It's so delicious..

Аякс сидит на постели, впившись ладонями в штаны и невидяще смотрит на огонь, облизывающий поленья. Перед глазами до сих пор стоит разочарованное лицо матери, а ее голос раздается в ушах: «Что ты натворил?» Аякс ощущает бесконечное чувство стыда, сжирающее изнутри, тупую боль в сердце, напоминающую удары молота по наковальне. Безумно уставший, он вернулся в поместье Панталоне далеко за полночь. Голова все еще гудела от дороги, спина отваливалась, а ноги не слушались после практически двух дней подряд проведенных в дороге. Не успел он ступить на порог, как слуги сказали, что господин Панталоне уже почивает в своей спальне, поэтому Аякс сможет встретить его только на завтраке утром. Аякс пропустил мимо ушей все их слова: на кой черт ему Панталоне? Не разрешая никому помочь себе снять одежду, он направился в свою спальню. Там тихо и темно — полная противоположность дома, который он покинул вчерашней ночью. Аякс захотел спросить хотя бы зажечь свечи — до того тошно было в темноте, но не нашел в себе сил. Он сел на край постели, не снимая своей куртки в которой обычно ходил по праздникам; мама ее подшила, когда они купили на рынке самую теплую, однако и слишком большую для него на день рождения. Спустя какое-то время кто-то из слуг пришел и зажег камин. Аякс смотрит в пламя, пытаясь сосредоточиться на игристых завитках, переливающихся разными цветами, на рождающихся и исчезающих красных искрах. Не видеть бы, не слышать ничего, а слиться с этим огнем. Мальчик даже не обращает внимания на тихие шаги, приближающиеся по ворсистому ковру, а после и на темный силуэт, возникающий на пороге. — Так скоро вернулся. — Вкрадчивый голос звучит в комнате. — Я думал, вы спите. — Аякс снова возвращает безразличный взгляд в огонь, пытаясь согреться и прогнать темноту, но она только отступила к углам комнаты и притаилась, скаля на него клыки и обнажая когти, готовая разодрать в клочья. — Мне доложили о твоем прибытии. — Панталоне подходит к мальчику, и когда пламя наконец освещает мужчину, краем глаза Аякс может его разглядеть: он одет в черную простую одежду, напоминающую рясу священника. Без лишних украшений, на носу отсутствуют привычные очки. Контрастом белой кожи и темной одежды он сейчас напоминает смерть, только косы не хватает — Аякс не находит в себе сил даже приулыбнуться на этих мыслях. Панталоне тянет руки к вороту куртки и начинает расстегивать пуговицы одну за другой. Аякс не пытается помочь, но и не сопротивляется, пока Предвестник продолжает стягивать куртку, после аккуратно вешает на спинку кресла и садится рядом; чужое плечо возвышается над его. — Пока ожидал тебя, решил немного отвлечься и почитать в спальне. — Сам Предвестник ждал меня… — невесело усмехается Аякс, так же глядя в огонь. — Вижу, разговор с твоей матушкой прошел неудачно, — Панталоне смотрит в огонь вместе с ним. Аякс молчит в ответ. — Она не будет долго злиться, не беспокойся. Навестишь ее, когда она остынет. — Попытался успокоить Предвестник, и Аякс покосился на него с удивлением. Уж не думал он, что Панталоне станет его утешать. — У вас нет семьи? — решается спросить мальчик. — Я не нашел ничего в вашем поместье из портретов или фотографий других людей. Родных. — Уточняет мальчик. — Верно подметил, — Панталоне дергает губой в секундном порыве улыбнуться, но все же остается безликим и высохшим, как засушенная рыба. Он молчит около минуты, прежде чем тихо добавить: — У меня никогда не было семьи. Хотя любопытство проснулось в нем, мальчик не решается больше ничего спрашивать, только слушает тихое трещание огня. Сперва они с Панталоне просто касаются плечами, а после Аякс не замечает, как глаза закрываются, и он проваливается в сон, приваливаясь к чужому плечу. Мужчина улыбается, аккуратно касается рыжей макушки, пальцы зарываются в яркие вихры и ладонь замирает. Дыхание Панталоне на мгновение сбивается. В мыслях проносится резко сжать, намотать волосы на кулак и увидеть страх, гневные слезы обиды и сверкающие блики в глазах. Однако он медленно поглаживает макушку мальчика, охраняя его сон. Впервые кто-то нашел его компанию столь безопасной и спокойной, чтобы без зазрения совести заснуть рядом. Панталоне устремляет взгляд в огонь, рассматривая пламя, съедающее дерево — в узорах огня Предвестник замечает вырисовывающиеся силуэты. Мужчина зажмуривает на мгновение глаза и смотрит снова, — но картина не меняется, а становится словно четче. Он видит юношу, стоящего на коленях перед статуей, чужие руки сложены в молении. Панталоне ощущает фантомную ноющую боль в ногах и хмурится, пытаясь вглядеться в огонь: юноша начинает бить лбом оземь, склоняясь перед равнодушной статуей в жесте мольбы. Предвестник ощущает скрип зубов во рту, сдерживает рык злости и разочарования, тянется за поленом поблизости и хочет швырнуть прямо в пламя. Но внезапно ощущает тяжесть чужой головы и на плече и поворачивается; Аякс приоткрыл рот, едва не пускает на него слюни, начиная сопеть. Мужчина ощущает как ярость внутри тут же остывает, тянущаяся рука медленно опускается, пока он смотрит на блаженно неведающее лицо мальчика, погруженного в сон. Панталоне аккуратно приближается, глубоко вдыхает успокаивающий, приятный запах омеги, и находит в себе чувство похожее на умиротворение. Быстро бьющееся сердце успокаивается. Он поворачивается на пламя: снова обычные искры и пламя, нет ничего, что могло бы походить на картину, которую он недавно видел. Панталоне хмурит брови, делая себе заметку попытаться завтра отдохнуть хотя бы некоторую часть дня.

*

Аякс просыпается в постели и трет глаза: чувство, будто в них опилок набросали, ей Богу. Он лежит еще около десяти минут, валяясь в постели, но чувствует себя неправильно: дома он почти всегда вставал как солнце взойдет и помогал матушке по хозяйству. А теперь? Кроме Тони и Тюсера, кто сможет ей помочь?.. Аякс глубоко вздыхает и начинает готовиться к наступившему дню. За завтраком он тихо здоровается с Панталоне и краснеет, внезапно вспомнив, что прошлой ночью заснул практически у него на руках. Предвестник здоровается в ответ, и они начинают трапезу: в этот раз какая-то каша, свежие овощи с тонко нарезанным мясом и вареные яйца. Мальчик замечает, что скатерть и украшения на столе поменялись: теперь ткань светло-коричневого оттенка, а посередине стола расположилась новая ваза с живыми цветами. Аякс и Панталоне не спеша разговаривают о каких-то мелочах, мальчик успевает нажаловаться, как устал после дороги даже спустя ночь отдыха. — Не удивлен. Ты последние несколько дней провел в разъездах. Сперва сюда, потом к матушке и снова сюда. — Панталоне кивает, отложив свою тарелку и спросив налить себе кофе. Служащие приносят сразу же, и по комнате расползается приятный запах, вызывающий аппетит. — Не хочешь ли? — обращается к нему Панталоне, и Аякс кивает. — Только знаешь, он весьма горький. Лучше принести сливок к нему. Через несколько минут перед Аяксом ставят небольшую чашку с черным насыщенным напитком, и Аякс подбирается от волнения отведать заморского напитка. Кофе в снежной достаточно редкий и дорогой, обычно его пьют всякие аристократы и люди аки Панталоне. Аякс делает глоток и сдерживается, чтобы не сплюнуть назад, только кривится: ну и гадость, Царица, помилуй! Богачи точно идиоты. Панталоне, глядя на него, усмехается и указывает жестом на крынку, стоящую перед Аяксом. Мальчик с подозрением наливает в стакан, следя за тем, как черный цвет смешивается с белизной, после чего напиток начинает напоминать цвет скатерти. Мальчик с подозрением отпивает и уже не хмурится, а с удивлением подмечает мягкий вкус недавней горькой дряни. — Кстати говоря, очень жаль, что ты так устал, — будто невзначай говорит Панталоне, задумчиво глядя на Аякса. Мальчик выгибает брови. — Я намеревался взять тебя с собой в поездку по Нортбургу. Мне надо кое-куда заехать, заодно бы могли посетить портного и прогуляться по городу. — Как только Аякс это услышал, чуть не подпрыгнул на месте. — Конечно! Извольте взять меня! — Аякс выпрямляется и в нетерпении смотрит на улыбающегося Панталоне во все глаза. — Как пожелаешь, сокровище мое.

*

Аякс надел свою куртку, высокие сапоги, которые ему дали слуги по настоянию Панталоне: «Милый мой, побереги свои ноги. Валенки не приурочены к каменным мостовым» и в спешке вышел из здания — Константин распахнул для него главный вход, и перед Аяксом тут же возникла роскошная черная карета с четырьмя скакунами, весело фыркающими и отбивающими подковами на вычищенной плитке перед поместьем Панталоне. Парень улыбнулся и ощутил желание погладить прекрасных на вид животных, однако сперва спросил извозчика, сидящего на козлах. — Извините, молодой господин, велено отправляться как можно скорее. — Аякс хочет пожать плечами и взбежать в карету после отказа, но голос позади останавливает его. — Ничего страшного, можно и подождать. — Аякс оборачивается на Панталоне, привычно разодетого в черное пальто, — правда, уже другое, после улыбается и идет к лошади. Сперва позволяет обнюхать руку, а после аккуратно гладит коня по морде, поглядывая то на Панталоне, наблюдающего за ним с безмятежностью, то на побледневшего в мороз кучера. — Мы можем отправляться, — погладив всласть, мальчик отодвинулся от лошади и неловко подошел к Предвестнику — тот сделал изящный жест рукой, предлагая Аяксу садиться внутрь кареты. Они ехали около двадцати минут, Аякс припадал то к одному окну, то к другому, расспрашивая Панталоне о встречающихся на пути местах. Предвестник рассказывал много и без утайки: даже немного о том, как строились эти здания, хотя на короткий взгляд они уже пахли стариной. Карета остановилась на улице со множеством разных лавочек и заведений: начиная стряпными, продолжая книгочтельнями и заканчивая собраниями дружинников, дожидающихся своих заказчиков. И множество людей, ходящих туда-сюда, приценивающихся, разговаривающих с продавцами или просто гуляющих под руку друг с другом радовали взгляд и вселяли необъяснимое чувство радости. Аякс с приподнятым настроением оглянулся на Панталоне, выходящего из кареты с желанием поторопить, однако взгляд Предвестника был задумчиво направлен в сторону; Аякс обернулся туда же и увидел небольшую палатку Фатуи с объявлением о наборе новых рекрутов на службу Капитано. У нее стояла девушка в форме фатуи и двое молодых юношей, склонившихся над столом и подписывающих бумаги. — А куда отправится Капитано на следующей миссии? — мальчик с вопросом обратился к Панталоне. Тот через пару секунд вернул ему взгляд и тихо ответил: — Натлан. Мы как раз недавно заключили торговый союз. — Интересно. — Аякс упер руки в бока. — Раньше я хотел вступить в фатуи на службу к нему. — Поделился Аякс, но тут же пожалел, завидев как меж бровей Панталоне пролегла складка. Предвестник усмехнулся и через несколько секунд ответил: — Лучше уж держись подальше от дел фатуи. — И направился по улице, минуя растерянного Аякса. — Это еще почему? — Мальчик пытался не отставать за широкими шагами Предвестника, идя позади. — Потому что я так сказал, Аякс. Это не обсуждается. — Мальчик поджал губы и больше ничего не спрашивал. Кажется, Панталоне действительно раздражен, раз его обычно длинный язык стал коротким в один миг. Но Аякс определенно вернется к этой теме. Они заходят в одно из зданий; Аякс оглядывается на яркую обстановку, состоящую из развешанных повсюду нарядов, платьев и мужских костюмов на любой вкус. Мальчик едва не теряется посреди огромного зала, заполненного людьми, смотрящих товары — если бы длинная черная спина Панталоне не маячила перед ним, то он точно бы заблудился здесь. К Предвестнику тут же поспешила какая-то девушка, доброжелательно улыбаясь. — Добрый день, господин. Чем мы можем Вам услужить? — Она косится на Аякса одно мгновение, потом снова глядит на Панталоне и поднимает брови, замечая сверкающую брошь. — К нам пожаловал Предвестник Ее Величества? — Будьте услужливы, да позовите хозяина. — Панталоне складывает руки за спиной и медленно идет к одному из прилавков, — девушка идет рядом с ним, но отстает: — Конечно. — И тут же убегает. Аякс тяжело вздыхает, глядит на какой-то камзол, расшитый серебряными нитями, и боится дотрагиваться до ткани — до того выглядит броско и дорого. Он оглядывает их окружение, подмечая, что остальные посетители выглядят точно аристократами — дамы в красивых курточках и полушубках, а мужчины в элегантных, теплых пальто. Однако Аякс приметил, что одна из девушек смотрит платье явно не своего размера, и удивился. Он подходит ближе, делая вид, будто нашел что-то очень замечательное в белом чепчике, а сам краем глаза наблюдает за ней. Девушка придирчиво смотрит на платье, а потом зовет одного из работников: — Вот это, но на размер побольше. Наталья в этом году поправилась из-за болезни. Доставьте на обычный адрес Третьяковской. — Да, повезло вашей хозяйке с такой работницей, как вы, — парень в форме работника начинает складывать выбранный наряд и улыбается. — Только не надоело ли ей обновлять гардероб каждый месяц?.. — Дальше Аякс не вслушивается в разговор, а только широко раскрывает глаза. Так эта девушка — только прислуга? И так красиво да богато одета. Интересно представить, в какой роскоши ходит сама хозяйка. Аякс сразу вспоминает Панталоне и оборачивается, думая его найти; но только дергается, находя мужчину буквально в паре метров от себя. Фиолетовый взгляд обращен на него с задумчивостью. — В-вы чего?.. — Мальчишка складывает руки на груди и выпрямляется. — Так тихо подкрадываетесь… — А ты очень глубоко уходишь в себя, пока погружен в мысли, — Панталоне щелкает его по носу, Аякс не успевает отбить руку Предвестника и хмурится, потирая нос. — Понравилось что-нибудь? Или индивидуальный заказ? — Ну… — Аякс тянет с неуверенностью. — Есть кое-что. — Панталоне кивает, и Аякс ведет его к одной из полок, на которой заприметил синий костюм — куртка, похожая на мундир, штаны и пара блестящих сапогов рядом. Панталоне удовлетворенно кивает. Взгляд Аякса тут же цепляется за головной убор, напоминающий по форме убор городовых — Панталоне следит за его взглядом и снова кивает: — Раз понравилось, считай, твое. Не чувствуй стеснения, бери, что захочется. — Цен, конечно, указано нигде нет, однако дорогая ткань и мастерский крой позволяют угадать, что цифры там вовсе не маленькие. — Мой дорогой друг, как давно Вы не заходили в мой скромный магазин! — Аякс оборачивается на мужской голос и видит упитанного мужчину примерно за пятьдесят; ухоженная светлая борода уже серебрится под светом ламп; острые альфийские уши выглядывают из под шапки, а под круглыми очками виднеются жиденькие глазки, глядящие, однако, зорко и ясно. — Здравствуй, Владимир, — Панталоне кивает и поворачивается. — А кто этот милый молодой человек? — Мужчина смотрит на Аякса снизу вверх, оглядывая его всего; от подобного внимания Аяксу не по себе, но он делает шаг вперед. — Я Аякс, — парень выпрямляет плечи, но все равно чувствует себя неуютно. Вокруг все одеты по-городски, со вкусом и дорого, в то время как на нем вся одежда выдает его за деревенского. Пока на него не обращали внимание, это можно было стерпеть, но сейчас, когда его рассматривают словно новогоднюю витрину… — Мой спутник. — Панталоне кладет ладонь на его плечо, Аякс сдерживает порыв сбросить прикосновение и отойти подальше, но только неловко улыбается. — Мне нужен новый гардероб для него. — Панталоне улыбается краешком губы. — Наряд парадный, выходной, учебный… — Домашний, — добавляет Аякс, а на непонятливые взгляды поясняет. — Ну, обычная одежда, когда дома остаюсь и никуда не собираюсь. Без всяких… Изысков. — Он чувствует, что краснеет, когда Владимир продолжает смотреть непонятливо, но Панталоне слегка сжимает ладонь на плече Аякса и кивает: — Сделай, как говорит. — Да, конечно, — мужчина расплывается в услужливой улыбке и кивает. — Так понимаю, гардероб с нуля. Все будет в лучшем виде для моего дорогого заказчика. Позволите снять мерки и сделать здесь фотографию? — Снять мерки да, вот только фотографий никаких. — Панталоне улыбается, прикрывая глаза. — И приставьте к нам кого-нибудь, Аякс желает еще посмотреть из наличия. — Мужичок кивает в ответ, зовет Аякса за собой. Они входят в соседнюю комнату, напоминающую примерочную. Владимир стирает платком испарину со лба, просит снять куртку, берет ленту и начинает снимать мерки, отчего Аякс чувствует себя еще более неловко. Пока стоял около прилавков, успел вспотеть, а теперь длинная водолазка прилипает к жилистому телу, показывая всю его худобу. Панталоне, появляющийся в дверях как черное пятно, не спасает ситуацию. — Мальчик худоват, господин, — Владимир словно сетует, не отвлекаясь от работы. — Может, делать наряды на чуть более упитанную фигуру? Панталоне хмыкает, так же оглядывая его, как и Владимир раньше; Аякс впивается взглядом в ответ, одним видом пытаясь сказать «ничего не говорите!», готовый воспринимать все слова в штыки и начинать обороняться: — Да, пожалуй. Бедняжка, я тебя откормлю. — Предвестник улыбается шире, явно издеваясь, пока Аякс не может подобрать слов, только хмурится. — Колобком стану, не жалуйтесь, — наконец выдает. Панталоне искренне смеется с его слов, пока Владимир пытается не меняться в лице, с опаской кидая взгляд на улыбающегося Предвестника. Когда Владимир заканчивает, Аякс тут же начинает поспешно одеваться, укутываясь в одежду как в броню; Панталоне ушел из примерочной, но явно был неподалеку. — Вы, молодой человек, будьте аккуратны в словах, — тихо обращается к нему мужчина и смахивает пот со лба. — С Предвестником шутки плохи, попомните мои слова. — Ага, — Аякс отмахивается от его предупреждения. — Я правду вам говорю, — совсем тихо добавляет Владимир. — Несколько лет назад с владельцем хлебного бизнеса напротив меня произошел несчастный случай. Да вот только все знают, что тогда он перешел дорогу Девятому… Да и убрали его. — Аякс хмурится, обдумывая слова, и молча выходит из примерочной, ничего не отвечая. В конце концов, это не его дело. Они с Панталоне ходили по залу еще около пятнадцати минут, большую часть времени которого Аякс пытался убедить Панталоне и работника, следующего за ними по пятам, что ему не нужна та «красная жилетка» или еще что-нибудь, на что упал его взгляд. Ему приглянулось несколько пар обуви, еще решил взять пальто, похожее на те, которые носили здесь, и еще по мелочи. Панталоне тоже предлагал какие-то одежды, советовал что-то, и Аякс не без приятного удивления заметил, что эти вещи нравятся и ему, поэтому на все соглашался. Доставку обещали сделать по мере готовности нарядов, но не позднее этой недели. А когда по окончании «смотрин» назвали цену всем этим вещам, глаза Аякса округлились совсем как нули. Царица, помилуй, теперь продажа его платков за сто пятьдесят тысяч кажется медвежьей услугой для Предвестника, — надо было брать больше… — Господин Панталоне, — решается спросить Аякс, когда они выходят из магазина. На улице уже наступают сумерки, а огни и свет вокруг них начинают зажигаться. Ветер тут же обдувает парня, он ежится от холода. Особенно остро чувствуется мороз после теплого помещения. Панталоне оборачивается на него и протягивает руку, одетую в черную перчатку; Аякс с недоверием вкладывает свою и тут же ругается сквозь зубы, когда Предвестник притягивает его к себе в объятия. — Вы чего делаете?! Мы на улице, это неприлично! — Парень пытается вырваться, но крепкие руки не отпускают, а прижимают ближе. Тонкие губы складываются в коварную улыбку, а фиолетовые глаза хитро прищуриваются, пока их лица приближаются. — Неужто? Я просто пытаюсь тебя согреть. — Панталоне говорит негромко, но Аякс слышит каждое слово. Он снова чувствует приятный запах альфы, который очень быстро выветривается из-за погоды. — Да и кому какое дело до нас? Все заняты. — Аякс перестает сопротивляться, только громко сопит, прищурившись на Предвестника. — Стыдоба. — Предвестник снова смеется, опускает одну руку, другой охватывает Аякса за плечи, и они снова куда-то идут нога в ногу. Позади них на достаточной дистанции двое солдат фатуи неотрывно следуют за ними. Аякс вздыхает и благодарит Царицу, что Виктора здесь нет — «тут ведь личная охрана Предвестника, к чему еще один, к тому же «зеленый» рядовой»? — как объяснил сам Виктор. «Да и Панталоне, честно говоря, жисть как пугает». — А почему нельзя сделать фотографию? — Аякс спрашивает, даже сам не замечая, как прижимается ближе к Предвестнику. И рядом все-таки теплее. — Даже у меня есть свои недоброжелатели, — Панталоне улыбается ему. — Иначе, как думаешь, зачем я назначил тебе телохранителя? — Аякс кивает и смотрит в сторону, словно прямо сейчас увидит тех самых притаившихся «недоброжелателей» за углом какого-то здания. — А твоя фотография, которую можно украсть и использовать для наводки, не сулит в будущем ничего хорошего. Следующий магазин, в который они заходят наполнен инструментами для письма и чтения. Аякс, как и в прошлый раз, показывал, что понравилось, а Панталоне только кивал работнику, укладывающему покупки. Когда они вышли из этой лавки, на небо опустилась непроглядная темень; пузатые тучи заслоняли звезды и выглядели так, словно вот-вот упадут, набитые новой партией снега. Панталоне решил зайти в какой-то «ресторан», и Аякс сперва хотел его отговаривать, но при мыслях о еде и сам захотел есть. Они зашли в какое-то заведение — тоже, кажется, жутко дорогое, где перед Панталоне начал гарцевать какой-то официант-омега, жутко любезничая, — Аякс закатил глаза и собрался пойти прочь, если бы не длинная рука Панталоне, вернувшая его к себе. Им выделили отдельное помещение, где Аякс, не понимая почти всего меню, сделал заказ методом тыка, оттого отобедал странным супом из лапши, тонко нарезанного мяса и вареных яиц — хотя вкус и был какой-то странный, словно с травой какой-то, было вполне сносно. Официант (уже другой) отметил, что блюдо принадлежит кухне Ли Юэ и называется «Бамбуковый суп», по легенде, его придумал сам Гео Архонт. На этом озвученном факте Панталоне скептично приподнял бровь. — Помнится мне, ты хотел посетить Петропавловский собор. — Панталоне спрашивает его, пока они направляются к подогнанной карете. Аякс поднимает на него сверкнувшие от изумления глаза и кивает. — Да, я бы хотел еще раз туда отправиться! — Мальчик улыбается, однако тут же сдувается: — Эх, я и в прошлый раз поздно попал туда. Внутрь здания никак не зайти. А говорят там безумно красиво! — Ну, я считаю, что прогуляться — уже неплохо. — Аякс кивает в ответ. Они едут около двадцати минут, и Аякс практически вылетает из кареты после остановки, с восторгом глядя на знакомую площадь, сверкающие купола и золотые пики, устремленные в небо. Парень вспоминает, как Виктор пару дней назад рассказывал ему об ангеле на вершине одного из них. Люди, прогуливающиеся на площади, плетут всеобщую радость своими улыбками, разговорами, галдеж детворы навевает Аяксу воспоминания о своей семье. Внезапная мысль поражает его: а ведь отец сейчас в Центральной больнице! Если возможно, Аякс бы хотел его навестить — спросит об этом у Панталоне чуть позже. Мальчик смотрит на темное небо и замечает, как начинают падать крупные хлопья снега. Он вытягивает руку вперед и видит несколько снежинок, невесомо приземляющихся ему на руку, те через секунду тают. Аякс поворачивает голову к не спеша вышедшему из кареты Панталоне и видит, что тот стоит неподвижно, устремив взгляд вверх. — Красиво, — тихо говорит Аякс. Фиолетовые глаза устремляются в его, но мальчик отводит взгляд. В этот момент ему захотелось поделиться с Панталоне, почему это место такое особенное для их семьи, хоть сам Аякс никогда и не был тут раньше. Хотелось бы знать что-то о Панталоне, что могло бы помочь его понять. Аякс жует нижнюю губу и снова смотрит на Предвестника, прогоняет эти мысли. Панталоне подходит ближе, сапоги тихо поскрипывают, черное пальто сливается с ночной темнотой, пожравшей улицы, а лицо его безразлично и бело, как свежевыпадающий снег. На краткий миг парню захотелось, чтобы Панталоне улыбнулся и прикрыл глаза как обычно, — такое серьезное выражение лица заставляет чувствовать себя не по себе. — Да, красиво, — Панталоне наконец тянет уголки губ вверх, глядя на Аякса. — Пойдем со мной. Они идут прямиком ко входу в храм, и Аякс чувствует, как сжимается сердце в таинственном предвкушении. Конечно, ему хочется надеяться… Они останавливаются у входа, и Панталоне вновь приглашающе протягивает ему ладонь. Аякс, ожидая подвоха, со вздохом протягивают свою ладонь, после чего Предвестник распахивает двери, а дыхание Аякса застывает от изумления. Зал озарен светом, кажется, тысяч маленьких огней свеч, стены сверкают, отражая все великолепие огромного зала; переливаются, горят множеством цветов и уходят ввысь, словно в само небо. Аякс входит внутрь, не смея моргнуть и крепко сжимая ладонь Предвестника. Не может наглядеться на красоту, представшую перед глазами. Золотые подсвечники, изящные изогнутые канделябры и множество прекрасных картин с изображенными ликами. — Неужто эт есьмь для мень? — Аякс от шока переходит на деревенский говор, не в силах держать себя в руках. — Коль получилось взволновать сердце твои, то благодатно душе моих, — тихо отвечает Панталоне, не в силах оторваться от радостной улыбки, ярких глаз, блеклых веснушек и рыжих волос, сверкающих точно пламя этих же свечей. — Не дразните меня! – Аякс громко смеется, отпускает его руку и бежит в середину залы, начиная крутиться в детском ребячестве. — Царица, помилуй! Иногда не верится, что на такое способны дети Снежной! Красота, страх! Панталоне ощущает, как что-то внутри него дрожит, и медленно кладет ладонь себе на грудь. Сердце бьется быстро, словно он сейчас на тренировке, словно он бежит куда-то, словно только что окунулся в море золота, словно богатства всего мира лежат у него перед ногами. Только никаких мыслей о сокровищах в его голове не было, никаких дум о деньгах, о сделках и прочей дряни. Панталоне глубоко вздыхает, сам не замечает, как едва заметная улыбка впервые за много лет рождается на его лице.

*

Они возвращаются в поместье спустя час любования Аяксом храма. Мальчик настаивал, что в жизни ничего краше не видел, оттого не хотел уходить. Но как только вошел в свою комнату, упал на мягкую постель и тут же глаза крепко слиплись, а сам он чуть не заснул. Карл — тот самый безразличный серый парень, — разбудил его и просил идти на ужин. — Какой-то ты сонный, сокровище мое, — заметил Панталоне со смешком. — Неужто сегодняшний день так сильно тебя утомил? — Аякс в ответ пожимает плечами и прикрывает рот, зевая. — Кстати говоря, господин Панталоне… — Аякс прогоняет морок сна и глядит на мужчину с надеждой. — Могу ли я навестить отца? — Панталоне задумчиво хмыкает в ответ и качает головой: — Нет, милый, нельзя. — На понуривший взгляд тут же продолжает: — Он у Дотторе. — Царица, помилуй! — Мальчик схватился за рубашку в области сердца. — Надеюсь, шутите? — Нет. Не беспокойся, лечение уже идет полным ходом. — Предвестник продолжил трапезу; Аякс поджал губы, но спорить не стал. Панталоне обещал, что все будет в порядке. Верить ему на слово в таких деликатных вещах Аякс еще опасался, однако по контракту Панталоне должен обеспечить его отцу жизнь и лечение. — Спасибо за сегодняшний день, господин Панталоне. — Аякс сжал ладони на коленях и смущенно смотрел в них же. По контракту Панталоне обязан обеспечивать Аякса и его семью деньгами, но исполнять личные прихоти Аякса — нет. А ведь предвестник сегодня провел весь день с ним, любезничал и прислушивался ко всем его пожеланиям. И самый лучший момент этого дня — посещение Петропавловского собора, который предстал перед Аяксом во всей своей великолепной красе. Мальчик понял, что не сможет сегодня спать спокойно, если не поблагодарит его. — Мне только в радость, сокровище мое. — Панталоне улыбается словно кот, прикрывая глаза и умостив подбородок на скрещенных ладонях. Аякс, не зная, что ответить, только кивает. — Спокойной ночи, господин Панталоне, — попрощался Аякс, как закончил есть. — Ступай, отдохни. — Кивнул мужчина, допивая чай. — Приятных сновидений. Мальчик принял горячую ванну с превеликим удовольствием — и чуть снова не заснул, нежась в воде. Хотя, баня нравится ему все равно больше — как обычный чан с горячей водой, в которую ты садишься, может заменить запах хвои, теплоту дубовых стен, горячую печку и жаркий пар? Вытираясь насухо мягким полотенцем, мальчик обратился мыслями к матушке, Тоне и Тюсеру — что они сейчас делают? Как их дела? Начали ли дружинники починку дома? Надо спросить завтра Предвестника — с такими мыслями он и уснул.

*

Панталоне готовится ко сну, а разумом бродит в воспоминаниях о сегодняшнем дне, прокручивая смех, улыбки и разговоры с мальчишкой. Практически целый день Делец был не при делах — страшно баснословная сумма потери. Ведь даже час его времени стоит неимоверно дорого. Панталоне ожидал, что будет думать о делах, которые мог бы делать в это время, но на удивление, мальчик не позволил этим мыслям заползти в его голову. Впервые за очень долгое время чужая компания оказалась приятна, а безделье, вызывающее чувство отторжения, на этот раз оставило послевкусие желания повторить еще раз. Кажется, Панталоне все-таки не ошибся с выбором. Чистая радость, неподдельный интерес, иногда раздражение, но все это — искренние эмоции Аякса, которыми Панталоне наслаждался в полной мере. После ужина оставлять мальчишку совсем не хотелось — как и вчера, он бы хотел держать его рядом с собой во время сна, вдыхать приятный омежий аромат и чувствовать чужое тепло. Так странно, ведь Панталоне никогда не считал себя тактильным человеком, а даже наоборот — чужое присутствие зачастую вызывало отвращение. Однако если Панталоне хочет не спугнуть мальчика, стоит дать ему личное пространство. По крайней мере, сейчас, пока Аякс притирается к этому месту. Его мысли прерывает стук в дверь. Панталоне смотрит на нее, садится за стол, стоящий напротив входа, и приглашает зайти. На пороге застывает давно знакомая фигура — Волков, едва виднеющийся в темноте. — Вести от Арлекино, господин. — Мужчина подходит к столу, кладет письмо и складывает руки за спиной. Из темноты глазниц маски на него смотрят серые, точно звериные глаза. — Насчет сотрудничества. — Предвестник кивает, берет письмо в руки, но не спешит распечатывать фирменную печать Пятой Предвестницы. — Она упомянула, что скоро в ваш кабинет пожалует ее подчиненный для уточнения деталей. Панталоне усмехается, тут же возвращаясь мыслями к Аяксу, — он примерно такого же возраста, как и агенты Пятой, только чуть постарше. Конечно, не Панталоне судить о чужих людях — многие бриллианты создаются из неогранённых алмазов. А как лучше проверять драгоценности, как не смолоду?

***

Аякс сидит за столом, перекладывая новые тетрадки на полку и невольно любуется всеми новыми вещами, которые они с Панталоне купили в «канцелярии» — как он это назвал. Теперь и у Аякса было красивое роскошное перо, но не черное, а коричневое с синим отливом. Аякс любовался им минут десять, сперва вообще в руки боялся взять — вдруг, сломает? Такая красота в его грубых руках смотрелась неказисто. А еще много разных карандашей, так много цветов он еще в жизни не видел! Тоне и Тюсеру бы безумно понравилось! На этих мыслях Аякс опустил голову и сдержался начать жевать свои губы, взгляд забегал. Чувство вины начало терзать его. Чтобы отвлечься от мыслей, парень решает почитать. Аякс сидит около окна в одной из гостиной поместья, свет мягко ложится на страницы книги, которую он держит в руках; слова в ней складываются в сборник сказаний о его тезке, который на страницах книги является великим путешественником. Мальчик не думал, что найдет эту книгу в огромной библиотеке Панталоне, однако на то она и огромна, что в ней можно найти все. Так еще сборник сказок включает дополнительные части, которые Аякс еще не читал! Хотя, он подозревает, что дополнительные истории — это выдумки самой книгопечатни, но прочесть все равно интересно. В этих историях Аякс влюблен в Снегурочку, — Аякс прыснул, представляя Панталоне в голубом кокошнике с этой его бледной кожей, — и тут же одернул себя со страхом. Чего это он такое фантазирует? Смех, да и только. В Панталоне, влюблен. А как же. — У меня хорошие вести, Аякс. — Панталоне заходит в гостиную комнату, и Аякс вздрагивает с лицом пойманного с поличным. Как только Предвестник подходит к нему ближе, Аякс захлопывает книгу и убирает на край стола, концентрируя все свое внимание на мужчине: — Какие же? — Не хотелось бы, чтобы Предвестник увидел, как он читает сказки. Ему вообще-то лет порядочно уже, но все равно самая интересная для него литература — волшебные истории и приключения, в которых он и сам не прочь бы поучаствовать. Но реальность часто оказывается… — Твое обучение в Грозном начнется через три недели. — …разочаровывающей. Панталоне мило улыбается, в то время как Аякс корчит гримасу. Видя это, мужчина посмеивается: — Не стоит беспокоиться, сокровище мое. Прежде чем ты войдешь в стены академии, я нанял некоторых учителей, которые подготовят тебя. Конечно, они будут продолжать учить тебя и дальше параллельно с учебой, если пожелаешь. — Погодите, — Аякс встал с кресла и подошел к Панталоне, хмурясь. — Надеюсь, вы не ждете от меня наивысших оценок, похвал от учителей за мой высокий уровень знаний и остроту ума. Я просто… Обычный. И я не хочу из кожи вон лезть ради чьего-то одобрения. — Конечно, хотелось бы, чтобы тебя хвалили учителя и у тебя были лучшие оценки. — Панталоне улыбается, к сожалению Аякса проходит мимо и подходит к столу, берет в руки книгу, что читал мальчик. Панталоне внимательно разглядывает обложку. Аякс закусывает губу, смотрит в сторону, поджимая губы, ковыряет пол носком. — Как никак, ты будешь ходить всюду, преследуемый моим силуэтом. — Задумчиво говорит Предвестник. — Образно. — Аякс уже открывает рот в возмущении, но Панталоне продолжает говорить: — Не вижу смысла скрывать от остальных, что покровительствую тебе. Хотя, скорее всего, стоит запретить распространяться руководство и других людей… Да, твой покровитель будет «какой-то богатый аристократ», а Предвестник, пожалуй, останется там, где он и есть. Ладно, не забивай свою милую голову, я еще подумаю над этим. — Панталоне умолкает ненадолго, пока Аякс пытается вникнуть в этот быстрый монолог. — Однако если бы я хотел видеть кого-то с идеальными оценками подле себя, то, пожалуй, нашел бы кого-то еще. — Панталоне кладет книгу на место. — Ага. Какого-нибудь заумного зануду, — хмыкает Аякс, складывая руки на груди. Панталоне оборачивается к нему, в глазах играют искры веселья. — Действительно. Обучайся так, как посчитаешь нужным. Никто не будет принуждать тебя силком. Твое будущее будет зависеть лишь от твоих усилий. — Парень кивнул, чувствуя большой вес в этих словах. — Господин Панталоне, я хотел спросить. — Аякс садится на кресло и переплетает ладони. — Как моя семья? Дом уже начали восстанавливать? — Да, дружинники найдены, их услуги оплачены. Работа должна начаться на днях. — Аякс жует губу и тихо добавляет: — От матушки не было вестей? — Предвестник отрицательно качает головой, садится в кресло напротив, набрасывая ногу на ногу — Аякс косится на длинные ноги и молчит. — Не беспокойся, у них все в порядке. Первый платеж уже переведен на имя твоей семьи. — Аякс кивает, не зная, что еще сказать. Он надеется, что матушка впрок распорядится деньгами. Вернет их долги по деревне, съездит в ближайший город и накупит всяких вкусностей, чтобы побаловать Тоню и Тюсера. — Хочу добавить, вестей пока что нет, но вчера я получил сообщение, что твоя матушка отправила письмо. Оно уже в пути сюда. — Аякс тут же поднимает лицо, улыбается и глубоко вздыхает с облегчением. — Слава Царице. Я уже боялся… — Аякс замолкает и откидывается на кресло, смотря на белоснежный потолок и позолоченную люстру, сделанную то ли из хрусталя, то ли стекла. — Возможно, в следующий раз со своей семьей ты встретишься уже в Нортбурге, — замечает Панталоне. — Может быть, я встречусь лично с твоей матушкой. — Аякс удивляется, но решает не уточнять. — Но, как говорится, загад не бывает богат, — посмеивается. Письмо и правда приходит на следующий день, — матушка его так запечатала, кажется, беспокоясь, что гонец в пути откроет его и прочитает. В письме она сильно ругала его, что он уехал не сказав ей ни слова и не предупредив: «Взрослым себя возомнил чо ли?!» и пообещала при встрече повторно его отругать и задать трепку — на этом моменте Аякс страшно испугался. Матушка подобным ему еще никогда не грозила… После рассказала о том, как страшно расстроились младшенькие, и что матушка хочет личной встречи с Панталоне как можно скорее, она упомянула, что если встреча не состоится, она пойдет прямиком к Царице на поклон, чтобы вызволить Аякса и его «дурную голову». С этим письмом и круглыми глазами Аякс вошел в кабинет Панталоне даже не стучась. — Мне письмо… Пришло. — Аякс заметил на столе у Панталоне похожее письмо, как и у себя в руках. — От матушки… — Мне тоже. — Панталоне усмехнулся. — Боевая женщина. Мои люди передали ей все бумаги, связанные с контрактом, а ей все равно неймется. Что ж, кажется, придется мне с ней лично говорить. Ты там не требуешься. — Панталоне встретил просящий взгляд своим, неумолимым. — Пожалуй, назначу встречу близ Нортбурга. А иначе мне нельзя терять так много времени на дорогу. Встреча состоялась через три дня в Вашграде, и как бы Аякс туда не рвался и просился, Панталоне не разрешил ехать с собой. Он вернулся вечером, уставший даже больше, чем обычно — за ужином Аякс попытался выведать, о чем они говорили с матерью, но Панталоне быстро осадил его: — Матушка передала тебе еще одно письмо. Оно ждет тебя на столе твоей комнаты. — Он молчит некоторое время и продолжает: — Мы с ней пришли к некоторому соглашению. — Аякс уже хочет продолжить расспрашивать, но Панталоне смотрит на него строго, а запах, до этого спокойный, стал давить. — Пожалуй, закончим эту тему, сокровище мое. Аякс уткнулся взглядом в тарелку, нахмурившись. Этим вечером Панталоне после ужина пригласил его в одну из гостиных комнат — два кресла стояли у камина с полыхающим огнем, свечи и несколько ламп освещали просторную комнату, наполненную дорогой утварью и разными вещицами, пытающимися наводить уют, — однако были расставлены так мастерски и к месту, что делали ровно наоборот. А еще пахло так… Ничем. Аякс вспоминает аромат дома. Тот самый, который источал их уютный деревянный домишко. Аромат поленьев, аромат кухни, где матушка и отец готовили каждый день, запах их детской комнаты — дерева, простыней, баловства и печенья, которое он с Тоней и Тюсером хватали на кухне и тайком бежали ночью к себе. Запах их гостиной, где стоял старый, массивный диван с каким-то пятном на спинке — уже никто и не помнит, от чего оно, а мама все билась над тем, чтобы его оттереть. Практически все поместье Панталоне пахло ничем — здесь было просторно, тихо и красиво, но не было никаких ароматов. Кроме, пожалуй, кабинета Панталоне, где Предвестник часто бывал, и, возможно, спальни Панталоне, — Аякс не знает, он там не был. Поэтому многие помещения не несли в себе почти ничего живого. И слуги, которые здесь работали использовали блокаторы запаха. Поэтому Аякс сел на пушистый ковер перед камином и с усилием протер его запястьем, оставляя свой запах — ну, хоть немного комфортнее. Панталоне пришел через пару минут и удивленно взглянул на Аякса, сидящего на полу и греющегося у огня — хотя в поместье и так было тепло. — Надоело сидеть на стульях? — Панталоне усмехнулся, присаживаясь в кресло рядом. Фиолетовые глаза Панталоне переливались под теплым светом до глубокого синего, пока он неотрывно смотрел на мальчика рядом с собой. Аякс напротив — с наигранным интересом разглядывал свои новые вещи, в которые был разодет. Его «гардероб» привезли вчера, и Аякс провел часть дня, примеряя различные наряды, каждый из которых ему безумно шел — все садились на его фигуре как влитые, правда, чуть широковато ощущались… И теперь в его личном распоряжении оказались еще две соседних комнаты — длинные шкафы в них вмещали все его новые вещи. Царица, помилуй, он мог бы там потеряться! Панталоне какое-то время разглядывал наряды и одежды вместе с ним и смотрел на примерку, вот только спустя час он ушел, сославшись на дела. Панталоне, вообще, часто занимался делами в своем кабинете или был в разъездах, появляясь ближе к вечеру. За неделю Аякс приметил такое расписание Предвестника, хотя оно и могло иногда отличаться. — Немного надоело, — кратко ответил Аякс. Он не хотел этого признавать, но все еще дулся из-за того, как резко его оборвал Панталоне, не желая рассказывать подробности встречи. Тот хмыкнул в ответ. — Не желаешь ли прочитать письмо матушки? — Аякс вскинулся на Предвестника. — Ой, точно! Дырявая башка! Я чуть не забыл! — Он вскочил с места, готовый бежать в свою комнату. — Не стоит, его уже принесли сюда. — Панталоне кивает на тумбу с витиеватыми ножками, стоящую чуть вдали. Аякс подходит ближе, хватает белый конверт и тут же распечатывает письмо, садясь перед камином, чтобы хорошенько все разглядеть. «Аякс, мы с Девятым Предвестником пришли к соглашению. Он тебя не обидит, не беспокойся. По крайней мере, мы, если что, можем прийти к Царице лично и подать жалобу. Предвестник предоставил мне одноразовый пропуск во дворец Царицы. Если что-то случится, сразу пиши об этом мне. Или посылай телеграмму, так будет быстрее. Если что случится, ты знаешь наш способ общения. Минимум раз в неделю чтобы было от тебя письмо! Рассказывай, как идут твои дела. Мы тоже будем тебе писать. Предвестник рассказал, что ты будешь учиться в Грозной академии. Не позорь меня, учись хорошо и веди себя пристойно! Хоть я и много бранилась на тебя в других наших письмах, я очень тебя люблю и беспокоюсь. Обязательно приезжай еще в этом месяце! Целую, обнимаю! Яксик, мама разрешила мне тоже написать! Почему ты не говорил, что познакомился с Девятым Предвесником? Это же жисть как необычно! Как ты вообще умудрился? Видать, Царица сподобила. Когда приедешь, расскажи мне всё, что будет в Нортбурге! Всех, кого знаешь, всё расскажи. Как интересно! Я тоже хочу учится там, когда вырасту. Мама говорит надо больше книжек читать и уму разуму учится. Береги себя! ЧмОК! Я Тоня, я забыла написать в начале, что эта часть письма моя! Привет, Якс! Тоня очень сильно расстроилась из-за того, как ты быстро уехал. Да и вся деревня уже в курсе, что ты быстренько свалил, сверкая пятками с фатуи. Слухи ходят, но я всем велю заткнуться. Ты, главное, привези с собой что-нибудь интересное из столицы. Не забывай есть. Мама накупила нам всяких яств, мне теперь каждый день думается, что у меня лопнет живот. Не привози еды! Только что нибудь как солдата, которого ты мне покупал на ярмарке. Пока!!! Аякс, это снова мама. Я была очень резка в словах, когда беседовала с Предвестником. Я бы сказала, что еще никогда так грубо ни с кем не говорила. Пожалуйста, извинись перед ним от моего лица. Еще раз целую тебя!» Аякс расплывается в улыбке, когда дочитывает письмо. От радости он прижимает его к груди, зажмуриваясь от счастья. Какое облегчение! Все дома ждут его! Мальчик открывает глаза, смотрит на Панталоне, который переводит удивленный взгляд с огня на него и на письмо. — Матушка просит у вас прощения за то, как была груба. — Аякс улыбается от всего сердца, в этот самый миг ему хочется, чтобы весь мир, как и он, был счастлив. Поделиться своей радостью ему хочется так сильно! — Не то слово. Сперва она накинулась на меня с кулаками. — Панталоне фыркает, поправляя очки. — Словно волчица. И, как я вижу, письмо тебя порадовало. — Очень! — Аякс кивает головой, ближе подбирается к Панталоне; глаза его горят живым блеском, веселье просачивается через его движения и голос. — Тоня и Тюсер тоже написали! Так смешно! Тоня пишет, что хочет учиться в Грозном, как вырастет. Тюсер тоже написал, но глупости всякие. Эх, какой же прекрасный вечер! — Аякс разводит руки в стороны и ложится на ковер, перекрещивая ноги и заложив руки за голову; письмо все еще лежит на его груди. Панталоне тихо смеется, наблюдая за ним. — Тебе для такой радости достаточно письма родных. Вот милость. — А что еще надо? — Аякс мечтательно смотрит на высокий потолок, украшенный вензелями. — А вот вам присылали что-нибудь такое интересное, что настроение сразу летело вверх? — Конечно. Подписанные контракты, сделки. Соглашения. Или отчет из банка, или выписка о счете. — Аякс с неприкрытым недоверием смотрит на легкую улыбку Панталоне: — Вы серьезно? Это, конечно, славно, но нули на банковском счету счастье не всегда смогут дарить. Или сделки всякие. — Пока что, только они с каждым разом это и доказывают. — Ну, не знаю… — Аякс понимает, что разговор идет не в то русло и мнется. — Можешь не соглашаться со мной, но сам заметь, сколько радости тебе принес наш контракт. И твоей семье цифры на счету, милый мой. — Панталоне прикрывает глаза, улыбаясь, будто лиса. — И отец, когда воссоединится с тобой и с семьей, будет, несомненно, счастлив. — Аякс хочет возразить, уже открывает рот, но понимает, что не может подобрать слов. Будто бы Панталоне и прав, но все равно кажется, что здесь что-то неправильно. Может быть, Аякс сможет ему возразить потом. А пока что он лежит тихо, слушая треск огня, тихое завывание ветра за окном, а приятная полутень, расползающаяся по углам, теперь не хочет его сожрать.

*

Оставшиеся две недели проходят для Аякса тяжело. Тяжело усидеть на месте, тяжело усваивать новый материал, тяжело вспоминать старый, тяжело просто не выбежать из учебной комнаты с криками «Помогите» и не вернуться туда. Хотя, стоит отдать должное, учителя были с ним весьма милы и преподавали отлично. Правда, некоторые из них точно его боялись — очевидно, влияние Панталоне с его этой жуткой улыбкой. Они еще два раза на воскресных выходных выбирались в город и гуляли, посетили несколько музеев — было очень, очень неловко, когда он и Панталоне были двумя единственными посетителями. Предвестник объяснил, будто велика вероятность, что его тут же узнают люди и помешают им наслаждаться «экспонатами», поэтому он покупал здания в свое распоряжение на пару часов. Несмотря на эту вынужденную меру, Аякс насладился посещением музеев и рассматриванием древностей, — а в другой раз и великолепных картин, которых было великое множество. Завтраки и ужины с Панталоне уже стали их рутинным приятным занятием — что в будний день, что в выходной. Иногда они сидели в гостиных комнатах вдвоем, беседуя на разные темы — Аякс часто спрашивал непонятные для него темы из учебников, а Панталоне терпеливо разъяснял, бывало, и по несколько раз. Иногда они играли в шахматы, Аякс из раза в раз проигрывал, но с каждым разом их партии длились все дольше, а ходы Аякса становились более обдуманными. Иногда это были и шашки, но реже. А как-то раз Аякс даже смог выпросить карты и попробовать обыграть Предвестника в старого доброго дурака — Аякс с ухмылочкой мухлевал, тасуя карты, как его учил отец, а потом схватился за рыжие вихры, когда Панталоне все равно выиграл, при этом улыбаясь так сладко, как умел только он. — Банкиры — самые большие жулики! — не вытерпел Аякс, а Панталоне звонко и заливисто рассмеялся, а после кивнул в согласии. — Если желаешь, могу научить более интересному способу обмана в карточных играх, — со смешинками в прищуре глаз предложил Предвестник. Аякс почесал макушку и все же кивнул. В этот момент в гостиную зашла Анжелика и немедленно подошла к Предвестнику, чуть склонив голову. — Господин, прибыл агент Пятой. Мне просить его подождать? — Анжелика завела руки за спину, расправляя плечи. — Пригласи сюда. — Панталоне отложил в сторону колоду карт, и Анжелика удалилась, кивнув; мужчина посмотрел на Аякса с задумчивостью. — Пожалуй, ступай прогуляться, сокровище моё. — Панталоне, улыбаясь и прикрыв глаза, повернул голову вбок. — Негоже тебе уши греть, да и, думаю, заскучаешь. — Аякс глубоко вздохнул и упал на спинку кресла, сложив руки на груди и выпятив губы в недовольстве. С Панталоне практически не поспоришь. Вобьет себе что-нибудь в голову, да и мнения своего не изменит, хоть стой, хоть падай. Хоть Аяксу и страшно интересно было все, что связано с Фатуи, Предвестник ему мало что рассказывал, а еще меньше — показывал. Где-то неделю назад Аякс опять шатался по поместью и забрел на кабинет Панталоне. А его там и не было, да и дверь не заперта. Ну грех возможностью не воспользоваться! Аякс зашел, рассмотрел каждую деталь мебели, потом умостил пятую точку в чужое кресло (Весьма удобное. А крутится оно так же, как и в его комнате), полистал бумаги, лежавшие на столе — ни черта не понял, если честно, зато все равно интересно. Было потянулся к тумбочке, вот только услышал приближающиеся тихие шаги — в поместье, кроме Аякса, все едва слышно ходят, поэтому понять кто это достаточно сложно. В любом случае с кресла он быстренько сбежал, встал у входа и сделал вид, будто беззаботно рассматривает книжный стеллаж. В комнату вошел Виктор с совсем недовольным лицом: — Я искал тебя по всему поместью! Ты бы хоть крошки по своему пути оставлял. — Аякс закатил глаза и вместе с ним они пошли на вечернюю запланированную прогулку около поместья — мальчик захотел осмотреть окрестности, и Виктор с ним заодно. Панталоне посоветовал ему прогуляться к левой части поместья: Аякс с Виктором, к их удивлению, издали заметили какое-то странное на вид строение. А после, когда подошли ближе, поняли, что это: огромная, огромная теплица! Или палисадник, как их еще называют. Теплица стояла около поместья особняком и представляла собой стеклянное здание, через которое можно было разглядеть в четкости все, что находилось внутри. А внутри было столько разнообразных растений и цветов, которые Аякс в жизни не видел! И не мудрено: они все были теплолюбивы, поэтому в огромной теплице поддерживалась нужная температура для каждого цветка. Розы из Сумеру, кактусы из пустыни, одуванчики из Мондштата, колокольчики из Ли Юэ и столько, столько всего красивого! Аякс с Виктором не успевали диву даваться, рассматривая все, когда зашли внутрь. Работники называли это место «Дендрарий», рассказывали, как называется каждый из цветков и рассказали про некоторые особо понравившиеся растения мальчикам подробнее. И Аякс, и Виктор в этот вечер были поражены до глубины души размаху и красоте этого места: Аякс уж совсем не ожидал, что у него практически под боком все это время были такие чудеса, а он и знать не знал. В этот день Аякс впервые увидел и Дендро глаз Бога, и людей, использующих его: так необычно и красиво! Растения под силой элемента распускали бутоны и раскрывали лепестки в мгновение ока, а нежный зеленый свет был в точности таким же, как и на картинках книжек, которые иллюстрировали Снежную до того, как на нее опустилась вечная зима. Аякс в этот вечер бежал на ужин буквально вприпрыжку, желая скорее поделиться с Предвестником радостью и удивлением от того, какие красоты сегодня видел. Правда, так случилось, что Панталоне быстро остудил его пыл: — Поделись со мной, Аякс, что ты сегодня искал в моем кабинете? — Милая улыбка Предвестника скрывала в себе смертельный капкан, а прищуренные в миролюбии глаза прятали стаю оскалившихся волков. Предвестник, кажется, очень не в духе — даже назвал Аякса по имени! — Я… — мальчик застыл на месте как олененок, почуявший опасность, и прекратил есть. — Я искал вас. Вот и зашел. Немного поболтался туда-сюда пока вас ждал, но не дождался. — Понятно. — Панталоне скрестил длинные пальцы под подбородком. — Пожалуй, предупрежу тебя, что не стоит заглядывать туда без моего ведома. Тебе доступны все комнаты этого поместья, кроме тех, где я занимаюсь делами. Хорошо? — Фиолетовые глаза остро сверкнули, устремившись на мальчика; Аякс торопливо кивнул. — А то так неловко получилось, я захожу в свой кабинет и ощущаю запах юного омеги, слоняющегося там в мое отсутствие. Зануда. Даже сейчас Панталоне гонит его прочь, когда прибывает какой-то агент Пятой для обсуждений дел. Лицо Аякса сразу же куксится и мрачнеет взамен радости, которую он ощущал несколькими минутами ранее, пока они играли в карты; он медленно поднимается с места, ссутулив плечи, но не успевает пройти пару шагов, как чужая длинная рука ловит его. Бледная нежная ладонь слегка сжимается на его запястье, пока Аякс с удивлением смотрит на Предвестника, легко улыбающегося ему; правда, как-то сухо. — Не расстраивайся, сокровище мое. — Рука Предвестника требовательно тянет Аякса на себя; мальчик с расширенными глазами видит траекторию того, куда приземлится его зад: прямиком на длинные ноги Панталоне, одетые в черные строгие брюки. Ну уж нет! Он специально садится на подлокотник кресла. Панталоне тихо смеется и тут же приближает свое лицо к Аяксу: неожиданно они оказываются очень близко, нос к носу. Мальчик едва не падает назад, коротко вскрикивая, но Панталоне со смехом хватает его за талию, не позволяя свалиться с подлокотника на пол. В прищуре глаз и улыбке угадываются озорство, а хитрый блеск в зрачках не сулит ничего хорошего. — Мы с тобой обязательно продолжим, как я освобожусь. — Руки на его теле сжимаются крепче, а приятный запах альфы ощущается так близко и явственно. Аякс отворачивает горящее лицо в сторону и пытается не заикаться, когда отвечает: — Вы!.. Вы лишнего себе не зволяйте! — Мальчик тут же скидывает руки Предвестника с себя и встает с места, не глядя на довольное лицо, после чего молнией практически бежит на выход. Решив коротко оглянуться на Предвестника, Аякс тут же во что-то влетает впереди: Царица, помилуй, сколько можно не смотреть, куда он бежит?! Мальчик громко охает и шлепается на ковер. Что-то напротив него тоже охает, но больше никаких звуков не слышно; потирая макушку, Аякс открывает глаза, видя напротив себя молодого парня. Необычная шляпа, напоминающая котелок первая бросается в глаза, следом за ней нежные лазурные глаза и блондинистые локоны волос. Необычная рубашка вся в рюшечках, бантиках, стройные ноги облегают кожаные штаны. Выражение лица другого юноши удивленное и робко улыбающееся, когда он наклоняется над Аяксом, протягивая руку изящным жестом. — Ой, прошу прощения… Парень смотрит в место позади Аякса и выражение его лица становится заметно напряженнее: брови сводятся вместе, а мягкие губы сжимаются в линию: — Я не ожидал, что вы так выскочите из-за двери. — Аякс, не зевай. — Внезапно сзади его кто-то подхватывает под руки и легко поднимает на ноги. Мальчик пару секунд шатается, но быстро приходит в норму, схватившись за руки, поддерживающие его. — Ты в порядке? — Панталоне, не отпуская его, встает перед ним и поправляет его растрепавшиеся волосы. — Голова не болит? — Все… Все в порядке. Извините, я не смотрел куда шел. — Аякс обращается к парню, и тот кивает с улыбкой: — Не беспокойтесь. Главное, чтобы вы не ушиблись. — Степан, — негромко зовет Панталоне, продолжая поддерживать Аякса за поясницу. — Отведи Аякса к Григорию, пусть осмотрит его и в случае чего даст лекарств. В дверях через пару секунд появляется сухонький мужчина с закрученными усами; он кивает Предвестнику и подходит к Аяксу: — Господин может идти сам? — Да, да, все хорошо. Мне не нужен врач, это все мелочи. — Аякс отходит от Панталоне, глядящего на него участливо, склонив голову вбок; цепочка, соединяющая оправу очков, изгибается. — Я пойду. Еще раз извините. — Аякс кивает парню и быстро выходит из комнаты. «Царица, позорище какое!» — Аякс рвет на себе волосы, лежа на ковре в комнате перед горящим камином. Но, чего парень никак не ожидал, так это того, что Панталоне так скоро придет к нему на помощь. Аякс бы и сам встал, только Предвестник оказался шустрее, возвращая его в ходячее положение. Несмотря на то, как с виду красив и изящен Панталоне, в его руках есть скрытая сила — снова думает Аякс, но тут же краснеет и прогоняет эти мысли. Конечно, Панталоне ведь Предвестник. Он не может быть слабаком.

*

Лини едва слышно сглотнул, когда рыжий мальчишка сбежал из комнаты, на этот раз удачно вписавшись в дверной проем. Едва заметная теплота пропала из взгляда Дельца, как только они остались вдвоем: холодные фиолетовые глаза обращены к нему с наигранной доброжелательностью, под фасадом которой не смог скрыться прищур пренебрежения. — Прошу прощения за эту ситуацию, — еще раз извиняется Лини. Отец будет недовольна, если он напортачит на первой же аудиенции с Девятым Предвестником. — Будет вам, ничего страшного, — Предвестник тянет губы в улыбке и прикрывает веки, создавая обманчивое ощущение дружелюбия; однако Лини не чует и толики правды в этих жестах Дельца. – Думаю, это мне стоит извиняться за столкновение. Надо лучше за ним приглядывать. — Предвестник разворачивается, начиная идти по направлению одной из дверей. — Прошу за мной. Они проходят в богато убранный коридор и входят в светлую комнату, наполненную шкафами, длинным столом посреди комнаты и двумя креслами: одно во главе, другое справа и чуть поодаль. Панталоне присаживается в первое, и Лини садится следом. Хоть Предвестник и уверил его, что все в порядке, Лини все равно ощутил повисшее в комнате напряжение; на то короткое мгновение, пока рыжий лежал и пытался прийти в себя, лицо Панталоне стало жесткой выцветшей маской, глаза остекленели, а брови едва заметно сдвинулись к переносице. Неужели этот парень представляет такую ценность для Предвестника? Лини не почувствовал от парня никакой элементальной силы или ауры, с виду обычный мальчишка — только яркие рыжие волосы и выделялись. Но кто он по вторичному полу? Хоть он и чуть выше Лини, но едва заметный аромат от него исходил мягкий и нежный: не похоже на альфу, на бету тоже не особо. Омега? Отвлекаясь от мыслей, Лини настраивается на грядущие переговоры, доставая папку документов из своей сумки, и кладет на стол перед собой, готовый передать их для изучения Девятому. У него еще будет время поразмыслить над этой ситуацией…

***

Агент Фатуи ушел спустя пару часов, но Аякс так и не отважился идти искать Панталоне, а сидел в комнате, выполняя домашнее задание по арифметике — этим он решил отвлечь себя от постоянных воспоминаний о том, как позорно упал, просто столкнувшись с тем молодым парнем. Какой агент крепкий, остался стоять на ногах! Хотя он на вид и будто младше Аякса, а одежда словно у омеги, но все равно слишком… Необычная. Даже для богача, не говоря уже об агенте Фатуи. Может, он агент цирка? Аякс фыркает со своих мыслей. Мальчик зажевал карандаш, но тут же одернул себя, возвращаясь к задачам. Занятие с репетитором будет завтра днем, к этому времени надо дорешать всё. Стук в дверь раздался в тиши его комнаты. — Войдите, — отозвался Аякс, поднимая голову на выход. Дверь открылась, и на пороге оказался Карл. — Господин зовет вас полдничать в южную столовую. — Парень, как обычно, избегал смотреть в лицо, а направлял взгляд куда-то в сторону. Аякс обратил внимание на часы, стоящие на одной из полок. — Не рановато ли? По обыкновению гораздо позже зовет. — Панталоне уже ожидает. Жду у входа, чтобы проводить вас. — Карл выходит и аккуратно закрывает за собой дверь. Аякс вздыхает, старается побыстрее дорешать задачу, а как заканчивает, направляется в сопровождении Карла к южной столовой — тут их было несколько, в зависимости от того, в какой части дома находились комнаты так они и назывались. Но каждая отличалась роскошью, красивой утварью и длинным столом, за которым могли уместиться и двадцать человек, — а обычно всегда были только они вдвоем. Панталоне читает какую-то книгу, но поднимает взгляд, когда Аякс входит в помещение. Предвестник успел переодеться, но преимущественный цвет его одежд остается черный. — Вы сегодня рановато, — замечает Аякс, присаживаясь на привычное место справа от Предвестника. Панталоне мягко улыбается, закрывая книгу и откладывая ее в сторону; один из служащих тут же подходит к столу и уносит ее. — У меня появилась идея после твоего сегодняшнего сногсшибательного инцидента. — Панталоне добро посмеивается и протягивает ладонь, одетую в тонкую перчатку Аяксу. Мальчик поджимает губы и с опаской вкладывает руку, а Панталоне вместо того, чтобы в очередной раз начать делать что-то странное, как обычно происходит, тянет ладонь Аякса ближе к себе и начинает рассматривать. — Мозоли потихоньку стираются. Мальчик хмурится, тут же сжимает расслабленную руку в кулак и хочет вырвать из чужой ладони, но Панталоне сжимает в своей крепко. Конечно, Аякс знал, что в сравнении с холеными ручками Панталоне его ладони кажутся грубыми и неказистыми, но вот слышать об этом напрямую от Предвестника неприятно. Тем более, раньше Предвестник никак не поднимал эту тему, хотя брал его за руки не раз. — Не серчай. — Панталоне смотрит на него с непоколебимой, но мягкой твердостью. — Я думаю, что ты уже привык к этому месту. Не правда ли? — Вяще-мене, — щурится мальчик. — После ужина мы с тобой поедем в один магазин, где можно купить разные снадобья и средства для кожи, лица и прочего. Обычно я заказываю такое сразу в поместье, но тебе ведь нравятся подобные поездки? — Мази для лица? — Аякс хмурится и наконец забирает руку из ослабевшей хватки Предвестника, прижимая к себе. — Прочего? — Да. Например крем, чтобы твои ладони избавились от мозолей, кожа перестала быть грубой, а стала здоровой и красивой. Как звучит? — Ох… — Аякс прикрыл ладонями лицо и оперся локтями о стол. — Что тебя смутило? Я предполагал, любой омега будет рад подобному. Не знаю, что касается сёл и деревней, но городские жители точно имеют подобный туалет. — Аякс отнимает руки от лица и смотрит на Панталоне растерянно. — В нашей деревне было самое малое, надобное для жизни. А моя семья и вовсе не могла хвастать ничем таким. — Панталоне кивает. — И я бы не хотел себе ничего такого. — Мальчик опускает взгляд на отражающую поверхность массивного стола. — Меня и так устраивает какой я есть. Аякс лгал сейчас не только Предвестнику, но и себе. Ведь когда-нибудь их контракт с Панталоне подойдет к концу, — и что тогда Аяксу делать? Конечно, Панталоне будет выплачивать их семье деньги еще следующие полгода, но вот потом, когда Аякс привыкнет (уже привыкает) жить на широкую ногу, что с ним свершится? Мозоли сойдут, сам он станет нежным и избалованным, как те самые омеги из богатых семей. Ну, а потом, когда Панталоне уже не будет рядом? Аякс планирует заниматься торговлей, но кто знает, как сложится жизнь. А его руки, которые даже сейчас остаются грубыми, привыкшими к труду — постоянное напоминание, что всё, что вокруг него временно, а его место — в позабытой всем Тейватом деревне. Панталоне замечает, как лицо мальчика мрачнеет, а обычный мягкий запах становится неприятным и кислым, от, казалось бы, просто еще одного предложения Панталоне съездить в город, что раньше Аякс находил радостным и веселым. Панталоне ощущает в себе внезапный порыв утешить парня, прижать к себе и укутать успокаивающим запахом. Панталоне выныривает из своих мыслей, ощущая себя вышедшим из ледяной проруби: он удивлен с собственной реакции на погрустневшего омегу. Обычно Делец наслаждается подобными эмоциями людей. Не в этот раз. — Будет тебе, сокровище мое. Не желаешь — не буду настаивать. Однако, не хочешь ли опробовать? — предлагает Панталоне. — У меня есть своя «коллекция». — Мужчина тянет уголки губ. Аякс коротко кивает, больше от желания чтобы его не беспокоили сейчас, чем от реального согласия. После трапезы Панталоне отменяет их поездку, посылает Аякса принять ванну, а сам дожидается в одной из гостиных комнат. Когда Аякс появляется на пороге, Предвестник не может оторвать от него взгляд: слегка влажная кожа, трогательно покрасневшие щеки, яркие голубые глаза и все еще мокрые волосы, что кажутся длиннее, чем когда они сухие. На плечах белое полотенце, а одежда свободная, близкая к тому, чтобы называться пижамой. Панталоне приглашает его присесть на круглый мягкий стул, стоящий совсем рядом с креслом, и Аякс присаживается, хоть и с некоторой опаской. На небольшом столе подле Предвестника расположились несколько маленьких баночек: на вид будто в них сметаны наложили, — Аякс коротко усмехается от мыслей, и Панталоне, видя это, тоже улыбается, протягивая Аяксу ладонь; на этот раз без перчатки. Их колени соприкасаются, и Аякс, подняв глаза на Панталоне, понимает, как близко друг к другу они сидят, но не находит в себе сил скрывать смущение за возмущением, поэтому переводит взгляд в сторону. Предвестник улыбается шире, в прищуре его глаз проскальзывает не озорство, а обещание. Мужчина свободной рукой открывает одну из баночек, зачерпывает двумя пальцами вязкую густую жидкость и подносит крем к руке Аякса. Парень чувствует что-то холодное, немного склизкое, напоминающее «сопли» от свежевыловленной щуки, и едва поводит плечами, насторожженно наблюдая как бледная изящная ладонь Предвестника начинает втирать крем в его руки. Движения Панталоне мягкие, но твердые, и Аякс невольно любуется, глядя на сосредоточенное лицо, поблескивающие в свете ламп очки, белоснежную ровную кожу, подсвеченную словно изнутри. — Давай другую ладонь, — тихо говорит Предвестник, и Аякс безропотно слушается. Панталоне втирает мазь в каждый изгиб его рук, не отвлекаясь, медленно массируя каждый палец, а после и напряженные мышцы ладоней. Аякс невольно замирает, расслабляется, насколько возможно, и ощущает как щеки начинают гореть уже от смущения. Тишина между ними разнеженная, мягкая как перина, и от чего-то Аяксу кажется, что сейчас, в этой тишине они стали близки как никогда раньше. Он боится развеять эту безмятежность, дышит через раз, пока все внимание Панталоне уделено его ладоням. И ведь такой интересный контраст: бледные, изящные длинные пальцы по сравнению с его неказистыми руками. Панталоне медленно ласкает ладони Аякса, и теперь даже сам мальчик может почувствовать, как приятно его кожа стала ощущаться. Мужчина кладет его ладони на колени, протирает свои руки каким-то влажным полотенцем; тянется к другой баночке и захватывает часть крема оттуда. Подбородок мальчика поймали чужие пальцы: — Расслабь, — буквально шепчет Предвестник. Аякс поднимает голову, встречается глазами с Панталоне. Фиолетовый цвет в этот момент кажется темным, но и одновременно порозовевшим, ласковым, как теплое прикосновение солнца летом. Мальчик практически не дышит, не в силах противостоять бесноватому, но такому приятному притяжению к мужчине; он не замечает, как подается вперед, а Панталоне, будто разучившись моргать, медленно и аккуратно проводит мокрым прикосновением по щеке Аякса. — Я… — едва слышно говорит Аякс; он может услышать, как язык скользит по нёбу. — Мне понравилось. Панталоне улыбается.