Мой папа и мой Бак

Уже к концу первого месяца знакомства Эдди знал многое о прошлом Бака. К тому моменту, когда их отношения перетекают из плоскости дружбы в плоскость его постели, Эдди думает, что знает о Баке больше, чем кто-либо другой. Он знает, как звали его первого питомца, в какой колледж Бак хотел поступить и в какой поступил в итоге, почему Баку не нравится, когда его называют «Эван». Он знает о проблемах Бака с отцом, о пути Бака от начальной школы до пожарной академии, о том, что случилось с его первой подростковой влюблённостью. Он знает, чего Бак боится, о чём мечтает, что расстраивает его, что делает счастливым. Эдди был уверен, что знает о Баке всё. Но Эдди не имел ни малейшего понятия, что Бак одержим свадьбами. Хотя ему следовало догадаться, учитывая, что Бак сделал предложение через полгода после их первого официального свидания со словами «Чего нам ждать? Мы встречаемся намного дольше, чем знаем об этом». Не поспоришь. И всё же Эдди был не готов. Не к браку — выйти за Бака кажется самым правильным решением в его жизни, — но к тому, с каким рвением подходит к этому Бак. Свадебные журналы, куча открытых вкладок на компьютере, постоянные телефонные звонки. Выбор цветов, выбор салфеток, выбор узора на приглашениях — Эдди пребывает в ужасе от количества деталей, которые Бак называет важными. Хотя и самого Эдди эта новая реальность подготовки к свадьбе уже затягивает словно в чан с жидким шоколадом. Эдди улыбается, вспоминая о том вызове. Слава Богу, что всё тогда закончилось хорошо, иначе ему бы совесть не позволила использовать такую метафору. Потом, впрочем, он вспоминает о том, что использовал её в том самом разговоре с Шеннон. Улыбка тут же сходит с его лица. Эдди старается не думать о том, чем закончился его первый брак. Не тогда, когда Крис едва перестаёт просыпаться от кошмаров. Не тогда, когда Бак проводит каждую свободную минуту за планированием свадьбы. Мысли о Шеннон всё ещё причиняют боль. Но что ещё хуже — вызывают страх. Эдди не думает, что сможет пережить разрыв с Баком, а тем более… Нет. Никакого «тем более». Эдди приходится каждый день заталкивать тревожность поглубже в себя и задумываться о том, чтобы вернуться к терапии. Потому что меньше всего Эдди хочется, чтобы из-за него его мальчики чувствовали себя плохо. Особенно сейчас, когда всё так до неприличия хорошо. Отношения с Баком в последние несколько недель напоминают именно купание в шоколаде — тепло и сладко, но совершенно невозможно выбраться. И Эдди не уверен, что ему вообще хочется выбираться. Хотя да, после шестой площадки, которую они посмотрели за день, всё же немного хочется. Они приезжают сюда уже на закате. После всех банкетных залов роскошных отелей, в которых Эдди чувствовал себя не в своей тарелке — слишком официально, слишком изысканно, слишком душно, — это место на побережье вдали ото всего кажется домом. Здесь на удивление много растительности, горы неподалёку, до океана несколько шагов. Эдди замечает фонарики вокруг просторного шатра, гирлянды, растянутые между беседками. Он видит, как закатное солнце отражается от воды, и уже представляет себе, как вся его семья соберётся здесь, чтобы разделить с ними этот особый день. Их встречает менеджер — невысокая молодая девушка с улыбкой во весь рот. Она принимается рассказывать обо всём, что может предложить их ресторан, устраивает экскурсию по территории, задаёт кучу вопросов. Эдди практически не участвует в разговоре — просто послушно следует за Баком. Кристофер медленно топает рядом. — Папа, я устал, — шепчет он. Крису всё ещё не нравится признаваться в таких вещах, потому что сильные мальчики не жалуются. Но папа всё время твердит ему делиться своими чувствами, а сейчас Кристофер чувствует усталость. Что ж, не он один. — Я тоже устал, малыш, — вздыхает Эдди, глядя на то, как Бак с восхищением осматривается. — Почему мы всё это делаем? Эдди на миг задумывается, будет ли «Иногда ради любви приходится идти на жертвы» хорошим ответом для девятилетнего мальчика. — Потому что мы хотим, чтобы Бак был счастлив, правда? — он улыбается и треплет сына по волосам. — Да, хотим, — отзывается Крис. — Но почему Баку для счастья нужно обойти весь город? Очень хороший вопрос. — Он просто хочет, чтобы всё было идеально, понимаешь? И чтобы нравилось всем нам троим, — говорит Эдди. — Между прочим, ты сам забраковал место, которое мы с ним одобрили. — Там было мало места для танцев! — в который раз повторят Кристофер. — Вспомни список гостей, папа, нам нужно место для танцев. Эдди не может удержаться и смеётся. Одни только его сёстры чего стоят, а ведь с ними будут мужья и дети. Его родители подключатся спустя пару бокалов, за ними пойдёт тётя. И всем им даст фору его абуэла — это она только притворяется ослабевшей пожилой женщиной, а как только включается музыка, она первая бросается в пляс. И это Эдди ещё не учёл Хен, пообещавшую веселиться на их свадьбе как в последний раз, потому что она говорила, и Мэдди, которая ужасно счастлива за брата, но ещё больше счастлива наконец выйти из дома, ведь с новорождённой малышкой ей нечасто подворачивается повод. — Ваша свадьба и так будет идеальной, — продолжает Крис, когда его папа успокаивается. — Там будете вы двое, там буду я, Карла, абуэла, все крутые пожарные и торт. Что ещё нужно? Ответить Эдди не успевает. Он видит, что менеджер отвлеклась на телефонный звонок, и Бак отошёл от неё, чтобы рассмотреть шатёр со всех сторон. — Посидишь тут, пока я поговорю с Баком? — просит Эдди, указывая сыну на диванчик под пальмой. Крис кивает и плюхается на подушки с тяжелым вздохом. Эдди усмехается про себя и движется в сторону Бака. Тот замечает, как Эдди приближается к нему, и сам идёт навстречу. — Ну, — начинает Эдди, подойдя достаточно близко, чтобы говорить потише, — мне здесь нравится. А ты что скажешь? — Просто потрясающе! Много места в помещении, много места на улице, приемлемая цена, шикарный вид, Терри сказала, отель в десяти минутах ходьбы, все твои родственники должны вместиться, и мы можем устроить церемонию прямо на пляже, в общем, я думаю, это оно, но нам нужно ещё посмотреть меню, — взволнованно произносит Бак и от переизбытка эмоций хлопает в ладоши. — А что Крис думает? — Уже согласен на всё. Эдди кивает в сторону мальчика, развалившегося на диване с закрытыми глазами, раскинув руки и ноги в стороны. Бак смотрит на него и виновато улыбается. В его глазах Эдди видит понимание, и это почему-то расстраивает. — Я перегибаю, да? — заметно поникнув, говорит Бак. — Я понимаю, у тебя уже была свадьба… — Как насчёт не говорить об этом? — Эдди прерывает его прежде, чем этот разговор зайдёт слишком далеко. Его первый брак — последнее, о чём сейчас должен думать Бак. Они тогда не хотели большую свадьбу. Шеннон была в положении, Эдди собирался отправиться на войну — им было не до торжеств. Но вся семья Эдди со стороны отца настаивала на соблюдении традиций, а их напору сложно сопротивляться. В этот раз всё иначе. Далеко не все одобрили эту идею. Его отец не говорил с ним несколько недель, после того как Эдди рассказал ему о Баке. Они прошли долгий путь к принятию и смирению, а после тётя завела разговор о традициях, и даже отец скрепя сердце сказал, что если уж и быть свадьбе, то быть по правилам. И стоило Эдди уговорить родных не вмешиваться и принять не только его выбор партнёра, но и скромную небольшую церемонию, как в Баке проснулся свадебный монстр. И теперь этот монстр умирает у Эдди на глазах. Эдди думал, что хотел этого, но при виде смущённого и заземлённого Бака, его сердце болезненно сжимается. Он знает, что теперь Бак ощущает вину за то, что заставляет Эдди снова проходить через это, не спросив, хочет ли этого сам Эдди. И Эдди чувствует вину за то, что из-за него Бак чувствует вину. Кажется, это становится их фишкой — беспокоиться о чувствах друг друга больше, чем о своих собственных. И чем дальше заходят их отношения, тем сильнее они боятся ранить друг друга. Никто из них не хочет потерять то прекрасное и особенное, что они построили. Эдди, чёрт возьми, хочет свадьбу, но только теперь он понимает, что, сосредоточившись на воспоминаниях и переживаниях, никак не показывал своего желания Баку. Он срочно должен всё исправить. — Бак, я люблю тебя, — Эдди берёт его за руки и говорит со всей нежностью, на которую только способен. — Я не могу дождаться дня, когда ты станешь моим мужем. И если ты хочешь огромную шикарную свадьбу, то и я этого хочу. — Врёшь, — усмехается Бак. Но он сжимает ладони Эдди в ответ, и в его глазах снова что-то зажигается, а значит, всё хорошо. — А вот и нет! Будет здорово! — с фальшивым энтузиазмом отвечает Эдди. — Наденем смокинги, позовём священника широких взглядов. Кристофер будет в восторге от украшений, две с половиной тысячи наших гостей будут отлично проводить время около стола с закусками, Чимни с Мэдди будут снимать весь день, а потом выложат видео под песню Эда Ширана на ютуб с подписью «Свадьба пожарных Лос-Анджелеса *очень эмоционально*». Мы будем в тренде, и люди будут знать нас как одновременно горячую и милую гей-пару… — Ладно, ладно, я понял твою мысль, мы отберём у моей сестры и её парня телефоны на входе, — едва сдерживая смех, перебивает Бак. — Как будто это их остановит. Они оба смеются, представляя, что устроят их друзья на их свадьбе. Бак перестаёт первым, но улыбка всё ещё блуждает на его губах, когда он делает шаг вперёд, не оставив места между ними, наклоняется и целует Эдди так осторожно, словно впервые. Эдди прижимается к нему и чувствует, что всё будет хорошо. Бак дарит ему это чувство с самых первых дней знакомства. — Мне не нужно это всё, чтобы выйти за тебя, — шепчет Бак ему на ухо. — Мы могли бы устроить тайную свадьбу — только ты, я и Кристофер. Но после Бобби и Афины нам это с рук не сойдёт. — Бак, — Эдди чуть отстраняется, чтобы снова заглянуть ему в лицо. — Давай устроим торжество. Мы это заслужили. Все мы. То, как Бак смотрит на него после этих слов, выбивает из головы Эдди остатки тревоги. — Я люблю тебя, — говорит Бак. Они снова целуются, забыв о том, что совсем неподалёку их ждёт сын и менеджер ресторана. И когда Бак чувствует, что готов отпустить Эдди (но только ненадолго), он делает два шага назад и говорит: — Иди, мне нужно позвонить и кое-что отменить. Эдди напрягается. — Бак, что ты сделал? — Ничего, — говорит он слишком быстро. Эдди смотрит скептически. — Кое-что, возможно, чересчур… мексиканское, — признаётся Бак, поджимая губы. — Отменяй и присоединяйся, — без лишних вопросов соглашается Эдди. Если даже сам Бак считает что-то «слишком», то это наверняка «слишком» для всего человечества. Эдди несколько секунд смотрит, как его жених, потирая затылок, набирает чей-то номер, а потом поворачивается и идёт к дивану, на котором оставил сына. Там по бокам от Криса уже сидят менеджер Терри и ещё одна девушка, которую он прежде не видел. Когда Эдди подходит достаточно близко, чтобы услышать разговор, эта девушка как раз спрашивает: — А ты, Кристофер? Ты понесёшь кольца? — Я буду папиным шафером! — с гордостью заявляет Крис. Девушки улыбаются. Ещё бы! — думает Эдди. Его сын — само очарование. — Ты рад, что твои папочки женятся? — интересуется Терри. — Да. Им давно пора, — без колебаний отвечает Крис. И Эдди замирает на месте, тронутый до глубины души. Возможно, Крис просто не хотел пускаться в объяснения, но то, как легко он признаёт Бака отцом, то, как он радуется предстоящей свадьбе, заставляет глаза Эдди слезиться. Не то чтобы он думал, будто Крис не примет Бака или будет против их женитьбы. Кристофер обожает Бака, и идея заполучить его навсегда обрадовала Криса так сильно, что он целую ночь не мог заснуть. Но одно дело тусоваться с Баком как с другом. И совсем другое — признать в нём родителя. Эдди не уверен, что Крис осознаёт это до конца, но он точно на пути. Они действительно становятся семьёй. Маленькой семьёй внутри семьи побольше. Эдди выходит к сыну прежде, чем его застанут за подслушиванием, и надеется когда-нибудь услышать что-то подобное, не прячась в кустах.