A Dark Lord is born

      Долгожданная дуэль у первогодок наконец настала теплым, весенним, почти летним днём в начале июня. Толпа студентов ввалилась в огромный зал и начала распределяться между зрителями и участниками. За исключением нескольких учителей, большинство зрителей состояли из первокурсников, которые не состояли в дуэльном клубе, а также префектов. Отсутствие кучи зрителей успокоило Френки, но это не избавило её от чувства неловкости. Несмотря на успешное завершение дуэльных занятий и тот факт, что Роджер на данный момент хвастался ею, как гордый отец, на лавочке с префектами, она чувствовала тошноту, ожидая начала вместе с друзьями-гриффиндорцами. Больше всего ей хотелось найти Тома и сказать ему, что она чувствует себя идиоткой. Тошнота мгновенно прошла бы после его жесткости. Однако он не вел себя ни успокаивающе жестоко, ни холодно по отношению к ней. Сегодня они больше походили на далеких незнакомцев. Фрэнки с надеждой посмотрела на него, ожидая короткого разговора, основанного на взглядах, но он не осмелился обернуться к ней. Том был занят тем, что стоял в эксклюзивном кругу слизеринцев и делал вид, что внимательно слушает каждое их предположение. Френки была единственным человеком, который понимал, что он мысленно находится совершенно в другом мире. — Ты в порядке? Рядом с ней появился Квин. Френки терпеть не могла этот ужасный вопрос. Несмотря на то, что этот вопрос никогда не имел дурного смысла, она чувствовала, что сходит с ума, и никто не воспринимал её всерьез. Меньше всего ей хотелось, чтобы все её обожали и жалели. — Да, я просто ненадолго задумалась. Теперь все в порядке, — настаивала Френки, но безнадежное чувство надвигающейся неудачи все ещё угрожало овладеть ею. Он понял, что она лжет. — Слушай, не позволяй этим слизеринцам лезть к тебе в голову. Ты лучшая на нашем курсе. Точно не Риддл, — твердо заявил Квин. — Ты действительно в это веришь? — нервно рассмеялась она. Она выдавила из себя слабую улыбку. Его безрассудное поведение немного успокоило её нервы. — Тебе не нужна моя поддержка? — озадаченно спросил он. Её взгляд проскользнул к Тому, Квин заметил это. Он слегка нахмурился, но не так сильно, как в любой другой день. — Я уверен, у тебя есть и его поддержка. Он не в силах сказать эти слова, поэтому это буду делать я… — Спасибо, — Френки улыбнулась. Она знала, что ему трудно признавать их дружбу с Томом, когда они вдвоем не могли терпеть друг друга. — В следующий раз мы вызовем их на соревнование по Квиддичу или что-нибудь другое, более простое и весёлое. Я уже с ума схожу от этой вражды. — О! Матч по Квиддичу отличная идея! Мы должны были выбрать это, вместо дуэли. — Ты говоришь прямо как мой отец… — вздохнула Френки. Правда, она не помнила своего отца и уж точно не помнила, чтобы он говорил ей подобное. Но слова Квина напоминали ей того юношу из фотографии Огга. Она подумала, что он и Квин очень похожи. — Ты знал, что он был легендой Квиддича? Он сразу расслышал в её голосе скрытую злобу и немного помолчал. Единственным человеком, с которым она делилась историями Огга, был Том. Другим ее друзьям не рассказывали того, что они, вероятно, уже знали. — Мы хотели тебе сказать… — Все в порядке. Это не имеет значения, — просто заключила она. Она была немного недовольна тем фактом, что большинство её друзей знали о её прошлом и притворялись, будто бы она для них что-то новое. Однако она не собиралась затаивать обиду. Она не могла винить своих друзей за то, что они следовали словам взрослых, и она не могла винить взрослых за то, что они не думали, что она готова, когда она уже показала, что она недостаточно взрослая, чтобы справиться с такой информацией. Она просто хотела, чтобы они хоть немного осознали это. Это был льготный период, и она не будет так добра, чтобы простить их за ложь уже в будущем. — Давай сделаем все, что в наших силах, хорошо? — Хорошо. Она одарила его своей самой яркой улыбкой, когда они решили присоединиться к остальным членам своей команды. Квин был прав. Фрэнки не могла бросить этот турнир, даже не попытавшись. Она упорно трудилась ради этого и должна была выиграть, если не ради дружбы с Томом, то ради своих родителей. Они бы хотели, чтобы она выиграла. Она была в этом уверена. Наконец-то пришло время начинать. Толпа ликующе загудела, когда участники дуэли обратили свое внимание на учителей. Профессор Мерритхоут старательно зачитал правила и объяснил, как будет проходить турнир. Первый, кто разоружит или выведет из строя своего противника, выиграет поединок. С каждого факультета была по 8 учеников, но так как они не были опытными, матчи, вероятнее всего, будут проходить не больше нескольких минут. Они начали выкрикивать имена, и один студент за другим выходили вперед на дуэль. Фрэнки воспользовалась случаем, чтобы проверить остальных членов Слизеринской команды, прежде чем их вызовут. Кроме Питера, остальные члены Слизеринской команды выглядели довольно устрашающе. Это был первый раз, когда Фрэнки хорошо разглядела мальчиков вне класса. Соседи Тома по комнате, возможно, были немного напыщенными на вид, но было ясно, что они чувствуют себя более комфортно, чем она. Ни в одном из них не было нервозности. Она так отвлеклась, наблюдая за ними, что даже не услышала, как Профессор Дамблдор назвал её имя. Первый поединок Фрэнки состоялся против Абраксаса Малфоя. Это не заняло слишком много времени, чтобы взять верх над ним. Несмотря на то, что ему удалось успешно ударить её проклятием ватных ног, Роджер научил её встречному проклятию, и она смогла противостоять проклятию, как только её ноги перестали дрожать. Он был слишком смущен тем, что люди видят его отвратительные сопли, чтобы продолжать борьбу. Она была названа победительницей и получила скромное количество аплодисментов с трибун за свою маленькую победу. Роджер и Огг аплодировали так громко, словно она парила в воздухе на высоте семисот футов. — Поздравляю с победой, — буркнул Малфой тоном, который совсем не соответствовал его утонченности. Они сошли с платформы, и начался следующий матч. Профессор Мерритхоут остановил его насморк, но ему все равно следовало бы дуться вместе с остальными товарищами по команде, которые не участвовали в дуэли. Будь на её месте любой другой противник, он бы энергично пожал ей руку, поздравил с победой и поклялся отомстить в следующей битве. Тем не менее он хорошо переносил проигрыш. Он положил конец этой неискренней лести, поцеловав тыльную сторону её свободной руки. Фрэнки нервно фыркнула, увидев этот жест. — Похоже, ты производишь большее впечатление, чем я думал о тебе вначале. — Хм… не думаю, что мы когда-либо имели удовольствие разговаривать друг с другом, — заявила Фрэнки, быстро оправившись от своего безмолвного отказа. Ей удалось оттолкнуть его руку. Хотя она уже видела Малфоя на занятиях, он, казалось бы только признал её существование. Было удивительно думать, что прошел целый учебный год, а она никогда не разговаривала с группой людей, которые сидели менее чем в шести футах от неё каждый день. — Я Абраксас Малфой, но ты наверное уже знаешь это. Мне очень приятно наконец получить возможность поговорить. Я уже давно интересуюсь тобой… — ответил он с очаровательной улыбкой. Малфой был готов задать ей дерзкий вопрос. Вопрос, который обычно люди задают только тогда, когда они хорошо знакомы и старше. Но затем его язык яростно скривился, и все, что из него вышло, было отчаянное бормотание. — Никаких братаний с врагом, Малфой. Том быстрым легким движением вынул палочку и взмахнул ею, превратив её в идеальный символ связывающего язык заклинания. Он более или менее видел все, и хотя это могло бы сорвать его прикрытие, он не мог видеть, как они разговаривают. Пока Малфой безуспешно пытался произнести ответное проклятие, Том небрежно повел его обратно к остальным слизеринцам. — Я прошу прощения за его поведение. Поздравляю с победой, — он хотел сказать, что она была великолепна, и спросить её, планировала ли она использовать тщеславие Малфоя против него. Однако, хотя Абраксас не мог говорить, слух его работал просто отлично. Было бы лучше продолжить поспешное отступление. — Спасибо… Некоторое время они стояли в неловком молчании, потом Том повернулся и последовал за Малфоем.       «Враг? Как ты мог сказать такое при ней? Зачем ты это сделал, идиот?!» Том не совсем понимал, что на него нашло, когда он увидел, как Малфой разговаривает с Фрэнки. Он хотел остановить это, но в то же время не мог выставить их отношения напоказ. Если его товарищи слизеринцы узнают о том, что он братается с врагом, они бы не считали его чем-то большим, чем обычным сиротским мусором. Такой ярлык погубил бы его даже в волшебном мире. Несмотря на то, что он почти освободился от приюта, ему никогда не позволят стать кем-то большим, чем сиротой. Когда Том вернулся, чтобы продолжить смотреть матч, Абраксас был устрашающе тих. Возможно, это было из-за сглаза, но он также пристально смотрел на него с интригой. Хотя вполне разумно, что Том подошел и остановил его, но почему это был он, а не Лестрейндж или Эйвери? За весь год Том почти не обращал на них внимания. Том проигнорировал его и попытался сосредоточиться на том, кто на самом деле стоит того, чтобы бросить ему вызов. Он легко выиграл свой поединок с Элриком Фишером и не ожидал, что Цигнус Бэрроу доставит ему много хлопот, когда они в следующий раз сойдутся в поединке. Следующим соперником Фрэнки был Питер. Ещё одна легкая победа для неё, а это означало, что следующим её противником будет либо Квин, либо Лира. Это был бы интересный бой. Неужели Квин позволит ей победить из-за своей слабости? Попытается ли Лира избежать наказания за заклинания, наносящие больший урон?       Вскоре взгляд Фрэнки остановился на Лире, гадая, какие заклинания она собирается использовать. Она казалась слишком элегантной и утонченной для дуэли. Однако Фрэнки также имела несчастье видеть ее злобной и неумолимой. К счастью, Лира на этот раз не обратила на неё никакого внимания. Её взгляд был прикован к Квину. Они оба выиграли свои первые матчи и теперь должны были сразиться друг с другом в следующем раунде. Глаза Лиры излучали горячую уверенность, вызывая его попытаться блокировать любой из её выстрелов. Его молчаливый ответ был непонятен, по крайней мере для Фрэнки, но у неё было сильное чувство соперничества между ними. Дуэль продолжалась. Наконец настало время для странно ожидаемой дуэли между Квином и Лирой. Том и Фрэнки оказались рядом друг с другом в первом ряду, так как они оставили свои команды, чтобы получить лучший обзор на противников. Они сделали вид, что не заметили этой незначительной детали и просто сосредоточились на матче. Схватка затянулась чуть дольше, чем обычно. Лира колебалась и использовала больше защитных заклинаний, что было не в её стиле. Том заметил это во время её предыдущей драки: она была быстрой и безжалостной, как и положено двенадцатилетней девочке. Квин выработал подобную тактику защиты. Было явное нежелание бороться с ней. В конце концов, Лире удалось ударить его полной связкой тела, и он был повержен. В отличие от многих других соперников, она сама отпустила проклятие и, после того как они объявили о её победе, помогла ему снова встать на ноги. Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Осталось восемь человек: три гриффиндорца, три слизеринца, один хаффлпаффец и один из Рейвенкло. Том был так поглощен мыслями о том, что Лира и Фрэнки скоро станут противниками, что даже не подозревал, что его следующий поединок будет против другой его знакомой. После второго звонка он вышел из задумчивости и повернулся к ней. Том все ещё не знал, что делать с Дафной. Фрэнки рассказывала ему бесполезные девичьи россказни о ней, однако его единственная встреча с ней говорила совсем о другом. Конечно, теперь стало понятно, почему она интересуется родителями Фрэнки. Он подозревал, что Дафна одна из тех, кто знает секреты, и, в отличие от остальных, она не ждет удобного случая, чтобы выплеснуть их. Она действительно последовала совету взрослого и всем сердцем скрывала правду, даже несмотря на то, что эффект был разрушительным. Она казалась очень осторожной, как и он. Неудивительно, что она быстро подружилась с Фрэнки. Поскольку мысли Тома все ещё были где-то далеко, ему потребовалось немного больше времени, чтобы победить её. Она ударила его щекочущим проклятием, и он быстро был вынужден сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы не разразиться смехом, как сумасшедший. Вслед она кинула связывающее заклинание, однако, в отличие от Лиры, это не было столь эффективным или длительным. Он пришел в себя и успел ударить её проклятьем, прежде чем она успела подумать о чем-то ещё. К счастью для него, её волшебная палочка вылетела из руки. Монти проиграл битву с Джейкобом Мэроном, и Фрэнки быстро осталась единственным Гриффиндорцем. Она смотрела на Лиру, пока они ждали, когда Прю и Лестрейндж закончат. Фрэнки не испытывала особой ненависти к Лире, хотя она явно ненавидела её. Больше всего на свете ей хотелось понять, что происходит в её голове большую часть времени. Почему они должны быть врагами? Лира уже не смотрела на неё так, как смотрела на Квина. На самом деле, она вообще не замечала присутствия Фрэнки, как будто внезапно ссора перестала иметь такое значение. Они поднялись на платформу после победы Прю и наконец встретились взглядами. Профессор Мерритхоут подал сигнал к старту. — Incendio! — быстро выкрикнула Лира. Она явно планировала эту атаку в течение многих месяцев. Пламя вырвалось из кончика палочки Лиры, когда она направила её, как огненную ленту, к Фрэнки. Она упала, пытаясь увернуться от огня, который Лира хлестнула, когда она подошла ближе. Она отчаянно пыталась придумать заклинание, но все её мысли, казалось, были сосредоточены на ярко-оранжевом, медленно приближающемся к ней огне. — В чем дело? Слишком много плохих воспоминаний, сиротка? — усмехнулась Лира, глядя на испуганную девочку на полу. — Они погибли в огне, не так ли?  — Мисс Блэк, это заклинание — основание для дисквалификации. Пожалуйста, прекратите бой, — вмешался Мерритоут, сурово глядя на Лиру. Однако она не остановилась. Её не волновало это дурацкое состязание. Все, что она когда-либо хотела сделать, это заставить девочку страдать. Она наконец-то стерла эту тошнотворную, сладкую улыбку со своего лица. — Petrificus Totalus! Это заклинание заставило толпу ахнуть от шока. Мало того, что это было сказано с такой убежденностью и гневом, но тот, кто окаменел Лиру, не был ни одним из учителей, ни сама Фрэнки. Это был Том Риддл. Пламя тут же прекратилось, когда она упала на землю, и Том появился позади неё. Его палочка была всё ещё направлена на неё. — Довольно, Лира! — рявкнул Том. Лира сумела поднять на него глаза, несмотря на своё положение. Конечно, он пришел, чтобы спасти Френки, даже если это будет стоить ему репутации. Дамблдор поспешно, но каким-то образом сохраняя спокойствие в голосе, объявил короткий десятиминутный антракт. Прежде чем Том успел убедиться, что с ней все в порядке, Дамблдор поспешил увести Фрэнки подальше от глаз толпы. Том освободил Лиру. Если бы он не хотел задать ей вопросы, то оставил бы её замерзшей навсегда. Однако у него было не так много времени, чтобы получить ответы, прежде чем учителя окружили бы её. — О чем ты только думала? Ты могла бы убить её!  — О, не надо так драматизировать, Том. Это был просто небольшой испуг, — непримиримо ответила Лира. Он с горечью отвернулся. Мерритоут проводил её, по-видимому, в кабинет директора. Она никогда не скажет ему почему, как бы сильно он ни давил на неё, но в глубине души он знал, что это из-за него. Фрэнки появилась через несколько минут. Она хотела немедленно пойти к Тому, но как только она вошла, ей запретили куда-либо идти. Гриффиндорцы в панике жужжали вокруг неё. Все они выражали мнение, что Лира была жестоко наказана, и надеялись, что Фрэнки победит. Особенно задыхался Роджер. Слизеринцы, вероятно, смотрели бы на всю эту суету и обвинения, если бы их глава факультета не напевал над ней также. Слизнорт уверял её, что он вычтет баллы из своего собственного факультета, в то же время восхищаясь колоссальным спасением Тома. Он быстро оказался в моральном затруднении относительно того, как относиться к поведению своих первокурсников, и закончил тем, что все время бормотал себе под нос о том, что он должен делать. Прю и Джейкоб тоже решили присоединиться к группе. Им удалось протолкнуться вперед и поговорить с ней, в то время как все остальные начали обсуждать и расходиться, чтобы дать ей немного больше воздуха. — С тобой все в порядке, Диксон? — спросил Джейкоб. — Да, наверное… — нерешительно ответила Фрэнки. Было немного странно, что они пришли проведать её. Хотя их статус врагов был ограничен исключительно турниром, они все ещё не были даже близки к тому, чтобы стать друзьями. — Она явно перешла все границы! Использование твоих страхов против тебя было слишком низко как для любительского матча, — воскликнул Джейкоб, по-видимому, ещё более возмущенный. Прю согласно кивнула. — Ты ведь не собираешься бросить клуб, Фрэнки? Уверена, ты бы победила её при обычных обстоятельствах, — добавила Прю. — Профессор Дамблдор говорил со мной об этом. Он сказал, что конкурс не будет продолжаться без меня, у него не будет другого выбора, кроме как отменить все! Но я думаю, что мы все усердно работали для этого. Это несправедливо по отношению ко всем остальным, — заявила Фрэнки. Она попыталась изобразить одну из своих лучших улыбок, чтобы успокоить их и остановить чрезмерную любовь, которая снова окружила её. Она также позаботилась о том, чтобы, несмотря на то, что Тома не пригласили в круг, она излучала некоторую теплоту в его сторону. — Я буду в порядке, хорошо?       Том всё ещё кипел от злости, но они вышли в полуфинал с одним членом команды из каждого факультета. Тома поставили с Прю. Она была более чем достойным противником. Она поймала его взгляд на тренировке и наблюдала за битвами, пока сама медленно становилась единственной из Рейвенкло, оставшимся наблюдать. Эта битва заняла бы гораздо больше времени, если бы его не отвлек гнев. Ей удалось сделать несколько хороших выстрелов в него. К счастью, несмотря на всю свою мощь, она не стала утруждать себя полной привязкой тела. Она хотела, чтобы её превосходная техника и остроумие выделялись. Тем не менее примерно на полпути к битве, Том уловил второе дыхание решимости. Он должен победить, даже если для этого придется сражаться с ней. Фрэнки будет его парой. Они с самого первого дня предсказывали, что встретятся друг с другом в бою. Он направил свой гнев на новую энергию для своего желания победить. Он добрался до неё с помощью связывающего язык заклятья, и после нескольких судорожных вдохов Прю смирилась с поражением. Несмотря на грубый последний матч Фрэнки и беспокойство, которое он проявил к ней, Джейкоб тоже не сдержался. Однако решимость Фрэнки тоже быстро возродилась. Вся толпа, конечно, думала, что теперь она была бедной беспомощной штучкой, которая не заслуживала быть одной из четырех лучших учениц. Она быстро покажет, что они ошибаются. Она ударила его жестокой комбинацией проклятия режущего заклинания и щекочущего заклинания. Пока Джейкоб истерически хохотал, она небрежно подошла к нему и одним легким прикосновением заставила его упасть на землю. Том захлопал вместе с остальными, а Дамблдор гордо объявил о её победе. Джейкоб, освободив ноги, спустился с платформы. Он улыбнулся Тому по пути вниз и похлопал его по плечу, когда они проходили мимо. — Желаю удачи, Риддл! — крикнул он. — На твоем месте я бы не совершал таких ошибок, как Лира. — Спасибо… После нескольких бессмысленных посредственных поединков они, наконец, были поставлены друг против друга. Если Фрэнки и нервничала, то скрывала это лучше, чем раньше. Она смотрела на него с прекрасной ясной убежденностью в светлых глазах. Все сомнения Тома относительно того, как бороться с ней, исчезли в одно мгновение, когда он встретился с ней взглядом. Они будут только противниками, а не врагами, и тогда они снова станут лучшими друзьями. Она присела перед ним в реверансе, словно изящная аристократка четырнадцатого века. Учителя не учили их так начинать дуэли, но Том читал об этом в библиотечной книге, посвященной правилам дуэльного этикета. Он позволил Фрэнки взять книгу, когда закончил, чтобы как можно больше успокоить её нервы. Это был особенно старый жест, используемый для того, чтобы символизировать чувство чести и взаимного уважения между противниками. Она не делала этого ни для кого другого. Том ответил низким поклоном, и, как только они поднялись, началась драка. Он начал с того, что быстро становилось одним из основных его приемов в дуэлях: проклятия, связывающие язык. Когда словесные заклинания были вашим единственным вариантом, неспособность произнести их была мгновенной потерей. Тем не менее ей удалось увернуться от него, бросив проклятье ватных ног и испортив его цель. Он снял его с помощью контрзаклятия так же легко, как и она, и Френки воспользовалась возможностью, чтобы наложить новое заклинание, окутавшее все вокруг густым темным дымом. Том едва мог видеть в двух футах перед собой, но тем не менее направил палочку в её сторону. Он закрыл глаза и попытался приглушить шум интриги в толпе. Несомненно, она использовала эту возможность, чтобы приблизиться к нему и нанести свой последний удар. Это могло бы сработать, если бы дымовая завеса уже не начала рассеиваться. — Flipendo! — выкрикнул Том. Заклинание ударило её, и она мгновенно была отброшена назад к своей стороне платформы невидимой силой. Фрэнки чуть не упала, но вовремя остановилась. Том на мгновение остановился, потому что ему было любопытно посмотреть, так ли это. Насколько он мог видеть, у неё больше не было волшебной палочки, что означало, что он успешно обезоружил её. Однако она снова встала. Она была не похожа на себя, когда встала. Это была девушка, которая столкнулась с Билли Стаббом и не нуждалась в палочке, чтобы сделать это. Поистине свирепое и грозное существо. — Expelliarmus! Внезапно палочка Тома взметнулась высоко в воздух, и он слегка отшатнулся от удара. Она атаковала его своей необузданной неконтролируемой силой, как будто он был ещё одним хулиганом из сиротского приюта. Она поймала его палочку и направила её на него. К сожалению, она не была должным образом связана с ней, и когда она попыталась использовать заклинание, оно не ударило его с достаточной силой. Том попытался сопротивляться без палочки, как ей это каким-то чудом удалось, но ничего не вышло. Ещё один удар, и она, наконец, смогла направить достаточно силы через его палочку, чтобы сбить его с платформы. Фрэнки выиграла турнир, обеспечив для факультета сто очков и практически автоматическую победу в Кубке Школы для Гриффиндора. Том остался лежать на спине, казалось бы, побежденный, а команда Фрэнки окружила её похвалами и поддержкой. Однако Том крепко держался за настоящую победу. Недолгое затишье этого непостоянного соперничества. Хотя это, вероятно, не означало бы, что их больше никогда не потревожат, по крайней мере, теперь они могли оставаться вместе и не беспокоить друг друга.       Гриффиндорцы все еще толпились вокруг неё, празднуя победу, когда Том вернулся в Большой зал к ужину. Они, вероятно, проведут остаток ночи на вечеринке, как часто делали после победы в Квиддичном матче. Теперь Том не мог даже надеяться приблизиться к ней. Она была переполнена энтузиастами и поклонниками. Наконец-то люди обратили на неё внимание. Естественно, всплыла её родословная, но никто не мог сказать ничего такого, чего бы она уже не знала. Поскольку поговорить с ней было невозможно, Том направился обратно в общежитие. Он не был так уж голоден и не хотел сидеть за столом Слизерина с раздраженным видом. Он, конечно, встретится с ней позже. Том только что вошел в комнату общежития, когда его чуть не ударил по голове летящий ящик прикроватного столика. Его соседи по комнате тоже были не в настроении есть. Несмотря на то, что они чуть не поцарапали фарфоровую кожу Тома, он остался незамеченным побежденными. — Ей повезло. Вот и все. Весь турнир был чистой случайностью! — проворчал Лестрейндж, скрестив руки на груди с очень болезненным, кислым выражением лица. — Лира ударила её по заднице. Она даже не должна была выходить в финальный раунд. — Это была не просто удача, Лестрейндж. Я слышал от профессора Слизнорта, что её отец был не только высшим аврором, но и участвовал в Турнире Трех Волшебников, — сказал Малфой. — Посмотри правде в глаза — она порядочная ведьма. Это у неё в крови. — Мне все равно, что у неё там. Её кровь — вот что с ней не так, — сердито отрезал Лестрейндж. — Может, она и чиста, но все равно она всего лишь глупая гриффиндорка и грязная сирота. Том не мог допустить, чтобы они говорили о Фрэнки в таком тоне. Однако он не мог вмешаться, чтобы они не заподозрили его. Несмотря на их глупость, Том все равно собирался сделать их своими «друзьями», несмотря ни на что. Пока все остальные тренировались перед матчем, Том использовал свое свободное время, чтобы провести некоторые исследования о своих слизеринских товарищах библиотеке. Оказывается, все его соседи по комнате были из очень старых, богатых семей, которые в свое время произвели на свет много могущественных магических бюрократов. Все они, вероятно, пойдут по стопам своих влиятельных родственников, хотят они того или нет. Для Тома было бы хорошо иметь их на своей стороне в будущем. Тем не менее если он действительно хотел блестящего будущего с мощными связями, это, к сожалению, казалось, включало в себя отсутствие дружбы с определенным гриффиндорцем. Они не знали о его отношениях с Фрэнки, и Том намеревался сохранить их в тайне в течение следующих шести лет. — Эй, Том, что с тобой сегодня было? — спросил Лестрейндж, внезапно повернувшись к Тому в попытке сменить тему разговора. — Я… я не понимаю, о чем вы говорите. — Ты ей помог. Когда Лира дралась с той девчонкой, ты остановил её, — он надавил ещё сильнее. — Зачем ты это сделал? — Я просто пытался использовать эту ситуацию, чтобы завоевать расположение профессоров. Вы никогда не сможете стать лучшими, если это будет продолжаться. — отстаивал свою позицию Том. — Ладно, но… — Слушай! Я думаю, что все гриффиндорцы — никчемные мрази! — Внезапно прошипел Том. Он не знал, откуда взялось это злобное заявление. На самом деле Лестрейндж не так уж сильно уговаривал его признаться. Это просто как-то неожиданно вышло. Ужасная блевотина несчастья. — С чего бы мне связываться с кем-то из них? — Наконец-то хоть кто-то со мной согласен! В отличие от Малфоя. На самом деле он хочет быть с ней поласковее. Мерзость! — Она настоящая кукла. Том знает, что это так. Он сидит рядом с ней на зельях, — добавил Малфой, оборачиваясь к Тому, чтобы подкрепить свое заявление. — Кроме того, на Истории Магии и… — Несчастное совпадение! — рявкнул Том, прежде чем Малфой успел перечислить классы, где он сидел рядом с врагом. А это были все уроки. Малфой был на грани откровения, что они с Томом были близкими друзьями, а не заклятыми врагами, и он должен был немедленно опровергнуть это. — Эта девчонка просто худшая из всех этих грязных гриффиндорцев. Она раздражает меня, просто находясь в моем присутствии. Она определенно не «кукла». Все мальчики согласились с его диким заявлением, кроме Малфоя. Однако единственным человеком, которого, по мнению Тома, задели его жестокие слова, был он сам. Он не знал, что на него вдруг нашло. Чтобы так говорить об этой девочке… — А ты называешь себя слизеринцем. Я, например, никогда бы не заинтересовался такой девушкой, как она. Даже она никогда не простит его. — Вот видишь? Даже Риддл понимает это, — самодовольно добавил Лестрейндж. Эйвери согласно кивнул, и Малфой тоже, но только потому, что общее мнение было против него. Остаток вечера они провели рядом с Томом, словно были лучшими друзьями весь год. Хотя, основываясь на своем ограниченном опыте дружбы, Том не чувствовал, что это было началом чего-то истинного. Они ловили каждое его холодное слово, как будто он был каким-то предводителем…

***

      На следующий день Тому пришлось очень рано улизнуть на воскресную прогулку. Он не мог допустить, чтобы они увидели его после того, что он сказал прошлой ночью. Фрэнки пришла встретить его в обычное время перед Большим залом. — Ты долго ждал? — с любопытством спросила она. — Нисколько. Пойдем… — солгал он. Том тут же зашагал вперед, и она поспешила за ним. Несколько минут они шли к обычному месту в неловком молчании, пока Фрэнки не почувствовала, что больше не может его догонять. — Тебя что-то беспокоит, Том? — А почему ты спрашиваешь? — Ты странно молчалив, — объяснила она. — Когда это я был болтуном? — остроумно парировал он. — Я могу различить твое молчание. Тебя что-то беспокоит, не так ли? — поинтересовалась Фрэнки. Они прибыли на место в такой же тишине, и он сел без неё. Она думала о том, что могло произойти за последние несколько часов, что могло расстроить его. — Это из-за турнира? — Конечно нет, — категорически заявил Том. Он не был таким злым неудачником, как его соседи по комнате. Она все равно одержала бы победу над Лирой без его помощи, и она не использовала никаких дешевых трюков, чтобы выиграть их дуэль. — Ты была просто великолепна. Ты победила меня честно. — Но тогда это что-то другое. — Нет, больше ничего нет. Я в порядке. — Он солгал. Однако он был не слишком убедителен. Том смотрел на траву, оторванный от её пристального взгляда. Даже несмотря на то, что это принесло ему мгновенную популярность и дружбу с другими мальчиками, он все ещё чувствовал вину за то, что сказал о ней. — Ты не можешь лгать мне, Том. Я всегда могу сказать, — заявила Фрэнки. — Каким образом? — Я действительно не знаю. Я просто могу. — Она ответила так, как будто это должно было быть что-то легкое. Хотя это не должно было быть так просто. Он всегда об этом заботился. Том был искусным лжецом с тех пор, как узнал, что такое ложь. Его прямое бесстрастное лицо было идеальной маской. И все же по какой-то причине она видела его насквозь. — Разве ты не чувствуешь то же самое ко мне? Разве ты не можешь всегда это сказать? — Ну да, но ведь тебя так просто вычислить, — рассуждал Том. — Вовсе нет! — возразила Фрэнки. Однако полуулыбка подсказала ему, что на самом деле она вовсе не сердится на него, что ещё больше доказывало его правоту. Внезапно, нарушив их маленький мир, они увидели фигуру, бегущую к ним по тропинке. Том напрягся, решив, что его уже поймали как фальшивку. Однако, когда фигура приблизилась, Фрэнки узнала в ней Минерву Макгонагалл. Том не знал её имени, но узнал её по рождественским праздникам. — Доброе утро, Минерва. — Фрэнки улыбнулась и помахала ей рукой, когда она подбежала. — Доброе утро. Не хочу вас прерывать, но лесничий сказал, что ты ему срочно нужна. — Я нужна Оггу? О нет, держу пари, что гибридные черви профессора Кеттлберна снова попали в сад! Какая катастрофа! — воскликнула она. — Ты не оставишь меня на секунду, Том? Я сейчас вернусь. Я обещаю. Он кивнул и проследил, как они вдвоем направились к маленькой хижине, где жил лесник. Том уже в миллионный раз вернулся к книге, в которой не было ничего интересного, когда услышал позади себя чей-то голос. — Я, например, никогда бы не заинтересовался такой девушкой, как она… — Ты следил за мной, Малфой? — Том ответил на бестелесный голос, не поднимая головы, чтобы обратиться к нему. Внутри у него появилась микроскопическая капля паники. Как долго он там пробыл? Как много он успел увидеть? — Я шел сюда только для того, чтобы увидеть Фрэнки. Это не моя вина, что ты просто оказался с ней, — объяснил Малфой, как будто его действия были полностью оправданы. У него был такой вид, словно он хотел задать Тому миллиард вопросов. Однако, похоже, у него не хватило смелости задать большинство вопросов, а Том вряд ли ответил бы на них. — Остальным я ничего не скажу. — Чего ты хочешь? — Пока не знаю, — ответил Малфой. По его растерянному лицу было ясно, что он отчаянно пытается придумать что-нибудь, что Том мог бы дать ему в обмен на сохранение этой тайны. Однако он вырос в Малфой-мэноре с дворецкими и горничными. Его ждали с самого рождения. Не было ничего, чего бы он не мог иметь, кроме Фрэнки. Её благосклонность должна была быть единственной вещью, которой у Риддла быть не могло. — Возможно, в будущем я заберу её у тебя. — Что ж, Абраксас, я очень ценю твое внимание. Однако ты не можешь взять то, чем я не владею, — просто заявил Том. Он сдерживал свой смертоносный взгляд от жажды крови, потому что знал, что именно этого Малфой и хотел от него. Если он уйдет, Малфой всегда будет иметь над ним верх до конца их школьных дней. Тому пришлось контратаковать самым ехидным и саркастическим образом, чтобы вывести Малфоя из себя. Поэтому он усмехнулся. Это выглядело устрашающе. Абраксас отшатнулся, словно от удара. Том подошел ближе, пока ему не удалось подойти достаточно близко, чтобы положить костлявую руку ему на плечо. — Желаю тебе удачи в твоих начинаниях, мой друг. Том небрежно отошел в сторону, а Малфой недоумевал, во что это он ввязался. Битва, которая будет бушевать ещё бог знает сколько лет их жизни. Он никак не ожидал, что Том проявит такой дух. У Тома, однако, были более важные дела на уме. Он отправился к домику Огга посмотреть, как Фрэнки сражается с этими червяками.