Канонический цикл по БоЧжаням: 2. Метод Сяо Чжаня

С того момента, как Сяо Чжань подсел к нему со своим подносом в кафе студии, минула уже неделя. Подготовка к съёмкам шла полным ходом: читка сценария, короткие репетиции отдельных кусков, разучивание боевых связок с мечами, репетиции разводок массовых сцен и прочее. Они проводили рядом по 6 - 12 часов в день, вместе обедали и ужинали, вместе отдыхали, повалившись на маты после изнурительных тренировок. К удовольствию Ван Ибо, все поощряли их общение с Чжань-гэ, ведь, чем быстрее они подружатся, тем лучше будет для сериала. Их истинные отношения обязательно проявятся на камеру, поэтому всем было выгодно, чтобы лучшие друзья по дораме стали друзьями и в жизни. Сначала Ван Ибо ловил от всего происходящего чистый кайф и эйфорию: он каждый день видел Сяо Чжаня, говорил с ним, мог касаться его, он был рядом, как и хотел весь прошлый год, но эйфория постепенно улеглась, и на поверхность вылез не очень обнадёживающий факт: Сяо Чжань продолжал его "френдзонить". Да, они много и мило общались, но всё больше как-то по работе, о ролях и образах, никогда не переходили на личное, не засиживались допоздна за душевными разговорами, а ещё... Сяо Чжань никогда у Ибо ничего не спрашивал. Нет, спрашивал, конечно, какие-то общие вещи, типа выспался ли он, выучил ли уже новую связку, во сколько намерен пойти на обед, но не больше. Как будто Сяо Чжаню было совсем про Ибо ничего не интересно, как будто ему было... «Плевать. Ему просто плевать на меня...» - с тоской думал парень, наблюдая за тем, как Чжань читал сценарий за едой. Вообще, его партнёр по дораме часто утыкался в какие-нибудь книжки (и кто сейчас читает бумажные книги? Прошлый век!), уж не говоря о том, что заюзал свой экземпляр сценария просто до какого-то жалкого вида: исписанный пометками на полях, расчерченный цветными маркерами, обтрёпанный и помятый, его сценарий всегда был зажат у Чжань-Чжаня подмышкой, или трубочкой торчал из заднего кармана брюк. - Чжань-гэ... - негромко позвал Ибо, стараясь уловить его реакцию, - ты красивый! Реакции ноль. В принципе, другого Ибо и не ожидал. Сяо Чжань со спокойным упорством продолжал игнорировать любые подкаты младшего, будь то ненавязчивые намёки или прямые признания в лоб. - Что ты на этот раз читаешь? - вяло спросил Ибо, чтобы хоть как-то начать разговор, потому что иначе, он уже знал, Сяо Чжань просидит уткнувшись в книгу весь перерыв, и перекинуться парой фраз они смогут только в конце рабочего дня. - Станиславский, "Моя жизнь в искусстве", - ответил тот, не отрывая взгляда от книги. Ван Ибо стало немного неловко: он, конечно же, знал, кто такой Станиславский, имел общее представление, ну, по крайней мере, слышал, но никогда не читал. - М-м... - промычал он неопределённо, но Сяо Чжань поднял палец вверх и воскликнул: - Ты только послушай! "Хорошие декорации для любителей - спасение. Сколько актёрских грехов прикрывается живописностью, которая легко придаёт всему спектаклю художественный оттенок! Недаром же так много актёрских и режиссёрских бездарностей усиленно прячутся на сцене за декорации, костюмы, красочные пятна, за стилизацию..." - это же гениально! Поэтому у нас так любят снимать историческое уся, как думаешь? Ван Ибо ничего не думал об этом, но всё равно ответил: - А разве это не просто наша отечественная фишка? Уся и сянься больше нигде не снимают... - Ну да, "фишка": мы потратим две трети бюджета на декорации и костюмы, но у нас будет графика из 90-ых и половина каста - "начинашки" с улицы, которым можно заплатить капустой… (1) - Я бы нас с тобой не назвал "начинашками с улицы", - криво усмехнулся Ван Ибо, и Сяо Чжань наконец-то поднял на него глаза: - Конечно, нет, я совсем не то имел в виду, ты же понимаешь? - он легко улыбнулся, мило, почти застенчиво, и сердце Ван Ибо вмиг затопила нежность. Он даже и не думал обижаться, в такие моменты ему казалось, что он не может обижаться на Чжань-гэ. Даже за то, что тот френдзонит его уже восемь месяцев, даже за то, что никогда ничего у него не спрашивает, даже за то, что тому плевать. «Мне не плевать, а это значит, что я буду рядом с тобой, Чжань-гэ, во всех смыслах этого слова». Он быстро расправился с обедом, взял с соседнего стула свою кепку, одним движением руки зачёсывая волосы назад, чтобы не мешали на репетиции, кивнул на недоеденный обед Сяо Чжаня: - Ты скоро? - Да, пойдём, я не буду доедать, - встал тот, закрывая книгу. - Ты же почти ничего не поел, а у нас сейчас репетиция драки на крыше, - Ван Ибо посмотрел на партнёра вопросительно, почти строго. - Я сел на диету, - признался тот, мило опустив взгляд. - Надо урезать порции и больше двигаться - тогда смогу скинуть ещё немного... - "Ещё немного"? Чжань, посмотри на себя, твои ключицы... - он хотел сказать, что в его ярёмную впадину можно спокойно влить бокал шампанского, но вовремя подумал о том, что это было бы слишком неуместно-поэтично, поэтому выдал только: - Твои ключицы... выпирают. - Ван-эр, а тебя не смущает, что всю первую половину дорамы мы будем играть мальчиков-подростков? - Сяо Чжань улыбнулся и кокетливо подмигнул ему. - Это тебе не о чем беспокоиться, лаоши, а мой герой младше меня как минимум лет на десять... - А, точно, я же забыл, ты у нас ста-арый... - протянул Ибо и сразу же получил тычок от Сяо Чжаня по руке, расхохотавшись. Он не знал, зачем так делал, в этом был парадокс их общения: Ван Ибо в последние дни начал постоянно подначивать Сяо Чжаня насчёт его возраста, желая тем самым доказать, что это вовсе не так. Вернее, подсознательно он хотел, чтобы Сяо Чжань признал, что это не так, чтобы тот принялся бы спорить с Ибо и доказывать, что его двадцать шесть – это ни о чём, и тогда бы Ван Ибо поймал его на слове и вернулся бы к теме их отношений. Какая разница, кто с 91-го, а кто с 97-го года, если они могут быть "на одной волне", если им может быть хорошо вместе, весело, комфортно, легко? Сяо Чжань должен был сам это понять и почувствовать, но пока ещё до него не доходило. Ван Ибо видел, что тот считает себя "старым мудрым гэгэ", прямо "Мистер Заметите-Мой-Песок". Но с началом работы над проектом ситуация постепенно начала улучшаться: на свет стал рождаться Вэй Усянь. И он Ибо нравился, вернее, конечно, не образ, а Сяо Чжань в образе Вэй Усяня. Ван Ибо нравилось, как меняется его любимый человек под воздействием этого образа. Сяо Чжань становился более раскованным, игривым, непосредственным, задиристым, смешливым, более... молодым? С Чжанем-Усянем можно было дурачиться, драться, играть во всё подряд, говорить на любые темы, даже флиртовать и кокетничать - всё казалось естественным, милым, невинным. Ван Ибо часто ловил себя на мысли, что в такие моменты чувствовал себя так же, как когда-то в Uniq с ребятами: он будто становился снова свободным, ему будто снова можно было почти всё... Но репетиции заканчивались, и Вэй Усянь уходил, уступая место иногда Милому Чжаню - тому, в которого он влюбился год назад на передаче DDU, что тоже было не плохо, но чаще всего появлялся Взрослый Чжань, "Лао Сяо", как Ибо прозвал его про себя - тот самый "старик" с низкой самооценкой, который считал, что познал мир, а также то, что он этого мира не достоин. Это Лао Сяо отверг его во французском ресторане тем сентябрьским вечером, Ибо ненавидел эту ипостась Чжаня. Лао Сяо всегда появлялся вместе с тёмными кругами под глазами, изнурённым выражением лица, апатичностью и всевозможными запретами, увещеваниями, жёсткой самодисциплиной и ужасающей, почти преступной нелюбовью к себе. Ван Ибо хотел когда-нибудь навсегда избавиться от Лао Сяо, он хотел выкорчевать этого "персонажа" из подсознания своего любимого, из его привычек, мироощущения, самочувствия. Он не знал, сколько времени понадобится на это - месяцы, годы? Но он сделает всё, что сможет, даст Сяо Чжаню столько любви, сколько тот готов будет принять, укутает его заботой, сделает его мир безопасным и светлым, чтобы однажды Лао Сяо ушёл и уже больше никогда бы не возвращался. В середине апреля началось непосредственное производство. Они выехали на натур-съёмки в Ханчжоу, где уже был построен целый небольшой трейлер-городок рядом с декорациями Облачных глубин. Их график был максимально плотным, поэтому вся съёмочная бригада практически жила в трейлерах, выросших как грибы посреди чудесных пейзажей. Из-за длинных смен и ужасной усталости в конце съёмочного дня порой даже не хотелось ехать в гостиницу и отрывать драгоценное время от сна на дорогу. Стафф, осветители и другие работники вообще предпочитали ночёвку в тесных, но оборудованных всем необходимым "домиках на колёсах", у актёров же обычно был выбор между трейлером и гостиницей, хотя всем рекомендовалось приезжать пораньше, чтобы успеть полностью загримироваться к началу рабочего дня. Для Ибо особым удовольствием было осознавать, что их номера с Сяо Чжанем в гостинице были соседними, да и трейлер Сяо Чжаня находится в каких-нибудь десяти метрах от его. Засыпая, он представлял, как однажды преодолеет эти десять метров, войдёт к нему, прижмёт Чжань-гэ к стенке и поцелует, как когда-то Вэньхань поцеловал его... Но будильник неизменно вырывал его из сладких грёз и начиналась каждодневная суета: завтрак, грим и облачение в костюмы (дольше всего надевались парики), параллельно с этим репетиции предстоящих сцен, дальше - съёмки-ожидания-съёмки... Самое изнурительное - это перерывы между сценами, когда переставляли свет, или что-нибудь выходило из строя. Проволочек на съёмочной площадке всегда была масса, и тут надо было чем-нибудь обязательно занять себя, чтобы не сойти с ума от скуки и ожидания. Но заняться чем-то действительно стоящим и серьёзным в такие перерывы также не представлялось возможным, ведь в любую минуту тебя могли сдёрнуть на работу - и съёмочный процесс возобновлялся снова до самого обеда. Обед и снова съёмки, ужин - и съёмки, и только к ночи, когда все окончательно выбивались из сил, режиссёр милостиво отпускал актёрскую и съёмочную бригаду спать. Актёры уезжали в гостиницу или расползались по своим трейлерам и падали без сил, чтобы через каких-нибудь шесть-семь часов снова встать и продолжить эту круговерть. Начавший свою карьеру как айдол, Ван Ибо был привычен к таким нагрузкам и короткому сну, но он видел, как страдали его коллеги по цеху, а также видел, как был упорен и трудолюбив Сяо Чжань, и это не могло не вызывать в нём чувство глубокого уважения к гэгэ. Сяо Чжань был пунктуален и аккуратен, всегда подчёркнуто вежлив с коллегами, терпелив к косякам других актёров, редко когда запарывал дубли по своей вине, а если это происходило – сильно извинялся и потом делал съёмочной команде какую-нибудь приятность, типа покупки напитков на всех. Он никогда не жаловался и не ныл, даже если был голоден и устал. Любую свободную минутку он старался проводить с пользой: читал, или что-то репетировал, только если сам Ибо не привлекал его внимание к себе, заставляя дурачиться и веселиться. Порой младший специально выводил Чжаня на эту "детскую волну", только чтобы тот мог немного расслабиться и отвлечься. В общем, Ибо нравилось работать с Сяо Чжанем, ему нравилось, как тот играет, настраивается на роль, и он легко и безусловно признавал факт того, что актёрский талант Чжань-гэ намного больше его собственного. Он понял это ещё на читке сценария, видя, как мгновенно преображается Сяо Чжань, стоит тому только раскрыть сценарий. А когда гэгэ мгновенно заплакал, как только они дошли до соответствующей сцены, Ибо стало даже немного жутко. Он помнил своё ощущение растерянности при виде его слёз, помнил, как тело рефлекторно дёрнулось в сторону партнёра, желая обнять, оградить, и как потом Сяо Чжань мгновенно преобразился обратно, смахивая со щёк влагу и посмеиваясь над произошедшим, когда прозвучало «стоп!». Ван Ибо никогда бы не смог так, он знал это и восхищался Сяо Чжанем ещё больше. Съёмочные дни бежали один за другим. В конце апреля в сеть выложили информацию о том, кто будет играть главные роли в будущей адаптации новеллы Мосян Тунсю. Без преувеличения это взорвало интернет, Ван Ибо не успевал пролистывать посты с новыми горячими тэгами, а буквально через два дня появился супертопик БоСяо, где их принялись нещадно шипперить. Когда Ван Ибо увидел это, то испытал двойственные чувства. Конечно, Ибо и Чжань-гэ стали общаться куда лучше и теснее прежнего, но в общем-то, их отношения пока не выходили за рамки пресловутой френдзоны. Поэтому горячие фантазии фанатов, которые принялись гадать, на каком уровне цензуры будет выпущен сериал и создастся ли химия между главными героями, казались преждевременными. С химией-то у Ибо всё было в порядке. Каждый день Ибо влекло к Сяо Чжаню, каждый день ему хотелось признаваться этому равнодушному засранцу в любви, он страдал от нехватки внимания со стороны своего гэгэ, он мучился от ревности, если кто-то стоял рядом с Сяо Чжанем, трогал его ( а иногда, если трогали его меч. Меч! Это было новое личное дно Ван Ибо), смеялся с ним, осмеливался проявлять о нём заботу. Постепенно всем стали понятны специфические отношения двух ведущих актеров, но, к чести окружающих, никто это не обсуждал вслух, все старались проявить деликатность и делали вид, будто ничего особенного не происходит. Но кое-что происходило, и вскоре Ван Ибо столкнулся с тем, от чего порядком успел отвыкнуть - с критикой. - Плохо, Ибо, вот смотри, - менеджер наклонился ближе и стал говорить тише, читая с телефона: - Фокус-группа не очень-то одобрила тебя, вот какие они оставили отзывы: "Быть симпатичным айдолом - не значит быть талантливым актёром", потом... вот: "Покер-фейс тоже надо уметь сыграть" - это всё о тебе, и тут я ещё где-то видел, сейчас, подожди... А, вот: "Невыразительно - так одним словом можно охарактеризовать игру Ван Ибо, и это, конечно, не Лань Ванцзи, которого мы так любим". Главный режиссёр тоже видел эти отзывы, он хочет поговорить с тобой сегодня об этом. Ван Ибо не знал, куда девать глаза. Последний раз его отчитывали за плохую работу... он даже не помнил когда, наверное, со времён стажировки в Uniq. Конечно, он знал, что пришёл в этот сериал не за славой или опытом, у него были совершенно другие конкретные цели, но, видимо, он слишком увлёкся своей личной жизнью, раз кто-то счёл его "невыразительным", о, Небо... Вот же срань! А теперь ему ещё предстояло обмусоливать это с главным режиссёром, как будто что-то могло быть более унизительным. И что он ему скажет? «Простите, режиссёр Чен, я недостаточно проработал образ Лань Ванцзи, потому что вместо этого думал, как буду засасывать своего партнёра по сериалу в его трейлере»? Ван Ибо потёр ладонями лицо и выбрался из машины, чтобы подняться с подземной парковки на этаж агентства. Они были на студии Hengdian World, куда Ибо заехал сразу после своих съёмок в Шанхае. Другая его работа никуда не делась, и ему приходилось мотаться туда-сюда по всей стране. Ван Ибо зашел в кабинет режиссера с тяжёлым сердцем и увидел, что тот также чувствовал себя не в своей тарелке. На съёмочной площадке тот ещё никогда не делал ему никаких замечаний, особенно о его актёрской игре, и вот... Ван Ибо молча сел в кресло, режиссёр Чен нервно походил перед ним, вздохнув пару раз, а потом спросил кратко: - Тебе уже показали отзывы фокус-группы? Тот молча кивнул, стараясь не смотреть на режиссёра. - Боюсь, когда сериал выйдет на экраны, отзывы обычных зрителей будут такими же. Нам нужно исправить эту ситуацию, и как можно скорее. Ван Ибо понимал, что его, конечно, не уволят: столько отснятого материала не выбросят в трубу, но всё равно лёгкая нервозность прокатилась по его телу, и он спросил коротко: - Что вы предлагаете? - Ну а что тут можно поделать? - режиссёр Чан всплеснул руками и наконец-то сел на краешек своего стола перед Ван Ибо: - Я видел твою некую... м-м... скованность, иногда даже рассеянность, но не придавал этому большого значения. Все же ты молодой человек, думал - ещё разыграешься, но у нас уже нет времени дать тебе самому раскачаться, нам надо усиленно работать, Ван Ибо, чтобы переломить мнение зрителей в твою сторону. Ты ведь можешь сыграть эту роль, ты прирождённый Лань Ванцзи, слава богам, у нас такой замечательный каст на этом проекте... Гм, так вот. Я предлагаю тебе личные репетиции перед съёмками, по часу перед началом. Будем вставать пораньше, что же делать, будем вместе прорабатывать сцены, я помогу тебе, пока ситуация не станет лучше. И самому тебе стоит самостоятельно поработать над ролью. Как ты обычно готовишься? Ибо стало по-настоящему стыдно, потому что какой-то определённой схемы у него не было. Он изучал актёрское мастерство очень поверхностно, ещё когда стажировался перед Uniq, потом прошёл двухмесячные курсы после бана халлю, когда понял, что кино станет его основным источником заработка, но и это не назовёшь систематическим глубоким обучением. В работе над своими прошлыми ролями он всегда шёл по наитию, старался больше думать о своём герое, как учили, сопереживать ему, что-то брал от режиссёров и своих коллег по чуть-чуть, но ответить внятно на вопрос «как ты обычно готовишься» он бы не смог. К счастью, режиссёр Чен перебил сам себя и продолжил говорить дальше: - Я не требую от своих актёров какой-то единой системы подготовки к роли. У всех у вас разное образование, и в индустрию вы все пришли разными путями. Вот возьмём, к примеру, твоего коллегу, Сяо Чжаня, - Ибо поднял глаза на режиссёра и начал слушать его с возрастающим интересом. - Он ведь тоже по профессии далеко не актёр, а какой прирождённый талант! Но талант - это ведь ещё не всё. Как он трудится, как он много работает! Постоянно пытается совершенствоваться, задаёт мне кучу вопросов о Вэй Усяне, о его внутреннем мире… Он интереснейший молодой человек, мне нравится разговаривать с ним. Может, возьмёшь с него пример? Вы ведь, вроде бы, неплохо общаетесь, хоть и шуму от вас очень много. Попробуй поработать над ролью как он, поговори с ним, как со своим гэгэ. Ван Ибо расплылся в улыбке: сам того не осознавая, режиссёр дал ему в руки возможность проводить с Сяо Чжанем ещё больше времени, общаться ещё теснее, быть ещё ближе. - Да, режиссер, я обязательно попрошу помощи у Чжань-гэ! Простите меня за недостаточно хорошую работу, - и он сделал глубокий поклон, как хороший воспитанный мальчик.