Канонический цикл по БоЧжаням: 2. Метод Сяо Чжаня

Ибо шёл быстрым шагом вперёд, просто вперёд: его трясло, он был настолько зол, что задушил бы голыми руками самого дьявола. И только когда он наступил на острый камушек и вскрикнув от боли - понял, что находится посреди поля в одних джинсах, босиком и без футболки. Она и кроссы были зажаты в его левой руке, он уже успел забыть о них. Ибо давно прошёл мимо своего трейлера, успел выйти за пределы съёмочного лагеря и теперь стоял один посреди поля, не зная, что ему делать. Парень ещё не пытался ничего анализировать, просто понимал, что надо выпустить, или как-то унять свои эмоции - тогда станет легче, тогда можно будет подумать. В гостиницу он уже поехать не сможет, менеджер давно укатил на их машине. И вообще он думал, что сегодня проведёт незабываемую ночь с Сяо Чжанем, хотя, впрочем, так оно и вышло. Эту ночь он не забудет никогда. Ибо невесело ухмыльнулся, а потом согнулся напополам и заорал во всю мощь своей диафрагмы, чтобы голова хоть немного прояснилась. Ему стало чуточку легче. Первая светлая мысль: раз он не сможет уехать, надо напиться. Возможно, ему повезёт, и получится даже уснуть. Завтра, конечно, настанет самый паршивый день в его жизни: он будет много думать, мучиться, избегать Сяо Чжаня, эмоции всё равно начнут шкалить. Но сегодня он должен влить в себя как можно больше алкоголя. Да, чем больше, тем лучше. Парень обул кроссы и направился обратно к съёмочному лагерю. Около навеса уже почти никого не осталось: пара ребят из массовки и пара человек стаффа. - О, Ибо-лаоши! – воскликнул пьяно один из них, завидев его. - А куда ты пропал? Мы искали тебя... и не нашли... - Я был... в трейлере, - ответил тот и сразу перешёл к делу: - Выпивка ещё осталась? Парень, имени которого он даже не знал, обвёл прищуром разорённый праздничный стол, заглянул под него и ответил: - Да, вот, непочатая бутылка шампанского. - Отлично, - Ибо отобрал у него бутылку, сам осмотрел стол повторно: - Может, ещё что-то? - Нет, ты же знаешь, мы всё на скорую руку... А, Ибо, ты слышал вой? - Какой вой? - Недавно был вой. Кто-то выл - ужас просто, аж мурашки по коже... - Нет, я ничего не слышал, - Ибо нашёл ещё одну открытую бутылку в ведёрке с растаявшим льдом и тоже забрал с собой. - Я думал, ты останешься, и мы вместе выпьем! – крикнул ему в спину сотрудник стаффа. - Прости, брат, ложись спать, - ответил тот и унёс бутылки с собой. Полторы бутылки шампанского - вот и всё роскошество, которое Ван Ибо мог позволить себе в этот «волшебный» вечер. А ведь на его счетах в банках лежали суммы с пятью нулями, при желании он мог бы позволить себе несколько ящиков такого вот шампанского, да и вообще любой алкоголь, какой угодно... Жизнь такая ироничная штука! Ван Ибо усмехнулся и отпил прямо из горлышка. Газики ударили в голову, и на глазах выступили слёзы. Нет-нет, он не плачет, всё из-за дерьмового шампанского... Так вот, да... Жизнь - ироничная штука. А самое смешное тут было то, что на все свои накопления он всё равно не сможет купить того, чего по-настоящему хотел. Он бы легко отдал все свои активы за сердце Сяо Чжаня, только, пожалуйста, без его заёбов и тараканов в голове. Он так устал... Он просто хотел, чтобы Сяо Чжань любил его, именно его - Ван Ибо, а не Лань Ванцзи. "Сукин сын, чёртов ублюдок из Гусу, ты мне жизнь разбил", - думал он, допивая первую початую бутылку. Все так любят Лань Ванцзи... А кто-нибудь любит Ван Ибо? Не айдола Ван Ибо, не певца-актёра-ведущего-модель и начинающего гонщика, а его как обычного человека: с его упрямством, адреналиновой наркоманией, прямолинейностью и нежеланием подлизывать и угождать? "Есть ли в этом мире сердце, которым я действительно владею?" - думал он и чувствовал себя безмерно одиноким. Ибо проснулся от руки менеджера, который тряс его за плечо: - Лао Ван! Лао Ван, ты в порядке? Лао-да выглядел обеспокоенным. Ибо с трудом открыл глаза: ему было чертовски плохо. Он тут же вспомнил обо всём, что произошло вчера, и эти воспоминания сразу грузом легли на сердце. Моментально расхотелось вставать, расхотелось идти на съёмочную площадку, расхотелось жить. Вдобавок ко всему, он жутко не выспался, он пил и рыдал прошлой ночью, а теперь прямо физически чувствовал, как опухло его лицо, болела голова, мучил сушняк. Конечно, он выпил не много, что такое полторы бутылки лёгкого шампанского для взрослого мужчины? Но дело было не в количестве алкоголя, а в желании напиться. Это решает всё. - Просто убей меня... - выдавил он из себя. Менеджер открыл окошечко трейлера, чтобы хоть немного проветрить. Запах стоял ужасный, а лао Ван был похож на человека, попавшего в аварию. Возможно, так и было по сути, и менеджера мучила догадка, что без Сяо Чжаня тут не обошлось. - Ты объяснишь мне, что с тобой случилось? - мужчина помог Ван Ибо сесть в кровати. – Ты же вчера вроде не собирался напиваться и пошёл к трейлерам, когда я поехал в гостиницу. Вместо ответа Ван Ибо тяжёло обвёл взглядом обстановку вокруг себя, спросил: - Я уже сильно опаздываю? Который час? - Сейчас двенадцать, и ты никуда не опаздываешь. Я знал, что тебе захочется отоспаться после дня рождения режиссёра Чена, поэтому договорился, чтобы переделали твоё расписание: у тебя сегодня только несколько сцен после обеда, а вечером поедем в Шанхай. - Лао-да, ты лучший, - Ибо действительно почувствовал облегчение и ещё признательность к этому человеку. Менеджер устало посмотрел на него, вздыхая, спросил только: - Ты голодный? Ибо прислушался к себе: - Да. - Пойду попробую раздобыть тебе что-нибудь, обед только закончился. Надо плотно поесть, чтобы выпить шипучку от похмелья, а то живот заболит. А ты скорее прими душ, на тебя смотреть страшно. И почисть зубы, я тебя умоляю. Менеджер вышел, а Ибо пополз в душевую и какое-то время просто стоял под струями воды, закрыв глаза, позволяя им сбегать по его лицу и телу. Так хорошо... Он слышал, как вернулся его помощник, в животе сразу забурчало: последний раз он ел вчера во время ужина. Ибо выключил воду, стянул полотенцем бёдра и вышел из кабинки, отряхивая голову "по-собачьи". А в его трейлере стоял Сяо Чжань. И смотрел на него глазами, полными вины, раскаянья, грусти и ... отчаянья? - Ван Ибо... - Что ты тут делаешь? - спросил тот строго, скорее от неожиданности. Видеть Сяо Чжаня в тот момент - это как получить кулаком под дых, Ибо сразу весь напрягся и зажался, боясь слишком отпустить эмоции. - Я принёс тебе обед, - тот протянул пакет с контейнером. - Я видел, что ты не вышел к завтраку, и подумал, что ты, вероятно, проголодался... - Уходи. Мне надо, знаешь ли, побыть одному. - Ван Ибо... - Что тебе ещё от меня надо? - Давай поговорим после съёмок. - Я сегодня уезжаю в Шанхай. - Во сколько? Ван Ибо поколебался: он не помнил точно. Сказал неопределённо: - Вечером. Сяо Чжань жалобно посмотрел ему в глаза, попросил робко: - Я заканчиваю в девять. Если ты ещё будешь на площадке, уделишь мне десять минут? Ван Ибо снова поколебался, ответил честно: - Не знаю. Это было правдой. Он ещё не успел прийти в себя после вчерашнего, не успел разложить в голове всё по полочкам, внутри был сумбур из чувств и эмоций. Ему действительно нужно было побыть одному. - Тогда позволь мне сказать что-то... Я скажу - и сразу уйду, я не буду тебе докучать. Ибо сжал губы, сразу разволновавшись, ведь Сяо Чжань сейчас мог сказать что угодно. Ибо осознал это как-то сразу и понял, что может предположить всё, любой исход. А вдруг... а если это будет: "я понял, что не люблю тебя, всё это только мой метод"? Или: "мне надоело, что, чуть что – так ты уходишь и хлопаешь дверью, Ван Ибо, мне нужен парень поспокойнее"? Или что-нибудь совсем в духе Сяо Чжаня: "я решил, что не достоин тебя и ухожу". Волнение сдавило ему грудь, и из-за этого он осознал, что... не хотел, чтобы Сяо Чжань покидал его, он не хотел разрыва отношений! Да, случилось дерьмо, Ибо было не понятно всё это, тяжело и обидно, но если Сяо Чжань уйдёт, совсем уйдёт, это будет катастрофа, это будет хуже всего. - Ладно, говори, - он коротко кашлянул в сторону, напрягаясь сознанием и всем телом. - Прости меня, - просто сказал тот. Эти два слова ударили в грудь Ибо, и он прикрыл глаза, а Сяо Чжань продолжил: - Я - самый худший парень на свете. Прости, что всё-таки разочаровал тебя. Я не знаю, как всё это получилось... Слишком незаметно. Но я не хотел такого, правда, я не специально. Я думал над этим, пытался разобраться в себе... Изначально я просто не вышел из образа, зачем-то думал про этих фанатов, про то, что мы в реальности воплощаем фантазии Мосян Тунсю... И эта мысль так захватила меня... Пока ты был в душе, я думал, что мы можем повторить... - Хватит! - не выдержал тот. Слишком явно получалось вообразить состояние Сяо Чжаня в тот момент, и это было неприятно. - Прости меня, я знаю, это ужасно! - Сяо Чжань уцепился за руку парня, но вместо ладони схватился за край рукава. - Эти мысли были слишком навязчивы, я сам не заметил, как... как... - Как начал делать это с Лань Ванцзи, а не со мной? - подсказал ему Ибо, не скрывая упрёка, не желая смотреть в его виноватые глаза. Казалось, Сяо Чжань вот-вот расплачется. Он держался за край рукава Ибо, как будто это была его последняя надежда, какая-то соломинка. Сердце парня ёкнуло, и он сразу пожалел о сказанном, в памяти почему-то всплыли слова гэгэ: "Я доверяю диди. Он меня подхватит, я знаю это". "А я не подхватил... Я оттолкнул, а теперь ещё и добиваю сверху... Да кто тут самый худший на свете парень?" - подумал он и сделал вздох, чтобы сказать это, но Чжань-гэ опередил его: - Если ты захочешь со мной расстаться, я пойму. Можешь даже ничего мне не говорить, просто напиши одно слово, этого будет достаточно. Прости за испорченный день… и за потраченные на меня полтора года. Я пойду... - Сяо Чжань сжал губы, порывисто вздохнув. Он осторожно поставил контейнер на стол и кротко попросил: - Пожалуйста, поешь. У тебя же желудок, тебе нельзя быть голодным. Он отпустил его рукав, развернулся и ушёл, понурив голову. Ибо смотрел ему в спину, чувствуя, как сердце рвётся за ним следом, ведь он не хотел, чтобы гэгэ уходил, не хотел, чтобы тот отпускал его рукав. Но окликнуть его Ибо почему-то не смог. Не в тот момент. Первая мысль – побежать за Сяо Чжанем, но и этого он почему-то тоже не сделал. Прежде всего потому, что понимал, что в голове по-прежнему был сумбур после всего случившегося и ему действительно нужно было время хотя бы просто обо всём подумать. И почему-то казалось, что если он просто догонит гэгэ, расцелует, скажет, что всё прощено и забыто, то на самом деле это ничего не решит. Он не отпустил ситуацию по-настоящему, потому что не понимал, как ему дальше быть. Ибо посмотрел на обед, принесённый Чжанем, а потом сел за столик, разломил одноразовые палочки и начал есть. Голодный желудок способствует только креативности в плане заработка, но никак не в любовных делах. Вернулся менеджер с таким же контейнером, посмотрел удивлённо: - А кто принёс тебе еду? - Поклонники, - ответил тот, не отрываясь от скрупулёзного поглощения пищи. - Ты ставь свою порцию, я и её съем. Менеджер удивился, но понял, что допытываться до Ван Ибо нет смысла. Платили бы ему побольше за все его нервы... Он вышел из трейлера, оставляя подопечного одного. Время перед съёмками - первая возможность спокойно подумать. Он сидел в гримёрной перед зеркалом, во рту – освежающий леденец, в руках телефон с онлайн-игрушкой. Но играл он почти на автомате, не видя людей вокруг и не чувствуя, как ему надевали парик и наносили грим. Мысли крутились вокруг одного. Итак, пару месяцев назад Сяо Чжань признался ему, что всё больше вязнет в своём образе Вэй Усяня, и ему всё сложнее выбираться из него по завершении съёмок. Ван Ибо тогда - само внимание и сострадательность, обещал быть рядом и поддерживать - ха! А по факту он не сделал ничего. Ничего! Кажется, ни одного замечания после того раза. Он наслаждался тем, что Чжань-гэ подпускал его всё ближе к себе, захваченный этой гонкой, и ни разу не спросил, справляется ли теперь Сяо Чжань со своей проблемой, как он вообще. "Тебя больше интересовала его задница, чем его проблемы, страхи и трудности", - думал Ван Ибо, чувствуя к себе отвращение. А Сяо Чжань, значит, не справлялся. Он не справлялся, раз вчера... Ибо передёрнуло, когда он вспомнил тот взгляд, взгляд Вэй Ина, который смотрел не на него. Это было так жутко, так противоестественно: когда смотрят прямо на тебя, но тебя не видят. "Fuck, как он вообще впал тогда в это состояние?! - думал Ибо в смятении, - Когда? Почему я этого вообще не заметил? Неужели я тоже стал путать истинного Сяо Чжаня с его ролью? И когда началось это смешение? Как давно я перестал замечать, что со мной Вэй Ин, а не Сяо Чжань?" Ибо стало страшно от своих собственных догадок. А больше всего ему было страшно от того, что, возможно, весь его начинающийся роман с Сяо Чжанем - это только побочное действие его актёрского метода, что всё это фик, самовнушение, любовь к Лань Ванцзи, которого он воплощает. Ибо застонал, и гримёрша рядом сразу обеспокоенно спросила: - Что такое, лао Ван, я сделала тебе больно? - Прости, всё в порядке, просто раунд завалил… "Нравился ли я вообще когда-нибудь Сяо Чжаню?" - думал он и вспоминал слова Чжань-гэ: "Ты мне тоже нравишься. Давно уже. Я заметил тебя ещё на той передаче...". Всё-таки, что-то настоящее, истинное между ними есть. Было, по крайней мере. Хорошо. Это уже что-то. Надо было идти работать. Становиться этим Лань Ванцзи, который, в принципе-то, был неплохим парнем, но который так знатно уже успел подпортить ему личную жизнь. Все три сцены, перенесённые на вечер, были общими с Сяо Чжанем. Сначала Ван Ибо испытывал ужасный дискомфорт рядом и, хоть Сяо Чжань старался казаться весёлым и вести себя непринуждённо, он видел, что тот тоже по-прежнему переживал и постоянно украдкой кидал на него обеспокоенные взгляды. Сяо Чжань чувствовал вину и… это было приятно. Значит, ему не плевать, по крайней мере. Вообще, все те месяцы, что Ибо был безответно влюблён в Сяо Чжаня и только мечтал о том, чтобы называться его парнем, он почти каждый день прокручивал у себя в голове, с какими трудностями они могли бы столкнуться, если действительно вступят в отношения. Ибо как бы готовил себя ко всякому дерьму. Например, они могли бы просто не подойти, не притереться друг к другу. Насчёт этого Ибо был спокоен. Он верил, что они с Сяо Чжанем созданы друг для друга, а значит путь к его сердцу найдётся. Они могли сойтись, а потом неминуемо расстаться из-за графиков, в какой-то момент поняв, что стали чужими друг другу. Тут Ван Ибо решил, что из кожи вон будет лезть, чтобы видеть своего Чжань-гэ как можно чаще. При сильном желании возможно и не такое, уж он-то знал. Он уже представлял все эти их мимолётные встречи в гостиницах и аэропортах. Он представлял, как обязательно выторгует для себя ещё один проект с Чжань-гэ, может быть, через годик. А если сильно повезёт, им удастся даже съехаться, главное, чтобы их агентства были достаточно заинтересованы в них и смогли договориться. Их может застукать какой-нибудь папарацци, или они как-нибудь по-глупому спалятся, в общем - попадут в гей-скандал. Это было бы хуже всего, но расставаться из-за подобного, или отрекаться от отношений с Чжань-гэ он бы не стал. Он представлял, как они переезжают на Тайвань, в Сингапур или в Тайланд - да, конечно, проекты там в разы дешевле, чем на материковом Китае, но жить можно, или как вариант - мотнуть в США, там много китайцев, как раз подтянет английский... Но вот что делать, если вместе с вами в постели появляется третий, и это даже не живой человек - вот тут вся изобретательность Ван Ибо заканчивалась. Он был просто в ступоре, не зная, как реагировать на подобное, как это принять, понять и как к такому относиться. И это вроде бы не измена - член в Чжань-гэ всё же принадлежал ему, но почему ощущалось как измена? Почему тогда было так больно, будто Сяо Чжань предал его? "К такому дерьму жизнь меня не готовила..." - думал тот, потирая лицо. Он полагал, что в своих мечтах успел перебрать все возможные варианты их отношений, но то, что преподнесла ему реальность – не-е, до такого он бы никогда не додумался. Сможет ли он вообще вынести подобное? Ибо не знал. И хоть разные мысли терзали Ибо весь день, внешне он полностью «отошёл», и вроде бы они с Сяо Чжанем общались как и прежде. Тот был даже чрезмерно мил, показывал ему сердечки руками прямо при всех и кокетливо спрашивал: - Не понимаю, зачем люди показывают пистолетики? Вот так пальцы складывать да? Вот так? Ибо видел, что тот отчаянно пытался выйти на прежний уровень их постоянного взаимодействия, но не мог дать Сяо Чжаню то, чего так хотел гэгэ. Он словно должен был найти какой-то ответ. Но как и где искать – не представлял. Вечером того же дня после съёмок Сяо Чжань пошёл на интервью, а Ибо уехал в Шанхай. Чжань должен был освободиться к девяти, но в это время Ибо уже направлялся в аэропорт. Потом, много позже, Ибо увидел отрывок из того интервью, где продюсер сообщила Сяо Чжаню, что Ван Ибо уже покинул площадку. И как тот горько улыбнулся. На следующий день Ван Ибо выступал в Шанхайском Диснейлэнде. Они с Чжань-гэ аккуратно разминулись друг с другом: в тот момент, когда он вернулся в Хэндян, Сяо Чжань улетел оттуда в Пекин. Десятого наступила его очередь давать интервью для промо «Неукротимого». Конечно, его спрашивали про Лань Чжаня, про его отношение к герою, что между ними общего – такой стандартный набор вопросов, который будет преследовать его ещё несколько месяцев. Потом его спросили, как у них складывались отношения с Сяо Чжанем на протяжении первых двух месяцев съёмок. - Каждый день пререкаемся, - честно ответил он. А потом, когда интервью закончилось, и его переодевали к новой сцене, дали посмотреть новые фото Сяо Чжаня в образе Вэй Ина для соц.сетей. Гэгэ был очень красив, камера его действительно любила, и это был классический Милый Сяо Чжань, который всегда нравился всем. Просто не мог не нравится. - Вау, как красив! – сказал он искренне. На самом деле при виде гэгэ неудержимо захотелось к нему, и Ибо пожалел, что не смог дождаться Сяо Чжаня и сказать ему перед разлукой хотя бы пару внятных слов. – Вау, Сяо-лаоши красавчик. Просто нереально милый. Супер-милый… - Почему ты не сказал этого в кадре?! – спросила продюсер. – Почему только что не описал Сяо-лаоши именно так? Во время интервью. - Это было бы фальшиво… - ответил Ибо. – А сейчас… не фальшиво… Вдруг что-то начало проясняться. Он попытался уловить за хвост мысль, но она только начала формироваться в голове. И продюсер ещё перебила, сказав, что вот Сяо-лаоши очень хорошо отзывался о нём в интервью. - Я же сказал, что у нас с ним хорошие отношения, - возразил Ибо, вмиг забыв про «каждый день пререкаемся». Да и разве одно исключает другое? – Что он ещё сказал обо мне? - Я не помню, - продюсер отводила глаза, и Ибо почувствовал, что всё она отлично помнила, просто от него что-то намеренно скрывали. Он забеспокоился, не зная, настораживаться ему или предвкушать что-то сладкое. - Ты помнишь. - Не помню. - Помнишь. - Нет. Они поспорили какое-то время, но Ван Ибо быстро смекнул, что это из-за камер вокруг, и перевёл разговор на другую тему. А продюсер Ян, как только оператор bts отошёл в сторону, поймала его за рукав, пригнула к себе и прошептала: - Сяо-лаоши сказал, что на этой фотографии он думал о тебе. У Ван Ибо практически никогда не было человека, к которому можно было бы прийти за житейским советом. С отцом у него ещё с детства сложились холодные и отстранённые отношения, с мамой было получше, но не настолько, чтобы изливать ей душу. Его окружали в основном коллеги, которые могли подсказать что-то по актёрской профессии, с кем из индустрии дружить, а с кем – нет, какую маску для лица использовать, если не высыпаешься, ну и что-то в том же духе. Но к коллегам не пойдёшь за житейским советом, тем более в делах любовных. Пара друзей, с которыми он ещё поддерживал отношения и даже виделся в редкие выходные, сами были профаны, что они могли сказать? И единственными людьми, которые знали его чуть ближе, с которыми у него могли сложиться действительно задушевные разговоры – были браться из DDU. На самом деле это было для него большим счастьем – встретить сразу троих таких людей, с которыми можно было быть самим собой, не замалчивать накипевшее, а Ван Хань вообще ощущался как его второй отец. Лучший отец, которого он всегда хотел иметь. Поэтому, чтобы окончательно поставить точку в своих размышлениях и душевных терзаниях, чтобы получить от умного и опытного человека подтверждение того, к чему он сам пришёл в своих измышлениях, Ван Ибо взял свой телефон и набрал его номер: - Ибо? - услышал он удивлённый голос Ван Ханя. Они действительно не особо часто созванивались. Больше переписывались по делу. - Брат Ван, скажи мне, я сильный человек? – начал тот без прелюдий, потому что знал, что они были не нужны. Ван Хань вздохнул, шебурша чем-то на заднем плане (готовил, наверное): - Ты - один из самых сильных людей, которых я знаю, - Ибо любит брата Вана именно за это: без лишних слов, прелюдий и расшаркиваний, он сразу отвечал на вопрос, никогда не лез в душу с лишними вопросами. - Ты - Марс, - добавил тот и засмеялся. - Я - кто? - удивлённо переспросил парень. - Есть такая старая дорама. Моя жена любила её в молодости, в ней снимался этот… как его… Чжоу Юйминь, она была его фанаткой. Ты тогда ещё, наверное, пешком под стол ходил... - Это что-то про космос? - Нет, обычная история про девушку и парня, но парень - очень жизнелюбивый, сильный, в нём много добра. Он был настолько мощным энергетически, что девушка сравнила его с богом Марсом. Вот как-то вспомнилось... - Да ну, я не настолько хорош, - Ибо усмехнулся. - Это тебе только так кажется. Ты никогда не думал, почему люди тянутся к тебе? Они видят в тебе нечто настоящее и хотят быть частью этого. Частью чего-то большего. Ты лучше, чем ты думаешь о себе сам. Слова брата Вана были чертовски приятны, и Ибо хотел, чтобы так оно и было, но нечто терзало его, и он признался: - Сейчас мне кажется, что я не справлюсь. Всё слишком запутано: так много чувств, эмоций, в которых я не разбираюсь... – неожиданно на глаза навернулись слёзы, и Ибо резко замолчал, пережидая приступ. Сказал изменившимся голосом: - Я сомневаюсь, что потяну то, во что ввязался. Мне казалось… всё будет как-то по-другому, лао Ван, и я растерян. И я не знаю, что мне лучше сделать: отпустить, или продолжать бороться. Он пока не мог, не хотел говорить более конкретно, да Ван Хань от него и не требовал. Его брат, старший друг, его второй отец спокойно выслушал его сбивчивые слова, а потом так же спокойно ответил: - Задай себе сейчас мысленно вопрос, который тебя больше всего гнетёт. Ибо послушно зажмурился, пытаясь выбрать из тысячи вопросов один, но в голове всё ещё стоял сумбур: справлюсь ли я? Почему мне так больно? Почему я чувствую предательство? Любит ли меня Сяо Чжань? Стоит ли бороться за эти отношения дальше? Что, если этот случай испортит нашу дальнейшую интимную жизнь? Выбрать один вопрос было сложно, но Ибо вздохнул и подумал: "Ладно. Стоит ли бороться за эти отношения дальше?" - Выбрал, - коротко ответил он. - А теперь представь, что бы ты сказал, если бы знал ответ. Ван Ибо закатил глаза, но сопротивляться не стал, у него просто не было сил. Он лёг поперёк своей кровати в гостиничном номере и действительно попытался представить: если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы сказал... ... что не важно, любит ли сейчас Сяо Чжань его или Лань Ванцзи - главное, что Ибо близок к нему, как никогда. Если всё дело в актёрском методе Сяо Чжаня, это пройдёт само собой, когда роль Вэй Усяня останется позади. Лань Ванцзи останется позади, простым воспоминанием, а Ибо будет рядом. Может быть, ему придётся снова попытаться влюбить Сяо Чжаня в себя, но он уже начнёт не с нуля, он уже знает, что Сяо Чжань когда-то испытывал к нему истинную симпатию, и они смогут построить их отношения заново. Поэтому ему хватит сил и уверенности, потому что по крайней мере он сможет положиться на себя самого и своё чутьё: он знает, когда фальшиво, а когда нет. И между ними с Чжань-гэ не было фальши – вот что было действительно важным. Поэтому он и не замечал перевоплощений гэгэ, потому что тот не играл, тот был Вэй Усянем, потому что Вэй Усянь – часть самого Сяо Чжаня, одна из его ипостасей, наряду с Милым Чжань-гэгэ или Лао Сяо. Отлетит ли этот образ как ненужная шелуха, или навсегда останется с ним, Ибо уже поселился в его сердце, задолго до «Неукротимого». А значит, важно – не рвать связь, не топтать истинные чувства из страха не справиться с ними. Вместе они всё преодолеют. - Что бы ты ответил? - прерывал его размышления голос Ван Ханя. - Да, - сказал Ибо. - Я бы ответил "да". - Так вот, - усмехнулся тот, - тебе сейчас кажется, что ты знаешь ответ. Но тебе не кажется. Ты знаешь. «Нужно поговорить. Когда ты возвращаешься в Хэндян?» Ибо отстукивал ногой и грыз заусенец на левой руке в ожидании ответа, но Сяо Чжань прислал его быстро: «Сегодня вечером, ближе к ночи. Ты хочешь поговорить… он нас?» «Да. Напиши мне, как приедешь и сможешь увидеться. Я зайду». Потом три часа томительного ожидания, он даже успел заснуть и был разбужен сообщением гэгэ: «Заходи». Наконец-то! Ибо кинулся номер напротив, помятый со сна, громко застучал в дверь номера Сяо Чжаня. Тот сразу распахнул её, стоя на пороге в пижамных штанах и футболке, явно тоже готовящийся ко сну: - Ибо, привет. Проходи. - Мне не кажется, а я знаю! - заявил тот, пытаясь передать кусками всё, что хотел сказать с великим волнением, проходя размашистыми шагами в номер. - Он будет позади, а я останусь! - Что? - не понял Сяо Чжань, закрывая дверь. - Я близок, а он - просто часть твоего метода! - Ибо озвучивал инсайты, всплываемые в голове, даже не утруждаясь внятно разложить свои открытия для Сяо Чжаня. - Я начну снова, если потребуется! И вообще, я - Марс! Сяо Чжань смотрел на него, как на сумасшедшего, но при этом почему-то ласково улыбался. Ван Ибо схватил того за руку и продолжил: - Вместе мы всё преодолеем, понимаешь? Главное, чтобы ты тоже хотел этого, потому что я хочу! Вернее, не хочу расставаться! Только не это! - Хорошо, Ибо, ты только успокойся... Но его понесло: - Ты вот тогда мне сказал, что ты - самый худший парень, а это я - самый худший парень, но я никогда не могу сразу... сформулировать, у меня редко получается сразу, я... просто не смог, а ты уже ушёл, а я вообще ничего не мог понять, я во всём сомневался, но потом я всё понял, я уверен, я - Марс! Вдруг в дверь номера решительно постучали. Парни просто подпрыгнули на месте, а из-за двери послышался голос Лю Хайкуаня: - Я, конечно, все понимаю, но не могли бы вы уже, наконец, заткнуться и дать людям поспать? У нас смена завтра начинается с шести утра, вы вообще в курсе? Сяо Чжань открыл дверь: тот стоял в махровом халате и тапочках, явно уже было собравшийся идти спать. В коридоре из своих номеров выглядывали головы Цзи Ли и Чжень Фаньсин. - Простите-простите, простите, мы будем тихо, - поклонился им Сяо Чжань и, закрыв дверь номера, расхохотался вместе с Ван Ибо, задавливая хохот в себе и закрываясь ладонью, чтобы не шуметь. Судя по звуку хлопнувшей двери, Лю-гэгэ всё-таки вернулся к себе, а Ибо и Сяо Чжань, тихо отсмеявшись, посмотрели друг на друга, а потом начали целоваться: страстно, порывисто, будто не виделись целую вечность. Только тогда Ибо осознал, как соскучился по Сяо Чжаню. Меньше трёх дней без него, но только сейчас парень понял, в каком находился напряжении. Когда Чжань прикоснулся к нему, его тело, мозг и душа словно расслабились. Он как наркоман, который снова получил свою дозу и отправился в мир эйфорических грёз. В тот момент, целуя Сяо Чжаня, трогая, обнимая и вылизывая его, он забыл о своих страхах насчёт того, что их интимная жизнь может быть под угрозой. Он растворился в Сяо Чжане, позволив эмоциям унести себя. А дальше была прекрасная ночь. И Вэй Усянь не приходил.