Канонический цикл по БоЧжаням: 2. Метод Сяо Чжаня

Их планы на совместное времяпрепровождение пришлось значительно отложить. Сначала оба улетели со съёмочной площадки по разным направлениям. Сяо Чжань – готовиться к концерту со своей группой X-Nine, Ибо – на рекламу KFC. Оба занимались привычными делами, но общение не прекращалось. Они условились посылать друг другу сигналы всякий раз, когда думали друг о друге, и счастью Ван Ибо не было предела, когда, только разъехавшись, Сяо Чжань сразу выложил пост в Вейбо с подписью о том, что он уже скучает, потому что «образ запечатлелся слишком сильно». Ибо ещё надеялся, что им удастся пересечься двадцатого мая, но Сяо Чжань был на концерте допоздна. И, хоть они оба находились в Пекине и теоретически Ван Ибо мог встретить Сяо Чжаня вечером после концерта, он понимал, что тот будет никаким: вымотанным, сонным, пытающимся выдавить из себя улыбку ради него. Поэтому, когда Сяо Чжань написал: «Ну давай попробуем увидеться после концерта. Я освобожусь поздно, но это ведь всё ещё будет 520», Ибо ответил «Не надо». Он не хотел от Сяо Чжаня жертв для себя. Вместо этого парень вернулся на съёмочную площадку один. Двадцать первого они снимались вместе только в одной сцене, с самого утра. Успели лишь улыбнуться друг другу, а потом их развезли по разным площадкам до конца дня. Они договорились увидеться вечером в гостинице, тем более Сяо Чжань выслал ему фотографию небольшого пакета с подписью «купил это для нас, вечером покажу», но тем вечером Ван Ибо вдруг стало плохо. Вот он отыграл сцену, чувствовал себя вроде бы нормально, живот только сводило от голода, а вот уже по лицам окружающих понял, что с ним что-то не так – и начал оседать вниз, а потом темнота. Его, конечно, быстро привели в чувства. Давно он в обмороки не падал, ещё со времён трейни, не иначе. Сказалась высокая плотность работы, нерегулярное питание, плохой сон – классика для артистов, которые чего-то хотели достичь в жизни. Он проронил, что если ему дадут горячего бульона и посидеть полчаса, то он вполне ещё сможет доработать смену. Второй режиссёр сказал, что, если прямо сейчас он не поедет на ночь в больницу, его скрутят и отвезут силой. Пришлось повиноваться. Сяо Чжаню написал, что возникли срочные дела и нужно уехать, без подробностей. Ван Ибо не знал, стал бы тот сильно волноваться, или нет, но он сам бы волновался, если бы Сяо Чжаня вдруг повезли в госпиталь из-за анемии и падения сахара в крови. Он бы обязательно увязался следом и торчал бы в палате, не зная, куда себя деть. Сяо-гэгэ тоже нужен был отдых, поэтому Ибо умолчал о своём состоянии, сославшись на срочную работу. У него взяли кровь на экспресс-анализ, и врач озвучил то, что Ван Ибо сам знал и так: гипогликемия, надо сбалансированно питаться, пить достаточно воды, он сам доводит себя до истощения. Ибо покивал, спросил, когда он сможет вернуться на площадку. Доктор посмотрел неодобрительно и сразу заявил менеджеру: - Раз такая риторика пошла, до завтрашнего полудня придётся полежать в палате. Ибо возмутился, менеджер замялся: у них съёмочный график, могут возникнуть наложения графиков и неустойки – это дорого и неудобно. Доктор оказался кремень и не поддался, пригрозил им госпитализацией минимум на десять дней. Пришлось пойти на компромисс. Ибо положили под капельницу, потом дали нормально поесть. Менеджер ушёл звонить в агентство, чтобы объяснить ситуацию, а Ибо пришлось остаться в госпитале на ночь. Но он хотя бы выспался. Продрых целых восемь часов – это вам не шутки, небывалая роскошь для человека в его положении. Со съёмками уладили: режиссёр Чен поменял местами несколько сцен, несколько последующих проектов решено было передвинуть плотнее, чтобы всё успеть. Утром ему дали плотный завтрак, поставили ещё одну капельницу и отпустили после недолгой лекции о вреде плохого питания и сна. Ещё до того, как его выписали, Сяо Чжань написал в Вичате: «Ты сегодня не приехал на съёмку?! Режиссёр Чен перенёс наши сцены на вечер. Ван-эр, что-то случилось?» Ибо стало приятно, что тот беспокоится, и он ответил: «Всё в порядке, срочная работа. Ты что, меня контролируешь?» В его представлении это должно было звучать смущённо и кокетливо, но явно только в его. Когда он вернулся, Сяо Чжань на него дулся. Ван Ибо даже не сразу понял из-за чего, пока тот не высказался режиссёру bts, прямо на камеру. Ван Ибо думал просто извиниться, но Кэ-Кэ сразу заступилась за него и доложила боссу, что Ван-лаоши, оказывается, ездил в больницу на капельницу, его нельзя ругать, надо понять и простить. Спрашивается, а она-то откуда знает? Значит, уже растрепали по всей съёмочной группе. Хотя это было не мудрено, он же вчера при всех свалился. Сяо Чжань, наверное, самым последним узнал. Несмотря на то, что он не хотел говорить, ему было приятно, что его обелили, и он с затаённым любопытством наблюдал, как обида на лице Сяо Чжаня сменилась растерянностью, как тот с беспокойством поглядел на младшего и ничего не сказал. Но в первый же перерыв он отвёл Ибо в сторону, зажал в тёмном углу, поцеловал, а потом сказал строго: - Больше так не делай, Бо-ди. Ибо разулыбался: - Как не делать, Сяо-гэ? - Не скрывай от меня плохое самочувствие, даже если боишься, что я буду волноваться. - Я был не уверен, будешь ты волноваться или нет, но я боялся. И в конце концов рад, что ты волнуешься, - выдохнул тот. Сяо Чжань посмотрел на него и только вздохнул тяжело и нежно одновременно: - Как ты себя чувствуешь? - Да я в порядке! – сразу принялся горячо уверять тот. – Мне сразу стало лучше, как только поел нормально. Даже не надо было в больнице оставаться. Это доктор настоял. - И правильно он сделал! – Сяо Чжань ещё немного злился, но за его контролем и строгостью Ван Ибо видел только чувства, которых он так долго ждал, на которые не смел и надеяться. – И не пиши мне ничего про то, что я тебя контролирую. Отношения – вот такие, понял? Я буду тебя контролировать, и мне нужно знать, где ты и что с тобой, чтобы самому было спокойнее. Ясно? - Хорошо… - Ибо расплылся в улыбке. Ему хотелось потереться о гэгэ всем телом и совсем не хотелось идти работать. – Гэгэ, покажешь мне сегодня, что купил? - Ага, ещё чего, - Сяо Чжань ещё пытался напустить на себя строгий вид, но Ибо видел, что тот больше не злится и хочет поцеловать его, он и сам хотел. – Ты сегодня пойдёшь спать пораньше, ты же только из больницы! - Но я потом опять уеду! У меня съёмки в DDU и Produce, а ещё две фотосессии для журналов. У меня весь график полетел из-за этой больницы… - Тогда покажу тебе всё, когда вернёшься, - ответил Сяо Чжань и всё-таки снова коснулся его губ. Поцелуй был очень сладким и многообещающим. – Пакет у меня в номере в гостинице. И это никуда от нас не уйдёт, наберись терпения. И терпения пришлось набраться аж на пять дней. Это были самые тяжёлые, длинные, тягомотные пять дней в жизни Ван Ибо. Он мотался со съёмки на съёмку, с локации на локацию, из города в город, хотя мысленно душой всё время был в Ханчжоу, на площадке «Неукротимого», рядом с Сяо Чжанем. Они, разумеется, переписывались, и Ибо чувствовал, как любимый скучает по нему, и сам скучал, ему было и грустно от того, что приходилось постоянно откладывать какие-то их моменты на потом, и невыразимо сладко от того, что его возвращения ждали, по нему скучали, и не кто-нибудь, а его Сяо Чжань, который вовлекался в их отношения всё больше и больше. Двадцать восьмого мая Ибо уже весь горел от нетерпения вернуться к гэгэ. Он заканчивал съёмками Produce 101 в Ханчжоу и сразу после них поехал в гостиницу, где тот ждал его после съёмок, не ложился спать. «Я к тебе еду», - написал он. «Я тебя жду», - был ответ. Ибо рассматривал приобретения Сяо Чжаня с любопытством юного натуралиста. На столе в гостиничном номере были аккуратно разложены в ряд: смазка, пачка презервативов, анальная пробка, латексные перчатки и коробочка с какими-то лекарствами. - А это ещё что такое? - Ибо взял коробочку, прочитал название и уши его порозовели. - А... - Ты же не думал, что моя задница очищается сама собой? – скептически спросил Сяо Чжань, сложив руки на груди. - Эй, вообще-то… - Ибо захотелось рассказать, что у него тоже был опыт в качестве принимающего, правда, давно, но смекнул, что сейчас не лучший момент для таких откровений. – Нет, не думал. Он аккуратно поставил коробку с мини-клизмами на место и почти сразу переключился на перчатки: - А они - потому что ты брезгуешь моими руками? – в тот момент младший выглядел просто как сама непосредственность и наивность. - Гм... ну вообще-то, я подумал, что это ты можешь побрезговать... - Глупый Сяо Чжань! - Ибо хлопнул его по плечу: - Я собираюсь запихнуть в тебя свой член, моего дорогого, драгоценного дружка – и не брезгую! И я должен из-за рук побрезговать? В общем, это нам не нужно. Он отправил пачку с перчатками трёхочковым броском в мусорную корзину, а потом тыкнул пальцем в анальную пробку: - И она тоже не нужна, я всё сделаю сам! - Э... - Сяо Чжань густо покраснел, когда решился задать вопрос: - Ибо, позволь спросить, а опыт-то у тебя в подобных делах есть? Ибо обернулся к нему со своей гремлинской улыбкой: - Что гэгэ хочет узнать? - он сделал шаг к нему, второй: - Растягивал ли я уже кого-нибудь своими пальцами? Ибо приблизился вплотную, почти касаясь губами чужих губ, запустил ладони под футболку Чжань-гэ: - Или трахал ли я кого-нибудь в зад до гэгэ? - его дыхание обжигало, руки скользили по торсу Чжаня, он лёгкими поцелуями касался его скул, шеи, кадыка. - Или гэгэ хочет узнать, сколько у меня было партнёров? - Ибо, у нас ещё съёмки завтра... - Сяо Чжань прикрыл глаза, чувствуя, как его член неотвратимо набухает. - Что, если я скажу "да"? Да - растягивал, да - трахал, да - ты у меня не первый... Что ты почувствуешь? Пальцы диди нырнули к брюкам Чжань-гэ и, нащупав его полувставший член, он издал удовлетворённый смешок: - Что ты чувствуешь, Чжань-гэ? Ты ревнуешь меня? - Не говори глупости, - Сяо Чжань ещё держался, хотя всё его внимание было сосредоточено на руке Ибо, сжимающей его член через ткань брюк. - Ты имеешь право на своё прошлое, как и я. - Да? - пальцы Ибо справились с верхней пуговицей и раскрыли молнию. - Только вот я бы убил тебя, если бы узнал хоть мельчайшие подробности твоего университетского романа... Его ладонь грубо сжала яички Сяо Чжаня, тот ахнул, упёрся в стену, чтобы удержаться на ногах, его разум затуманился, но он выговорил: - Если так, то... я... никогда тебе... не расскажу... Ибо начал поддрачивать его член через ткань трусов, Сяо Чжань закрыл глаза: - Но это не значит, что я должен ревновать. К прошлому ревнуют только больные собственники... - Да? - Ибо плотно прижался к нему, ритмично работая рукой, дыхание в ухо разносило мурашки по телу Сяо Чжаня. - Даже если я скажу, что это был один из Uniq? Ты же видел мои старые клипы? Ты смотрел! И ты видел его. Сяо Чжань издал стон, закусил губу, Ибо грубо спустил его трусы ниже, высвобождая член: - Он домогался до меня, когда мне было ещё пятнадцать. Постоянно щупал мой зад, мог зажать в углу, вот прям как я тебя сейчас... - Ибо... - Однажды, от одного его прикосновения у меня встал. А потом я дрочил в туалете и представлял его руки... - рука Бо-ди на члене Сяо Чжаня ритмично двигалась, постоянно проходясь по головке. - Ибо, сука, я тебя ненавижу... - А потом он поцеловал меня насильно, и ты знаешь, мне понравилось! - Заткнись, Ибо! - в голосе Сяо Чжаня появились рычащие, злые нотки. - Что такое, Чжань-гэ? Это ревность? Как так, я же имею право на своё прошлое, - усмехнулся тот старшему в ухо и продолжил: - Так вот, однажды он сказал мне, что ему надоело просто целоваться со мной, что он хочет большего. И тогда он поставил меня на колени... - Заткнись! Заткнись, Ибо! - Сяо Чжань толкнул его в грудь, и тот упал на кровать, глядя расширенными, лихорадочно блестящими глазами на своего Чжань-гэ, который навис над ним сверху и едва сдерживал тёмного зверя, рвущегося из глубины его глаз: - Закрой рот, Ибо, я не хочу это слышать. Чжань сел сверху на бёдра парня, его вздёрнутый член смотрел тому прямо в лицо. Ибо наслаждался Чжанем, гладя того по бёдрам, он был почти горд собой, тем, что смог выманить его демона наружу. Это было явно редкое зрелище, и парень смотрел во все глаза, впитывая, потом облизал губы и произнёс, прекрасно зная, чем всё это закончится: - Тогда он заставил меня ему отсосать. Это был первый раз, когда я делал парню минет. И это было так... вкусно! - Блядь! - зарычал старший, одним рывком перемещаясь на грудь Ибо, хватая и заводя руки диди за голову и резким движением входя в рот Ван Ибо, застонав от удовольствия: - Да, маленький засранец! Сяо Чжань испытывал явное облегчение, наблюдая, как губы младшего растягиваются на его члене. Почти сразу он начал делать грубые толчки, сопровождая каждый словами: - Да, я ревную! Ты мой! Ты-должен-думать-только-про-меня! Через пять минут Сяо Чжань повалился в сторону на спину, тяжело дыша. Он прикрыл глаза и потёр их пальцами, а Ван Ибо довольно захихикал, слизывая его сперму со своих губ. - Боже, кого ты из меня делаешь? - вымученно простонал Сяо Чжань. - Я делаю из тебя честного человека, который не врёт себе, - ответил Ибо не без удовольствия. - У меня так в штанах тесно, гэгэ, поможешь своему диди? - Ты не заслужил, маленький грязный манипулятор. - Эй, я ведь тоже так долго ждал этого момента! - Вот в следующий раз, когда я по тебе соскучусь, тогда и поговорим, - Сяо Чжань сделал над собой усилие и встал с кровати, поправляя одежду. - В следующий раз, Чжань-гэ, одним минетом ты не отделаешься. И, хоть Ибо, считай, использовали и продинамили, почему-то обиженным он себя не чувствовал. Он тоже поднялся, намереваясь идти к себе: надо было принять душ и почистить зубы, во рту был вкус Сяо Чжаня. Гэгэ поймал его за руку: - Ты куда? – их взгляды пересеклись. – Оставайся. Но только без глупостей, нам вставать уже через четыре с половиной часа. - Тогда пойдём в душ вместе? Нет, он не был мгновенно прощён своим гэгэ, но всё же Сяо Чжань скучал по нему всё это время: это было видно в его предложении остаться, и в том, что он согласился идти с ним в душ, и в том, как они там целовались, и в том, что его рука всё-таки сделала своё дело – чётко, нежно, но довольно быстро доведя диди до разрядки. А потом они вместе уснули. Сладкие, наполненные теплом и солнцем дни их лета не шли, а просто летели. Ван Ибо обожал совместную работу с Сяо Чжанем и не хотел, чтобы съёмочные дни так проносились. Несмотря на то, что времени побыть вдвоём у них было не так много, и дальше поцелуев, редкого минета и взаимного петтинга им продвинуться так и не удалось, Ибо наслаждался хотя бы тем, что был рядом с Чжанем, мог смотреть на него, шутить с ним, драться и смеяться, и трогать украдкой, когда камеры были повёрнуты в сторону. В те дни он получал очень много заботы и внимания от Сяо Чжаня, и его сердце заходилось трепетом всякий раз, когда тот поправлял ему волосы парика, сам первый задевал его рукой или своей флейтой, когда приносил ему поесть или свежий сценарий, а также когда направлял на него поток воздуха от своего вентилятора. Ван Ибо ценил каждую мелочь и отвечал Сяо Чжаню взаимной заботой. В начале июня Сяо Чжаня пригласили на съёмки в Produce 101, все понимали, что это привлечёт ещё больше внимания к шоу, ведь их шипперская фанбаза росла с каждым днём. Ибо даже помог Чжань-гэ разучить танец. Он был рад лишний раз пересечься с ним и, когда танцевал номер с юными айдолками в своём неотразимом красном костюме, видел неприкрытый восхищённо-нежный взгляд гэгэ из зала и сам весь светился. Он обожал, когда Сяо Чжань смотрел на него и восхищался им, и был рад, что мог показать себя с лучшей, самой выигрышной своей стороны. Они провели ночь вместе в квартире Ибо, а потом разъехались каждый по своим делам, но Чжань в тот день взял его вещи, чтобы во что-то переодеться, и в сети впервые появилась информация о том, что парни одеваются из одного шкафа. Так оно и было. Они неотвратимо проникали в жизни друг друга, в совместный быт, в мысли, их общение было непрерывным, всё шло органично и так хорошо, что даже не хотелось газовать и торопить гэгэ с полноценным интимом, или заводить разговоры типа «а что с нами будет после съёмок». Хотелось быть в моменте, и они были, понимая, что это волшебное лето больше никогда не повторится. Шестого июня у режиссёра Чена был день рождения, но шестое июня был очень загруженным съёмочным днём, так что поздравления и празднества решено было перенести на следующий день, седьмого, ещё и потому, что в пятницу у режиссёра Чена был выходной, и он мог спокойно отоспаться после пьянки. Так что в четверг обещали сделать укороченную рабочую смену, чтобы поздравить режиссёра, и все предвкушали лёгкий день. Ибо приболел, начал часто кашлять, но крепился, чтобы не показать Сяо Чжаню, что расклеивается. А гэгэ через Кэ-Кэ купил ему какой-то супер-целебный чай и приказал пить три раза в день, чтобы не разболеться, и Ибо пил, как послушный мальчик, и в такие моменты Чжань-гэ называл его «хорошим щеночком», в противовес «щенку», когда был чем-то показательно недоволен, а у Ибо и от такого сердце заливалось нежностью, и он с удовольствием играл в эту игру и говорил: - Да, я твой щеночек, гэгэ, поцелуй меня. Один из таких моментов попал даже на камеру к вездесущему режиссёру bts, в тот день тот ещё поймал момент, когда Ван Ибо непристойно ласкал зонтик… Это вышло совершенно случайно, он вообще не хотел ничего такого, но по реакции всех вокруг понял, что руки его выдавали истинные желания хозяина. У них с Сяо Чжанем давно ничего не было, с совместной ночи в его Пекинской квартире, целых три дня! – а это вам не шутки для подрастающего организма. И хоть до полноценного секса они с Сяо Чжанем так пока и не дошли, того, что было между ними, Ван Ибо вполне хватало. Но в четверг, седьмого июня, сюрприз готовился, оказывается, не только для режиссёра Чена. Днём, когда у них наконец появились совместные сцены, Сяо Чжань улучил момент, отвёл Ибо в сторону и прошептал: - Что насчёт того, чтобы улизнуть сегодня с праздника пораньше, пойти к тебе или ко мне и… опробовать наконец-то то, что я прикупил для нас? Что думаешь? Ван Ибо ушам своим не поверил: - Ты… предлагаешь опробовать всё? - Абсолютно всё, - кивнул тот. – Скоро я поеду в Пекин. Не хочу снова расставаться с тобой… просто так. Ван Ибо счастливо заулыбался. Ему хотелось поцеловать Сяо Чжаня, но они были окружены людьми, камерами и кучей чужих глаз. Иногда радость от предвкушения чего-то даже сильнее, чем от самого события. И сладкое ожидание согревало Ван Ибо до самого вечера. Коллеги устроили праздник в конце рабочего дня: вынесли торт со свечами, поздравили режиссёра Чена, открыли несколько бутылок шампанского. Терпение у Ибо закончилось уже в самом начале праздника, он постепенно теснил гэгэ к выходу, бросая ему через плечо: - Через минутку незаметно сваливаем. Я скажу тебе когда. Сяо Чжань тихо смеялся, но уже никаких шалостей не предпринимал: ему, видимо, и самому уже хотелось уйти и остаться наедине с диди. - Сейчас! - скомандовал Ван Ибо, выныривая из-под праздничного навеса, где раскинулось торжество, и растворяясь в вечернем сумраке июньского лета. Через секунду к нему беззвучно присоединился Чжань-гэ, и они, мягко ступая, как два кота, направились к трейлеру Сяо Чжаня. Ехать в гостиницу оказалось не вариантом: тогда бы все начали упрашивать их остаться, режиссёр Чен повис бы на «своих ребятках», и от назойливой любви окружающих было бы не скрыться. А так мало ли где они там ходят, может, уже ушли спать в вагончики, да? Так было намного удобнее затеряться. И Сяо Чжань предусмотрительно привёз все свои покупки на площадку. По дороге Ибо взял его за руку - только в такие моменты он мог себе это позволить. Это было чертовски грустно с одной стороны, а с другой делало особенными даже столь незначительные моменты и касания. Сяо Чжань улыбнулся ему самым очаровательным образом, они молчали, но думали об одном. Подходя к трейлеру, тот сказал как бы между прочим: - Я не ел сегодня почти ничего, и ещё со вчера приготовился. Предлагаю сразу в душ и... Ибо перебил его поцелуем, прижимая того к двери трейлера, хоть это всё ещё было рискованно, но он уже был возбуждён и ему всё больше было плевать, увидит ли кто-нибудь их или нет. Чжань открыл им дверь, они ввалились внутрь, беспрестанно целуясь, хаотично раздеваясь, неуклюже стаскивая с себя и друг с друга вещи. Их члены были уже оба в полувставшем состоянии, а промежность Чжаня ещё и... гладко выбрита! - Чжань-гэ! - выдохнул Ибо, восхищённо глядя на гладкую мошонку без единого волоска. Он поддался искушению и коснулся его там, чувствуя, как по телу прошла волна возбуждения. - Нравится? - в этот момент Сяо Чжань выглядел блядски развратно. Он поводил бёдрами, притираясь к руке Ибо, а потом первым нырнул в душевую кабину. Ван Ибо осталось только смотреть, как тот намывал своё тело: в душевой кабинке актёрского вагончика двоим места не было. Впрочем, как и на кровати, но Ибо готов был смириться с любыми неудобствами ради долгожданной близости с гэгэ. Парень зажевал свои губы, представляя, что уже сегодня, всего через несколько минут, гэгэ станет его полностью, окончательно. Как будто это был важный ритуал, через который они должны были пройти. Вдруг из кабинки раздался смешок. - Ты чего? - спросил Ибо, перекрикивая шум воды. - Я вдруг подумал о фанатах, - ответил Сяо Чжань. - О ком? – удивился тот. - Ну, все так любят Вэй Усяня и Лань Ванцзи, - пояснил Чжань, выключая воду и открывая кабинку. - Все так страдают от того, что из сериала убраны любовные сцены. Видели бы они, что мы делаем в реальной жизни. Как думаешь, число наших фанатов уменьшилось бы или увеличилось? - Я про это вообще не думаю, - Ибо залез в кабинку следом и помылся как можно быстрее. А когда он вышел, то увидел, что Сяо Чжань лежал, свесив одну ногу к полу, и легко ласкал себя, глядя на него томным, горячим, порочным взглядом: - Поздравляю, Бо-ди. Ты вернулся на базу (1). - Я тебя обожаю! - зарычал Ибо и рывком оказался сверху, впиваясь поцелуем в губы гэгэ. Он сидел сверху на его бёдрах, их члены касались друг друга, приятно потираясь головками, Ибо притянул Чжаня к себе за шею и поцеловал глубоко, просовывая язык, сминая кожу на его лопатках. Ему казалось, что он разорвёт Чжань-Чжаня на части, а ведь в этом деле торопиться не стоило. Ван Ибо оторвался от своего любовника, тяжело дыша, аккуратно уложил его на спину, смотрел на него из-под бровей тяжело, страстно, и Сяо Чжань, как заворожённый кролик перед удавом - послушно лёг и развёл колени, глядя с обожанием, покорно и почти не мигая. На прикроватной полке Сяо Чжань предусмотрительно разложил все покупки. Ибо нашёл лубрикант и обильно смазал им свои пальцы, а также весь низ живота Сяо Чжаня. Он немного поласкал его член, пока тот не издал первый стон, потом также смазал гладкие яички и, наконец, скользнул вниз, нащупывая тугую дырочку. Где-то в глубине души он даже умилился: такая маленькая! «Узкий проход в пучину наслаждения» - так бы написали в бульварном романе. Ибо поцеловал Сяо Чжаня в колено, водя большим пальцем по кругу входа, опустил глаза на его багровый член, который тесно прижимался к животу и увидел, как тот начал подрагивать, когда он ввёл палец на одну фалангу внутрь. Чжань-гэ только выдохнул, ему было ещё не больно, а Ибо другой рукой прошёлся по его груди, задевая сосок, лаская лёгкими движениями член - и палец проник полностью, замирая. - М-м.. - поддал бёдрами Сяо Чжань, ему было хорошо, член выделял предэякулянт, и Ибо размазал его по стволу, смешивая с лубрикантом, а потом нежно начал водить рукой, покрывая всё тело гэгэ поцелуями. - Я хочу тебя, - застонал Сяо Чжань, и Ибо почувствовал, как плотное кольцо мышц вокруг его пальца расслабляется, и тот начал ритмично постанывать. Его стоны туманили Бо-ди голову, он прибавил к первому пальцу второй, действуя уже погрубее, Сяо Чжань вымученно ахнул, напрягая ягодицы и сжимая его коленями. Это отрезвило Ибо, он замер, выцеловывая внутреннюю сторону бедра Чжань-гэ: - Прости, гэгэ, прости! Ты так сладко стонешь, сложно себя контролировать. Очень больно? - Нет, - ответил тот и попытался расслабиться. - Продолжай. Ибо начал ласкать его член, а двумя пальцами второй руки вошёл внутрь Чжаня, прокручивая их и растягивая вход. Он хотел найти его простату и помассировать, тогда дело пойдёт быстрее и легче, он выдохнул и приказал себе двигать рукой повнимательнее. И вот тот заветный бугорок под пальцами, ещё не налитая, маленькая горошинка - и сразу протяжный стон от Чжаня, который выгнул шею, выставляя свой кадык. - Да! - Сяо Чжань поддал ягодицами. - Пожалуйста, ещё! Ибо казалось, что он сойдёт с ума. Он двигал пальцами внутри Чжань-гэ, слыша его стоны, видя, как напряжён его член, он хотел внутрь этого тела, завладеть податливым и беззащитным партнёром, присвоить его себе окончательно, довести его до исступления, брать, заглушая его крики ладонью, подкидывать это тело на себе, держа в зубах его кадык... - Бля-ядь, Сяо Чжань, где эти ебучие презервативы? - Ибо вынул из него пальцы, чтобы почти разорвать коробку и маленький скользкий пакетик. Он не пользовался презервативами уже пару лет как, и от нетерпения испортил первый, выругался и вскрыл второй, раскатывая резинку по своему стволу, после чего поднёс головку к Чжань-гэ и замер. Чжань лежал перед ним раскинувшись, немного запрокинув голову. Кадык подрагивал, как и член, ресницы его были опущены, губы приоткрыты. Он был прекрасен. Он был так красив, порочен и невинен одновременно! Он уже отдался, но ещё оставался неприступен. Ибо ждал, облизывая губы и, когда увидел, как Сяо Чжань слегка кивнул головой, разрешая - мягко, плавно и неспеша ввёл свой член внутрь. Его затопила волна тепла и удовольствия, он смотрел на Сяо Чжаня внимательно, следил за его реакцией. Тот весь сразу ушёл в себя, в свои ощущения, закрыл глаза, пытаясь расслабиться ещё больше. Ибо плавно вошёл наполовину, потом вернулся, и снова вошёл, только уже чуть дальше, и снова назад, постепенно продвигаясь всё глубже. Он подобрал под себя колени Чжань-гэ, комкая того, нажал бёдрами сильнее и вошёл до основания, вызывая у Сяо Чжаня протяжный вздох. Ибо замер, дал партнёру время привыкнуть. И откуда в нём было столько терпения и самоконтроля? Ибо почти лежал грудью на его коленях и любовался парнем, потянувшись к нему и легко целуя: - Всё в порядке? - Да. Продолжай... Ибо начал вбиваться в Чжань-гэ мелкой дробью, он сосредоточился на ритме, на том, чтобы его член проходился по заветному бугорку гэгэ. Его взор остановился на складке, что залегла меж бровей Сяо Чжаня, который прислушивался к своим ощущениям, прикрыв глаза. Он высвободил его колени - и ноги сразу устало разъехались по обе стороны от Ибо, он положил руки на эту невозможно-тонкую для мужчины талию и понял, что может почти перехватить её своими ладонями. Ибо не хотел, чтобы кто-нибудь знал, насколько тонкая талия у Чжань-гэ, он не хотел, чтобы кто-то ещё знал, как звучит Чжань-гэ во время секса, как он запрокидывает голову, как он развратен и блядски-прекрасен, когда похоть захватывает его. Всё это - для него, только для него. Все это моё, моё! Боги! Эмоции захлестнули Ибо, ему захотелось передать их Чжаню своим телом, движениями, но это казалось недостаточным. Он ускорил темп, кусая гэгэ в бедро, выкрикивая, не сдержавшись: - Люблю тебя! - И я люблю тебя, Лань Чжань! - откликнулся тот, и Ибо даже не сразу понял, что не так. Но когда до него дошло, он резко остановился, нависая над Сяо Чжанем, который открыл свои одурманенные глаза, и Ибо понял, что это не Сяо Чжань. На него смотрел Вэй Усянь, нет, не на него, на Лань Ванцзи. - Блядь! - Ибо инстинктивно дёрнулся и рывком вышел из тела Сяо Чжаня, его обдало волной какой-то... брезгливости? Все чувства пришли в смятение, вспыхнула злость, он ещё не до конца осознал, что случилось, а Сяо Чжань застыл, и к нему начало приходить осознание. - Что это, блядь, такое!? - вырвалось у Ибо, когда он увидел, что Сяо Чжань "вернулся в себя". - Ты что творишь?! Сяо Чжань замер, а потом просто закрыл глаза рукой и молчал, но затем произнёс: - Прости, Ибо... Кажется, я всё испортил. Думаю, будет лучше, если… ты оставишь меня одного. Эти слова взбесили ещё сильнее. Ван Ибо отшвырнул стул, который задел коленом, выкрикнул, не сдерживаясь: - Да кто я для тебя вообще!? Сяо Чжань смотрел в сторону, и взгляд его был пустой и уставший. - Мы ждали этот день, я ждал… Так всё и закончится? Сяо Чжань! - Прости… - только и ответил тот. – Ибо, пойми, для меня это очень тяжело. Оставь меня, пожалуйста, одного. Ван Ибо ушам не верил. И ещё больше он не верил тому, что всё может так перемениться в один момент. Он рывком стянул с себя презерватив, выбросив его в сторону, быстро надел трусы и джинсы, подхватил с пола футболку, кинул взгляд на гэгэ: тот прикрыл наготу пледом и также смотрел в стену почти обречённо. - Знаешь, я тоже устал, - сказал ему Ван Ибо. - С меня хватит! Он даже не стал обуваться, схватив кеды за шнурки, и вышел их трейлера босой, оглушительно хлопнув дверью.