Мой папа и мой Бак

Это ленивое субботнее утро. Один из тех редких дней, когда ни Эдди, ни Баку, ни Кристоферу никуда не нужно идти, ехать или бежать. Обычно они придумали бы что-нибудь весёлое на этот день. Но кто сказал, что оставаться дома втроём не весело? Бак сказал Мэдди, что у них планы с семьёй Эдди. Эдди сказал Пеппе, что у них планы с семьёй Бака. Ещё с вечера они отключили телефоны. Никто не достанет их, не пригласит в гости, не позовёт на пикник, не попросит посидеть с ребёнком (или детьми). Нет, они любят своих кровных родственников и приобретённых вместе со значком, но ни Бак, ни Эдди не могут припомнить, когда они в последний раз проводили время только их маленькой семьёй. И сегодня ничто не может нарушить идиллию. Кристофер сидит за стойкой, наблюдая за тем, как папа и Бак суетятся на кухне. Они нечасто готовят вместе, и каждая их попытка выглядит уморительно. Крис не понимает, как так получается, что на работе они понимают друг друга без слов и работают так слаженно, что все удивляются, а дома эти двое рискуют случайно убить друг друга, открыв дверцу верхнего кухонного шкафчика кому-то в лицо. Голод вовсю атакует Криса, когда его родители радостно оповещают, что завтрак готов. Бак ставит перед ним тарелку с блинчиками, стакан сока и бутылочку с карамельным сиропом. Но у Криса настроение скорее ягодное, чем сахарное, поэтому он поднимает глаза, видит Бака рядом с холодильником и говорит: — Папа, достань джем, пожалуйста. Эдди, в тот момент загружавший посудомойку, без лишних вопросов бросает свои дела, подходит к холодильнику и сталкивается с Баком, который тянется к банке на автомате. Он снова это сделал. Кристофер опять использовал это слово. Он замечает это за собой всё чаще и ничего не может поделать. Его счастье, что каждый раз, когда он случайно обращается к Баку словом «папа», его настоящий папа рядом, и Крис может сделать вид, что обращался к Эдди изначально. Крис понимает, что, возможно, это нормально. Он просто привык так обращаться к самому близкому человеку, в его голове существует установка: «мужчина, который живёт со мной, воспитывает меня, заботится обо мне, заставляет делать зарядку по утрам, любит меня = папа». И Бак подходит под описание. Бак заботится о нём так же, как и папа, и нет ничего такого в том, чтобы иногда называть его так. Крис так же понимает, что на бумаге Бак — его отец, это официально. Но в то же время… это не так. Он познакомился с Баком только в семь лет, а отцов люди обычно знают всю жизнь. Это ужасно сбивает с толку. Бак не знает, как смущён и растерян Крис. Не то чтобы он мог заметить, ведь он сам довольно смущён и порядочно растерян. Иногда Крис просто говорит «папа», которое могло бы предназначаться любому из них. И Баку требуется несколько секунд, чтобы осознать, что нет. Не любому. Эдди его отец, не Бак. Даже если Бак считает себя таковым и является таковым перед лицом закона. В какой-то момент Бак начинает откликаться на это проклятое «папа», разочаровываться раз за разом и стыдить себя за собственную реакцию, потому что Крис определённо не обязан звать его «папа». Да и с чего бы? У Кристофера была мама, он прекрасно помнит её, и никто в этом доме не позволит ему забыть. Она, может, и совершала ошибки, но она его мама, и она любила его до последнего вздоха. И Крис любит её и всегда будет любить. У него также есть отец. Прекрасный отец, для которого Кристофер — величайшая ценность в мире. Эдди изо всех сил старается дать сыну всё самое лучшее, вырастить его счастливым и уверенным, уберечь его от жестокости мира — насколько это вообще возможно. Лучший отец в мире, если вы спросите Бака. А Бак — это просто Бак. Отчим, если говорить официально. Он делает всё для этого ребёнка, и ему кажется, что, если с Крисом что-нибудь случится, он этого не вынесет. Но это не делает его отцом. Оба родительских места в огромном сердце Кристофера заняты. Раньше Бак мог лишь надеяться, что для него там найдётся своя ниша — конечно, желательно неподалёку от Эдди. Сейчас Бак знает, что Крис любит его. Он просто не смотрит на него как на второго папу. Он видит в Баке лучшего друга, и это здорово. По крайней мере именно это Бак повторяет самому себе снова и снова. Он понимает, что это глупо, но ничего не может с собой поделать, когда учительница перед конкурсом талантов спрашивает: «Кто пришёл тебя поддержать?», а Крис отвечает: — Мой папа и мой Бак. И Бак вежливо улыбается, само собой. «Мой папа и мой Бак». Он слышит это так часто, что фраза перестаёт казаться странной. Люди немного удивляются, когда слышат впервые, но для их семьи это то же самое, как «мои родители» от Мэй и Гарри и «мои мамы» от Дэнни и Нии. Но то, что Крис зовёт его «своим» Баком, это ведь хороший знак, верно? Впрочем, кого Бак пытается обмануть? Крис называл его так и до того, как Бак и Эдди начали встречаться. По крайней мере это лучше, чем если бы он говорил: «Мой папа и его муж». Эдди замечает. Конечно же Эдди замечает, как тушуется его муж каждый раз, когда слово «папа» обращено не к нему. Если говорить откровенно, до встречи с Баком Эдди не мог вообразить ситуацию, в которой Кристофер называл бы отцом кого-либо помимо Эдди. Даже если бы они с Шеннон разошлись, и Крис остался бы с ней, и она снова вышла бы замуж, Эдди был уверен, что Крис не стал бы звать её нового мужа папой. Когда Шеннон не стало, даже та призрачная возможность исчезла. Но вот в их жизнь ворвался Эван Бакли, который казался лучшим в мире отцом, даже не имея собственных детей. И всё изменилось. Эдди пропустил момент осознания того, что был бы не против разделить титул «папа» с этим человеком. Или, возможно, таких моментов было просто слишком много, и в конце концов они сложились в большую картину. Тот раз, когда Бак устроил Рождество в пожарной части, чтобы не разлучать Криса с отцом на праздник? Тот раз, когда Бак потратил весь свой выходной, чтобы помочь Эдди построить безопасный скейт для Кристофера? Тот раз, когда Крис рассказывал ему о цунами, о том, как Бак спасал его, или тот момент, когда он увидел Бака, измождённого, перепачканного, истекающего кровью, совершенно забывшего о собственном здоровье в попытках найти Криса? Честно, каждый раз, когда он видит, как Бак играет с Кристофером, читает ему, помогает с уроками и просто сидит рядом, пока Крис увлечённо пялится в экран телевизора, мог бы стать тем самым моментом. Эдди не может и не хочет выбирать. Он только расстраивается каждый раз, когда расстраивается Бак, и не знает, что ему делать. Он часто не знает, как поступать, он всё ещё учится быть родителем, ведь это вечная учёба, но с появлением Бака всё стало легче. Он помогал принимать решения, к нему всегда можно было прийти за вторым мнением. Но что-то подсказывает Эдди, что в данной конкретной ситуации посоветоваться с Баком не получится. Но Эдди знает одну вещь наверняка — Кристофер видит в Баке родителя. И когда он говорит об этом, Бак лишь усмехается. Не верит. Бак не был свидетелем ситуаций, в которых Крис не отрицал, что Бак его отец. И Бак точно не слышал, как Крис поучительно говорил Альберту: — Мой папа раньше тоже часто менял девушек, и он говорит, что ни к чему хорошему это его не приводило. — Правда? Никогда бы не подумал, что Эдди был бабником. — Нет, мой другой папа. Мой Бак. В конечном итоге, они все ощущают неловкость и не знают, что с ней делать. То ленивое субботнее утро плавно перетекает в день, наполненный фильмами, едой, настольными играми и разговорами по душам, а потом и в спокойную ночь. Бак укладывает Кристофера спать, принимает душ и присоединяется к Эдди в постели. Тот снова пытается завести разговор о слове на «п», но Бак прерывает его: — Когда мы заведём второго, и он или она подрастёт достаточно, чтобы начать говорить и называть меня папой, Крис тоже подтянется. — Второго? Эдди смотрит удивлённо. Бак пожимает плечами. — Ну да, — уже менее уверенно говорит он. — Ты не хочешь ещё одного ребёнка? В смысле, не прямо сейчас, но когда-нибудь? На мгновение в комнате воцаряется тишина. Они лежат, глядя в потолок, и обдумывают что-то своё. — Не знаю, Бак, я не думал об этом, — произносит Эдди. Это ложь, и они оба знают. — После всего, через что мы прошли с Кристофером и его мамой… Эдди вздыхает и переворачивается на бок. Бак поворачивается к нему, и теперь они смотрят друг другу в глаза. Становится безумно тяжело подбирать слова. — У меня так мало опыта с младенцами, меня почти не было рядом, когда Крис был маленьким… Слишком поздно до Эдди доходит, что у Бака нет даже тех нескольких месяцев, что были у него. У Бака не было момента первой встречи со своим собственным ребёнком. Того невероятного момента, который сам Эдди так бережно хранит в памяти. Бак обожает детей, и ему наверняка хочется иметь своего. Не то чтобы Крис не его ребёнок, теперь это так, но это не то же самое. Эдди чувствует себя эгоистом. Он не может лишить Бака такого счастья. Даже если родной ребёнок затмит Кристофера, Бак заслуживает этого. — Но у нас всё по-другому, не так ли? — Эдди спорит с самим собой. — У нас не будет неожиданных детей, и когда мы решимся на этот шаг, мы будем точно знать, что мы готовы. Бак почему-то усмехается. — У наших будущих детей? Эд, я говорил про одного, откуда такие амбиции? — Ой, да пошёл ты. Эдди демонстративно отворачивается, но всё же смеётся вместе с Баком. — Крис будет отличным старшим братом, — слышит Эдди за спиной, и это вынуждает его снова взглянуть на мужа. Он улыбается. — Да, если его прекрасный отец научит его. — С каких пор ты стал нахваливать себя? — Бак. — Да я понял, — с его губ срывается смешок, а его лицо выглядит абсолютно счастливым. Они лежат в тишине ещё несколько минут, их пальцы переплетаются сами собой. Эдди делится своими мыслями по поводу биологических детей Бака, на что тот пожимает плечами. Да, может, это здорово — иметь своё прямое продолжение, маленькую версию себя. Но, Бак признаётся, для него это никогда не было приоритетом. Не так важно, чья кровь течёт в ребёнке, правда, какая разница? Если ребёнок нуждается в тебе, а ты готов заботиться о нём, ничто другое не имеет значения. Бак не станет возражать, если их второй малыш будет биологическим ребёнком Эдди. Бак будет в восторге, если они решат усыновить. Но Бак знает, что даже если их второй ребёнок появится на свет с его генами и будет бегать вокруг маленькой копией его самого, Бак ни за что не станет любить Криса меньше. Просто не сможет.