Мой папа и мой Бак

Бак был тем, кто сказал: «Ты выйдешь за меня?». История Рэда сильно повлияла на него, и слова Эдди «это не про нас» успокоили его лишь отчасти. Бак боялся — безумно боялся — остаться в одиночестве. И даже если Мэдди обещала всегда быть рядом… Это не то же самое. Бак хотел свою семью. Бак безумно хотел детей. И как бы его ни пугала перспектива однажды всё же постареть, внуков он хотел тоже. И когда Бак встретил Эдди, он будто нашёл в одном человеке ответы на все вопросы. Правда, потребовалось время, чтобы увидеть по-настоящему, кем Эдди стал для него за все эти месяцы. Кем он изначально должен был стать. И стоило Баку понять, его тревога вернулась с новой силой. Что, если он потеряет не только друзей, но и любовь — совсем как Рэд? Что помешает Эдди уйти от него, если он снова облажается? Что, если даже они — двое пожарных — не смогут смириться с одержимостью друг друга вечно кого-то спасать? Эдди говорил: «С нами такое не случится». Эдди говорил: «Я обещаю, я никуда не денусь, и Кристофер тоже». Эдди говорил: «Бак, я всегда буду с тобой, пусть ты и редкостный придурок». Но Баку нужны были гарантии. Если они узаконят эти отношения, думал Бак, тогда он перестанет себя накручивать. Так что Бак спросил первым. Но за Эдди остался ещё один вопрос. Они никогда напрямую не говорили об этом, хотя им обоим казалось, что это подразумевалось. Но Эдди не заводил разговор, а Бак не считал правильным навязываться. Со дня их свадьбы проходит чуть меньше трёх месяцев, когда Крис упрашивает устроить ночёвку среди недели. Впрочем, упрашивать приходится только Эдди, твердящего: «Вам всем утром нужно быть в школе». Бак слышит слово «ночёвка» и уже составляет мысленный список продуктов, чтобы дети поели не только пиццу. К ним приходят всего двое мальчишек — лучшие друзья Криса — Дилан и Холден. Не огромная вечеринка, и они наверняка лягут спать в одиннадцать, особенно если Эдди продолжит смотреть этим суровым взглядом. Эдди не в порядке с самого утра, и Бак это видит. Он то и дело порывается что-то сказать, но стоит ему поймать взгляд Бака, он тут же тушуется. Не похоже на него. Бак терпеливо ждёт, пока Эдди соберётся с силами, тем более что ему есть, чем заняться. Он твёрдо намерен приготовить детям печенье. Мальчики играют в гостиной, а Бак стоит на кухне над миской с тестом и сверяется с рецептом, который дал ему Бобби, когда Эдди, кажется, больше не может вариться в собственных мыслях, и потому выпаливает на одном дыхании: — Бак, ты хотел бы усыновить Кристофера? Телефон выскальзывает из руки Бака и с глухим стуком приземляется на стол. В воздух поднимается облачко муки. Услышать этот вопрос Бак, несомненно, хотел. Так же несомненно, как и узаконить отношения и с Кристофером тоже. Он часто думал о том, как здорово было бы представляться его отцом в школе или в больнице, иметь право принимать решения (и никогда не отпускать его в летний лагерь), связанные с ним, быть больше, чем просто классным парнем в его жизни. Он любит этого ребёнка так сильно, он хочет заботиться о нём в полной мере. Но самое главное — этого хочет Эдди. Эдди видит в Баке хорошего родителя для его сына, и это безумно много значит. Однако… Бак делает глубокий вдох. — Мы красиво оделись, оставили Криса у твоей бабушки, поехали кататься по городу, зашли в театр, где мы были на вызове о рухнувших декорациях. Я нашёл того парня в костюме купидона, которого мы тогда вытащили из-под обломков, чтобы он толкнул речь, чтобы ты посмеялся, а потом вспомнил, что в тот день мы впервые признались друг другу в любви. Я устроил романтический ужин, спланировал всё за месяц, чтобы сделать тебе предложение, а ты делаешь это на кухне, посреди хаоса, пока на мне фартук твоей тёти, а нашу гостиную разрушают трое детей с богатым воображением? — на одном дыхании произносит он. — Я что, шутка для тебя, Эдди? И пока он смотрит на своего мужа с претензией, Эдди может думать лишь об одном — Бак любит широкие жесты. — Но это не то же, что и предложение руки и сердца, — как-то неуверенно говорит Эдди. — Да, это куда важнее! — восклицает Бак. И кто вообще до сих пор говорит «предложение руки и сердца»? — Это совсем другие обязательства, — поясняет Бак, видя замешательство на лице Эдди. — Если в паре что-то идёт не так, всегда можно развестись, но ты не можешь развестись с ребёнком! — Ты планируешь развод? — Эдди прищуривается. — Я не имел в виду нас! Я говорил образно! — Да, но ты допустил мысль, что мы можем развестись? — Ты переворачиваешь мои слова с ног на голову. — Нет, это буквально то, что ты сказал. — Я не хочу с тобой разводиться! — Да? Потому что я начинаю хотеть… — Эдди! В конце этой перепалки оба не могут сохранить серьёзные лица и начинают смеяться. Бак смотрит на Эдди, на его улыбку, на блеск в его глазах и чувствует, что Эдди не врал. Он правда никуда не денется. Даже если Бак редкостный придурок. Они не обсуждали то, кем будет Бак для Кристофера после свадьбы. Очевидно же, что даже до начала отношений Бак был для Криса неотъемлемой частью жизни. Кристофер знал, что в этом городе у него был папа, были абуэла и тётя Пеппа, потом появилась и осталась с ним Карла. И наравне со всеми ними был Бак. Когда Бак подал в суд, постоянство нарушилось, и это очень подкосило Кристофера, за что Бак потом извинялся несколько месяцев, хотя Крис простил его сразу же. Он даже не злился толком, это же Бак. Вернувшись, Бак стал классным вдвойне. Он покупал подарки, водил в зоопарк, помогал с домашкой. Они с Эдди даже построили Крису скейт. Когда Эдди начал встречаться с Аной, Бак снова ушёл на второй план, и Кристофер уже не мог этого вынести. А когда Криса посадили на диван, чтобы серьёзно поговорить, а в итоге сказали, что хотели бы жить вместе, — все вместе, втроём, совсем как семья, — Крис воскликнул: «Наконец-то!». Так что вопрос «кем Бак будет для Криса» казался обоим глупым. Бак для Криса — необходимость. Эдди никогда формально не просил о помощи. Но Бак всё равно помогал. Точнее, он помогал прежде, чем Эдди успевал что-либо спросить: «Я заберу Криса из школы сегодня». «Доброе утро! Я погладил Крису рубашку и собрал обед, почему ты всё ещё его не разбудил?». «Давай сводим Криса на тот новый мультик? Мы сходим вдвоём, если ты не хочешь». Бак также взял на себя половину расходов на врачей, школу, услуги Карлы и занятия Кристофера, вопреки всем возражениям Эдди, завершив те долгие и утомительные споры фразой: «Почему мы платим пополам за продукты, которые едим вместе, но не можем платить пополам за ребёнка, которого растим вместе?». Теперь, когда Эдди задал этот вопрос, Бак почувствовал себя идиотом, что сам не попросил Кристофера стать его сыном в тот же день, когда попросил Эдди стать его мужем. — Это безумно много значит для меня, Эдди. Знать, что ты считаешь меня достойным воспитывать твоего сына, — говорит Бак. — Я уже сказал тебе однажды и скажу снова. В целом мире нет никого, кому я доверяю своего ребёнка больше, чем тебе. Да ради Бога, он уже наш ребёнок, Бак. Ты делаешь для него всё, что делают отцы для своих детей, может, даже больше. Но если ты не готов или не хочешь… — Конечно же я хочу усыновить Криса! И я готов. Эдди улыбается. Он и не ждал другого ответа. А Бак забывает о печенье и, всё ещё стоя в заляпанном лиловом фартуке, обнимает Эдди, несмотря на слабые протесты: «ты же испачкаешь меня!». Крис не имеет ни малейшего понятия, что происходит на кухне. Он сидит на полу и пьёт сок, пока Дилан и Холден спорят о том, стоит ли приглашать девчонок на вечеринку в честь начала каникул через пару недель. — Ты же придёшь, Крис? — уточняет Дилан. — Надо спросить у пап, — отзывается Крис, отставляя стакан на журнальный столик. — У пап? — переспрашивает Холден. Крис пару раз моргает в непонимании, а потом поясняет: — У папы и Бака. — Тогда спрашивай сразу у Бака, — советует Дилан. — Мой отчим всегда позволяет больше, чем мама, потому что хочет мне понравиться. Вот бы мой настоящий папа делал также, но нет — он хуже мамы. — Мои папы всегда на одной стороне, — вздыхает Кристофер. — Но они никогда не запрещали приходить к тебе домой, так что не думаю, что будут проблемы. — Почему ты зовёшь его папой? — не унимается Холден. — У тебя ведь уже есть папа. — Я не зову его папой. Это правда. Крис не обращается к Баку словом «папа». А сокращать «мой папа и мой Бак» до «мои папы» в разговоре очень удобно, думает Крис. Он давно начал так делать и даже не заметил, когда именно. В этом же ничего такого. Со стороны они наверняка именно так и выглядят. — Но ты дважды… — Холден! — Дилан прикрикивает на него и качает головой. — Что? Ты разве зовёшь отчима папой? — Это другое! — А вот и не другое! Они продолжают спорить, но Крис уже не слушает. Может, это и вправду странно. Может, он не должен так делать. Ему придётся действительно следить за своим языком, чтобы больше не ляпнуть что-то подобное. И всё же, это правда странно? Или это странно только для некоторых людей? Мысли у Кристофера закручиваются по спирали так, что под конец дня он абсолютно вымотан мыслительным процессом. А на следующий день его снова усаживают на диван, Эдди с Баком садятся напротив него, и папа говорит: «мы хотели обсудить с тобой кое-что». В первый раз «кое-что» означало переезд в общий дом. Второе «кое-что» оказалось свадьбой. В голове Криса эти отношения достигли своего предела, а значит… — Я знаю, ты любишь Бака, — говорит Эдди. — Ты тоже любишь Бака! — быстро напоминает Крис. — Да, но я не об эт… — Вы что, расходитесь? — с отчаянием в голосе спрашивает он. — Нет! — вскрикивает Бак. — Господи, Диазы, вы такие трудные иногда! Кристофер вздыхает с облегчением. Эдди тоже вздыхает, но как-то совсем не легко, и снова заводит свою речь: — Я знаю, ты любишь Бака, и Бак тоже тебя очень любит. — Бак активно кивает головой в подтверждение. — Ты знаешь, мы теперь в браке, как мы раньше были с твоей мамой… Он спотыкается на этой фразе, глядя на напрягшегося Бака и немного погрустневшего Криса. Эдди нужно было продумать речь заранее. Тем не менее он продолжает: — И поэтому мы подумали, может быть, ты хотел бы, чтобы Бак стал твоим вторым отцом? Нам нужно будет собрать некоторые документы, а потом сходить в суд, и тебя, возможно, спросят, согласен ли ты. Крис молчит целую секунду, а Бак не может столько ждать. — Ты не должен будешь звать меня папой, у тебя уже есть папа, а я буду твоим отчимом, просто всё это станет официально. Ничего не изменится, только… Ну, знаешь, я смогу ходить на родительские собрания, водить тебя к врачам и… в общем, всё, что твой папа делает. Он решает упустить часть про наследство, потому что ни умирать, ни пугать ребёнка не планирует. — Но разве ты уже не мой п… — Крис останавливает себя прежде, чем заканчивает это слово. — Не делаешь всё это? Бак теряется на мгновенье, не зная, как попроще объяснить: — Ну… да, но… — Бюрократия? — со знанием дела произносит десятилетний мальчик. Бак и Эдди переглядываются, пожимают плечами и синхронно кивают. А Кристофер уже сидит с улыбкой на лице. — Я согласен, — говорит он. — Только не понимаю, почему мы раньше это не сделали. — Ты согласен? — неверяще переспрашивает Бак. — Конечно! Бак подхватывает Криса на руки и кружит по комнате, пока мальчик смеётся и обнимает его так крепко, как только может. Эдди смотрит на них, убеждая себя, что слёзы на его глазах сейчас — это нормально, и он вовсе не размяк, пока его самые любимые люди не зовут его к себе и не втягивают в коллективное объятие, которое кончается на полу, потому что кто-то споткнулся о дурацкий ковёр, который Эдди никогда не нравился. Валяясь в человеческой мешанине на полу, каждый из них чувствует себя абсолютно счастливым. Действительно, почему они не сделали это раньше?