A Dark Lord is born

      Прошел еще один месяц, и школа вскоре была завалена снегом — приближался зимний сезон. Ноябрь оказался гораздо более приятным месяцем. Ну, по крайней мере для Фрэнки. Слизеринские девочки больше не устраивали ей никаких магических шалостей. Хотя Том в своем письме особенно туманно высказывался по этому поводу, она сама догадалась об их намерениях и знала, что теперь ей следует держаться от них подальше. Ну, технически, Питер Фогель сказал ей на следующий день после Хэллоуина, почему они презирают её, и быстро ушел. Это был их первый и единственный разговор, но, по крайней мере, кто-то потрудился предупредить её. Позже, когда она попыталась поговорить об этом с Томом, он сделал вид, что совершенно не замечает того факта, что три девочки уже настолько безумно влюблены в него, что способны сотворить такие ужасные вещи с тем, кого считают угрозой. Он просто сказал ей, чтобы она не волновалась, и что он сам «разбирается с ситуацией». Серьёзное, двусмысленное заявление, которое заставило её практически выкручивать ему руку, пока он не был вынужден подчиниться её желанию. Как единственный человек в настоящее время в Хогвартсе, который слишком хорошо знает, на что способен Том Риддл, Фрэнки заставила его лихорадочно пообещать, что он никогда не будет мстить. Очевидно, месть в его обычном стиле все равно не нужна. Сердитых взглядов и случайных резких замечаний было достаточно, чтобы держать их на расстоянии. Пока.       Вскоре наступила ночь перед зимними каникулами, и замок готовился к предстоящим радостным праздникам. После грандиозного пира большинство студентов поспешили обратно в свои спальни, чтобы собрать вещи и отправиться домой. Однако если у тебя не было семьи, и ты не был особенно голоден в тот вечер, ты был бы похож на Фрэнки. Она сидела под светом лампы и читала путеводитель по средневековому колдовству задолго до того, как вернулись остальные обитатели её факультета. В конце концов, остальные четыре девочки удалились, чтобы начать энергично упаковывать вещи для поездки домой. — Ты не могла бы вернуть это Квину? — спросила Дафна. Она появилась рядом с Фрэнки, держа в руках подзорную трубу. — Он дал мне её на прошлой неделе, после того как Лира «случайно» сломала мою. — Но разве вы не живете на одной улице? — Да, но он рассердится, если я отдам её ему дома. Там он все забудет и обвинит меня в своей плохой памяти. — Всё в порядке, ты не знаешь, где его найти? — Фрэнки пробыла за ужином совсем недолго, но Квина она там не видела. Это бы её встревожило, но вот уже несколько недель все повторялось в том же духе. Она уже несколько раз спрашивала его об этом, и он всегда смеялся слишком громко и утверждал, что сидел на другом конце стола. — Кажется, я видела, как он входил в класс Слизнорта. Я бы не удивилась, если бы его заставили взять несколько уроков перед каникулами. Он не очень хорошо сдал последний экзамен, — объяснила Дафна с легкой усмешкой, бросая в дорожную сумку ещё несколько вещей. — Честно говоря, после всей той помощи, которую мы с Томом ему оказали… — Фрэнки вздохнула, захлопнула книгу и отбросила её в сторону. Она порылась под кроватью, пока не нашла учебник по зельям и не начала искать в нем полезные советы, которые могла бы дать Квину, прежде чем он уйдет на каникулы. Наконец все вещи были упакованы, кроме вещей Фрэнки. Все её соседки по комнате должны были разъехаться по домам к своим семьям, но они с Томом, поскольку у них не было родственников, решили остаться здесь, а не возвращаться в приют на Рождество. — Почему вы все должны уехать? — простонала Френки, на мгновенье отрываясь от книги. — Я бы осталась, если бы могла, но родители хотят, чтобы я вернулась домой, — ответила Дафна. Остальные девочки согласно закивали. Хотя Фрэнки понимала, что это лишь предлог, чтобы не расстраивать её. На самом деле они действительно скучали по дому и родителям. Они будут спать в своих спальнях и есть домашнюю еду. Это был их первый раз вдали от мамы и папы, конечно, они все немного тосковали по дому. — Я знаю, тут уже ничего не поделаешь… — вздохнула она. Фрэнки это не нравилось. Она хотела быть счастливой за них, но все это подчеркивало тот факт, что у неё там никого не было. Никто не ждал с нетерпением, чтобы услышать все её ежедневные истории о школе и её новых друзьях. — Я просто очень хотела провести Рождество со всеми вами. — Ну, по крайней мере, в воскресенье, ты получишь его на весь день, — Дафна улыбнулась и подмигнула ей. Фрэнки растерянно посмотрела на неё, прежде чем поняла, что имела в виду Дафна. Естественно, воскресные прогулки нельзя было держать в секрете от других девочек. — Я надеюсь, что для вас двоих пойдет снег… — О, снег не такая уж редкость. Снег шел практически весь месяц, — сказала Фрэнки, слегка покраснев. Это было правдой. Пока они разговаривали, шел снег. Это не было бы чем-то особенным, если бы на Рождество шел снег, как часто думали. Фрэнки скоро надоело притворяться, что она читает, и игнорировать очевидные намеки. Она решила просто спуститься в общую комнату, чтобы посмотреть, там ли Квин. Шансы были в её пользу, что так оно и будет. Она схватила подзорную трубу Квина и бросилась к двери. — Добрый вечер, Фрэнки. Наблюдаешь за звёздами? Голос поприветствовал её с дивана, когда она спускалась по последним ступенькам. Это был Кастор Биллингс. Он был тихим мальчиком, поэтому она едва узнавала звук его голоса. Было довольно странно, что он отметил её присутствие, учитывая, что они не были друзьями. Кастор и Элрик уже стали самостоятельными людьми по сравнению с другими гриффиндорскими мальчиками, которые росли вместе. Они делали все возможное, чтобы не сгрудиться и завести друзей за пределами факультета, вместо этого поддаваясь предсказуемой природе. Фрэнки быстро ассимилировалась в группе, она редко разговаривала с другими мальчиками. Однако после Хэллоуина Кастор был странно вежлив с ней и разговаривал с ней немного больше, чем раньше. — Нет, мне просто нужно было вернуть это Квину. Ты его случайно не видел? — Фрэнки улыбнулась, принимая его вежливое приветствие. — Я только что был наверху и не видел его. Монти тоже пропал. Скоро комендантский час, они должны быть здесь. В этот момент отверстие портрета открылось, и Квин с Монти, спотыкаясь, пролезли внутрь, оба выглядели очень довольными собой. Монти держал в руках длинный старый плащ, а Квин — несколько шипящих свистулек. — Квин! Монти! Где вы пропадали? — спросила Фрэнки как суровая мать, готовая устроить им ад. Они оба подскочили, не подозревая о её присутствии до этого момента. Они посмотрели на неё и Кастора у дивана, а потом снова друг на друга. — Не твое дело, вот где, — быстро ответил Квин. — Я просто удивилась, потому что Дафна сказала, что видела, как ты ходил на занятия к Слизнорту, — она нахмурилась, немного ошарашенная его грубостью. Обычно он не был так груб с ней. — Я так и сделал! Я пошёл за помощью, а потом нашёл Монти, который возвращался с ужина, — объяснил он, по-прежнему быстро и нервно. — Хорошо. Вы могли бы просто сказать об этом с самого начала, — ответила Фрэнки, отворачиваясь, чтобы подняться по ступенькам к спальни девочек. У неё было малейшее чувство, что он лжет ей, учитывая буквальную охапку улик. Но она решила не задавать вопросов. Фрэнки сунула подзорную трубу ему в руки, и несколько шипящих свистков от удара упали на пол. Совершенно забыв о мотиве, побудившем её спуститься, она направилась к лестнице и напоследок обернулась: — Увидимся после праздника.       На следующее утро Фрэнки проснулась от резкого, ослепительного белого света и комнаты, полной пустых кроватей. Было только восемь тридцать, но гриффиндорцы уже ушли. Она сидела на кровати и размышляла, чем бы ей заняться в одиночестве. На самом деле она мало что могла сделать, кроме как попрактиковаться в нескольких заклинаниях и, возможно, прочитать пару книг. И вдруг она поняла, что завтрак все еще продолжается. Она вскочила с кровати и оделась. Фрэнки нашла ожидающего ее Тома перед Большим залом, и они сели вместе за гриффиндорский стол, так как им уже не нужно было оставаться на своих местах, а Том решил, что она не села бы за слизеринским столом. — Слава богу, Лиры больше нет. Она бы взорвалась от ярости, если бы увидела, что мы сидим и едим вместе, — Фрэнки шутливо рассмеялась. Впрочем, это была совсем не шутка. Зная Лиру, она буквально взорвалась бы от ярости прямо сейчас за слизеринским столом. Однако, к счастью, она и остальные слизеринцы тоже отправились домой на каникулы. — Мне бы хотелось увидеть, как она взорвется от ярости. Это звучит как интересное развлечение, — Том ухмыльнулся, вероятно, вообразив, что её голова разлетелась на куски. — Думаю, это страшно, — она сглотнула. — Конечно, тебе будет страшно. Она хочет убить тебя, — откровенно ответил он. Хотя, казалось, это была всего лишь очередная шутка, на самом деле он говорил совершенно серьезно. Эта троица хотела убить её. Должно быть, они решили, что только так Том сможет расстаться с ней. Они считали Фрэнки угрозой по какой-то идиотской причине. Том любил притворяться, что не знает, чем именно она угрожает. — Если её голова действительно взорвется, она позаботится о том, чтобы ты была в наручниках рядом с ней, чтобы почувствовать часть удара. — Не понимаю, почему она так увлеклась тобой. Ты ведь не так уж часто с ней разговариваешь, правда? — внезапно заявила Фрэнки, медленно пережевывая свой ежедневный утренний тост. Она явно не знала о других девочках в школе, которые, казалось, испытывали к нему какую-то симпатию. Похоже, здесь он пользовался куда большей популярностью, чем когда-либо в приюте. Мэри Клируотер часто пыталась поговорить с ним на пути к Трансфигурации, хотя предполагалось, что она будет на пути к Истории Магии. Розалинда Тидуэл уже не раз пыталась пригласить его почитать вместе в библиотеке. Естественно, как и Лира и остальные члены троицы, он сразу понял все их мотивы. Девушки здесь находили его холодные манеры очаровательными, и, учитывая, что они также обладали магией, вся эта «проклятая» вещь не была проблемой. Это была довольно неприятная ситуация для него. Том не заботился о любви и не хотел никаких легкомысленных романов ни с одной из здешних девушек. Он пришел сюда только для того, чтобы усовершенствовать свою магию и сделать что-то из себя в этом мире. Любовь — это всего лишь нежелательное развлечение. — Девочки глупы, — совершенно серьёзно заметил Том. Он забыл, но в этот самый момент он разговаривал с девочкой. Единственная девочка, с которой ему нравилось разговаривать, учитывая, что у неё не было другого мотива, кроме как быть его другом. — Я же девочка. Разве ты не знал? — добавила она с легким сарказмом. — Но ты другая. Ты не такая, как они. Она слегка улыбнулась ему, вероятно, чувствуя себя немного лучше из-за этого комментария теперь, когда она знала, что это не относится к ней. Тем не менее, это все ещё был огромный удар по её полу. — И почему это так? Что же делает меня такой непохожей? — спросила она. Фрэнки не собиралась вступать с ним в спор, хотя и знала, что если захочет, то победит. Её не удивило, что у него были такие негативные мнения. Она слышала все слухи о его рождении. Она сделала вид, что не слушала их только ради него. Том замолчал, услышав её, казалось бы, простые вопросы. Это была парочка из тех, что вертелись у него в голове с тех пор, как они пришли в школу. Почему она так изменилась? У него ещё не было ответа, а даже если бы и был, он сомневался, что захотел бы поделиться им с ней. Внезапно, словно из ниоткуда, старшеклассник с лохматыми каштановыми волосами и разноцветными глазами обхватил Фрэнки одной рукой за шею. Том быстро встал, с выражением легкой паники на лице. Мальчик взял другую руку, которая не удерживала её голову на месте, и сжал её в кулак. Том хотел было остановить его, но мальчик лишь провел кулаком по её волосам, превратив их в кудрявый, спутанный пушок. — Дэй! Отпусти меня! — закричала Фрэнки, пытаясь вырваться из его хватки. — Привет, соплячка и… кто это? — спросил её мальчик, которого она называла Дэем. — Это мой друг Том Риддл. — Том из уважения помахал ему рукой, но мальчик лишь тупо уставился на него. — С каких это пор ты дружишь со слизеринцем, малявка? — спросил мальчик, снова повернувшись к Фрэнки. — Ты устроишь бунт, если они увидят, что ты братаешься с врагом, понимаешь… — Мы дружим с тех пор, как начались занятия в школе, — за неё ответил Том. Он пристально посмотрел на этого странного мальчика. Кем он себя возомнил? Он обнимал её и давал ей нелепое прозвище. Почему Том знал её два года и почти не прикасался к ней, не говоря уже о том, чтобы называть её как-то иначе, кроме «Фрэнки», а иногда и «идиоткой», если это можно назвать прозвищем. — Кто ты такой? — Я Роджер Дэй, префект и наставник этой девицы, — ответил он, наконец решив представиться. —Что? Ты когда-нибудь наставлял меня в чем-нибудь? — возразила Фрэнки с непослушной усмешкой. Это была нелепая ложь. Роджер был, пожалуй, худшим из возможных префектов, не говоря уже о «наставнике». Он едва ли сказал ей, где находится туалет для девушек, не говоря уже о том, чтобы научить её чему-нибудь полезному. Она должна была обращаться к Элис практически по любому вопросу, который у неё возникал. — Я все время наставлял тебя и спас твою жизнь. — Это было всего один раз! Я только прибыла в замок, и ты должен был предупредить нас о лестнице, прежде чем мы начали подниматься по ней. — Ну что ж, мне пора возвращаться в гостиную. Питер осмелился бросить мне вызов в шахматы, и я не должен был заставлять его ждать… — заявил Том, вставая, чтобы уйти. С каждой секундой он чувствовал себя все более и более не в своей тарелке и знал, что если останется, Роджер Дэй задаст ему ещё больше вопросов. Кроме того, Питер действительно спросил, не хочет ли он поиграть в шахматы. — Но мы же увидимся завтра, правда? — поспешно спросила Фрэнки. — Конечно, ты увидишь меня. В конце концов, завтра воскресенье, — ответил он с чем-то вроде легкой улыбки. Она помахала ему на прощание, и он вышел из Большого зала. — О, посмотри, что ты наделал, Дэй! Ты его спугнул! — крикнула Фрэнки, как только Том скрылся из виду. — Я ничего не делал, — заявил Роджер. Хотя было очевидно, что Том ушел из-за Роджера. Он определенно остался бы, если бы не появился префект. — Не могу поверить, что застряла здесь с тобой на все рождественские каникулы. — застонала она. — Тебе повезло, — харизматично ухмыльнулся Роджер. Внезапно третьекурсница, сидевшая позади них за столом Хаффлпаффа, уронила один из учебников, когда вставала, и пряжка на нем соскользнула. Он начал рычать и жевать только что освободившимися челюстями, а девушка вскрикнула и вскочила на скамью. — Мои родители хотели, чтобы я поехал домой и повидался со своим дядей. Но я лучше останусь в школе с тобой, чем увижу его. — Ты что? — спросила Фрэнки. Она не могла расслышать его из-за криков паники и ещё большего количества людей, вскакивающих на скамейки, так, чтобы книга не откусила им ноги. — Ничего страшного, выскочка. Не беспокойся об этом, — ответил Роджер, внезапно тоже вставая со скамейки. Он взял её с собой, чтобы убедиться, что она в безопасности, и когда книга появилась, он прыгнул на неё сверху. Роджер жестом попросил девушку из Хаффлпаффа передать ему пряжку, пока он пытался удержать её закрытой, и она, встав со скамьи, подняла пряжку с пола и быстро протянула ему. Раздались негромкие аплодисменты, когда он застегнул книгу и вернул ей. Роджер одарил Фрэнки одной из своих самых глупых улыбок и поднял её со скамейки. — Тогда пошли! Мы тоже должны вернуться в нашу общую комнату.       На следующее утро уже наступило Рождество. Фрэнки проснулась очень рано и сразу же спустилась в гостиную. Она села рядом с пышным, сладко пахнущим деревом и смотрела на сверкающие огни и ярко завернутые подарки. Она принесла все подарки, которые получила в ногах своей кровати, чтобы открыть их. Но больше там никого не было. Фрэнки услышала шаги, доносящиеся из общежития девушек, и взволнованно обернулась, чтобы посмотреть, кто это, несмотря на то, что она почти никого не знала из своего курса. Это оказалась девочка чуть постарше, скорее всего, второгодка. Впрочем, судя по тому, как она держалась, ей можно было дать и пятый курс. Несмотря на ранний час, её темные волосы были собраны в тугой пучок, а осанка оставалась прямой даже в присутствии посторонних. Её ярко-зеленые глаза заметили Фрэнки, сидящую на земле в одиночестве. — О, простите. Я не знала, что здесь кто-то есть в такую рань. Я надеялась захватить немного омелы для проекта зелий, пока общая комната была пуста. Я вернусь позже, — она извинилась. Девочка начала подниматься обратно по лестнице, когда заметила довольно мрачное выражение лица Фрэнки в этот, как предполагалось, очень радостный день. — Что-то случилось? — В моем классе все разъехались по домам на Рождество. Я одна… — Даже если все в твоем классе уехали, это не значит, что ты здесь одна, — девочка рявкнула чуть строже, чем следовало бы. Но Фрэнки все равно улыбнулась и кивнула. Она была права. Скоро остальные гриффиндорцы, которые остались позади, спустятся вниз, не говоря уже о том, что у неё все ещё был Том, который проведет остаток дня с ней. Она просто была эгоисткой. На самом деле она была не одна. — Я здесь. — Ты права. Я прошу прощения за свою грубость, — Фрэнки просияла, протягивая руку. — Меня зовут Фрэнки Диксон. Я учусь на первом курсе. — Меня зовут Минерва Макгонагалл, и я учусь на втором курсе. Очень приятно познакомиться, — ответила она, взяв Фрэнки за руку и пожав её. На лестнице послышались шаги. Фрэнки молила Бога, чтобы это был не Роджер. Она только что встретила нового друга и наконец-то почувствовала себя лучше. К счастью, это был высокий, светловолосый, долговязый парень, которого она знала с первого курса, Итан Хокинс. — Итан! Счастливого Рождества! — крикнула Фрэнки, махая ему рукой с другой стороны дерева. Она чувствовала себя плохо. В своем отчаянии она совершенно забыла о нем. Должно быть, он получил сову в последнюю минуту и решил остаться в школе на каникулы. Он бы вернулся домой с Дафной, Монти и Квином, но его родители исчезли. Большинство детей впали бы в панику, если бы получили уведомление из Министерства магии о том, что их родители исчезли. Однако Итан получал их с тех пор, как себя помнил, и к этому времени уже привык. В 1902 году кто-то из отдела тайн создал ожерелье, которое могло переносить владельца назад или вперед во времени, в зависимости от того, сколько раз его наматывали. Они называли это время Тернером. Его родители были частью специальной оперативной группы в департаменте, которая отправилась в прошлое, чтобы исправить временные аномалии и преследовать ответственных лиц. Обычно это было случайно и обыденно. Кто-то наступил на лукошко или поздоровался не с тем парнем в «Дырявом котле». Однако были и такие, кто намеренно пытался изменить будущее, пытаясь «исправить» прошлое. Якобы ужасные вещи случаются с волшебниками, которые намеренно портят время. Весь год они пытались заставить Итана рассказать им одну или две истории, потому что у его родителей определенно была самая интересная работа. Даже Том был довольно заинтересован и пытался отсеять информацию из вторых рук через Фрэнки. — И тебе счастливого Рождества, Фрэнки, — Итан улыбнулся и помахал ей в ответ. — Извини, что ничего не сказал вчера. Неужели мы здесь одни? — Конечно, нет. Давай посидим с Минервой, пока Роджер не спустился и все не испортил. — предложила Фрэнки, вставая и подтягивая его к Минерве у дерева. Они сразу же начали болтать и устраивать рождественские праздники. Минерва объяснила им некоторые вещи, которые они в настоящее время учат на втором курсе, в то время как Итан, наконец, рассказал о некоторых дерзких злоключениях своего родителя во времени и пространстве. В конце концов, они сели, чтобы открыть свои подарки. Фрэнки открыла большинство из тех, что были у её друзей на Гриффиндоре, но, ещё раз обыскав нижнюю часть дерева, она обнаружила крошечную коробку, спрятанную глубоко под ветками. Она с любопытством уставилась на неё. Единственным человеком, который мог бы ей что-то подарить, был Том, а он был не из тех, кто дарит подарки. Фрэнки открыла коробку и обнаружила маленькую бутылочку, наполненную мутной бледно-голубой жидкостью, на этикетке которой было написано: — «Выпей меня» Она посмотрела на неё с еще большим любопытством. Больше там ничего не было. Никаких дальнейших объяснений или инструкций. Просто выпей. Содержимое не могло быть опасным. Конечно, у школы была какая-то защита, которая предотвращала подобные вещи. Не в силах больше сдерживать любопытство, Фрэнки откинула крошечную бутылочку и осушила её. Вкус был ужасен, и прежде чем она успела пожалеть о своем решении, действие зелья начало изменять её. Внезапно спину Фрэнки обдало жаром, и она увидела, как Минерва и Итан отскочили в сторону, как будто что-то чуть не ударило их. Она видела только перья на земле вокруг себя. Фрэнки изумленно и благоговейно уставилась на это превращение. У неё на спине выросли огромные крылья. Странно, но она не испугалась и не испугалась того факта, что внезапно стала птицей-мутантом. Это на самом деле казалось довольно обычном для всех великих зелий, о которых Слизнорт говорил на уроках. — Фрэнки, с тобой все в порядке? — спросила Минерва, стараясь говорить спокойно. Фрэнки молча кивнула, но было ясно, что её мозг занят другими мыслями. Затем, внезапно, она бросилась к лестнице в спальню девочек. Минерва быстро уловила ход её мыслей и побежала за ней, увлекая Итана за собой, думая, что он сможет ей помочь. Хотя лестница преобразилась, Фрэнки они схватить не успели. Она продолжала идти, опираясь крыльями о стены, так как проход был недостаточно велик, чтобы они могли летать. Если бы они могли летать. Вот что она хотела узнать. Когда Минерва наконец добралась до комнаты первокурсниц, Фрэнки уже стояла на подоконнике открытого окна. — Не смей этого делать! — закричала Минерва. Она была всего лишь на год старше, но ее авторитет был на уровне хорошего префекта. Фрэнки послушала бы её. Однако она опоздала. Фрэнки выпрыгнула из окна, как будто она была изящной бумажной птицей, и, как один из её журавлей, она улетела, чтобы увидеть некоего слизеринца.