Канонический цикл по БоЧжаням: 2. Метод Сяо Чжаня

Ибо ласково помог Чжаню подняться с колен и, придерживая его за скулы, нежно и глубоко поцеловал в губы. Он хотел отдать ему всю свою признательность и благодарность за чудесные ощущения, подаренные Сяо Чжанем, за то, как тот повёл себя: решительно, с самоотдачей и даже немного жертвенно. - Я сделал тебе больно? - тихо спросил Ибо, дотрагиваясь губами до его кадыка. Тот только коротко повёл головой, мол, не думай об этом. Ибо хотелось утопить Сяо Чжаня в своей любви, нежности, ему так много нужно было отдать этому человеку! Быстрым движением он обхватил ноги и торс гэгэ и поднял его на руки, прижимая к груди. - Эй, ты чего?! - стеснительно вспыхнул тот и спрятал глаза в сгибе его шеи. Сяо Чжань, конечно, был не самым лёгким, но пронести его на руках четыре шага до маленькой постели в трейлере Ибо был в состоянии. Он бережно положил парня на жестковатую узкую койку, запечатлел ещё один мягкий поцелуй на влажных натруженных губах, а потом избавил того от штанов и посмотрел на обнажённого Сяо Чжаня, который был весь перед ним и в его власти. Член Чжань-гэ давно налился возбуждением и плотно прижимался к животу, тёмно-бордовый, он ярко выделялся на фоне бледных бёдер, чёрных лобковых волос и выпирающих тазовых костей. Как худ был Сяо Чжань! Как он был тонок, почти беззащитен, как ребёнок, но Ибо любил его изгибы и линии, любил запах его тела, каждую впадинку и каждый волосок. Он хотел покрыть всё тело гэгэ поцелуями, ведя по нему руками и наблюдая, как тот покрывается мурашками, немного прикрыв глаза. Ибо устроился сверху на бёдрах Чжань-гэ, больше никаких манёвров узкая кровать актёрского вагончика не могла бы им позволить, наклонился к его лицу и прошептал (почему-то совершенно не хотелось нарушать образовавшуюся тишину): - Я хочу узнать тебя всего. Пожалуйста, не молчи, говори со мной, или пусть это будут стоны - не важно, просто дай мне знать. Он глубоко и волнующе поцеловал его взасос, пропуская в Чжань-гэ язык, а потом спросил: - Тебе нравится? - Да... - слабо ответил тот. Тогда Ибо перешёл к его правому уху: обвёл ушную раковину кончиком языка, захватил мочку, прикусывая и посасывая её: - А тут нравится? - Да, - порывисто ответил тот, сглатывая и дёргая кадыком. Ибо опустился к шее, вылизывая каждую венку, ощущая биение пульса под своим языком: - А так, Чжань-гэ? - Да, - коротко выдохнул тот. Ключицы, кадык и ярёмная впадинка – всё было тщательно вылизано и зацеловано, Ибо дошёл до сосков и захватил правый губами, на что Чжань-гэ дёрнулся и издал стон. И спрашивать не понадобилось, реакции Сяо Чжаня говорили за него. Ибо вылизал сосок партнёра, а потом прикусил его зубами - и Чжань-гэ застонал, замычал и заругался одновременно, поводя бёдрами. Ибо направился дальше - к его пупку на впалом животе, уже чувствуя жар и запах его члена, который дёргался, выпуская из себя прозрачную смазку по капельке. Но в Ибо проснулся настоящий садист, он не хотел спешить, он хотел медленно и постепенно свести Сяо Чжаня с ума от желания и похоти. Парень сполз вниз и устроился между ног любовника, которые тот развёл, одну даже опустив на пол. Ибо поцеловал Сяо Чжаня в икру и коснулся кончиком языка под коленом, вызывая ещё один импульс, который прокатился по всему телу гэгэ. Но его губы не останавливались и заскользили вверх по бедру, не касаясь органа, вернулись к животу, и вот тут он замер. Он находился так близко от члена Сяо Чжаня, он видел каждую венку, как тот подрагивал, капельки смазки на головке и, прежде чем дотронуться до него, Ибо сделал на животе Чжань-гэ два засоса - справа и слева от головки. Он пометил его, Сяо Чжань - его, и тело Сяо Чжаня тоже теперь принадлежало ему. - Ибо... - простонал тот умоляюще, и парень дотронулся языком до яичек, вылизывая их, но Чжаню этого уже было не достаточно: он попытался поддать бёдрами и задеть членом губы Ван Ибо, но у него плохо получилось. И старший зашипел ему уже более несдержанно: - Ибо... твою мать, пожалуйста! Тот прошёлся языком по стволу, Чжань застонал, но младший не дошёл даже до уздечки, не говоря о самой головке. Чжань-гэ смял простынь руками, ему уже было невыносимо терпеть эту муку. - Сукин сын, я тебя ненавижу! - это была реакция на то, как Ибо взял член в руку, но не двигает ею, вылизывая лишь основание корня. - Ибо!! - зарычал тот со злостью, когда губы диди почти коснулись головки и он почувствовал его дыхание на себе. Вход в сладко-тёплый рот был так близок, он балансировал почти на пределе, не зная, как вымолить у Ибо прощения за все месяцы, когда отвергал его. – Ты же просто мстишь мне, верно? Ван Ибо поднял на него глаза и ответил с косой улыбкой: - Мы могли бы уже полтора года заниматься этим, Чжань-гэ. Ты мне так отчаянно нравился всё это время… - Бо-ди… - протянул старший, чувствуя, как рука Ван Ибо на его члене начала разгоняться. - Я люблю тебя, Ван Ибо, - обессиленно выдохнул он, и младший в ответ накрыл его головку ртом, чувствуя, как Сяо Чжань почти тут же разряжается ему внутрь, дёргаясь всем телом под самые похотливо-облегчённые стоны на свете. - Повтори, что ты сказал? - Ван Ибо подтянулся вверх, укладываясь на возлюбленного, такого влажного, тёплого и обессиленного. Сяо Чжань усмехнулся, не открывая глаз, он будто весь растёкся и находился на грани сна и яви. - Я всё слышал, Сяо Чжань, ты сказал это, - промурлыкал Ван Ибо ему на ухо, вдыхая его запах. - А ну, повтори немедленно! Если не скажешь, я загрызу тебя до смерти! Чжань лениво взял руку Ибо и приложил к своим губам. Не произнося это вслух, он одними губами повторил: "я люблю тебя", и Ибо накрыло волной счастья. Он зарылся лицом в сгиб его шеи, перехватил руку Сяо Чжаня и повёл её к низу своего живота. - О, Небо, ты уже? - воскликнул Сяо Чжань, чувствуя крепость своего любовника. - Хотя, что я удивляюсь, тебе всего двадцать лет... - Мне почти двадцать один, и дело не в этом, - упрямо и немного по-детски возразил тот. - Всё дело в тебе... Я хочу делать это с тобой всю ночь... давай? Давай всю ночь заниматься сексом, уснём на рассвете, поспим пару часов, а потом пойдём на съёмки. - Тебе-то, я уверен, ничего не будет, а я просто умру от такого интенсива, - возразил Сяо Чжань, медленно-лениво поводя ладонью по члену Ибо. - Дай мне передохнуть, учитель Ван, ты меня вымотал. Всего пара минут... - Ты вообще можешь ничего не делать, я всё сделаю сам, - улыбнулся Ибо, скользя ладонью по яичкам Сяо Чжаня и ниже, вглубь. - Э, нет, диди, давай оставим это на потом, - Чжань-гэ мягко убрал от себя его руку. - К такому надо готовиться, а у нас было всё слишком спонтанно... Ибо наигранно-капризно надул губы, утыкаясь в его грудь: - Тогда когда, гэгэ, когда? - У меня в расписании съёмок будет перерыв послезавтра - поеду в Пекин на концерт нашей группы, заодно и куплю для нас всё необходимое. - А ты успеешь вернуться на 520? – спросил Ибо, приподнявшись на локтях. Сяо Чжань сжал губы: - Я не уверен, Бо-ди. Я постараюсь, но обещать не могу. - Наш первый праздник влюблённых – и сразу порознь… - протянул тот удручённо, вздохнул, полежал молча. Старший запустил пальцы ему в волосы, нежно массируя Ибо макушку: - Зато в качестве подарка у нас будет первый раз, разве не круто? - Ладно, - все ещё капризно согласился Ван Ибо. – Тогда хочу своего гэгэ всего, с головы до ног, хочу, чтобы ты был моим во всех смыслах, слышишь? Ты же мой? Скажи, что ты мой. - И почему люди называют тебя "молчуном"? Ты такой болтливый... - Гэгэ! - Да твой я, твой! Ох, Бо-ди... Потом они ласкались снова, Ван Ибо был сверху: держал оба их члена в одной руке, тесно прижатыми друг к другу. Он смотрел на это, как на воплощение своих самых развратных фантазий, которые терзали его все полтора года. Он до конца всё ещё не мог поверить своему счастью, что Чжань-гэ, тот самый Чжань-гэ, который не давал ему приблизиться к себе все эти долгие семнадцать месяцев, теперь стонал под ним, блядски раскинув ноги, поддавал бёдрами и шептал: - Ван Ибо... Бо-ди, Бо-ди, я сейчас с ума сойду... Ибо перестал мыслить рационально, его мозг затуманился похотью, а в голове стучала только одна мысль: "Боги, дайте нам кончить одновременно, хочу кончить одновременно с Чжань-гэ!" Первым не выдерживает Сяо Чжань, выстреливая на свою грудь и живот, но Ибо не выпустил его, продолжая надрачивать, пока не кончил сам меньше, чем через минуту, изливаясь на собственные пальцы и покрывая тонким слоем белого семени член своего возлюбленного. Оба были мокрые и тяжело дышали, воздух в вагончике раскалился до предела, Ван Ибо повалился сверху на Чжань-гэ, утыкаясь в подушку, сил не осталось совсем, хотелось только спать. - Не уходи, Ибо, - услышал он тихий голос Сяо Чжаня, и, хоть в тот вечер он, казалось, выработал весь лимит своих эмоций за год, сердце его всё равно сделало сладкий переворот. - Я не уйду. Я не хочу уходить. Давай спать, Чжань-гэ. Ибо проснулся от первых лучей пока ненавязчивого утреннего солнца, которые проникли в узкие окна трейлера и затопили их постель. Вокруг стояла благостная тишина, только вдали где-то слышались птицы. Он не чувствовал недосып (хоть, судя по часам, проспал едва ли четыре часа), лишь лёгкий голод и онемение в затёкшем теле от маленькой лежанки, рассчитанной только на одного. В голове была какая-то ясная пустота и невесомость, а в груди - тихое ощущение счастья. Когда он в последний раз просыпался с ощущением счастья? Ибо казалось, что, наверное, ещё в детстве. Это так просто - быть счастливым, но почему же так труднодостижимо? Ему хотелось сохранить, сберечь это чувство навсегда, понести дальше по жизни, хотя он понимал, что едва ли сможет удержать его в ежедневной суете и заботах. А рядом, и это было самое прекрасное, лежал Сяо Чжань, причина и главный источник этого счастья. Он занимал большую часть их узкой койки, его стройное тело протянулось от самого основания кровати до противоположной стены, которой он касался своими ступнями. Сяо Чжань спал на животе, повернув к нему голову, его руки покоились под подушкой. Солнечный свет идеально оттенял его кожу, Ибо видел каждый волосок на его теле, скользя взглядом по линии позвоночника и тонкой талии, переходящей в довольно накачанную округлую попу, которая была почти призывно задрана вверх. Вчера он совсем не уделил ей должного внимания, и Ибо положил на неё ладонь, оглаживая по кругу. Боже, что за зад! Не каждая женщина может похвастаться такой, а уж мужчина - тем более. "У меня самый красивый на свете парень!" - подумал он с гордостью и восхищением, пробуя на вкус это слово - "парень", "мой парень". То, что он теперь с полным правом может так называть Сяо Чжаня - особенное удовольствие, Ибо удовлетворённо рыкнул, как сытый лев, и зарылся носом в шею Чжань-гэ, где-то между его подбородком, шеей и плечом. Аромат сонного Сяо Чжаня заставил почти наполнится слюной рот. Это нормально - хотеть сожрать человека? Ибо не сдержался и куснул его в сгиб шеи, тем самым разбудив, но даже и не подумал оторваться. - М-м, Ван Ибо, что ты делаешь? - Сяо Чжань приоткрыл сонные глаза, щурясь от солнца. - Я завтракаю, не мешай мне, - ответил тот, не разжимая своих зубов. - М-м, мне больно, придурок, отпусти, - но Чжань-гэ даже не попытался оттолкнуть его, позволяя делать со своим телом всё, что тот хочет. Накусавшись вдоволь, Ибо добросовестно зализал след от своих зубов, всё равно понимая, что останутся синяки, но ему было не жаль. Он с обожанием смотрел, как Чжань потирал глаза, потянулся к своему телефону через его голову и, бросив взгляд на дисплей, недовольно простонал: - И какая нелёгкая тебя подняла? Я мог бы ещё час спать как минимум... - Кто из нас жаворонок - я или ты? - Ибо легко шлёпнул Сяо Чжаня по его восхитительной заднице и встал с узкой кровати, потягиваясь всем затёкшим телом. - Мне нужно уйти до подъёма, нельзя, чтобы кто-нибудь заметил, как я выхожу с утра пораньше из твоего трейлера. Не хотел уходить втихаря, не хотел, чтобы ты проснулся один. Сяо Чжань посмотрел на Ибо, а потом протянул к нему руку: - Иди сюда. Дважды Ибо звать было не нужно. Он одним прыжком занырнул обратно в объятия Сяо Чжаня, они легли нос к носу, и Чжань-гэ поднял между их лицами на уровне рта край простыни. - Думаешь, так я не смогу тебя поцеловать, если ты не почистил зубы? – догадался младший и прижался к нему через простынь, а Сяо Чжань обнял, вдохнув его запах и прижимая диди к себе: - Ибо... Ибо, мой Ибо. Ван Ибо не знал почему, но именно в тот момент ему сделалось настолько хорошо, что на глазах навернулись слёзы. Он стеснительно спрятал их от партнёра, сморгнув. Они полежали так ещё пару минут, потом Сяо Чжань сам отпустил его: - Ну всё, иди. Увидимся за завтраком. - Да, я приду пораньше, чтобы взять порцию побольше, - Ван Ибо натянул трусы и джинсы, поднял с пола футболку: - И ты приходи. Мы ещё никогда не завтракали вместе. Они позавтракали вдвоём, потом вместе пошли за сценарием и на утреннюю планёрку. Постоянно были рядом, шуточно толкались, кидали друг на друга нескрываемые игривые взгляды, а в гримёрной вообще устроили кавардак, бегая друг за другом с камерой, лавируя между столами и стульями. Когда Чжань и Ибо находились вместе и в хорошем настроении, это было подобно маленькому торнадо. Одно их присутствие рядом выматывало всех вокруг, даже несмотря на их детскую непосредственность и обаяние. Снимали сцену с обмороком, работали как всегда. Режиссёр Чен деловито подошёл к ним со сценарием и объяснил, как он хочет снять кусок: - Камеры будут стоять тут и тут, ты, Чжань, как всегда, стоишь на чёрном крестике - вот так, да. Ты, Ибо, на белом... нет, чуть правее. Отлично. Я хочу, чтобы ты, Сяо-эр, упал, а Ибо схватил бы тебя за руку. Это нужно отрепетировать? Сяо Чжань неуверенно оглянулся на Ван Ибо, но не успел ничего ответить, как режиссёр Чен перебил самого себя: - Я слышал, ребятки, что вы в последнее время не ладили друг с другом. Я надеюсь, у вас нет проблем с доверием? - вопрос был обращён к Сяо Чжаню. - Ты будешь спокойно падать, а ты, Ибо, спокойно хватать, правильно ведь я говорю? - Мы уже помирились, режиссёр Чен, всё в порядке, - улыбнулся Сяо Чжань, бросая на Ибо заговорщицкий взгляд. - Я доверяю диди. Он меня удержит, я знаю это. Ибо комкал улыбку и молчал, стараясь оставаться серьёзным. Режиссёр Чен испытующе посмотрел на одного и второго, но всё-таки вернулся на исходную и начал съёмки. Кажется, мальчики действительно помирились, а может, уже потрахались наконец-то, кто их знает. Во всяком случае, Вэй Усянь спокойно падал, а Лань Ванцзи спокойно его ловил, а большего режиссёру Чену было и не нужно. Восемнадцатое мая, день с которого они начали встречаться, стал самым приятным днём съёмок за всё время проекта для Ибо. И, хотя они оба вообще не могли сосредоточиться, постоянно хихикали друг с другом и смущались от всего подряд, им никто не делал замечаний, словно съёмочная группа условилась дать им этот день, чтобы побыть друг с другом. Ибо впервые было по-настоящему хорошо. Не нужно было больше гнаться за чем-то, терзаться и мучиться, он теперь действительно был счастлив и доволен своей жизнью, Сяо Чжань стал последним и самым недостающим кусочком мозаики - вот теперь всё словно встало на свои места. У него была любимая работа, много захватывающих и классных хобби, которыми он занимался, замечательные друзья-коллеги из DDU, а теперь и он - Сяо Чжань, который сидел напротив него, кидая на партнёра кокетливо-смущённые взгляды, и явно вспоминал прошлую ночь, как и он сам. - О чём это ты думаешь, когда так улыбаешься, а, Чжань-гэ? – спросил Ибо в перерыве между дублями. - Прекрати пожалуйста! - сразу прыснул тот, стараясь подавить улыбку. Но потом всё же ответил: - Сам знаешь. - Это была лучшая ночь в моей жизни, - Ибо был уверен, что его мог в тот момент расслышать только Сяо Чжань, но всё равно адреналин от обстановки и их общей тайны, которую они теперь хранили вместе, впрыскивался в кровь так, будто он находился на гоночной трассе. - Пф-ф, какая банальщина, - откликнулся тот делано шутливо. - Хочешь сказать, она не могла быть не лучшей, потому что это ты? - подразнил его Ибо, и Чжань залился краской под слоем тонального крема. - Хочу сказать, что совсем не обязательно говорить вслух настолько очевидные вещи, - ответил тот почти одними губами. - Типа того, что между нами не должно быть места словам "спасибо" и "прости"? - Ибо! Ван Ибо засмеялся, но их идиллию, конечно же, нарушил громкоговоритель: - На исходную! И по иронии снимали как раз ту сцену, в которой Лань Ванзи, благодаря мелодии на флейте, понимает, что его возлюбленный вернулся. - Серия вторая, сцена тридцать шесть, дубль четыре! - объявила девушка с хлопушкой, а Ван Ибо подумал о том, что не хочет, чтобы всё это заканчивалось. В тот день было снято много bts, но почти все они впоследствии были вырезаны и легли в стол продюсеров картины на веки вечные, потому что столько взаимного флирта и огня просто нельзя было показывать.