дворец Царицы. Будто предчувствуя, что Аякс попросится с ним, Панталоне приблизил палец в перчатке к его губам: «Не в этот раз». Аякс нахмурился и отвел его руку от лица, мысленно пообещав себе в следующий раз укусить — Панталоне только улыбнулся на молчаливый жест. Догадался ли он о его мыслях?.. Вечер Аякс провел, исследуя длинные коридоры, одинокие и пустые комнаты, лишь на первый взгляд наполненные жизнью: роскошная утварь, разные дорогущие безделушки и вещи добавляли этому поместью «фарса», — новомодное словечко, недавно прочитал, — но никак не уюта. Несмотря на наличие слуг, там было слишком тихо. Неудивительно, что Панталоне не хватало компании в этом… Склепе. Или могильнике с баской обстановкой. Была бы кстати компания Виктора, да только он открестился и ушел, сказав, что в поместье Аяксу никто и ничего не угрожает. Наверное, ему тоже было не по себе. Но что интересное заметил Аякс — отсутствие фамильных картин, изображающих предков Панталоне. В главном коридоре висит одна великолепная картина Предвестника — лёгкая очаровательная улыбка со знакомым пронзительным взглядом навели жути живописностью. Предвестник предстал на картине том самом пальто, которое в последствии оказалось сожжено. Упс. Парень слышал, что во всех поместьях богачей есть картины целых поколений этого рода, но у Панталоне ничего подобного не было. Возможно, он сам выходец из не очень богатой семьи? И смог сколотить такое состояние, да еще и стать Предвестником Ее Величества… Мальчик поежился и ощутил укол ревности и самоуничижения — ему бы на такое не хватило ни ума, ни таланта. Спустя целый день пути с остановками на поесть они добрались до Морепесока к вечеру, и Аякс вздохнул с облегчением, оглядывая знакомую вереницу деревянных изб, сугробов и елей, покрытых сверкающим снегом. Витя тоже ощутимо расслабился, кажется, ощущая что-то похожее по духу на свою деревню — хоть его лицо теперь было скрыто маской, и эмоции угадывались трудно. — Вас уже заждались. — Внезапный голос со стороны вывел Аякса из спокойствия. С Виктором напару он оглянулся и увидел двух солдат фатуи, приближающихся к ним по дороге из дома Управления. Высокие мужчины в темной форме и в масках ярко выглядят на заснеженной улице. — Нам было приказано встретить Аякса Рыбакова и проследить за тем, чтобы ничего не помешало его возвращению в Нортбург. — Заговорил один из них. — У него уже есть телохранитель. — Виктор шагнул вперед, расправив плечи. — Приказ есть приказ, парень. — Ответил другой Фатуи, пожав плечами. — Вы, кстати, насколько планируете здесь задержаться? — Не знаю. На день или два. — Понял. Если необходимо, экипаж будет готов в течение часа. — Фатуи завозился, доставая что-то из сумки на спине. — У нас также есть документ, который нужно предоставить Татьяне Рыбаковой. — Аякс сглотнул. — Я сам отдам его… — Мальчик протягивает ладонь в ожидании. Мужчины переглядываются, однако отдают Аяксу несколько бумаг в какой-то прозрачной новомодной упаковке. Аякс напряженно сжимает бумаги в руках и резко разворачивается по направлению к дому. — Погоди, Аякс!.. — Виктор едва поспевает за ним, когда парень начинает быстро уходить. — Я тогда останусь в доме Управления. Найди меня, когда я тебе понадоблюсь. — Аякс резко кивает и продолжает почти бегом идти вперед. Виктор останавливается и смотрит на быстро удаляющуюся напряженную спину, после чего тяжело вздыхает. Да поможет им всем Царица.

*

Матушка, Тоня, Тюсер и дядя Миша с тетей Кристиной очень радушно его встретили, переобнимали его до той степени, что голова закружилась от радости, а улыбка так крепко засела на лице, что причиняла боль; тут же расставили на стол свежеприготовленные блюда и принялись его потчевать, расспрашивать о поездке и работе. Аякс почти не врал: рассказывал о ярких огнях улиц, новых радушных знакомых, красивой архитектуре зданий попадающихся на пути. Он попытался вывести диалог в новое русло, расспрашивая, что произошло интересного за эти несколько дней. — Да, в деревню к нам приехали фатуйцы… — Дядя Миша задумчиво посмотрел в потолок. — И че они тут, спрашивается, забыли? Черт знает. Просто приехали и засели в доме управления примерно через день, как ты уехал. Может быть, из-за того бессчастного, который в лесу пропал? Слухи о бездне все громче становятся. — Аякс поджал губы и повел плечами: — Наверное. После хорошего ужина все разбрелись по своим комнатам; будто наудачу (или назло) только матушка осталась на кухне, довязывать какую-то новую шерстяную шаль, и Аякс остался с ней. Сперва они поболтали ни о чем, но Аякс совсем скоро понял, что оттягивать разговор больше нельзя, а иначе он не найдет в себе сил признаться. — Мам… — Она подняла на него яркий голубой взгляд, и чувство вины усилилось. — Я солгал тебе. Я не был на работе. Я ездил к Панталоне в Нортбург. — После его слов глаза матушки расширились — сперва непонятливо, а после в ужасе. — Я знаю, ты не поймешь меня. И ты будешь ругать меня, но я не видел другого выхода… — Она приоткрыла рот, силясь что-то сказать, но молчала. Аякс положил перед ней документ, отданный фатуи, но она даже не взглянула на него. — Зачем, Аякс? — Матушка, кажется, выцвела за пару секунд, побледнев. — Что ты опять натворил? — Я тебе не рассказывал, но на меня пришел штраф в триста тысяч. — Аякс сжал кулаки под столом. — Я хотел продать шубу, но она сгорела во время пожара… И отцу необходимо срочное лечение. Я подумал… — Ты подумал?! — Матушка внезапно поднялась со стула, и тот упал из-за ее резкого движения, громко хлопнув спинкой по деревянному полу. — Как ты вообще мог такое придумать?! Ты же сам мне говорил забыть, что он появлялся в нашей жизни, а сам?! С первыми трудностями сбежал! — Мама, это не первые трудности! — Аякс тоже встал с места, смаргивая злые слезы. — Все началось с болезни отца год назад! Мы постоянно занимали деньги у соседей, потом отдавали, снова занимали! Папе не становится лучше, только хуже! Теперь он вообще не может проснуться! Наш дом сгорел! А штраф… Я сам виноват! Мне и расхлебывать. — Ты мой сын… — Матушка глубоко вздохнула, сдерживая всхлип. — Ты не забыл, что я твоя мать?.. Я твой родитель… — Она прижала дрожащую руку к сердцу, сжимая ткань платья. — И когда тебе пришел штраф, ты должен был прийти ко мне. — Матушка приложила ладонь ко лбу и прикрыла глаза. — Ко мне, а не к Предвестнику… — И что бы ты сделала? — тихо спросил Аякс. — У нас нет таких денег. Брать кредит и вешать на себя очередной ежемесячный платеж? — Аяксу и самому больно такое говорить. — И ждать, пока мы медленно и верно погружаемся на дно…

*

Матушка больше не разговаривала с ним — ушла в свою комнату. Спустя час Аякс тихо прокрался за ней и положил документы, которые она так и не посмотрела, на тумбу. Он с сожалением посмотрел на ее хрупкую спину, прежде чем тихо закрыть за собой деревянную дверь. После этого Аякс пошел в спальню к младшим — Тоня и Тюсер уже храпели в обе ноздри. Мальчик тихо посмеялся и осторожно потрепал их по головам. Нашел какой-то клочок бумаги и написал огрызком цветного карандаша: «Я скоро вернусь. Не скучайте ;)» — одна слеза шлепнулась и расплылась на бумаге, Аякс смахнул другую, норовившую к ней присоединиться. Он собрал некоторые личные вещи в небольшую сумку, оделся и вышел из теплого, уютного дома; ветер бил в лицо острыми снежинками и протяжно завывал в дали, пока Аякс растворялся в ночной темноте.

***

Панталоне не стучится, когда заходит внутрь одного из многочисленных помещений на нижнем ярусе дворца Царицы. Предвестник ощущает себя не слишком комфортно; холодное освещение делает и без того ярким светлый коридор, наполненный темными дверьми, — подобная палитра неприятно врезается в глаза. Возможно, завсегдатаи этого места уже привыкли к подобной обстановке, но Панталоне при посещении чувствует себя стесненно, но, радует, бывать здесь приходится крайне редко. Как только он закрывает за собой дверь, с облегчением воспринимает смену обстановки: более приятный глазу голубой оттенок стен и приглушенный свет ламп, стоящих около массивного стола. Тот расположился напротив входа около стены на манер стойки, в окружении многочисленных книжных шкафов, забитых папками и документами. Справа и слева притаились две темные двери. — Здрасте. — Его тут же приветствует молодой парень, сидящий за столом. Хотя, правильнее стоит сказать, Сегмент, — один из очень многих. Панталоне улыбается краем губы на пренебрежительное приветствие и развязный тон; в прошлый раз здесь был более взрослый образец. Этот, кажется, на вид не старше пятнадцати лет — Панталоне никогда не устанет удивляться, видя одного и того же человека с разными личностями, в разном возрасте, разнообразным стилем внешности и часто в нескольких экземплярах в одном месте. — Сегмент альфа два ноль один к вашим услугам, мистер. — Мальчик продолжает говорить и подпирает подбородок рукой, бесцельно листая какую-то книгу. Ярко красные глаза оглядывают его всего и замечают брошь Предвестника. — О, месье Панталоне. Что интересует? — Голубая бровь изгибается. — Мне нужно связаться с Иль Дотторе, — Панталоне подходит к столу и кладет ладонь на столешницу. — Дотторе уже здесь, — сегмент ухмыляется, показывая острые зубы. — Ладно, старикан, ты в курсе, что здесь все хотят Иль Дотторе? Даже он сам. — Сегмент хихикает от своей шутки. — Но рили, ты зачем сам-то приперся? Вы не в курсе, что можно еще кого-нить ко мне послать? Или делать нех? — Панталоне ощущает, как брови уже стремятся поползти вверх к линии роста волос, но сдерживается. — Я в курсе. Но мои подчиненные, кажется, были не слишком настойчивы. Поэтому я пришел лично. — Мех. — Мальчик закатывает глаза. — Чел, я ж говорю, главный папочка недоступен. — Сегмент захлопывает книгу и убирает ее куда-то под стол. — Погодь, кто пытался еще до него достучаться? — Из того же места, куда убрал предыдущую книгу, он достает толстый исписанный журнал — Панталоне успевает заметить множество видов почерков — где-то витиеватый и красивый, а где-то кривой и резкий. — Ща глянем. — Панталоне молча наблюдает, как Альфа два ноль один водит пальцем по разным строкам и напевает какую-то причудливую мелодию себе под нос — Предвестник едва не фыркает, лишний раз убеждаясь, что городская молодежь живет своей жизнью, в отличии от жителей деревень — Аякс полная противоположность этого Сегмента. Хотя, возможно, роль сыграло и то, что этот Дотторе чаще всего общается с другими сегментами, а не нормальными людьми. — Какая-то Чулпанова Анжелика. Ваша? — Панталоне кивает. — Тогда была смена Альфы два ноль ноль. Он зануда жесть. — Сегмент показательно зевает. — А чем вам Мю не угодил? В медицине шарит жесть. Мегахарош, его даже папуля хвалил. Панталоне чувствует, как глаз начинает дергаться. — Человек, которого нужно обследовать раньше жил в месте, где обнаружена активность бездны, — терпеливо поясняет Панталоне на скучающий взгляд сегмента. — Природа его болезни скорее всего не связана с медициной. Я уверен, Дотторе будет интересно на него взглянуть. — Сегмент цыкает. — Ля, ну я хз. — Сегмент качает головой и голубые кудряшки задорно качаются вместе с движением. — Мне настучат, если я по какой-то фигне доложу. — Мой личный визит это «какая-то фигня»?.. — Панталоне растягивает губы в улыбке, приоткрывая прищуренные глаза на скуксившегося в момент парня. — Понял, мой косяк, месье Панталоне. Я пошлю запрос Бэтти два ноль, как только он даст обратную связь, дам вам знать. — Нет, ты не понял. Мне нужно сейчас. — Панталоне ощущает, как вокруг него электризуется пространство, но ничего не может с собой поделать — раздражение, в обычное время умело контролируемое, сейчас стремится выплеснуться прямо на мелкого нахала. — Ладно, ладно, гат ит, окей? — Сегмент тут же хватает какое-то устройство сбоку полки и подносит его к уху; тонкий провод ведет от пластмассовой трубки к какой-то коробке, на которой сегмент нажимает несколько кнопок, напряженно глядя на Панталоне. — Алло, Бетти?.. Привет. — Предвестник слышит тихий голос, исходящий от устройства, и удивляется. Очередное изобретение доктора способно производить впечатление. — Как дела?.. Кхм. То есть… — Сегмент тут же краснеет, становясь нерешительной кляксой и начинает накручивать провод на палец. — Тут пришел Делец… Требует папулю срочно. Я, конечно, пытался его спровадить, но не фартануло… — Внезапно он отодвигает устройство от уха и жмурится; даже на расстоянии Панталоне может услышать громкий, чуть искаженный крик исходящий от устройства. — Да не ори ты блин! Я откуда знал, что сразу надо было звонить? — Он снова прижимает трубку к уху и начинает поправлять волосы. — Ты в курсе, где он? Голос снова что-то ему говорит, и Сегмент расплывается в улыбке. — Да… Ага… Да. — Дотторе легко улыбается. — Да, так и скажу. Хорошо. А ты не хочешь вечером пойт… — Внезапные гудки раздаются из устройства, и сегмент разочарованно кладет трубку на место. — Ну и ладно. В общем Иль Дотторе сейчас… Речь Сегмента прерывается; соседняя дверь с щелчком открывается и несколько Дотторе в белых халатах входят, разговаривая меж собой; у одного из них в руках какое-то растение, а двое других несут небольшие кожаные чемоданчики. У всех клонов разные прически, но у каждого голубые волосы, ярко-красные глаза. Заметив Панталоне, они тут же останавливаются, удивленно глядят на мужчину. — Здравствуйте. Вы что-то хотели? — спрашивает Сегмент с растением и поправляет очки на кончике носа. Он тут же охает, будто вспомнив что-то, быстро подходит к полкам и кладет на пустое место цветок; тут же снимает халат и вешает его на настенный крючок. Поправляет синий жилет, отряхивая его от невидимой пыли, кладет ладони в перчатках на стол, оставив на лице учтивое выражение. Альфа два ноль один кривится, отодвигаясь в сторону и бормочет под нос едва различимое «кринж». — Простите, пожалуйста, пришлось оставить эту катастрофу присматривать за постом. Надеюсь, он не сильно испортил вам настроение, господин Панталоне. — Сегмент неловко улыбается, поправляет красную бабочку, пока альфа два ноль один корчит рожу. Пришедший сегмент выглядит постарше и выше, но тоже молодо, лет на восемнадцать. Двух других сегментов в комнате уже нет — ушли, пока этот приводил себя в порядок. — Чем удостоены Вашим визитом? — Мне нужен Дотторе, — терпеливо поясняет Панталоне. — Вам очень повезло его застать. Бета сказал, что он на четвертом уровне сейчас, — перехватывает диалог мальчишка-Сегмент кислым тоном. — Вас проводит альфа два ноль ноль. — Альфа два ноль один махает рукой на только пришедшего Дотторе, и тот улыбается раздраженно, когда смотрит в ответ на свою молодую версию. — Два ноль один, проводи господина Панталоне. — Взрослый Сегмент прищуривает взгляд на ноль один, но тот не сдается, буравя взглядом в ответ. Если бы Панталоне не знал, что вторичный пол у Сегментов отсутствует, то мог подумать, что это противостояние двух альф за первенство — экий каламбур. Однако в напряженном переглядывании только желание доказать собственное превосходство. Альфа два ноль один резко отворачивается и выходит из-за стола, сжимая кулаки: «Прошу за мной» и входит в дверь, откуда недавно вышли трое Сегментов. Они идут по длинному белому коридору, так же заполненному рядом дверей, пока не достигают лифта и входят внутрь. Дотторе нажимает на цифру четыре из примерно тридцати кнопок, после чего вводит пароль на приборной панели; лифт с легким гулом начинает спускаться вниз. Панталоне разглядывает Дотторе — эта версия, кажется, чуть пониже Аякса. Он замечает напряженную спину, все еще сжатые кулаки Сегмента, однако его болтливый рот теперь на замке — Панталоне с благоговением наслаждается относительной тишиной. Лифт прибывает на место и с тихим звоном распахивает металлические двери — Панталоне неторопливо идет вперед, рядом с ним все еще недовольный донельзя Сегмент. Еще один коридор, но на этот раз стены голубые, а дверей всего несколько, и все стеклянные. Сегмент останавливается около одной из них, снова нажимает на приборную панель комбинацию каких-то клавиш: — Господин, к Вам пожаловал Делец. Просит вашей срочной аудиенции. — Панталоне остается невозмутимым, хотя внутренне удивлен благоговейному тону Сегмента, ранее не выказывающим и доли уважения никому из окружения. Панталоне терпеливо ждет около двух минут, пока не видит сквозь стеклянную дверь приближающийся силуэт. Дверь открывается, и Панталоне подавляет желание нахмурить нос из-за странно-больничного запаха, повеявшего из другой комнаты. — Почему не проводили в гостевую комнату? — хриплый, уставший голос доносится от человека, только что вышедшего из лаборатории: белая простая рубашка, темные штаны, облегающие длинные ноги, а главное — усталый, практически безразличный взгляд, направленный сперва на сегмент, а после на Панталоне. Делец улыбается, приоткрывая веки. — Прошу прощения, он настаивал, что хочет Вас видеть. Удаляюсь. — Альфа два ноль один едва ли не кланяется, после спешит скрыться. Дотторе коротко бросает безразличный взгляд на удаляющуюся спину, после чего смотрит в глаза Панталоне и тянет краешек губы вверх. Оригинальная версия на вид не старше тридцати с небольшим, но человек(?), стоящий перед Панталоне может сравниться возрастом с суммой шести поколений обычных людей. — Здравствуй, Панталоне. — Делец кивает, отвечая улыбкой: — Здравствуй, Дотторе. — Давно не видел тебя. Кажется, лет двадцать?.. — Дотторе аккуратным жестом руки приглашает его пойти с ним; они вдвоем направляются к еще одному лифту. Доктор, как и сегмент ранее, вводит комбинацию цифр и они едут еще дальше вниз. — Если быть точным, семнадцать. — Панталоне едва различимо усмехается; они с Дотторе выходят из лифта, снова идут по коридору и заходят в одну из дверей, оказываясь в комнате, похожей на гостиную. Посередине комнаты кофейный столик, с двух сторон стоят два дивана, у стен расположились шкафы, кухонные тумбы и множество полок с чем-то похожим на еду. Панталоне аккуратно присаживается на диван, в то время как Дотторе подходит к одному из шкафов и начинает там возиться с чем-то. — Никогда бы не подумал, что ты самостоятельно будешь заваривать нам чай. — Панталоне прикрывает глаза, глядя на спину Доктора. Тот тихо, вымученно смеется, — или пытается, в ответ. Панталоне прищуривает взгляд, замечая какие-то следы на чужой шее, поворачивает голову, внимательно всматриваясь. — Последнее время я стал немного более мягким. — Дотторе ставит на столик дымящийся заварочный чайник и две чашки, присаживается напротив. — Возможно, кризис среднего возраста. — Панталоне резко, коротко выдыхает в полусмехе от абсурдности предположения Дотторе и его попытки пошутить. — Или метка на твоей шее?.. — Панталоне изгибает бровь; лицо Дотторе изгибается в кривой ухмылке, а красные глаза, не столь яркие, как у Сегментов, прикрываются веером бледно-голубых ресниц. — Я почти забыл про нее, — Дотторе тянет руку к шее, трогая шрам, а после греет пальцы о горячую кружку с дымящимся чаем. — Небольшая расплата за моих маленьких помощников. — Дотторе прищуривается, глядя в никуда. — Сказитель не может держать рот закрытым? — Панталоне фыркает, набрасывая ногу на ногу и делая глоток чая. — Только не говори, что и на нем есть твоя. — Дотторе ухмыляется шире, внезапный блеск в его глазах на мгновение возвращает Панталоне в прошлое, когда Дотторе являлся тем, на кого сейчас равняются его отголоски — сегменты, сейчас болтающиеся по лабораториям. Тогда Доктор был зубоскалым нахалом, обещавшим выжившему Панталоне победить старость человеческого тела и отсрочить его смерть на много, много лет. Тогда еще не Панталоне, и не Делец поверил ему. — Милейший омега, почему бы и нет?.. — Дотторе прячет зубастую саркастичную улыбку за глотком чая, после прищуривает глаза. — Довольно обо мне. Зачем ты пришел сюда? Не поверю, что Девятый решил отдохнуть от дел — с учетом, как много стоит твое время, — и выпроводить меня из лаборатории, чтобы обсудить мою личную жизнь... Или, возможно, тебе вновь необходимы мои докторские услуги? — Спасибо Царице, в твоих услугах я лично не нуждаюсь. У меня есть пациент, который может тебя заинтересовать. — Панталоне сразу переходит к делу. Дотторе поднимает брови, ожидая пояснений. — Как мне удалось выяснить, ранее он подвергался влиянию бездны, а теперь медленно умирает. Необходимо, чтобы ты сохранил ему жизнь любыми способами. Вылечить — опционально. — Как интересно. Кто же этот человек, что ты лично пришел за него просить? — Дотторе сверлит его напряженным взглядом. Панталоне замечает морщинки около глаз — последнее время Дотторе приобрел привычку часто хмуриться. — Обычный человек. Чтобы не утомлять тебя излишними объяснениями, скажу, что позаботиться о нем — моя обязанность в связи с подписанием нового контракта. — Понял. — Дотторе прикрывает глаза, откидывается на спинку дивана и Панталоне ловит себя на мысли, что доктор тут же и уснет. Тот медленно открывает глаза, глядя в потолок. — Ты сказал сохранить ему жизнь. — Коль получится, то вернуть его в относительное здравие, чтобы он потом с удовольствием вспоминал о прелестных днях, проведённых в стенах твоего чудесного курорта в процессе выздоровления. — Панталоне кривится. Медленно мешает чай ложечкой, откладывает ее в сторону и смотрит на Доктора. — А если это тяжелый случай или проблематичный… Что хочешь делай, он не должен умереть. Хоть семь шкур с него сдирай, хоть делай из него нового Сказителя, но смерть неприемлема. — Панталоне благостно улыбается, прикрыв глаза. — Без проблем. — Дотторе смеется, и Панталоне замечает, как поменялся смех, сейчас походящий на карканье вороны, однако оставляет комментарии при себе. Вот только шрам на шее Дотторе не дает ему покоя; что-то чешется в груди и ворочается внутри него в мнимом беспокойстве и… Зависти?.. — Почему ты позволил ему? И как давно? Панталоне встречается со Сказителем лишь на собраниях Предвестников. Шестой всегда представляет из себя комок бахвальства, нахальства, за которыми он скрывает непомерно низкое эго и чувство собственного самоуничижения — Панталоне видит его насквозь. Но чаще всего Скарамуча просто остается в стороне, не участвуя ни в каких дискуссиях, но и тогда его недовольное выражение лица говорит само за себя. Несмотря на это, с появлением шестого Иль Дотторе смог подняться на несколько ступеней вверх к своей цели, создав свои первые сегменты на основе куклы электро Архонта. Прежний Дотторе, горящий идеей лишь об исследованиях, думать не мог о связи с кем-то, а уж тем более с искусственным человеком. А сейчас? — Я поставил ему метку как только завершил создание третьего успешного сегмента. — Панталоне выгибает брови. — Он выторговал. — Дотторе усмехается, прикрывая лицо рукой. — А это. — Он показывает пальцем на свою шею. — Лет десять назад. Мы теперь женатая счастливая пара. Даже детишки есть. На мой вкус, я даже увлекся. — Организовать банкет? — Панталоне усмехается. — Обязательно. — Дотторе убирает руку и смотрит на него коршуном, острый блеск в глазах снова напоминает Панталоне о том, что усталый человек перед ним — оригинал среди всех кукол. — Прошу сохранить этот секрет. Я открыл его тебе по старой дружбе, Xxxxxx. — Дотторе кисло улыбается и смотрит в потолок. — Как скажешь, — соглашается Панталоне, в какой-то степени утолив любопытство. Но, как говорится, оно не одну кошку сгубило, поэтому от дальнейших расспросов отказывается, рассматривая сидящего напротив Дотторе. В нем многое изменилось — другое выражение лица, потухший взгляд кровавых глаз, который в периоды проявления эмоций вспыхивает ярко, как пиро глаз порчи. Закатанная до рукавов рубашка обнажает жилистые кисти с выделяющимися суставами и длинными аккуратными пальцами, сейчас расслабленными, — а ведь Панталоне невольно приходилось пару раз наблюдать, как эти самые руки по локоть в крови шарились в чужих внутренностях, или в местах и того похуже. — Думается мне, ты изменился, — внезапно Дотторе озвучивает, зеркально отражая думы Панталоне насчет него самого. Делец выгибает брови в удивлении: — Неужто? Как считаю, то я все тот же. — Ты прежний никогда бы сюда не заявился и стал терпеть моих детишек ради такого, —острые зубы сверкают, пока Доктор растягивает улыбку на лице. — Даже ради особо важного контракта. А теперь мы тратим и твои, и мои драгоценные минуты на сентиментальную чушь. — Дотторе хмурится, словно брезгуя. — Проваливай-ка, дорогуша. — Теперь я тебя точно узнал, — Панталоне тихо фыркает и встает с дивана. — Не смею боле задерживать. Однако я жду, что ты займешься моим пациентом в ближайшие дни. — Дотторе кивает. Панталоне задумчиво смотрит в окно, заглядываясь на темень, распространяющуюся над яркими огнями города. Действительно ли он изменился? Виновен ли в этом рыжий мальчишка, не выходящий из его головы?