A Dark Lord is born

      Холодное чувство запущенности, вызванное праздничными днями, полностью исчезло после Рождества, и они наконец-то смогли войти в ритм настоящих каникул. В этот редкий период школу наполняла атмосфера дома. Вы можете сидеть где угодно. Поговорить с кем угодно. В такое время было меньше любопытных глаз, способных осудить тебя. Однако, несмотря на то, что Тома и Фрэнки действительно можно было увидеть вместе в это уединенное время, они не часто бывали вместе. Для Фрэнки это были пять дней беготни с Итаном, игры в снегу и прятки на кухне с чашками горячего какао, когда они были сыты по горло. Кроме того, после ужина она начала разговаривать с Минервой о разных вещах, которые занимали её мысли. Она была всего на год старше Фрэнки, но давала ей более разумные и зрелые советы, чем Роджер. Иногда Минерва отвлекалась на книгу, но гостиная, казалось, не могла успокоиться. Итан начал рассказывать ещё больше историй о величайших приключениях своих родителей. Роджер и Элис спорили почти обо всем, что каким-то образом возникло за этот короткий промежуток времени. Фрэнки больше не чувствовала одиночества после ухода своих соседок по комнате. Здесь, конечно, было лучше, чем дома.       Тем временем Том официально начал поиски происхождения своей семьи. В начале учебного года он немного поусердствовал, но быстро освоился с предметами, которые они изучали на тот момент. Он не мог позволить себе отстать. Итак, Том провел свои пять дней каникул, собирая стопки книг о волшебных семьях. Оказалось, что библиотекарь оставил ключ у Дамблдора, и когда Фрэнки сказала ему, что Тому не терпится попасть туда, он разрешил ему пользоваться закрытой библиотекой в свободное время. Однако с каждым днем Том расстраивался все больше и больше. Он ни к чему не пришел. Все упоминания о «загадках» в книгах были буквальными ссылками. Его имени в волшебном мире не существовало. Кроме того, профессор Слизнорт не только ничего не нашел, но и стал постоянным посетителем библиотеки, обнаружив, что Том поселился там. Он отвлекал Тома сильной смесью интригующих вопросов и дразнящих историй о волшебном мире. Может быть, Слизнорт и выглядел не очень хорошо, но у него всегда были разные истории на протяжении многих дней. У него были большие связи, и он знал почти всех, кто имел большое значение в волшебном мире. Хотя Тома это должно было бы раздражать, он не возражал против общества Слизнорта. Несмотря на слухи, которые он слышал о ненасытной привычке профессора проверять студентов исключительно из хороших семей, он казался очень увлеченным своим будущим и, казалось, не заботился о своем прошлом. Это было последний день нынешнего года. Френки как обычно спешила собраться, ведь сегодня был необычный день. Тому исполнилось двенадцать лет. Важный день для него, который обычно забывался празднованием Нового года и тем фактом, что никто из сирот не хотел поздравлять с днем рождения «сына Сатаны». Они хотели отпраздновать начало года с его никчемным присутствием. Том никогда никого не волновал по поводу своего дня рождения. Поэтому, Френки пообещала ему, что в этот момент свободы у него наконец будет настоящий день рождения в честь его двенадцатилетия. Она даже договорилась с Дамблдором о неожиданном празднике с небольшим количеством людей, оставшихся в замке. Это будет не так уж масштабно, но зато будет торт. Они должны были встретиться ровно в десять, а было уже девять тридцать, когда Фрэнки надела туфли. После того, как Том столько раз отчитывал её, она начала собираться заранее, чтобы успеть добраться туда. Она даже одолжила карманные часы Дамблдора, просто на всякий случай. К сожалению, часы были не совсем похожи на обычные мужские карманные часы. Очевидно, это было изобретение Дамблдора. У них было двенадцать стрелок разной длины, разного цвета, и они вращались с разной скоростью. Вместо чисел у них было множество планет, вращающихся по кругу. Дамблдор коротко объяснил, как работают часы, когда она одолжила их вчера, и Фрэнки взяла их с уверенной ложью, что поняла как ими пользоваться. Она была слишком добра, чтобы сказать ему, что его часы - это всего лишь то, что он может понять и не может вовремя придумать достойную замену. Как бы то ни было, Фрэнки приняла их и была занята расшифровкой странного устройства, пока спускалась по лестнице. Она была на втором этаже примерно в девять сорок пять, когда вдруг почувствовала, как кто-то похлопал её по плечу. — Фрэнки! Подожди минутку! Фрэнки обернулась и увидела Джейкоба Маррона, мальчика из Хаффлпаффа, её ровесника. Они были в одной группе телескопистов по астрономии, когда все первокурсники собирались вместе в среду вечером. Группа Фрэнки была совершенно смешанной и состояла из Джейкоба, Тома и Прю Томпсон. Но профессор Блэкмор не позволял им болтать ни о чем, кроме звезд. Она знала его немного лучше, чем во время их первой встречи в «Флориш и Блоттс», однако за пределами класса они почти не общались. — Доброе утро, Джейкоб. Как ты сегодня? — Фрэнки улыбнулась. —Хорошо, извини за беспокойство, но меня попросили передать тебе это. — Джейкоб улыбнулся в ответ. Он протянул Фрэнки записку, и она осторожно развернула её. «Мисс Диксон, Мне ужасно жаль просить вас об этом в последний день года, но если вас это не слишком затруднит, не могли бы вы принести мне несколько ингредиентов для зелий от профессора Бири? Я бы сделал это сам, но я был довольно занят подготовкой к урокам в следующем семестре, и я уверен, что он тоже был занят. Это была бы огромная помощь. Было бы здорово, если бы я мог получить эти ингредиенты как можно скорее, мисс Диксон. — Профессор Слизнорт. Кроме того, не могли вы ты также попытаться достать мне немного волос единорога? У лесничего должно быть много свободного времени». — О боже… — Все в порядке? — спросил Джейкоб, заметив, что выражение лица Фрэнки слегка изменилось. — Думаю, ничего серьёзного. У меня ещё должно быть немного времени, — ответила Фрэнки, взглянув на карманные часы. Она не смогла быстро определить время. Хотя из-за записки просьба казалась необязательной, что-то подсказывало ей, что на самом деле это не так. Она не могла отказать своему любимому учителю, когда он нуждался в её помощи. Том поймет. — Ладно, тогда увидимся. Я помогаю Пану печь пирог, если хочешь, приходи потом на кухню посмотреть, — добавил Джейкоб, помахав на прощание рукой. Несмотря на свою предыдущую спешку, Фрэнки не могла не удивиться этому дружескому приглашению. Это вызвало несколько вопросов, на которые у неё не было времени. По крайней мере, из контекста она поняла, что он говорит о домашнем эльфе, а не о кухонном инструменте. Он так много работал с домашними эльфами, что даже знал некоторых из них по именам. Как любопытно. — Мне действительно пора, но спасибо! Фрэнки помахала в ответ, и они оба повернулись и пошли в противоположных направлениях. Она побежала к оранжереям, чтобы встретиться с учителем гербологии. Профессор Бири напоминал людям гораздо более старого Тома. Его аккуратные черные волосы уже начали седеть, и он постоянно был раздражителен по отношению ко всем. Он сожалел о типе Кина и Монти, которые всегда устраивали беспорядок и недостаточно серьезно относились к занятиям. К счастью, Фрэнки умела справляться с его темпераментом. Он даст ей все, что она попросит. — Ох, опять Гораций… Этот невыносимый, ленивый человек всегда берет мои растения в качестве ингредиентов для своих зелий. Честно говоря, ему действительно следовало бы начать покупать свои собственные. Вы согласны, мисс Диксон? — он горько заворчал, когда Фрэнки объяснила, почему она здесь. Она встревоженно кивнула, изо всех сил стараясь избежать долгого разговора. Несмотря на свои негативные замечания о профессоре Слизнорте, он сорвал несколько различных листьев, стручков и лиан, которые разбросались по теплице здесь и там. Он положил их в большую сумку и протянул ей. — Благодарю вас за все, сэр, мне пора идти! — воскликнула Фрэнки, сразу же устремляясь к выходу из оранжереи. Она посмотрела на часы — было уже десять пятнадцать. — Ты уверена, что не хочешь остаться на чай, дорогая? В этом семестре я выращиваю великолепные чайные листья, — поинтересовался профессор Бири. — Я бы с удовольствием, профессор, но мне действительно пора, — ответила она, продолжая бежать к двери, даже не попрощавшись. Фрэнки все ещё нужно было увидеть лесничего. Это займет больше пяти минут. Она поспешила вниз по тропинке к маленькому кирпичному домику на краю Запретного леса, где жил школьный лесник. — Извините! — позвала Фрэнки, постучав в дверь. Никто не ответил. Поэтому она попробовала еще раз. — Прошу прощения! Есть кто-нибудь дома? Она все пыталась и пыталась, но это было бесполезно. Прошло совсем немного времени, и она уже начала стучать в дверь. Фрэнки наконец отвернулась после сотого стука или около того. Было десять сорок пять. У неё болел кулак, и она опоздала почти на час. Нужно было сдаться и уйти с пустыми руками. — Эй! Если кто-то стоит у двери, вы можете войти. Но если это один из Нюхлеров, то ты можешь уходить. Ты не получишь от меня золота, грязный, маленький… — раздался явно раздраженный голос из-за хижины. В конце концов, там кто-то был. Фрэнки обошла дом, чтобы найти лесника. Черты его лица всегда были немного нечеткими. Она видела эту фигуру только в темноте в ту ночь, когда они приехали. Это был довольно плотный мужчина с темными глазами и небольшой щетиной на подбородке. Он выглядел бы устрашающе, если бы не держал поводья жемчужно-белой лошади, пытаясь накормить её морковкой. — Какая чудесная лошадь! — изумилась Фрэнки, пытаясь погладить его морду. Лошадь попятилась с испуганным ржанием. — Это не лошадь, а единорог. Он не очень хорошо себя чувствует. Должно быть, что-то в лесу задело его, — хрипло сказал он. Теперь Фрэнки увидела сверкающий белый рог на голове лошади, который должен был бы торчать перед ней. Она посмотрела в глубокие черные глаза и снова протянула руку. Он все ещё смотрел на неё довольно скептически, но медленно приблизился. В конце концов он позволил ей погладить себя, решив, что она не причинит ему боль. — Ты, должно быть, хорошо обращаешься с животными, — заметил он с некоторым удивлением в голосе. — Обычно, когда единороги болеют, они игнорируют даже самых добрых и чистых сердцем женщин. — Не думаю, что я настолько хороша. Я прочла много книг о волшебных существах. — Фрэнки улыбнулась, продолжая гладить морду единорога. — А кто же ты такая? — спросил он немного скептически. — Меня зовут Фрэнки. Я первокурсница Гриффиндора. — Это необычно — видеть, как первокурсник проявляет интерес к магическим существам, — заявил он. Занятия по уходу за магическими существами вел профессор Сильванус Кеттлберн, и они начались только на третьем курсе. Это был не один из самых популярных факультативных курсов… Профессор Кеттлберн был психопатом, чьи безрассудные и безумные уроки обычно приводили к тому, что кого-то отправляли в больничное крыло каждую неделю. Фрэнки даже видела, как однажды Роджер возблагодарил небеса за то, что Кеттлберн заболел, и его место занял Огг. Его слова разнеслись по всему столу единодушными аплодисментами. Сердце Кеттлберна, вероятно, находилось в нужном месте, но его ума, казалось, было недостаточно, чтобы продолжать преподавать. Как-то за завтраком Фрэнки увидела, как он кладет в кашу чернила кальмара. — Магические существа очень важны для волшебного мира. У них есть жизненно важные материалы для ядра палочки, а без ядра палочки у нас нет палочек, а без палочек мы практически бессильны. Где бы мы были без них? — объяснила Френки. Она забыла, что разговаривает с кем-то, кто, вероятно, провел большую часть своей жизни, изучая их, и просто повторяла то, что видела в библиотечной книге. — Мне нравятся твои мысли, Фрэнки, — он усмехнулся, одарив её зубастой улыбкой. Фрэнки хотела улыбнуться в ответ, но её вдруг охватило странное чувство. То, которое она почувствовала, когда познакомилась с людьми в этом месте. Это было все то же знакомое, успокаивающее чувство. — Передай мне вон ту щетку, ладно? Фрэнки подбежала к пню, где лежала большая серебряная щетка, больше её ладони, и поднесла её к нему. Он начал расчесывать хвост единорога, пока в щетке не застряло много длинных серебристых волосков. — Если так пойдет и дальше, у него не останется хвоста! — Если вас не затруднит, сэр, можно мне взять волосы? — спросила Фрэнки, внезапно вспомнив, что именно для этого она сюда и пришла. Он подозрительно посмотрел на неё. — Наверное… — согласился он, вытаскивая их из расчески. Он с подозрением посмотрел на неё, прежде чем отдать их. Зачем первокурснику нужны волосы единорога? Затем он вспомнил, что Слизнорт говорил об одном конкретном студенте первого курса. Девочка, которая была точной копией кого-то, кто когда-то очень много значил для них. Он еще раз оглядел её. Она подходила под это описание в полной мере. — Только если ты пообещаешь не отдавать их этому Слизнорту! Я не доверяю ему ничего подобного. Он хитрее, чем кажется. Он продаст их Олливандеру и положит деньги в карман. Фрэнки кивнула, пообещав, что она этого не сделает, и он связал блестящие волосы в аккуратный маленький пучок бечевкой из жилетного кармана и протянул ей. — И ещё, не называй меня «сэр». Огг будет звучать намного лучше. — Хорошо, Огг! — её улыбка была точно такой же. Огг тоже не удержался от улыбки. — Если ты интересуешься магическими существами, тебе стоит как-нибудь заглянуть сюда. Я всегда готов поболтать о них. — Я так и сделаю! — крикнула Фрэнки в ответ, оборачиваясь, чтобы помахать на прощание. Обернувшись, она на мгновение остановилась и увидела, как в лесу что-то зашуршало. Она бы не поверила, что это волшебное существо, но оно было светловолосым и пристально смотрело на неё. Фрэнки посмотрела на часы, чтобы посмотреть, есть ли у неё время, чтобы продолжить разговор, но в конце концов пришла к выводу, что уже двенадцать. Она опоздала на два часа. Фрэнки бросилась бежать через поле так быстро, как только позволяли её короткие ноги. Она была почти у входа в школу, когда Роджер Дэй, конечно же, должен был подойти и преградить ей путь. — Фрэнки! Где ты была весь день? — Не сейчас, Роджер! У меня нет времени болтать. — Я действительно хочу спросить тебя кое о чем важном. — Ну так выкладывай! Поторопись. — Итан ушел погулять некоторое время назад. Ты его не видела? — Запретный лес! Я видела, как он входил в лес! — крикнул Фрэнки. Когда она разговаривала с Оггом, ей показалось, что она увидела вспышку пепельно-светлых волос Итана, который смотрел на неё из леса краем глаза. Она отбросила эту мысль, отвлекшись уже на слишком много вещей, чтобы беспокоиться о том, что, вероятно, было только её воображением. — И какого черта ты его не остановила? Его не зря называют Запретным лесом! — рявкнул на неё Роджер. — Я не обращала внимания! У меня важные дела! — огрызнулась она в ответ. — Ну же! Все, что у тебя есть, может подождать, пока мы его не найдём, — сказал он, хватая её за руку. Они побежали вниз по склону к хижине на опушке леса. Они побежали в сад за домом, чтобы войти в лес и предупредить Огга, но нашли там и его, и Итана. — Не думал, что ты так скоро вернешься, — Огг рассмеялся, смотря на испуганные лица Фрэнки и Роджера. Итан стоял рядом с ним, держа в руках Нюхлера, который, как она могла только предположить, выглядел совершенно невредимым. — Привет, Фрэнки. Что ты здесь делаешь? Ты что-то забыла? — Итан поприветствовал её беззаботной улыбкой. — Я только сейчас поняла, что видела, как ты уходишь в лес. С тобой все в порядке? — Фрэнки фыркнула, запыхавшись. — Не волнуйся. У меня было разрешение. Монти, Квин и я были пойманы перед каникулами, и мы должны были выполнять лесные работы с Оггом после каникул, — объяснил он. — Я шел к Оггу, но он разговаривал с тобой. Поэтому я решил просто подождать там, пока ты не закончишь. Я был не слишком далеко. — Значит, мы напрасно сюда прибежали, — она застонала, бросив взгляд на Роджера. Фрэнки потянулась за карманными часами. Она безнадежно уставилась на него. — О нет! Я опаздываю. Мне действительно нужно бежать! — Эй, но разве… Фрэнки убежала прежде, чем он успел задать ей вопрос о возможной краже имущества учителя. Она запыхалась, и ей потребовалась целая вечность, чтобы вернуться в замок, так как она медленно теряла всю свою энергию. Она прокралась через один из задних входов замка и поднялась по потайному ходу, которым Роджер хвастался перед мальчиками. Часть её ещё не хотела встречаться с Томом, зная, что он был вне себя от ярости, если каким-то чудом все ещё ждал её после всего этого времени. Было два часа дня. — А, Фрэнки. Как приятно видеть вас, моя дорогая. — Профессор Слизнорт просиял, когда она вошла. Она только протянула ему пакет с ингредиентами, пряча волосы единорога за спиной. — Я не помню, чтобы просил тебя об этом, но все равно спасибо. Поздний праздничный подарок, я полагаю. — Но вы же сами просили меня достать их, профессор? — спросила Фрэнки довольно растерянно. — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Возможно, тебе нужно немного вздремнуть. У тебя ещё есть несколько часов до ужина, — заметил он, взглянув на часы на своем столе. Фрэнки тоже посмотрела на часы, не желая даже пытаться расшифровать карманные часы снова, и действительно, было уже четырнадцать десять. Она была выше того, чтобы просто опаздывать. Фрэнки должна была встретиться с Томом около четырех часов назад. Она вылетела из кабинета Слизнорта, не дав ему никаких таинственных поручений, о которых Слизнорт, по-видимому, больше не думал. Она помчалась по коридору. Сегодняшний день становился короче, и это был особенный день.       Том стоял перед Большим залом, чувствуя себя полным идиотом. Он действительно ждал Фрэнки весь день, но она все ещё не приходила. Она сказала, что хочет провести его день рождения с ним, поэтому он отложил ненависть к этому ужасному дню, чтобы встретиться с ней. В этом году она, казалось, была в восторге от этого и уже почти неделю раздувала этот день. Он не был так взволнован этим и, честно говоря, до сих пор не был. Не только ненавистные слова других сирот сделали этот день худшим для него. В этот день умерла его мать. Она отказалась от своей воли продолжать жить и оставила его гнить в сиротском приюте. На самом деле, этот день сделал его только немного злее. Однако Фрэнки была в восторге от его дня рождения. Он полагал, что она была в таком восторге от этого дня, потому что у неё сложилось впечатление, что именно сироты испортили этот день, и она хотела пожелать ему долгой счастливой жизни. Он отбросил свои чувства к ней и открыл для себя возможность наслаждаться этим днем. — Ты кого-то ждешь, Том? — спросил его чей-то голос. Том даже не слушал, что ему говорили. Он просто огляделся вокруг, ожидая, что накричит на растерянную Фрэнки за то, что та так сильно опоздала. Однако, обернувшись, он увидел Лиру, одарившую его отвратительной ухмылкой, которую он ненавидел. — Не ты. Ясно… — огрызнулся Том. — Что ты вообще здесь делаешь? Я думал, ты уехала домой. — Я убедила тетю Дорею аппарировать меня пораньше, — ответила Лира. — Я ведь не могу пропустить твой день рождения, правда? Том вдруг возненавидел сегодняшний день в пятьдесят раз сильнее. — Слушай, чего ты хочешь? — он вздохнул. — Я хочу, чтобы ты сдался. — Что? — Для такого умного человека ты иногда бываешь таким тупым, — Лира рассмеялась. Том молчал, не желая распространяться о разговоре, которого ждал с самого Хэллоуина. — Если ты действительно торчишь здесь весь день в ожидании своей милой, маленькой гриффиндорки, то ты не так умен, как я думала, Том. Она не придет. — Откуда тебе знать? Ты её не знаешь, — прорычал Том. То немногое терпение, которое у него было, истощалось. — Ну, я знаю этот мир лучше, чем вы, сироты! Послушай, гриффиндорцы и слизеринцы всегда были врагами. Вот как это работает здесь, и все довольны. Это действительно бессмысленно для вас, чтобы попытаться подружиться с кем-то, кого вы в конечном итоге ненавидите. Она тебе не нужна, Том… — отрезала Лира. — Ваша дружба все испортит. — Мои друзья и враги — не твое дело. Просто оставь меня в покое! — парировал Том в ответ. Наконец он пошел прочь. Фрэнки явно не собиралась показываться, и после четырех часов ожидания его гнев достиг пика, о котором он даже не подозревал. А потом появилась Лира. Ему не следовало беспокоиться о том, что подумает эта ужасная девчонка. Лира ожидала этого и схватила его за запястье, чтобы он не ушел прямо сейчас. — Послушай меня одну секунду, Том. Она — гриффиндорец, а это значит все! Вы двое исторически и биологически не имеете ничего общего. Ты заставлял себя дружить с ней. Ты же знаешь, что это неправильно, — объяснила Лира. Он выдернул свое запястье из её руки, но прекратил попытки уйти. Слова тонули в нем, несмотря на то, как сильно он хотел, чтобы они этого не делали, — Она в конце концов поумнеет до того как узнает, как здесь все устроено, если она ещё этого не сделала, и бросит тебя. И у тебя не будет своей семьи, готовой поддержать тебя. Ты действительно хочешь, чтобы это случилось с тобой? А как насчет твоего будущего? Том не хотел признаваться в этом, но в её словах прозвучала горькая правда. В каждой книге, которую он читал о школе, не было сказано, что факультеты — смертельные враги, однако их ценности и взгляды были полярно противоположны. Фрэнки была гриффиндоркой. Девочка, которая была сильной, храброй и честной. Он был слизеринцем. Мальчик умный, решительный и честолюбивый. Они не подходили друг другу. Затем он увидел, как она бежит по коридору, её каштановые волосы развевались позади неё в безумном стремлении добраться до него. Том мог заметить её за милю. Внезапно он рванулся к лестнице и начал подниматься по ней, не зная, куда идти. Ему просто нужно было уйти. Наконец Фрэнки добралась до того места, где обычно встречалась с Томом, но его там не оказалось. Вместо него там стояла Лира. Высокая, гордая, счастливо улыбающаяся сама себе. Наконец-то торжествует.