Легенды не умирают

      Гора Мьебоку по-прежнему неизменна. Вечная гармония и старинные традиции жаб помогли сохранить это священное место в своем первозданном виде. Вечнозеленые папоротники, как и во времена героев, возвышались над бесчисленными водопадами, скалы вздымались ввысь, упираясь в небо цвета бирюзового жемчуга, а каменные жабы все так же стояли на охране священного фонтана, где когда-то учились легендарные шиноби.       Больше ста лет на гору не ступала нога человека. Обратный призыв был под негласным запретом. Не были тут рады и другим призывным животным, которые изредка каким-то образом находили путь в Страну Жаб. Но все же в Мьебоку был один нетипичный житель, к которому и направлялся новоиспеченный «жабий босс»:       — Давно не виделись, — хохотнул Гамакичи и добавил про себя «и еще б столько не виделись», — я понимаю, ты не в настроении, но тебя хочет видеть Достопочтенный Мудрец, — его собеседник лишь фыркнул и отвернулся, не открывая глаз:       — Какое мне дело до этого старикашки? — прогремел гортанный рык.       — У него есть пророчество для тебя, — ответом послужила тишина. Нахальный житель всем своим видом показывал, что его не интересует ни этот разговор, ни предсказание, ни банальное уважение к старости. Гамакичи бесило такое поведение: отступать он был не намерен, — скоро тебе предстоит встреча с Узумаки. От твоего решения зависит, изменится ли мир!       — Надеюсь, вы его не пропустите, — апатично зевнул второй, а после с насмешкой добавил, — от Узумаки у меня изжога и ужасная головная боль, — на этом терпение главной жабы лопнуло. Он схватил собеседника за шкирку, глядя в упор:       — Слушай сюда, хвостатый! Тебе не кажется, что депрессия слегка затянулась?! Ты сидишь на горе с тех пор, как переродился, и блох гоняешь! Ты в курсе, что в мире происходит? Страны грызутся между собой, и чует мое сердце, это перемирие — начало конца, — несмотря на то, что Гамакичи не покидал священную гору, он внимательно следил за всеми событиями, что развивались у них под носом, — сбор уже начался. Однохвостый попал в руки этого чертового Казекаге, слизень тоже пропал. Мы считаем, что он в Скрытом Тумане. Тебе пора собрать хвосты в кучу и начать что-то делать! — спокойно выслушав жабу, Курама набрал побольше воздуха, его рык заставил землю задрожать:       — Нет у меня никакой депрессии! — все девять хвостов поднялись в воздух, нервно подрагивая, — мне нет дела до их войны. Людишки убивают друг друга испокон веков, а мы для них средство, оружие массового поражения, монстры, — он сощурился, откидывая от себя жабу, обнажая острые зубы, — Енот сам виноват, я говорил этому слабаку, чтобы не высовывался. И очередное дитя из пророчества выжившей из ума жабы не заставит меня сдвинуться с места! — он вновь улегся, выбрав удобную позу, хвосты опустились. Продолжать разговор было бессмысленно, но напоследок Гамакичи ядовито кинул:       — Раньше тебя считали живым воплощением ненависти, сейчас же ты больше похож на живое воплощение лени и эгоизма.

***

      …Коленки дрожали, он словно уже знал, уже видел, что произошло этой ночью. Кровь. И тела. Смерть витала в воздухе. «Папа. Мама»! Он кинулся вперед.       В пустом доме было тихо. Он неуверенно сделал шаг, переступая порог. Он помнил этот дом, жил в нем когда-то, но не узнавал его. В горле пересохло: все происходящее походило на фильм ужасов. «Нет, — подумал он про себя, а вслух продолжал звать отца и мать, — все это реальность».       В другом конце дома послышался глухой удар, словно кто-то упал с небольшой высоты. Мальчик сорвался с места, проглатывая ком страха, но уже у двери застыл. Он боится. Ноги окоченели, не слушались маленького хозяина, а руки дрожали.       С тихим скрипом двери отворились, сквозь темноту луна осветила силуэт, возвышающийся над телами. Красные глаза окатили его холодом. Безжизненные и безразличные, абсолютно пустые — так он увидел их. Резкая боль в плече заставила очнуться:       — Итачи, что ты делаешь?! Зачем ты… Почему ты убил всех?!       — Глупенький младший братишка, — последнее, что он услышал. И тишину ночи заполнил душераздирающий крик ребенка.       Рай резко открыл глаза. И кажется на секунду забыл, как дышать. Сердце бешено колотилось, с огромной скоростью гоняя полную адреналина кровь по организму. А в голове, отголоском сна, пульсировала лишь одна мысль: «Я не хочу умирать!».       Уснуть у него уже не получилось. Все чувства обострились, остатки адреналина не давали расслабиться. По привычке Рай ждал, когда проснется Итама. Эти сны связаны, кошмары никогда не преследуют их поодиночке. Но в этот раз что-то изменилось.       На заднем дворе отчетливо послышались шаги. Бурная фантазия тотчас подкинула яркие картинки, игнорировать которые мальчик не мог. В его голове кто-то хотел пробраться в поместье, он испытывал тот липкий ужас из сна.       Из окна детской никого видно не было, мальчик решился выйти наружу. Почему-то в этот момент он не подумал, что лучше разбудить родителей или брата. Он схватил нинджет, который так, кстати, лежал на невысокой тумбе и, затаив дыхание, приоткрыл раздвижную дверь.       К его великому облегчению, на террасе, свесив ноги, сидела Марико. Плечи чуть подрагивали. Она разглядывала ночное небо, усыпанное миллионами звезд, а в руках сжимала что-то, отдаленно похожее на фотографию.       — Тоже не спится, братец? — не оборачиваясь, произнесла она. Голос дрожал, словно девочка плакала.       Рай медленно присел рядом: ему стало даже интересно, что же такого сестра увидела в темной синеве. Они долго молчали, говорить не хотелось, объясняться тоже. Каждый находился в своем кошмаре, понять который больше никто не способен.       Марико не выдержала первая. Шумно выдохнув, она опустила глаза на стандартную фотографию, с которой ей улыбалась молодая девушка, так похожая на нее:       — Я все чаще думаю о маме, — полный печали шепот заставил Рая вздрогнуть. Сейчас его чересчур самоуверенная и даже слегка наглая сестренка напомнила ту забитую девочку, что шесть лет назад появилась на пороге дома, — я не помню ее. Вообще ничего не помню до того момента, как Коноха нашла меня, будто кто-то память стер! — она захлебнулась в своем крике, — Почему так… Почему она выбрала не меня? Кем был мой отец? Почему он оставил меня у старика, которому было плевать?! — Марико обмякла, и фото, подхваченное легким дуновением ветра, плавно приземлилось на влажную траву, — Как бы я хотела спросить это у него, — девочка горько усмехнулась, переведя взгляд на Рая, — ты отказался от своего имени, назвал себя Учихой. А я могу лишь мечтать узнать свое, — Марико затихла. Еще никогда и никому девочка не говорила о том, что гложет ее по ночам. А Рай хмыкнул, обращая взор в небеса:       — Это не имеет значения. Твоим биологическим отцом мог быть могущественный лорд или босяк из той деревушки, но ты — Марико Сарутоби из Скрытого Листа. Дочь Рейдена — главы древнего клана и моя сестра. И это останется неизменным, — теплая улыбка заиграла на его губах. Рай поднялся, сунув руки в карманы, и направился обратно в дом, — неизвестно, как сложится наша судьба и когда оборвется, но чтобы ни случилось, ты всегда будешь моей любимой младшей сестренкой.

***

      — Та-ак, — отойдя от Стола Назначений, протянул джонин, — через полчаса на первый перрон прибудет посол из Страны Птиц. Наша задача сопровождать его до момента отбытия и следить за тем, чтобы он не отступал от указанного маршрута, — парень передал карту генинам, — красным отмечены места, куда чиновник попасть не должен.       — Но тут же все красное! — вскрикнул Итама, глядя на тоненькую зеленую полоску, которая пролегала от вокзала до резиденции. Сатори проигнорировал ребенка, продолжая разъяснять детали:       — Эта миссия сложнее тех, что вы выполняли. Если справитесь, то для вас откроются задания С-ранга и ворота города. Вы же этого хотите, — отрешенный до этого Рай заинтересованно посмотрел на наставника, — но не рассчитывайте, что в ближайшее время вам удастся попасть в Страну Звука, — Сатори сделал паузу, уточняя для Марико, — как и Страну Травы. Итама, надо поговорить, а вы, — обратился он к остальным членам команды, — отправляйтесь на вокзал.       Редкие поезда с характерным грохотом тормозили у назначенного перрона. Со скрипом распахивались шумные, порядком изношенные двери, выпуская немногочисленных пассажиров, которым посчастливилось получить разрешение на въезд в город. Прибывших уже ожидали чунины, им было поручено обыскивать каждого гостя Конохи. Отовсюду раздавался лай, характерный району Инузука.       Дети Сарутоби отыскали заветную лавочку в тени зеленой листвы, и дожилась посла:       — Тебя это не злит? — спросила Марико, провожая взглядом скорый поезд, который направлялся в Страну Земли. Рай не понял, что сестра имела в виду, — Итама становится сильнее: «эта стихия», тренировки с отцом, теперь еще и сенсей взялся за него, — мальчик скептически покосился на нее, а Марико усмехнулась, — ты же не думаешь, что они там о пончиках разговаривают.       — Почему меня должно это злить? — наигранно сухо произнес Рай.       — «Саске — гений от рождения, а Наруто — неудачник, который всегда стремился догнать своего лучшего друга», — процитировала она одну из вариаций легенды о двух шиноби, — а ты стоишь на месте, братик.       — Я сильнее Итамы, — раздраженно отрезал он, — ты просто хочешь выдать свои эмоции за мои, — Марико надулась, подбирая в голове аргументы против выводов Рая, но тема закрылась сама собой, когда рельсы задрожали. И ритмичный стук колес оповестил генинов о прибытии посла из далекой страны.       Едва держась на собственных ногах, на первый перрон спустился старик в сопровождении нанятой охраны. Эмблема на протекторах шиноби гласила о том, что прибыли они из Страны Ветра, из самого сердца всех напастей последней сотни лет — Скрытого Песка.       Появление этих «гостей» всколыхнуло дежурящих на вокзале чунинов. Спокойные и миролюбивые псы тут же оскалились, готовые броситься на врага в любой момент. Но проверка, которая заняла куда больше времени, показала, что ниндзя из пустыни на этот раз не представляют угрозы для Конохи и прибыли по согласованному заданию.       — Два генина? — фыркнул командир отряда, представившись Ягурой, и окинул Марико изучающим взглядом, заставив девочку поежиться, — Хокаге совсем не заботится о безопасности союзников, — Сатори появился за спиной неприятного командира из ниоткуда, острие куная ощутимо прошлось по позвонкам:       — Не волнуйся, союзникам ничего не угрожает. А тебя сопровожу лично я.       — Молодые люди, — хриплым голосом отозвался посол, — прекратите это ребячество! И отведите меня к госпоже Харуми. Немедленно!       Шиноби пришлось подчиниться, зарождающийся конфликт сошел на «нет». Задание проходило спокойно. Враждующие страны в лице двух непримиримых команд следили друг за другом в то время, как виновник их неожиданной встречи битый час пропадал за стенами резиденции Хокаге.       Близнецы Сарутоби, удобно устроившись на дереве, изредка перешептывались. Рай нехотя поддерживал разговор с братом, ища любую возможность уйти от него. Разговор с Марико сковырнул то, что он пытался игнорировать с момента, как отец выбрал младшего наследником расенгана.       Сила, к которой он всю жизнь неосознанно стремился, ушла из-под носа к тому, кого Рай никогда не считал серьезным соперником. Видя в Итаме только младшего братишку, которому с трудом удавалось соответствовать требованиям академии, Рай и не заметил, как Итама вырос за последний год.       — Удачно совпало, — дружелюбно улыбнулся Ягура, присаживаясь рядом с Марико, которая держалась поодаль ото всех, — когда узнал, что мне выпала честь побывать в Конохе, решил обязательно тебя найти, — он осмотрелся вокруг, как бы невзначай меняя тему, — а город у вас действительно красивый!       — Меня? — девочка недоверчиво взглянула на своего собеседника, но от него веяло таким теплом, что любые опасения тут же исчезали. Ягура кивнул, щурясь от летнего солнца:       — Конечно! В Сунагакуре о твоей матери ходят легенды, — удивление на лице Марико приобрело новые краски. Она слышала от названого отца о том, что Азуми была сильной куноичи, достойной шиноби своего поколения, но она и представить не могла, что мать оставила такой отпечаток, — ты не знаешь? — мужчина приподнял бровь, — Азуми Сарутоби — единственная женщина на континенте и за его пределами, которая в честном бою смогла ранить Лорда Казекаге. Лорд уважал ее. И прислушивался к советам. Быть может, — Ягура задумался, рассматривая герб клана Хьюга, который недавно возвели над входом в резиденцию, — если бы не тот случай, мы бы все избежали лишние тринадцать лет кровопролития.       Девочка внимательно слушала чужестранца. Впервые Марико захотела узнать больше о женщине, чья кровь течет по ее венам. Ягура обещал ей помочь, ответить на любые вопросы, но пытливый сенсей команды 7, который ни на секунду не сводил глаз, мешал мужчине. У Марико быстро возник план побега:       — Можешь отвлечь учителя? — спросила она у Итамы, отвлекая его от игры в гляделки с Раем.       — Я почти выиграл! — недовольно буркнул тот, вздыхая. Старший лишь усмехнулся и «переключился» на сестру:       — Что ты задумала?       — Этот Ягура знал маму, и обещал рассказать о ней, но без посторонних, — быстро протараторила она, — поможете? — с надеждой спросила она и состроила такие милые глазки, что братья не могли ей отказать, даже если бы хотели.       Но их планы нарушила Хокаге. Взвинченная женщина появилась из-за закрытых дверей резиденции. Она дала указание немедленно провести чиновника из Страны Птиц на поезд и убедиться, что тот покинул город вместе с охраной, после чего миссия будет окончена:       — Сатори, — напоследок кинула она перед тем, как скрыться в кабинете, — для тебя есть задание. Зайди ко мне через час.

***

      В свете луны развалины старой лаборатории, где за многие годы бесследно сгинули сотни осиротевших детей, выглядели еще более устрашающими. С виду обычное здание так и осталось тюрьмой до самого конца. Уникальные исследовательские приборы валялись, как ненужный хлам рядом с клетками и тяжелыми, звуконепроницаемыми дверями, за которыми когда-то творился настоящий ад.       Сатори осторожно ступал по тому, что раньше было коридором. Границы помещений были условными, обрушение стерло их. Где-то стены частично сохранились, где-то об их существовании говорила торчащая из фундамента арматура, самые прочные из них на последнем издыхании держали на себе остатки крыши, грозясь обрушиться в любой момент.       В проеме чудом уцелевшей дверной коробки мелькнуло что-то белое и скрылось под грудой бетонных камней. Парень потянулся туда, но змея, что все время находилась в его кобуре, внезапно покинула свое пристанище, впрыскивая яд. Руку пронзила острая боль, которая немедленно стала плавно растекаться по всему телу, а хладнокровное, вслед за своим собратом, юркнуло в небольшую расщелину.       — Дитя, я ведь предупреждал: не играй со змеями, — показавшись из-за уцелевшего угла, прошипел Орочимару, — они не любят, когда кто-то вторгается в гнездо, — он облизнулся, делая шаг вперед. Сатори дернулся, паралич уже сковал рабочую кисть. Вопрос времени, когда яд доберется до сердца.       — Пришли лично убить, это честь для меня, господин Орочимару.       — Не ерничай, — мужчина присел на валун, с интересом поглядывая на одного из немногих людей, которых он остерегался, — что ты ищешь здесь?       — Хокаге считает, что обвал, в котором должна была погибнуть Азуми Сарутоби, был подстроен. Она приказала выяснить, как к этому причастны вы. И Малый Совет Конохи, — Орочимару усмехнулся:       — Харуми как всегда проницательна, — Сатори уже едва стоял на ногах, дышать было тяжело, но он не подавал вида. Отлично зная, как действует яд, он старался избегать этих мыслей, концентрируясь на собеседнике. А тот, видимо, решил поиграть, — мне известно, что произошло в тот день. И я расскажу тебе, но сначала ты ответишь на мой вопрос.       Вновь эти изучающие хищные глаза устремились заглянуть в душу. Они видят груз на сердце холодного шиноби, но им никак не разглядеть, что скрывается за непроницаемой черной пеленой, которая поглощает тепло и свет его души. Парень помрачнел, мысленно возвращаясь на шесть лет назад.       Кровь и тела яркими точками вспыхнули в воспоминаниях. Следы борьбы. Отец ничего не понял, а вот прабабушка сопротивлялась. Даже будучи в полном маразме, старушка все понимала и хотела жить. Она залечивала свои раны вновь и вновь. Окровавленный нож в сердце. Запах железа до сих пор преследует его. Липкий страх будоражил сознание. Страх… И непоколебимая решимость закончить все раз и навсегда.       — Я не убивал ее, — хрипло произнес Сатори, отводя взгляд. Господин скептически хмыкнул, разводя руками:       — Больше некому. Я даже благодарен тебе. Твоя мать стала слишком опасной, от нее необходимо было избавиться, и ты решил эту проблему.       Сатори не стал ничего говорить. Он мог бы в сотый раз повторить «Я не убивал», но он устал обманывать и обманываться. Правда в том, что он не знает ответа. Память вычеркнула эти несколько минут, зато любезно отложила в «отдельную папочку» окровавленные руки на груди женщины, которая родила его.       — Как я уже сказал, мне доложили, что на Азуми готовят нападение, — как ни в чем не бывало, продолжил змей, — одна мысль о том, что Хьюга потеряют пост главы, доводила старейшину до слепой ярости на грани инфаркта, — сдержать смех Орочимару не смог, — но он не учел, что у Азуми была договоренность с Отогакуре. Я помог девушке не только выжить, но и сотворить ее прекрасное дитя, — такие откровения огорошили и без того потрясенного шиноби. К тому же, озвученный факт расходился с официальной версией:       — Азуми Сарутоби погибла в городе Куса, в Стране Травы. Там же шиноби Конохи нашли ее дочь, — на что Орочимару усмехнулся:       — Так говорят, — протянул змей. Короткий жест и среди развалин появился, неизвестный Сатори, ниндзя Звука, — Азуми жива до сих пор. Она затаилась и ждет подходящего момента, — это последнее, что парень услышал перед тем, как игла проткнула место недавнего укуса. Словно жидкий металл разлился по вене, новая порция боли захлестнула его, тело сдалось, а мозг больше не был в состоянии поддерживать сознание.