Легенды не умирают

      Уставшие дети позволили себе поспать несколько часов, а с восходом солнца приступили к штудированию дневников. Из них ничего существенно нового они не узнали. Многие страницы были вырваны, и в этом прослеживалась закономерность. По обрывкам фраз, между строк становилось понятно, что утерянные листы хранили в себе информацию о неком мангеке шарингане и хвостатых зверях.       В свитках дети отыскали техники, что когда-то оказались под запретом. Среди них была та самая Техника Нечестивого Воскрешения. Во втором хранилось Чидори, с припиской в углу: «Не использовать без шарингана», а в третьем скрывался призыв ястреба.       — Одного не хватает, — сонно протянула Нори, — наверное Сатори его забрал, — она взглянула на часы, маленькая стрелка которых приближалась к цифре девять, — пора возвращаться, мы уже опаздываем, — и выдала братьям по пилюле, которые временно пополнят силы.       — Что было в том свитке? — Итама с трудом проглотил отвратительный на вкус шарик и принялся собирать обратно в коробку разбросанные воспоминания. Нори пожала плечами:       — Я не открывала его, — честно призналась она и обратила внимание на старшего близнеца, — Рай? С тобой все в порядке? — мальчик внимательно всматривался в свиток Техники Нечестивого Воскрешения, словно хотел запомнить ее, и «очнулся» лишь тогда, когда Итама выхватил свиток у него из рук.       Дорога обратно занимала меньше времени, пилюли не только убрали усталость: с их помощью дети двигались быстрее. Уже к полудню они оказались у границы. Недвижимые статуи в Долине все так же стремились достичь друг друга, но выглядели они как-то иначе. Изменилось восприятие. Вместо банальной символической борьбы добра со злом, которую видел каждый, кто оказывался мимоходом в Долине Завершения, близнецы разглядели двух отчаявшихся подростков. Простых шиноби. Мальчишек, с которыми жизнь и судьба сыграли злую шутку.       — Это несправедливо… — тихий голос младшего близнеца заглушал шумный водопад, — мы ведь не можем это все так оставить. Надо рассказать правду, — но Рай лишь качнул головой:       — Нам никто не поверит без доказательств, — он ступил на воду, медленно отдаляясь от Учихи, — сначала надо найти Орочимару, — слишком уверенно заявил он, что тут же не понравилось Нори:       — Нет уж, я вам уже сказала! — она догнала старшего и преградила ему путь, — Это опасно, Орочимару не делает ничего просто так.       — Все равно стоит попытаться, — вклинился между ними Итама.       Дети продолжили свой путь. Достаточно быстро они пробрались через границу, и незамеченными сквозь непроглядные леса, поспешили обратно в родной город. Времени оставалось много. Рассчитывая добраться до Конохи к вечеру, они отказались от коротких привалов. Но взявшийся из ниоткуда кратковременный гул сирены, их остановил.       Резко поднялся сильный ветер, накреняя многовековые деревья, срывая с ним молодую листву. Вдалеке пронесся дикий кабан. Он вышел на охоту, и его жертву уже ничто не спасет. Несколько белок поспешили укрываться в своих гнездах, а птицы на миг затихли, прервав свою бесконечную песню. Ощущение приближающейся опасности достигло предела. Рай вынул из рюкзака кунай, парочку таких он стащил у матери перед вылазкой, и произнес:       — Я проверю, а вы оставайтесь здесь, — но не успел он отойти и на триста метров, как до ушей донесся истошный крик девчонки.       Рай бросился назад. Сердце бешено стучало, намереваясь вырваться из груди. Страх застилал глаза, с каждой секундой нарастая все больше. Первобытный, животный, мальчик еще никогда подобного не испытывал. И, когда он оказался на небольшой поляне, где минуту назад оставил младшего брата с подругой, ужас увиденного сковал его.       От центра поляны тянулась дорожка из окровавленной травы, она прерывалась у ствола широкого дерева, к которому огромным тесаком пригвоздили тело девочки, разрубив вдоль живот. Она сделала вдох, захлебываясь собственной кровью и обмякла. Рай не мог заставить себя шевелиться, лишь сильнее сжимал в руке оружие, когда видел силуэт между двух высоких сосен.       Этот силуэт принадлежал непропорционально длинному мужчине, его лицо скрывала черная непроницаемая балаклава. Понять, кто напал на них, не представлялось возможным. Он крепко держал едва сопротивляющегося Итаму за волосы, а во второй руке блеснула, отразив солнечный зайчик, сталь, приобретая алый цвет.       Острая боль пронзила сердце юного мальчика, словно кто-то разорвал его на части, выворачивая душу. Рай сорвался с места, но что-то оттолкнуло его обратно, а по лесу пронесся задорный смех.       — Присмотрись, — эхом донеслось до него. И вместо окровавленного тела брата и его убийцы, Рай увидел два иссохших бревна.       — Что происходит?! — отчаянно заорал он, оглядываясь по сторонам. Только сейчас он заметил, что мир в его глазах стал выглядеть иначе, — Где мой брат?!       — Он в безопасности. Там, где ты его оставил. Твои глаза сильнее других, — довольно басил некто из леса, — но даже они не могут разглядеть звуковые иллюзии.       — Кто ты? И зачем делаешь это?!       — Я должен был убедиться, что ты тот, кого я так долго ждал, — и вновь этот зловещий смех, резонирующий с довольным мурлыканьем. Раю показалось, что он понял, откуда доносится голос, и от своего же бессилия с глухим стуком метнул кунай, но незнакомец продолжил уже с противоположной стороны, — мы встретимся, когда придет время, а пока я буду поблизости, — с этими словами подул сильный ветер, возвращая привычное пение птиц.       Рай вдруг почувствовал, что больше не в силах стоять на ногах. Остатки запаса его чакры исчерпали себя. Слабость окутала, в глазах темнело, затуманивая разум, но перед тем, как потерять сознание, мальчик заметил, как из-за высоких сосен к нему спешил живой и невредимый младший брат.

***

      К вечеру Юкито не могла найти себе места. Она нервно переключала немногочисленные каналы один за другим, едва успевая рассмотреть картинку. Взгляд все время тянулся к настенным часам, а на душе кошки скреблись. Уже давно стемнело, а ее сыновья все еще не появились на пороге родного дома. Женщина успела сотый раз проклясть себя за то, что послушала мужа и отпустила их с тем подозрительным парнем.       — Нет, так не пойдет, — она резко откинула пульт в сторону, подрываясь с места, — уже поздно, я иду за ними.       — Но, — сидящая рядом Марико встрепенулась, прикусив губу, — тетя Юкито, сейчас ведь восемь вечера, — женщина так на нее посмотрела, что Марико поняла: никаких «но» она не потерпит, — я схожу, — резко выпалила девочка, опасаясь, что тетка раскроет их, — я знаю, куда они пошли.       В окнах небольшой квартиры, где поселились Узумаки, было темно. Сатори задерживался на службе. Город большой, а девочка понятия не имела, кем работает старший брат одноклассницы. Но выбора все равно не было: если Юкито поднимет шум, то быстро выяснится, куда делись близнецы и кто помог им сбежать.       В центре Марико столкнулась с девчонками из нового состава Ино-Шика-Чо, которые уже возвращались домой после утомительного похода по магазинам единственного в городе торгового центра.       — Вы не видели брата Нори? — запыхавшись, спросила Марико, разглядывая прохожих.       — А у нее есть брат? — искренне удивилась Ино. Шиками покосилась на подругу, словно та сказала какую-то неимоверную глупость:       — Он направлялся в резиденцию, — лениво проговорила Нара, указывая взглядом на дорогу, где недавно видела шиноби из спецотряда, — только по имени его не зови, АНБУ этого не любят.       — Спасибо, — коротко кинула Марико и побежала к главному зданию. А Ино задумчиво протянула:       — Откуда ты тогда знаешь, что он тот, кто нужен? — на что Шиками закатила глаза, тихо хмыкнув:       — Нельзя же быть настолько блондинкой.       Сатори скрылся в стенах резиденции Хокаге, где его ожидали члены Малого Совета. В отсутствии главы деревни именно они управляли городом и принимали решения, от которых зависело будущее всей страны. В небольшом зале за круглым столом собрались четверо мужчин. Примечательно было то, что все они носили фамильное имя Хьюга.       Не дождавшись вестей, они уже обсуждали нового кандидата на пост Хокаге. Самый древний из ныне существующих кланов Конохи цепко схватился за власть, и терять бразды правления был не намерен. Эти четверо не могли допустить смены правящего клана, невзирая на желания самой Харуми:       — Двадцать Четвертым станет Хокушин, — пробасил старейшина клана, — а после он передаст свой пост Хидеки. Хватит уже побочной ветви властвовать над главной.       — Глава Хьюга должен заботиться о клане, — запротестовал его сын, — Хидеки слишком юн, чтобы взять на себя эти обязательства.       — А я слишком стар, чтобы сидеть в этом кресле! — старик повысил голос, ударив по деревянному подлокотнику, — Но каждый из нас должен действовать во благо клана и города! Однажды мы все умрем, умрут наши дети и внуки, но наше наследие останется. Или вы хотите, чтобы Хьюга повторили судьбу Учиха? — никто не смел перебивать ворчание старейшины, хоть молодому поколению и казалось, что старшие преувеличивают, — Только четкие правила позволили клану процветать! Уничтожь это, и не успеешь глазом моргнуть, как тебя прирежут в собственной постели! Мягкотелый Хиаши ослабил контроль, и где он? Где его наследие? А я вам скажу, исчезло в один вечер, вместе с дочерями! — он мог еще долго разоряться, но стук в дверь ненадолго прервал его, — Заходи! — гаркнул старик и продолжил гневную тираду, — а вот и показатель недальновидности молодежи. Сделать капитаном АНБУ мальчишку-чужестранца, о чем она только думала!       — Отец, — не выдержал Токума, за что остальные были ему только благодарны, — может, выслушаем его? — старик фыркнул, жестом приказывая временному подчиненному начать доклад.       — Госпожа Хокаге возвращается домой, — монотонно проговорил парень, — договор подписан, все пять стран заключили мир. Война окончена, — присутствующие мужчины облегченно выдохнули. И даже старейшина, довольный тем, что когда-то именно он настоял на кандидатуре Харуми, выдавал из себя улыбку:       — Отменить полную боевую готовность, — уже мягче произнес он, но старческая ворчливость никуда не делась, — свободен, — кинул он капитану, поглядывая на соклановцев, — а мы тут еще потолкуем.       Марико нетерпеливо крутилась возле резиденции, то и дело поглядывая на наручные часы. Неприкрытая нервозность привлекала к себе внимание прохожих, что спешили домой после долгого дня. В какой-то момент на девочку обратили свое внимание и два шиноби в форме АНБУ, которые у черного входа ожидали своего командира.       — Эй, — окликнула ее куноичи в лисьей маске, — что тебе здесь надо? — она подошла к Марико, держа руку за спиной, но, видимо распознав во взволнованной девочке полноправную жительницу города, нахально фыркнула, — проваливай отсюда, и чтоб я тебя не видела больше!       — Я знакомого жду, он должен скоро появиться, — Марико постаралась звучать убедительно и с вызовом смотрела на АНБУ. Это разозлило куноичи, за спиной она держала кунай, но, едва он блеснул в свете вечернего фонаря, ее руку перехватил капитан:       — Отправляйтесь в штаб, — сухо сказал он, — с ребенком я сам разберусь, — едва он успел договорить, как ниндзя из особого подразделения исчезли в неизвестном Марико направлении. Капитан повернул голову в ее сторону. Объяснения не потребовались. Он молча сложил печать, и из тени вышли близнецы, — избавься от них, когда ребята вернуться.       — А если с ними что-то произошло? — Марико искоса поглядывала на клонов, и ее беспокойство нарастало, но Сатори ничего не ответил и, подобно тем АНБУ, исчез в быстро наступившей темноте.       До поздней ночи Марико ждала братьев, выглядывая в окно, но их все не было. В семейном поместье стояла звенящая тишина, супруги Сарутоби, увидев сыновей, со спокойной душой отправились отдыхать, лишь Марико пообещала себе, что дождется возвращения братьев. И, когда бороться с запоздалым сном не было никаких сил, она увидела, как на заднем дворе мелькнули две фигуры, а до слуха донеслось тихое шуршание раздвижной двери.

***

      Утро еще никогда не давалось Раю так тяжело. Оторваться от подушки казалось просто невозможно, но недовольные возгласы матери все не стихали. Рай сдался первым и скрылся за стенами ванной комнаты, пока разъяренная мать вычитывала лекцию младшему, попутно пытаясь отнять у него одеяло.       Сквозь открытое окно с улицы разносились разговоры спешащих на работу горожан и щебетание редких птиц, а теплый ветерок проникал в ванную. Рай открыл кран, посмотрел на свое отражение в зеркале: покрасневшие, сонные глаза, огромные мешки, помятый вид. После выходных такое нечасто встретишь. В зеркале мелькнула синяя точка размером в детский кулак. Соседские дети с утра пораньше перед академией решили поиграть, но неудачно отбили мячик, который теперь стремился попасть в открытое окно и разбить зеркало.       Рай интуитивно дернулся, перехватывая внезапно опасную игрушку, и встретился с ошарашенным взглядом своего отражения. На него смотрели красные глаза шарингана. На мгновение мальчик застыл: он вдруг подумал, что это очередной реалистичный кошмар, но ледяная вода и звенящая боль в руке от столкновения с твердым мячом говорили об обратном.       — Ты заснул там, что ли, — раздался настойчивый стук в дверь и сонное бормотание Итамы, — ты не один тут. Выходи! — стук повторился. Пришлось выходить, пока шум не привлек внимание Юкито, которая не станет церемониться.       Марико ждала близнецов в гостиной, рассчитывая выпытать у них все подробности. Ей не терпелось узнать больше о тайне, что так тщательно скрывалась долгие годы. Но на пороге их дома появилась Мэй. Девочки договорились встретиться перед занятиями, чтобы обсудить совместные тренировки. Следующие две недели Марико должна учиться работать в команде с двоюродной сестрой и Рио. Это поможет директору правильно составить отряды, когда придет время.       — Этот придурок опять прогуливает, — фыркнула наследница второй верви, сложив руки на груди, — сказал, что до ночи с Таро играл и теперь хочет спать, — странные возмущения сестры вызвали у Марико сдержанную улыбку:       — Рио пять лет не учился, — пожала она плечами, — почему сейчас должно что-то измениться?       — Потому что сейчас он подставляет не только себя, — многозначительно произнесла Мэй, повторяя слова сенсея, — это командная работа, мы все должны прилагать усилия. Рай такой бледный, — подметила девочка, когда близнецы, наконец, появились в гостиной, — что это с ним?       — Тебя увидел, — съязвил младший, показав сестре язык. Мэй даже покраснела от злости. Она уже приготовила гневную речь, которая несомненно переросла бы в очередной непримиримый спор, но Марико, бросив на младшего близнеца осуждающий взгляд, схватила Мэй за руку и увела прочь из поместья Сарутоби. А Итама, довольный собой, закинул рюкзак на плечи, — ты идешь? — обратился он к брату, который не спешил отправиться в академию. Мальчик отрицательно качнул головой:       — Мне надо кое-что сделать.

***

      Рай сидел под вековым дубом в старом парке «Сенджу» и крутил в руке кунай. Бесконечные вопросы не давали покоя, он не знал, как поступить и стоит ли сказать кому-то о том, что с ним произошло. Пронизывающий ветер сорвал зеленый лист. Подхваченный потоком, он поднимался выше, отлетая в сторону до тех пор, пока острый кунай не пронзил его, пригвоздив к ветке. Мальчишка быстро поднялся и уверенным шагом пошел в сторону нового района, где жила его одноклассница.       — Разве ты не должен быть в академии? — Сатори театрально обратил внимание на настенные часы, что висели среди рамок с фотографиями, когда старший Сарутоби проник в его квартиру через открытое окно.       — Я хочу встретиться с Орочимару, — бескомпромиссно заявил он, на что Сатори лишь усмехнулся и отложил в сторону прибор странной формы, который до этого чинил, заглядывая ребенку в глаза:       — Это невозможно. Вы и так узнали больше, чем должны были.       — Но не все, — Рай сделал шаг вперед, — ты должен отвести к Орочимару… — мальчишка не успел закончить свою мысль, Сатори резко перебил его:       — …Саске и Наруто. И ты решил, что вы с братом и есть они? — парень мягко снисходительно улыбнулся, — переселение душ, воскрешение мертвых, чудовище, что питается чакрой, богиня-прародительница, принцесса Хината, что живет на Луне со своим мужем — все эти сказки я слушал с раннего детства. К концу жизни прабабка лишилась рассудка и уже не могла отличить мифы от реальности, — он положил руку на плечо Рая, — еще никто не смог вернутся с той стороны, Наруто и Саске не исключение, — мальчик молчал. Он обдумывал, стоит ли показать Сатори то, что он обнаружил этим утром. Это убедило бы скептика, но парень бросил фразу, после которой Рай понял, что Сатори ему не поможет, — держитесь от господина Орочимару как можно дальше. Он очень опасен, а способности твоего брата обязательно его заинтересуют.       Рай не пошел на занятия, он бродил по городу, размышляя о том, что делать дальше. Он слышал об Орочимару, знал, где тот находится, но понимал, что ему, обычному мальчишке из Скрытого Листа, без посторонней помощи не попасть в столицу Страны Звука. И тем более не попасть на аудиенцию с главой этой страны.       Казалось, это тупик. Нет ни единой возможности узнать больше, понять, откуда у него взялся шаринган, и для чего он был дан ему. Наследственный кеккей генкай Учих исчез с последним представителем клана и больше сотни лет считался навсегда утерянным. Вновь появившись в мире, эта сила могла бы привлечь слишком много лишнего внимания. Он не хотел становиться эдакой диковинкой в мире шиноби. Мать не зря запретила Итаме использовать свои способности: каждый особенный ребенок рано или поздно попадал в руки ученых и больше не принадлежал себе. Это всем известный факт, хоть его и пытаются скрыть от общественности.       Когда вечерняя тренировка в академии подошла к концу, и ученики медленно разбредались по своим домам, Рай подошел к старой качеле перед главным входом. Итама в компании Таро и Рио, который все-таки соизволил явиться ко второму уроку, кубарем вылетели из здания. А следом за ними гналась взбешенная Чоко, грозясь не оставить от компании и мокрого места.       — Что в этот раз они натворили? — со вздохом обратился старший Сарутоби к сестре. Марико пожала плечами:       — Я пропустила этот момент, — хмыкнула она, наблюдая как Таро попался к теневой захват, — вы так и не рассказали, что удалось выяснить, — настойчиво напомнила она, но Рай, сделав вид, что не услышал, спас брата от прямого столкновения с увеличенным кулаком:       — Идем, — кинул он, сунув руки в карманы, и развернулся, направляясь в сторону парка, — надо поговорить.       — Эй, а поздороваться? — непривычно хмурый и даже агрессивный Рай выбил девчонку Акимичи из колеи, — Опять настроения нет, что ли?       — А оно когда-то бывает? — с издевкой усмехнулась внезапно возникшая во дворе Мэй, наблюдая, как близнецы удаляются все дальше от академии, а следом за ними отправилась и Марико, — Бесит эта семейка, — фыркнула Мэй, в чем ее тут же поддержал маленький наследник клана Хьюга.       — И где ты был? — начал Итама, когда они спрятались в укромном уголке парка, где редко бывают люди. Рай присмотрелся в гущу высоких кустарников, что закрывали собой проход в этот островок уединения шумного города, и грубо произнес:       — Марико, проваливай!       — И не подумаю, — девочка вышла из своего укрытия, сложив руки на груди, — пока вы мне все не расскажете, — Рай нахмурился, играя скулами. А Марико продолжила стоять на своем, — что там произошло? — ответом стало молчание. Девочка вздохнула, присаживаясь на холодный валун, и сменила тон на более мягкий, — Рай, ты сам не свой с тем пор, как вернулся. Ну, я же не одна это вижу, Итама?! — она с надеждой посмотрела на младшего близнеца: тот лишь кивнул, но переключился на тему, которая в этот момент волновала его сильнее:       — Тут все свои. Что ты хотел рассказать?       Настойчивые взгляды четырех глаз сломали мальчишку. Прикинув все «за» и «против», он решил, что может доверить Марико свой секрет. Все же, сводная сестра второй человек, после его близнеца, которому Рай может всецело доверять.       Он прикрыл глаза, припоминая те утренние ощущения, и активировал шаринган, который ярко вспыхнул в свете вечерних сумерек. Лица детей исказила гримаса удивления, она быстро сменилась замешательством и полной растерянностью. Впервые за долгое время Марико не знала, что сказать, а Итама подскочил ближе к брату, разглядывая его глаза:       — Это же… Как на том рисунке в одной из твоих книг, — неуверенно пробормотал младший, — только томое одно, — он словно опомнился, одергивая руку, — надо сказать кому-то!       — Нет, — строго отрезал старший, — нам не просто так дана особая сила, она станет нашим тайным оружием.       — Нам? — Итама скептически покосился на брата, подумав, что пора бы показать того врачу.       — Стихия дерева. Почти двести лет не рождались люди с природным мокутоном. Наруто и Саске не успели закончить что-то важное, — пояснил Рай. Он выглядел слишком серьезно, Итама стал проникаться словами брата и уже не считал их столь безумными, как минуту назад, — мы будем тренироваться и развивать эти способности втайне ото всех, чтобы, когда придет время, быть готовыми.       — Но как? Вряд ли где-то сохранились древесные техники, — младшего это расстроило. На словах план близнеца пришелся ему по душе. Итаме изначально не нравилось то, что мама запретила пользоваться этой способностью из-за глупого страха. Но на деле мальчик плохо понимал, как ему тренировать то, о чем он совершенно ничего не знает.       — Сенсей говорил, что Второй Хокаге изобрел большинство техник путем перебора печатей, — Рай хотел сказать еще что-то, но к Марико, наконец, вернулся дар речи, и она перебила брата:       — Может, объясните, что все-таки произошло?! — приказным тонов почти взвизгнула Сарутоби, — Откуда это? Что не закончили Наруто и Саске? И почему Рай разговаривает, как чертов псих?!       Игнорировать вопросы сестры больше не представлялось возможным. Она буквально заставила рассказать их во всем деталях о том, что было на кассетах, и что с ними произошло в лесу на обратной дороге. А после близнецы взяли с нее клятвенное обещание, что она никому не расскажет о том, что увидела и услышала. Рай запретил девочке говорить об этом даже отцу. «Вы больные», — заключила она, но все же согласилась хранить тайну.

***

      Этой ночью братья-близнецы видели один сон на двоих. Гигантское древо, что выросло посреди поля ожесточенной битвы. Его чудовищно мощные корни простирались на многие километры, переплетаясь и обвивая друг друга. А на вершине этого древа, в свете полной луны, медленно расцветал единственный пурпурный бутон.