Легенды не умирают

      Глубокой ночью спальные районы огромного города напоминали тихие черные омуты. Уставшие за долгий день горожане один за другим клацали выключателями, погружая улицы во тьму. Этой ночью лишь одно окно в новом районе нарушало эту идиллию. Залитое светом двухсотваттной лампой накаливания, оно ярко выделялось на фоне темных многоэтажек.       Генины собрались в доме своего наставника, чтобы обсудить то, что произошло этим днем. Шиноби, сидящие по ту сторону окна, говорили в полтона, словно боялись, что кто-то может подслушать их разговор:       — Теперь ты отведешь нас к Орочимару? — начал Рай, наблюдая, как захлопнулась дверь за сестрой. Последние несколько часов только этот вопрос не давал ему покоя. Рай почти не слушал оправдания сестрицы, ложь буквально сочилась из нее, тем удивительнее было для мальчика то, что Сатори все же поверил в ее глупые выдумки. Парень отрицательно качнул головой:       — Господин Орочимару последний, кто должен узнать о вас, — он сложил руки на груди, опираясь на кухонную тумбу. Настойчивые взгляды близнецов, казалось, никак его не волновали его. Рай поджал губы: «Теперь он будет следить за каждым шагом», — мысленно рассуждал старший.       — Почему? — Итама подскочил с невысокого стула, с вызовом глядя на сенсея, — Что такого в этом Орочимару? Чем он так для нас опасен? — Сатори вздохнул, понимая, что в этот раз уйти от вопросов не получится:       — Из рассказов Карин вы уже знаете, что какое-то время Орочимару был наставником Саске Учихи, — он сделал паузу, убеждаясь, что близнецы понимают, о чем он говорит, — на кассетах есть не все. Господин Орочимару не обычный шиноби, его влекут запретные знания и бессмертие, с этой целью он создал себе настоящую коллекцию из техник и талантливых ниндзя с особым кеккей генкаем. Еще в молодости он грезил шаринганом и взял в ученики маленького Учиху, чтобы забрать его глаза.       — Но Саске не потерял шаринган, — перебил наставника Итама. Сатори хмыкнул:       — Саске оказался сильнее, он убил своего учителя. Но Белый Змей вернулся и дожил до наших дней. До сих пор его идеей фикс является шаринган, он непрерывно ищет способ возродить это додзюцу. Если Орочимару узнает о вашем существовании, то не упустит глаза, — парень перевел взгляд на младшего, — а обладатель мокутона станет ценным дополнением его коллекции.       На какое-то время повисла немая тишина, а в воздухе витали сотни различных вопросов. Они проносились перед глазами Рая, но он вдруг осознал, что ответов не получит. Секреты, что за сотню лет обросли выдумками, сама тайна их рождения так и останется для него тайной. Рай понял, что не станет подвергать опасности брата, он не хочет рушить то, что есть у него сейчас, ради теоретической возможности узнать несуществующую правду.       Рай потянулся за своим протектором, который лежал на краю круглого стола, затягивая крепкий узел. За окном пушистые облака закрывали собой полумесяц, ограждая землю от лишнего, так ненужного сейчас света. Тихое шуршание открывающихся ставен и темная фигура двенадцатилетнего мальчика мелькнула между домов нового района.       Если бы кто-то присмотрелся к окнам высокого дома, он бы заметил, как вслед за этой фигурой скользнуло нечто, но словно проваливаясь в стены: это «нечто» растворилось в темноте. А в окне показался силуэт, который был окликнут голосом из глубины маленькой квартирки:       — Итама, ты должен кое-что сделать, — как-то нехотя произнес Сатори, присаживаясь на стул.

***

      Гигантские массивные ворота Конохи с грохотом отворились, оповещая ближние дома о наступлении нового дня. На часах было шесть, а Хокаге уже сидела в кресле своего кабинета, разбирая нескончаемые завалы из документов. Чашка зеленого чая давно успела остыть, а слишком ранний завтрак заветрился на журнальном столике.       Харуми успела просмотреть отчеты и подписывала обязательные пропуска для немногочисленных посетителей Конохи, когда раздался стук. Утренний гость не обрадовал женщину, появление на пороге резиденции главы клана Абураме никогда не сулило ничего хорошего. И в этот раз «традиция» осталась неизменной:       — Не хочу нагнетать, но разведка докладывает о многочисленных перемещениях шиноби у границ с Амэгакурэ, — доложил мужчина. За долгие годы Абураме избавились от своей привычки говорить со странным, а иногда и непонятным акцентом, что значительно облегчило общение с ними.       — Атака? — Харуми откинула ручку и потянулась к телефону, выбирая номер из экстренного набора. Кин неуверенно качнул головой:       — Больше похоже на показательное выступление. Нам нечего опасаться, — заключил глава разведки.       Хокаге искоса взглянула на него и все же приказала усилить охрану границ. Оснований доверять или не доверять Амэгакурэ у нее не было, их конфликт был исчерпан очень давно, задолго до рождение самой Двадцать Третьей Хокаге, но Харуми предпочла подстраховаться. Нынешнего правителя Скрытого Дождя можно описать не иначе, как продажная сволочь. Не имея ни чести, ни совести, он готов предать союзников ради звенящих монет.       Настроение было неизбежно испорчено, что отражалось на всех, кто по глупости решил побеспокоить Хокаге в этот обычный день. Личной помощнице же досталось больше всех и, когда Эцуки подумала, что ее нервная система больше не выдержит, в резиденции появился Сатори.       — Если с плохими новостями — уходи сразу, — шепнула девушка, мысленно молясь о том, чтобы госпожа ее не услышала, и доложила о посетителе.       Он находился в кабинете довольно долго. Подозрительная для этого дня тишина настораживала Эцуки. Она попыталась занять себя собственной работой, но вновь и вновь взгляд приковывался к запертой двери, из-за которой доносились едва различимые голоса. Любопытство взяло вверх. Бывшая куноичи, осознавая, что нарушает правила, подошла ближе и прислушалась:       — …Уверен? — спросила Хокаге. Ответа Эцуки не разобрала, слова снова собирались воедино только тогда, когда вновь заговорила глава, — …Хорошо. АНБУ в твоем распоряжении, сколько людей нужно? — Сатори что-то ответил, но настолько тихо, что вместо осознанного предложения, девушка слышала «белый шум», — Выступаем, как только зайдет солнце.

***

      Этим вечером главные врата Конохи должны были закрыться ровно в шесть, как и сотни дней до этого. Это непреложный закон, который никто не смел нарушить даже в чрезвычайном случае. Но рано или поздно любой закон должен быть нарушен. По приказу Хокаге, ворота остались приветливо открытыми.       Ровно в восемь дежурным был отдан еще один приказ, который попирал еще одному правилу. Чунины должны были покинуть свой пост и ровно через три минуты вернуться обратно. Часть главной улицы, что пролегала от самих ворот до резиденции главы города, была перекрыта, а случайные прохожие поворачивали в другую сторону под настойчивым взором АНБУ. Все было сделано для того, чтобы никто не знал, кто станет тайным оружием Листа.       Итама огляделся, он шел в центре, со всех сторон его окружали четыре АНБУ, впереди Сатори и Хокаге, которая в последний момент решила все увидеть лично. Сердце бешено колотилось, ему было страшно. Мальчик успел пожалеть, что согласился на это, но отступать было поздно. Дороги назад нет, оставалось только поддерживать себя мыслью о том, что сенсей прав, и мокутон поможет ему справиться с демоном, которого он уже видел в тех странных и жутких кошмарах.       Шиноби остановились между холмами, в километрах двадцати от города. Укромное место, вокруг никого, только пещеры и заросший лес. «Отличное местечко, чтобы угодить в западню», — подумал Итама, рассматривая округу. Он и чувствовал себя в западне. В западне своего любопытства, страхов, желаний. Ловушка долга перед родным городом захлопнулась, запирая ребенка один на один с монстром.       — В чем дело? — удивленно спросила Хокаге. — Ты говорил, что знаешь, где Девятихвостый. Почему мы остановились?       — Скоро появится, — Сатори достал потрепанный временем свиток, на деревянном валике была крышка. Парень вскрыл ее, вынимая из полой тубы маленький флакончик с кровью, — Итама, подойди ближе. Вы четверо, — обратился он к шиноби в масках, — создайте барьер. Госпожа Хокаге, вам стоит отойти, — коноховцы послушно выполняли все, что говорил Узумаки, никто не хотел попасть под удар разъярённого зверя. Сатори выдохнул, выливая содержимое на пальцы, и в точности повторил печать, — Техника призыва, — проговорил джонин, но ничего не произошло.       Долгие две секунды звенящей тишины показались вечностью. Первым до ушей донесся резкий, оглушающий звук, дымка заполонила огражденную территорию, ослепляя ниндзя, а разгулявшийся секундный ветер едва позволил устоять людям, что оказались внутри барьера.       Девять лисьих хвостов опустились на землю. Острые когти впились в грунт, прочертив глубокие дорожки. Девятихвостый лениво зевнул, приоткрывая один глаз, еще не понимая, что находится он больше не на горе:       — Очередной Узумаки, — прорычал он, оскалившись, — как ты… — хотел он задать вопрос, но осекся, заметив на земле свиток, — чертов Какаши! — выругался Курама перед тем, как замахнуться. Золотые цепи Узумаки опередили его, обвиваясь вокруг, они сковали демона, лишая возможности пошевелить и кончиком пальца, — ты пожалеешь об этом, мальчишка. Тебя я убью первым, — злобная ухмылка не сулила ничего хорошего. Сатори с трудом удерживал зверя, призыв забрал больше чакры, чем ожидал джонин, а демон оказался куда сильнее.       — Итама, живо на алтарь! — трясущимися от напряжения руками Сатори сложил новые печати, — Печать восьми элементов.       Острая, жгучая боль пронзила живот. Она пожирала его, растекалась по телу, разъедала, превращая внутренности в пепел. Итама кричал, но не слышал этого, боль заглушала все. Яркий белый свет ударил в глаза и вмиг все прекратилось. Итама почувствовал, как проваливается куда-то. Последнее, что он увидел, перед тем, как окончательно разорвать связь с реальностью – звериный оскал и хищные, красные глаза, медленно скрывающиеся во тьме.