Канонический цикл по БоЧжаням: 2. Метод Сяо Чжаня

Лао Сяо смотрел на него поверх страниц сценария и тонких очков на собственном носу. Ван Ибо спокойно выдержал этот взгляд, стараясь придать своему лицу как можно более невинный вид. - Значит, ты хочешь учиться у меня? - менторским голосом спросил Лао Сяо. - Научи меня, Сяо-лаоши, - улыбнулся Ван Ибо. Его распирало изнутри, но он сдерживался, ведь объяснить, почему он так рад тому, что Сяо Чжань теперь будет наставлять его в актёрском мастерстве - сложно, по крайней мере в двух словах. - Я - строгий наставник, Ван-эр, - грозно предупредил Сяо Чжань, но Ибо такое только смешило: - Я тринадцать лет жил под одной крышей со своим отцом. Ты не представляешь, какой он строгий наставник. Думаю, я морально готов. - Если будешь пренебрегать моими наставлениями, я брошу тебя как есть и пожалуюсь режиссёру Чену, - грозная маска Лао Сяо треснула, и Чжань улыбнулся краешком губ. - Это почти рекомендация, - выдохнул Ибо, заворожённо наблюдая, как Лао Сяо растворяется под доброй улыбкой Милого Чжаня, нежного и кроткого человека. - Как ты готовился к ролям до этого? - Чжань-гэ отложил сценарий в сторону и придвинул к себе большой поке-боул с лососем. Был обед, перерыв полчаса. - М-м, да никак особенно, - Ибо достал из кармана леденец на палочке, снял обёртку и засунул себе в рот. - Учил реплики, ну, думал... А в основном - просто делал то, что хотели от меня режиссёры. И все были довольны. - Ясно... - Сяо Чжань поправил на носу очки. Они шли ему, хоть вид у того и был забавный. Ибо внаглую пялился на Чжань-гэ, даже не пытаясь скрыть своего обожания во взоре. - А сам ты вообще интересовался этой профессией? Может, читал что-нибудь? Ибо не хотелось признаваться в таком, но он ответил: - Нет, я... вообще не очень люблю читать, да и времени особо у меня никогда не было... Ибо понимал, что его слова звучали как отмазка, и Сяо Чжань тоже слышал это. Мочки ушей Ибо покраснели, но он не поменялся в лице, продолжая посасывать свой леденец. Ему показалось, что сейчас вернётся Лао Сяо со своими увещеваниями и упрёками относительно пользы чтения, но Чжань лишь скромно заметил: - Как ты знаешь, я тоже не имею профессионального актёрского образования, но мне было важно и интересно делать эту работу хорошо, поэтому я стал читать различную литературу: Станиславский, Чехов, Чаббак... Это мои любимые, кстати. Ты знаешь, что весь наш китайский театр сейчас играет по системе Станиславского? - Нет, - ответил Ибо, любуясь Сяо Чжанем. Ему так нравилось, когда тот был таким: милым, мягким, скромным, немного застенчивым. У него появлялась особая манера разговора, как будто он говорил о чём-то сокровенном, личном, своём - хотя в тот момент вполне мог обсуждать какие-то посторонние общие вещи, как, например, систему Станиславского. - Да, я тоже раньше не знал, но говорят, в Китае её очень серьёзно переработал Лу Синь, хоть он был просто писателем, ну да ладно. Я стал читать про эту систему, потом пришёл к Чехову, Чаббак - и в принципе, мне нравилось всё, что я узнавал. Я взял отовсюду по чуть-чуть, выработал, так сказать, свой собственный "Метод Сяо Чжаня". - Что же это за метод? - улыбнулся Ибо. - Основа Станиславского, актёрские тренинги и техники Чехова, свежие мысли Чаббак - сложно объяснить, просто расскажу, как делаю я. Для меня важно помнить, что мой герой думает и чувствует каждую секунду своего существования. Иногда я даже прописываю это на полях сценария, чтобы не забыть. Это важно проигрывать, особенно если в тексте твоё состояние никак не передаётся. Это как раз актуально для тебя, ведь твой Лань Ванцзи молчун... - Да-да, двенадцать реплик на семь сцен - обожаю эту роль! - вставил со смехом Ван Ибо. - Вот именно, - кивнул Сяо Чжань, - Тебе особенно важно прописать внутренний монолог, чтобы ты продолжал жить, а не застывал, если твой герой молчит. Так ты станешь выразительнее. У тебя чУдные глаза... Ван Ибо вскинул на него удивлённый взгляд. Он не ослышался? Комплимент от Сяо Чжаня? Тот продолжал, будто не замечая его реакции: - ...на самом деле, они очень выразительные, когда тебе есть что выражать... Поэтому, я бы начал с изучения теории, прописал бы внутренний монолог героя, а потом... - Что потом? - быстро спросил Ибо. Сяо Чжань замялся, будто не решаясь сказать, и парень вдруг ощутил неясное волнение, словно сейчас может услышать что-то важное, по-настоящему стоящее для себя. - Иногда я в реальности делаю, пробую то, что делают и пробуют мои герои, - Сяо Чжань порозовел, как будто признался в чём-то очень личном. - Например, когда я ещё только готовился к прослушиванию на роль Вэй Усяня, я приготовил для себя суп из рёбрышек и корня лотоса... Мне было интересно и важно понять, почему именно этот суп любит мой герой. Если честно, я попробовал этот суп во всех ближайших к своему дому забегаловках, у меня даже появилось любимое место, где его делают особенно хорошо, и я представляю, что его готовит моя шицзе... Ван Ибо почувствовал восхищение. Идея действительно показалась ему интересной, а Сяо Чжань продолжал скромно делиться опытом, глядя в стол перед собой: - Я сейчас пробую играть на флейте, у меня есть настоящая в трейлере, ведь в кадре будут мои руки и губы. Настоящий флейтист сразу распознает халтуру, если увидит, что я держу инструмент неправильно и складываю губы не так, а я так не хочу... В общем, я и тебе предлагаю заняться чем-то подобным: попробуй то, чем интересуется Лань Ванцзи, что он любит и умеет. - Лань Ванцзи интересуется Вэй Усянем, - усмехнулся Ибо. - Может, сводишь меня в свою забегаловку и накормишь своим любимым супом? Сяо Чжань расплылся в стеснительной улыбке, почесал нос, поправил очки: - Можно. Это было бы неплохо. Совместно делать то, что делают герои - тоже часть моего метода. Например, Лань Чжань и Вэй Ин вместе собирали лотосы, и у нас будет такая же сцена. Давай и мы попробуем собирать лотосы, тем более скоро уже сезон. - Ещё герои вместе напивались, - начал развивать его мысль Ван Ибо. - Особенно твой Вэй Ин - он вообще тот еще алкаш, не думаешь, что нам тоже не плохо было бы напиться вместе? - Да, ты уловил суть... - тихо произнёс Сяо Чжань, но глаз на Ван Ибо не поднимал. Он прекрасно понял, куда клонит Ван Ибо, оба помнили, чем заканчивались совместные попойки героев новеллы, и хоть ничего подобного в сценарии не оставили, это знание незримо висело над ними как дамоклов меч. Они будут помнить, они будут знать, они будут стоять у черты искушения. И, если Ван Ибо давно уже хотел эту черту перейти, то Сяо Чжань уже был и не рад, что открыл свой метод диди. Ибо понимал, что сейчас Сяо Чжаня надо по-хорошему "додавить" и взял быка за рога: - Давай, как только у нас выдастся более-менее свободный вечерок, устроим грандиозную попойку. Только ты и я. Могу даже прикупить "Улыбку Императора", если хочешь. Говорят, вышла лимитированная коллекция в брендовых бутылочках. Ну так что? - Хорошо, - неохотно согласился Сяо Чжань, но Ван Ибо усмехнулся: дай мне только шанс, Сяо Чжань, один шанс - и я его не упущу. Тот вдруг выдвинул своё контрпредложение: - Ты слышал, ребята из команды через пару дней собираются устроить совместный кинопросмотр. В палатке операторов, там больше места. Можем присоединиться к остальным, хочешь? Там по-любому будет алкоголь. Ах ты хитрый лис, Сяо Чжань! Не хочешь оставаться со мной наедине? - Конечно, что за фильм? – легко согласился Ван Ибо, зная, что всё равно сумеет сделать так, чтобы они остались наедине. - Какой-то ужастик. Ван Ибо не любил ужастики и старался их не смотреть, чтобы потом не бегать по ночам из туалета до кровати, как маленький, стыдясь самого себя. Но Сяо Чжаню он, конечно, в этом никогда не признается, поэтому кивнул, стараясь казаться максимально равнодушным: - Да, конечно, отличная идея. Их разговор состоялся в начале мая, утром, перед съёмками сцен, где Вэй Усянь лежал полураздетым в цзинши Лань Ванцзи. И, хоть они договорились работать «по методу Сяо Чжаня» всего пару часов назад, Ван Ибо уже почувствовал разительные перемены в их общении, вернее, в том, как его начал воспринимать Сяо Чжань. Гэгэ словно стал более внимательным к нему, более чутким, даже подыгрывал, когда Ибо баловался его флейтой и делал в сторону Сяо Чжаня выпады, словно мечом: претворялся умирающим и хрипел. А когда была сцена в кровати, где Сяо Чжань изображал Вэй Усяня, вышедшего из обморока, Ибо на совершенно законных основаниях под предлогом того, что меряет Вэй Усяню пульс, постоянно держал его за руку, а потом даже увидел его голую грудь с коричневым левым соском. Камера, конечно, снимала со стороны Ван Ибо и захватила лишь его хмурый и обеспокоенный взгляд, но в душе Ван Ибо почти ликовал: их отношения как будто сдвинулись с мёртвой точки. Какой же хороший метод! Ближе к вечеру к ним подошёл Хайкуань и спросил: - Вы будете послезавтра смотреть со всеми фильм в палатке у операторов? - Уже послезавтра? – поднял брови Сяо Чжань. - Конечно, будем, - ответил за них Ван Ибо. - Отлично, надо сказать ассистентке Сянь Лин, она составляет список, чтобы понимать, сколько закупать выпивки и закусок, - Хайкуань поискал её глазами в толпе и подозвал девушку рукой. - А кто ещё пойдёт? – спросил Сяо Чжань. - А что будет за выпивка? – задал вопрос Ибо одновременно с ним. - Мы сошлись на пиве. Если есть особенные предпочтения – говорите, - ответил тот, и как раз подошла ассистентка по актёрам, которая вписала их в число желающих присоединиться. Ван Ибо понял, что, если хочет увести Сяо Чжаня с общего кинопросмотра на их отдельное рандеву, ему тоже стоит поторапливаться с приготовлениями. С момента разговора с главным режиссёром о его актёрской игре, Ван Ибо просыпался каждый день на рассвете, чтобы до утреннего собрания уже быть у режиссёра и вместе с ним репетировать отдельные куски предстоящих сцен. Сяо Чжань выслал ему несколько файлов с книгами по актёрскому мастерству и следил за тем, чтобы тот успевал их читать. Гэгэ даже заставил его написать целое сочинение на пяти листах, где Ван Ибо изложил то, что, по его мнению и мнению Мосян Тунсю, думал его Лань Чжань в тот или иной момент. Сидя рядом с ним бок о бок каждый вечер и обсуждая отношения их героев, Ван Ибо мысленно благодарил Сяо Чжаня за его метод и себя за свою плохую актёрскую игру. Ему было хорошо с Чжанем: когда они сидели рядом, касаясь друг друга плечами, или напротив за одним столом, касаясь друг друга коленками, когда он чувствовал его запах, слышал его голос над ухом, ловил его взгляд и мог вызвать его улыбку - по телу прокатывалась волна умиротворения, удовлетворённости, будто он был там, где должен быть. Вот его место - рядом с этим человеком, это было так просто и естественно. И, наоборот, в том, что каждый вечер Сяо Чжань уходил от него спать в свой номер, в том, что их отрывали друг от друга параллельные проекты и другие дела - виделось что-то дисгармоничное, неправильное, и это Ван Ибо хотел исправить. Буквально за пару дней они стали почти неразлучны, Ибо везде ходил за Чжанем хвостиком, они постоянно цепляли друг друга, смеялись и говорили о всяких пустяках. Ван Ибо это нравилось, он считал подобное хорошим признаком того, что они двигаются в правильном направлении. В те дни Лао Сяо почти не показывался. И, если раньше, стоило только Чжань-гэ услышать "Стоп! Снято!" - как Вэй Усянь уходил, то теперь гэгэ стал задерживаться в этом образе всё дольше. Ему, казалось, самому нравилось быть непосредственным, весёлым юношей, может, он действительно был таким в свои пятнадцать лет, и теперь с удовольствием вспоминал те годы, как Ибо вспоминал свои в Uniq. В любом случае, Чжань-Усянь был более раскованным, игривым и компанейским парнем, и Ибо не имел ничего против того, что Усянь стал задерживаться и после окончания съёмок. Он даже замечал, что в образе Вей Усяня Чжань-гэ был более словоохотлив и чаще хвалил Ибо, делал ему комплименты, восхищался им. Но и тут стала проступать одна интересная вещь: наряду с тем, как Чжань-Усянь хвалил и проявлял различные симпатии к Ибо, он начал чаще говорить и о Лань Ванцзи как об отдельной личности, будто тот был настоящим живым человеком. И происходило это не только в интервью, где его спрашивали про Лань Чжаня, но и в обычных разговорах. Он мог сказать: "Отнесите это Лань Чжаню, ой, Ван Ибо", или, если, например, Ибо в чём-то выказывал холодность, мог заметить: "Лань Чжань - такой Лань Чжань!", или даже заявить Ибо: "Лань Чжань лучше тебя, он бы меня понял". Сначала Ибо не обращал на это особого внимания, всё-таки подобное встречалось на съёмках частенько, и это были обычные издержки актёрской профессии. Тебя называли по имени твоего персонажа и режиссёры, и гримёры с костюмерами. То и дело слышалось в рупор: «Лань Чжань, на исходную!» - и в этом не было ничего предосудительного. Актёры менялись, съёмочные команды насчитывали по нескольку сотен человек, как тут всех упомнишь? Но чем больше Ван Ибо замечал подобное за Сяо Чжанем, тем больше ему начинало казаться, что их теперь трое: Сяо Чжань, Ван Ибо и... Лань Чжань. Что было не менее абсурдно, потому что в себе он никакого раздвоения не замечал. Он спокойно перевоплощался в образ Хангуань-цзюня и также спокойно выходил из него, этот герой не захватывал его так сильно, как Усянь Чжаня. Но Ибо стал чувствовать, что отношение Чжаня к нему как к Ибо, и к нему, как к Ванцзи - разнятся. В принципе, это было логично и обусловливалось более глубоким погружением в образы. Но почему-то сам Ибо таких разграничений не делал. Он любил Сяо Чжаня любым: в образе Вэй Ина, Милым Чжанем, уставшим и капризным - всяким, ведь всё это были части его самого, но по отношению к себе он такого от партнёра не видел. Чжань любил Ванцзи как будто больше, без условностей, открыто, и Ибо начал... ревновать. Это было какое-то сумасшествие, клиника просто: Ван Ибо ревнует Сяо Чжаня к образу Лань Ванцзи, который сам же и воплощает! Тушите свет... но так и было, и он ничего не мог с этим поделать. Меж тем, наступил вечер совместного кинопросмотра. В палатке операторов поставили диваны, стулья и пуфы, всё, что нашли на съёмочной площадке; установили проектор, завесили все выходы москитными сетками, поставили общий стол, на который вывалили разные закуски, а в мини-холодильниках стояло холодненькое пиво. Со всей съёмочной группы на совместный кинопросмотр набралось чуть больше двадцати человек, в основном парни, поэтому атмосфера сложилась довольно свободная. Ассистентка Сянь раздала всем желающим по банке пива, ребята самостоятельно разобрали закуски. Сяо Чжань хотел занять два кресла-мешка в самом переднем ряду, но Ван Ибо утолкал его на задний ряд ближе к выходу: так на них меньше будут обращать внимания и можно будет тихо улизнуть при желании. Начался фильм. Кто-то выбрал корейскую новинку «Психиатрическая больница Конджиам» с довольно банальным и предсказуемым сюжетом: страшная заброшенная психбольница со зловещей историей, группа слабоумных, но отважных ребят, которые туда попёрлись. - Спорим, их всех убьют? – спросил Ван Ибо на седьмой минуте фильма. Сяо Чжань усмехнулся и потянулся за перчёными соевыми палочками: - Обычно главный герой выживает. Или влюблённая парочка, если они тут будут. - Спорим? – Ибо протянул ему ладонь. – Если все умрут, мы пойдём с тобой пить вдвоём, как хотели. - Как ты хотел, - поправил его Сяо Чжань, но по руке всё-таки ударил. Ван Ибо удовлетворённо высыпал в рот горсть чипсов и сделал большой глоток пива. В желудке всё улеглось как надо. Этот вечер в любом случае будет неплохим, даже если он проиграет. Просто потому, что рядом был Сяо Чжань. Но кое-что мучило Ибо: он ненавидел ужастики. Особенно с локациями в тёмных страшных помещениях. Особенно про призраков. Хотел бы он весь фильм сидеть и глумиться над глупым сценарием и смешными отыгрышами актёров, но он-то себя знал. Поэтому наклонился к Чжань-гэ ближе и зашептал: - Я должен кое в чём признаться. Я ненавижу хорроры. Я… с детства боюсь темноты и даже сейчас как-то… Поэтому, если что, я буду отворачиваться, ладно? Сяо Чжань как-то странно посмотрел на него, из-за блика его очков было не понятно выражение лица, улыбнулся, но ничего не ответил. Первое напряжение Ван Ибо почувствовал уже на двадцатой минуте, когда эти дебилы попёрлись в больницу на ночь глядя. Он сидел весь на измене и каждую секунду ждал какого-то скримера и выскочившего из ниоткуда призрака. Он знал прекрасно, откуда у него возник этот страх, ведь частенько он оставался дома один, потому что родители много работали, и с наступлением темноты одному дома было совсем неуютно. Телевизор был его лучшим другом, но иногда там тоже показывали какие-нибудь страшилки, и тогда каждый шорох в квартире приобретал особенное, зловещее звучание. На моменте с полицейской сиреной в ночи, Ибо не выдержал саспенса и прикрыл лицо рукой. Сквозь пальцы смотреть было уже не так страшно. Сяо Чжань рядом тихо засмеялся. Ну да, ну да, Ибо боялся темноты как маленький ребёнок, он признавал своё поражение, отстаньте уже. Первые ужасы начались на двадцать седьмой минуте фильма, и Ибо отвернулся, пробубнив гэгэ: - Скажи мне, когда всё. И в следующий миг почувствовал, как Сяо Чжань взял его за руку. Парень замер. Фильм как-то сразу отошёл на второй план, и всё его внимание переместилось на гэгэ, который совершенно невозмутимо сжимал его руку и смотрел вперёд, на экран. Ван Ибо сжал его руку в ответ, а остальное тело расслабилось. Стало хорошо-хорошо. Через какое-то время он, уже понимая, что Сяо Чжань свою руку не отберёт, привалился к его боку и, если зажмуривался на страшных моментах, то старался уткнуться в гэгэ и дышать им, а тот всё терпел и не возражал. «Вот бы поцелуи помогали от страха», - думал Ибо немного жадно, но он не мог не признать, что их отношения, кажется, начали куда-то продвигаться. Меж тем герои в фильме мёрли как мухи, и Ибо даже почувствовал азарт: неужели они действительно отправятся на рандеву тет-а-тет? Так-то у него всё было к этому готово. Когда в конце и главный герой отправился к праотцам, Ван Ибо посмотрел на Сяо Чжаня ликующе: во-первых, он был прав, что всегда приятно, а во-вторых, вечер переставал был томным. Сяо Чжань цокнул языком, как бы говоря «ну да, ты выиграл, ну и что здесь такого», высвободил свою ладонь из захвата Ибо, ведь они так и держались за руки до конца фильма, прокомментировал: - Глупый сценарий. Ладно, и что теперь? В палатке операторов включили свет, коллеги начали вставать со своих мест, разворачиваться из пледов, собирать в одну кучу пустые банки из-под пива и тарелки из-под закусок. Ван Ибо сразу же поспешил напомнить Чжань-гэ о их намерении вместе напиться, и тому уже не оставалось ничего другого, как согласиться. Уговор есть уговор. Ван Ибо заморочился заранее и устроил им что-то вроде романтического ужина: заказал еду из ресторана, пришлось забить весь мини-холодильник, даже подготовил свечи-отпугивалки от комаров, достал пледы, подушки, а пиво ещё оставалось. Поэтому, прежде чем уйти с общего кинопросмотра, он стащил несколько банок в крафтовом пакете. - Ну что, куда пойдем? - спросил Сяо Чжань у Ибо, разминая шею и массируя себе голову. Ван Ибо, воровато озираясь и прижимая к груди пакет, кивнул ему: - Я подготовил кое-что. Пошли за мной. - Это далеко? - Чжань выглядел усталым, но не как Лао Сяо. Его взгляд горел озорным огоньком, он двигался мягко, лениво, но грациозно, как чёрная пантера. - Нет, я же хочу, чтобы ты сегодня ещё и выспался хоть немного, - ответил Ибо и повёл парня прямо к своему трейлеру, но дверь открывать не стал. Вместо этого он залез по боковой лесенке на крышу и, поставив пакет с банками, протянул Сяо Чжаню руку: - Забирайся. Сяо Чжань удивлённо вскинул брови, но ничего спрашивать не стал. Схватив Ибо за руку, он в два прыжка оказался на крыше его трейлера и увидел приготовления Ибо: подушки, чтобы сидеть на них, пледы, чтобы укрываться, свеча-фумигатор, мини-холодильник с ресторанными блюдами. - Ничего себе, у нас что, романтический ужин? - кокетливо воскликнул Сяо Чжань, присаживаясь по-турецки на одну из подушек. - А вдруг кто-нибудь нас застукает? Тон и манера общения Сяо Чжаня вполне могли навести на мысль, что он флиртует. Ибо растянул уголок губ и сначала зажёг свечу: - Прекрати, Чжань-гэ, я что тут, твоё имя сердечками выложил? Ничего особенного не происходит, мы просто по-приятельски попьём пива на крыше моего трейлера. Сейчас тёплая летняя ночь, вон, посмотри звёзды какие - красота же! - он уселся напротив, открыл мини-холодильник: - Я не знал, что ты любишь, поэтому взял китайской еды. И у нас тут ещё пиво, забрал оставшееся… - Ибо заглянул в пакет: - Тут всего понемногу: Snow Beer, Tsingtao, Carlsberg... - Давай Snow Beer, - и Сяо Чжань тут же поймал брошенную ему банку, поводя головой. Этот мимолётный жест не укрылся от взгляда Ван Ибо, и всё в нём вдруг насторожилось, а потом как-то опустилось: да неужели? Мать его... неужто?.. - Вэй Ин, - тихо позвал он, и Сяо Чжань тут же вскинул голову, что глухой болью отозвалось где-то в груди у Ибо. - А можно на круг света (1) выйдет Сяо Чжань? Я хотел бы этот вечер провести именно с ним. Тот нервно усмехнулся, пытаясь осознать слова Ибо: - Намекаешь, что я всё ещё нахожусь в образе? - Ты только что мотнул головой, как будто откинул длинные волосы назад и вообще... - Ибо вдруг стало как-то тяжело и грустно. Может, и за руку его весь фильм держал вовсе не Сяо Чжань. - Надо было сразу догадаться. Мой зануда-гэ никогда бы не согласился так легко и просто на посиделки под звёздами... Стал бы ломаться и выдумывать всякие глупости в качестве оправдания - вот настоящий Сяо Чжань. Он наблюдал, как медленно озорной огонь в глазах Сяо Чжаня погас, как растаяла его улыбка и, когда метаморфозы по обратному перевоплощению завершились, тихо сказал: - Привет, Чжань-гэ. Сяо Чжань выглядел растерянным и опустошённым, расстроенным и задумчивым, но это не был Лао Сяо. Он смотрел куда-то в пространство, потирая шею, потом сделал несколько глотков пива и усмехнулся невесело: - Чёрт, подобное стало происходить всё чаще, а мне всё труднее это замечать. - Я надеюсь, провалов в памяти у тебя хотя бы нет? - Ибо был серьёзен, но не напуган. В общем, даже если бы Сяо Чжань прямо сейчас признался ему в расщеплении своей личности, он продолжил бы любить его, и всех его личностей тоже, вместе и по отдельности. - Нет, не думаю, что это психиатрия, - Сяо Чжань потёр глаза. - Просто образ Вэй Усяня всё больше входит в меня, всё сложнее от него избавляться... Это плохо, на самом деле, это очень плохо, Ибо, это непрофессионально. - Почему? Многие актёры только мечтают работать на таком уровне, как ты. - Нет, от образа надо сразу избавляться, как только слышишь "стоп, снято". Нельзя нести это в личную жизнь, домой, к друзьям. Мне повезло, что Вэй Усянь - хороший, добрый человек. А если бы с тем же подходом я играл какого-нибудь маньяка или преступника? Они помолчали. Ибо всё же решил устроиться поудобнее, укрылся пледом, достал контейнер из холодильника, протянул его гэгэ, вместе с палочками: - Извини, я не думал об этом... с такой стороны. Мне нравится, каким ты становишься в образе Вэй Усяня, и я пользовался моментом, не задумываясь о возможных последствиях для тебя... Сяо Чжань ничего не ответил, только поморщился, как бы давая понять: эта тема ему неприятна. Он тоже сел поудобнее, принял из рук Ибо еду, открыл банку пива: - Ладно, ты затащил меня сюда, чтобы поговорить о чём-то, правильно? Мы же не будем просто молча есть и пить? Ибо усмехнулся: а вот и Лао Сяо. Давно тебя не было, дружище. Но в свете последних событий - уж лучше ты, чем озорной вездесущий Вэй Усянь. - Давай поиграем в "вопрос - ответ", - предложил Ван Ибо, и Лао Сяо сразу же закатил глаза: - Нам что, по десять? В детстве не наигрался? Его закатанные глаза бесили, но парень сдержал себя, выдохнул и задал вопрос, который уже давно зудел у него на кончике языка, стараясь говорить спокойно: - Почему ты у меня никогда ничего не спрашиваешь? Тебе ничего обо мне не интересно? Или просто плевать? Как ты на самом деле относишься ко мне, Чжань-гэ? Сяо Чжань поднял на него немного растерянный взгляд, удивляясь, ответил тихо: - Я всегда думал - ты сам решишь, что мне рассказывать, а что нет. Простота его ответа обескуражила Ибо. Какое-то время он молчал, откинувшись на локти и глядя в звёздное небо. Что-то именно такой ответ он не предугадал. От него не сделалось легче или веселее: для Ван Ибо ответ Сяо Чжаня прозвучал как перекидывание ответственности. Словно гэгэ не хотел видеть, что своим равнодушием задевает диди, а когда ему это прямо под нос подсунули – отказался признавать какую-либо свою вину. Что ж, никто же не обещал, что будет легко, правильно? Он знал, что связался с тем ещё козлом, занудой, многосложно-ранимым человеком, да и сам Ибо был не сахар, чего уж говорить... Поняв, что на остальные вопросы желаемого ответа он тоже не дождётся, Ибо вздохнул и произнёс: - Верно, Чжань-гэ, я действительно хочу многое тебе рассказать. Я хочу, чтобы ты знал меня, какой я на самом деле, но ещё чтобы ты сам интересовался мной. Ладно, изменим концепцию игры. Мы не будем задавать друг другу вопросы, просто будем рассказывать по одному факту о себе. Всё, что взбредёт в голову, так лучше? Вместо ответа Сяо Чжань мило и чуточку виновато улыбнулся, и у Ибо немного отлегло от сердца: кажется, и в этот раз ему удалось найти ту самую одну-единственную лазейку к внутреннему миру этого человека, хорошо. - Хочешь, я могу начать? - с новым энтузиазмом предложил Ибо, вытягивая ноги в сторону Чжань-гэ. Тот тоже устроился поудобнее, накинул на плечи плед, глядя на Ибо с лёгкой, немного усталой улыбкой: - Итак... Ну, факт номер один: я боюсь темноты. Чжань-гэ засмеялся, красиво откинув назад голову, и в груди у Ибо разлилось тепло. Всё-таки вечер будет прекрасным, даже если подержать Чжань-гэ за руку – это всё, что ему сегодня светило. Но главное, что Сяо Чжань просто был рядом, был самим собой, и Ибо казалось, что вместе они смогут преодолеть всё на свете.