Инсомния

После завтрака Стиви активно рвалась вымыть посуду, на что получила вежливый отказ. — Тебе нужен отдых. Как физический, так и ментальный. — когда Фёдор встретил Стиви впервые, он был искренне изумлён. А ведь такое с ним происходило не часто. Он следил за «Осами», и просматривая их базы данных, видел некоторые фотографии Стиви, а так же её параметры:

•Рост — метр 158 •Вес — 38 кг

Однако, увидев Кинг в живую, юноша был поражён тем, как настолько хрупкое тело могло содержать в себе две чрезвычайно сильные способности! У своего знакомого врача, и по совместительству создателя госпиталя для эсперов, куда поместили девочку после крушения самолёта, он узнал, что у Стиви было много проблем со здоровьем. «Объединение» не могло пройти бесследно. Тело девушки было буквально разорвано на молекулярном уровне и перемешено с трупом. Ей очень повезло, что кровеносная система не была деформирована, и кровь снабжала всё участки тела. Иначе те, что принадлежали Керри, могли бы привести к некрозу тканей… А ещё у неё было полтора сердца. Именно так: своё целое, и половинка от старшей сестры. Каждая тренировка была для девочки настоящей пыткой, а ещё её кости не до конца срослись после падения с огромной высоты. Фёдор приял решение немного отложить отправление в Йокогаму, чтобы дать Кинг восстановиться. Она должна быть в идеальной форме, чтобы не совершить ошибок. Её психическое состояние тоже было не в порядке. У его подопечной была лёгкая (что удивительно!) стадия депрессии, а так же целый букет из психических расстройств. Стиви винила себя во всех бедах, выпавших на долю её и Керри. Фёдор не видел в ней полноценной личности: постоянная ненависть к себе, да неспособность принимать собственные решения — всё, что могло её хоть как-то охарактеризовать. Стиви только и могла, что отчаянно пытаться стать кем-то другим, и ждать приказа, не умея действовать самостоятельно. Это было ему на руку. Использовать настолько сломленное создание в своих целях проще простого. Нужно лишь притвориться другом, стать для неё целым миром, надеждой, и тогда девчонка безропотно выполнит всё. Хотя, её доброта и нежелание причинять людям боль немного настораживали: всё же целью Фёдора было уничтожение всех владельцев способностей, и мягкотелую Стиви это могло оттолкнуть. Но ему, скорее всего, будет не трудно убедить её в своей правоте. Но если же Кинг откажется (или Керри попытается её переубедить), остаётся одно — сломать окончательно. Уничтожить остатки её личности, сделав бездушно подчиняющуюся марионетку (что уже очень успешно получалось у Шеннон!). Но пока Достоевский решил прибегнуть к первому варианту: он был надёжнее. Всё же привязанность и искренняя любовь заставляет людей идти на большие свершения, чем тупое механическое выполнение приказов из-за незнания, что делать ещё. — Стиви, — Достоевский тихо постучал в дверь комнаты, которая временно стала её спальней, — как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо! — Кинг закивала головой настолько резко, что казалось, её тонкая шея не выдержит и переломится посредине. Фёдор усмехнулся: Стиви так старалась быть полезной, что вытирала пыль с и без того блестящих полок. Когда он заглянул в комнату, девочка резко повеселела, в её ранее уставших, пустых, словно у мертвеца, глазах зажёгся счастливый огонёк, и будь у неё хвост, она бы им завиляла. — Не хочешь прогуляться? Тебе, кстати, нужно купить какой-нибудь одежды, а то нехорошо всё время ходить в одном больничном платье. — О… Я бы с радостью… — смутилась Стиви. Уже тогда она приняла решение, что будет выбирать самую дешёвую одежду, чтобы не доставлять Фёдору неудобств. — Тогда собирайся, — он подошёл к шкафу и вытащил из него свой старый, светло-серый плащ, тот самый, которым укрыли Стиви, уводя её из больницы. — Лето обещает быть тёплым, но дождливым, поэтому посмотрим тебе что-то не очень открытое, но и не плотное, — если бы Фёдору не нужно было притворяться дружелюбным, он бы рассмеялся. Играть роль такой внимательной и заботливой мамочки было чертовски забавно. Когда они вышли на улицу, Стиви вздохнула полной грудью. Приятно пахло мокрым асфальтом, цветами, растущими на тут и там находящихся клумбах, летней свежестью. Высокое небо было приятного светло-серого цвета, и с облаков капал мелкий дождик. Лёгкий ветер развивал её короткие волосы и приятно поддувал под пальто, щекоча кожу. Издалека пахло морем. — Дождь усиливается, — прокомментировал Достоевский, раскрывая зонт, и, взяв Кинг за руку, притянул к себе, чтобы закрыть от дождя. Но Стиви не сильно пугала капающая с неба вода. Она впервые за много лет ощущала приятную щекотку в груди, желание бежать вперёд, крича от радости, подставляя лицо тёплым каплям. Её сдерживали лишь страх намочить пальто Фёдора и лёгкий стыд: вести себя так было бы неподобающе, и ей не хотелось привлекать взгляды прохожих. К тому же она сомневалась в том, что заслуживала этого веселья. Ведь основная миссия ещё не выполнена, да и Фёдора она не отблагодарила. Оказавшись в небольшом магазине, Стиви тут же принялась искать взглядом одежду, которую обычно носила Керри: кожаные куртки, латексные брюки или юбки, колготки в сетку и массивную обувь на платформе, в общем, всё то, в чём ей самой было очень неудобно. — Выбирай, что тебе нравится. — Фёдор разжал ладонь девушки и осторожно подтолкнул её к бесчисленным стендам с одеждой. Вещи там были самые разнообразные: от лёгких плащей в пастельных тонах и брутальных косух, до платьев разного кроя и длины. Стиви никогда не любила походы по магазинам, потому что ей приходилось мерить то, что не хотелось. «…что тебе нравится» Может, ей следовало хотя бы не надолго забыть о предпочтениях Керри и выбрать что-то, что ей по вкусу? А что ей по вкусу? У неё и до «смешения» не было своего стиля в одежде, и одевалась она в мышиные водолазки и джинсы. Поэтому, находясь в бутике с брендовой, стильной одеждой, Кинг была немного сбита с толку. Что ей выбрать? Что-то удобное и недорогое. Её внимание внезапно привлекло платье, выделяющееся на фоне пестрых вещей своими нежными, пастельными оттенками. Оно было белым, с пышными рукавами, длинной юбкой и широким вязанным поясом нежно-зелёного цвета, с узором в виде ромашек. «Интересно, а мне бы оно пошло?» — Кинг осторожно дотронулась до лёгкой ткани. — «На ценнике написано большое число… но я не буду его просить, а просто примерю!» Зайдя в примерочную, Стиви начала быстро и судорожно снимать больничную ночнушку. Она сама не до конца понимала, зачем спешила, но ей казалось, что завершить выбор одежды следует как можно скорее, чтобы не заставлять Достоевского тратить на неё много времени. И вот прохладная ткань нового платья коснулась её кожи, отчего девушка немного задрожала. Закончив зашнуровывать пояс, Стиви повернулась к зеркалу. Кинг впервые в жизни выглядела хорошо. Её фигура, плоская и прямая, без изящных форм, в обычной одежде казалась похожей на бревно. А когда она надевала вещи Керри, ей казалось, что выглядит она нелепо. Несмотря на то, что они со старшей сестрой не сильно отличались в комплекции, на Стиви эти наряды как-то бесформенно висели. Дело было в осанке: Керри держала спину прямо, голову гордо поднимала вверх, а младшая Кинг зажималась и всегда ходила на полу-согнутых ногах. Но какой же красивой почувствовала себя Стиви, заглянув в зеркало! Пояс плотно облегал её талию, а юбка и верх платья были пышными, из-за чего её фигура стала похожа на песочные часы. Из-за высокого воротника её шея казалось длиннее и изящнее, а ладони — маленькими и кукольными из-за длинных, свободных рукавов. Волосы, не уложенные лаком, обрамляли её лицо волнистыми, пышными локонами, походившими на лепестки круглого бутона. «Может, мне пробудить Керри?» — девочка хотела покрасоваться перед кем-то, но передумала: Керри будет зла на все её действия. — «Ой!» — Стиви показалось, что она потратила на примерку слишком много времени, но ей так не хотелось снимать платье, что она решила походить по магазину в нём, и уж потом вернуть. Отдёрнув шторку, Стиви столкнулась с Фёдором и вздрогнула от неожиданности. Достоевский смотрел на неё сверху вниз, но в его взгляде читались снисходительность и ласка. Кинг неловко улыбнулась в ответ, а её сердце ходило ходуном, трепеща от радости видеть Фёдора и смущения перед ним. — А тебе идёт, — ему не составило труда коснуться её макушки и с притворной нежностью потрепать по волосам словно котёнка. По всему телу девушки пробежали мурашки. Стиви хотелось прижать тёплую ладонь Фёдора к своей голове ещё плотнее: её никогда в жизни не гладили по голове. Даже в детстве. Даже за какие-то заслуги. — Спас-сибо. — тонкий голос слегка дрожал. — Но я, наверное, выберу что-то подешевле… — Не такое уж оно и дорогое, — Фёдор даже не посмотрел на ценник. — К тому же, — заметив желание Стиви возразить, он продолжил, — у тебя скоро день рождения. Считай это подарком. А Стиви совсем забыла, что у них с Керри скоро праздник. Им уже через несколько дней исполнится восемнадцать. Хотя выглядели сёстры намного младше. Но Керри всеми силами пыталась казаться взрослой: носила дерзкую, открытую одежду, наносила плотный, яркий макияж и вела себя нахально, высокомерно. Стиви же выглядела как ребёнок, и увлечения её были стереотипно детские: мультики, мягкие игрушки и растения. Её из-за этого считали глупой и даже отсталой, но младшая Кинг была очень даже умной. О, если бы ей позволили развиваться в интересных направлениях и не скрывать свои увлечения, боясь насмешек! Стиви могла бы стать ботаником. Никто в их классе не знал о растениях так много как она… Или же дизайнером игрушек, ведь она проявляла интерес к шитью с детства (но из-за Шеннон она редко могла получить ткань и прочие принадлежности). Но после «объединения» её заставили забыть о своих интересах. Стать пустой, не имеющей своих особенностей личностью, и подстроиться под Керри. Но и это получалось с трудом, поэтому о Стиви можно было сказать «Ни рыба, ни мясо». — Спасибо! — она кивнула так резко, что в её шее что-то легонько хрустнуло, — ай… Фёдор усмехнулся, прикрыв рот ладонью. — Пошли. Не будешь же ты всегда ходить в одном платье. Нужно ещё что-то найти. Примеряя одежду и смотрясь в зеркала, Стиви буквально чувствовала, как её самооценка повышается с космической скоростью. Она получала истинное удовольствие, наблюдая, как разного фасона и кроя наряды на ней сидят, подчёркивая достоинства фигуры, и скрывая её недостатки. Девочка начала чувствовать себя более раскрепощённо и непринуждённо, после того, как Фёдор проявил интерес и попросил показывать образы; он не просто сидел и смотрел, а делал вид, что его действительно беспокоит внешний вид Кинг, и давал советы. Привязать Стиви к себе было легче лёгкого, но Фёдор решил сделать её желание идти ради него на всё ещё сильнее. Закончив покупку одежды они отправились гулять по городу. Стиви не могла сдерживать своей радости и бежала в припрыжку, несмотря на то, что пакеты с вещами были довольно тяжёлыми. Но на предложения Фёдора о помощи она отвечала отказом. Где-то глубоко она ещё ощущала, что не заслужила всего этого, но старалась игнорировать это чувство. «Да… Моя миссия не завершена. Но я физически не могу её выполнить, потому что до Йокогамы мне пока что не добраться. А самолёт… я думаю, что ещё успею его найти и узнать причину катастрофы! Например завтра. Завтра уж точно. А сейчас мне очень хорошо. Никогда такого не было. Пусть я сделала для мамы и организации не очень много, но в будущем я стану её образцовым членом. Пусть этот день будет моей наградой за будущие свершения!» Стиви всегда питала слабость к уличной еде, несмотря на то, что ей не часто доводилось гулять в парках или центре города, где обычно было много стендов с такой пищей. Поэтому, когда они вышли на площадь, где находились множество палаток с сувенирами и угощениями, у Кинг глаза разбежались. Увлечённая одеждой и прогулкой с Фёдором, Стиви совсем перестала обращать внимание на чувство голода, а сейчас, когда запах еды донёсся до неё, рот наполнился слюной. Заметив её жадные взгляды в сторону киосков с разными закусками, Достоевский купил девчонке большую, длиной с её предплечье, шаверму, проверив, что в ней нет мяса. Какими же вкусными показались Кинг простые овощи, завёрнутые в лаваш! Она яростно впихивала эту шаурму в рот, грызла её, растягивая тёплый сыр, и вся перемазалась в немного остром соусе. Керри презирала такую еду, считая её вредной и дешёвой, поэтому питалась обычно в ресторанах или заказывала на дом суши или пиццу. И Стиви тоже любила бы их, если бы они были вегетарианскими. Но так каждый приём пищи становился для неё невыносимым. «Надо же» — подумал Фёдор, глядя на то, с какой скоростью настолько огромная шаверма исчезает в её маленьком рту. — «Никогда не видел кого-то настолько голодного» — но, закончив с ней, Стиви не перестала ненасытно глядеть на ларьки с пищей. Ей хотелось попробовать всё. — Вот, возьми. — Достоевскому уже немного наскучило всюду за ней ходить, и он вручил девушке свой кошелёк. — Иди и купи себе всё, что хочешь. Стиви с трепетом взглянула на Фёдора. Как только кошель коснулся её рук, она сжала его, будто это было не обычное кожаное портмоне, а какой-то священный грааль. — Но я… — пролепетала она с благодарностью и неуверенностью. Сомнения вновь наполнили её мысли: достойна ли она такой доброты и щедрости? — Ты этого заслужила. — её пренебрежительное отношение к самой себе пусть и было полезным, но всё же раздражало. Никто не будет по-человечески относиться к созданию, которое само себя считает ничтожеством. А Стиви не ничтожество: она полезный инструмент для осуществления плана Фёдора. Пусть ценит себя хотя бы за свои способности и возможность кому-то пригодиться. — Ты очень стараешься ради своей организации и семьи. Повеселись. И в этот момент Стиви будто с цепи сорвалась. «Она заслужила». Стыд за то, что она развлекается и получает удовольствие стал ещё слабее. Громко поблагодарив Достоевского, девушка бросилась к центру площади где было больше всего разноцветных стендов. Разноцветные фонарики на фоне светлого неба создавали праздничное настроение. Стиви долго ходила, разглядывая сувениры: все украшения, элементы одежды, традиционные русские игрушки и картины, продававшиеся там, были разными, не похожими друг на друга и яркими. Она не удержалась и купила себе матрёшку, а потом бросилась к очередному ларьку с едой, где купила горячей кукурузы и мороженого с тремя шариками. Обильно посыпанный солью початок хрустел и сильно брызгал горячим, ароматным соком после каждого укуса. Кинг было так вкусно, что она продолжала его есть, несмотря на то, что язык жгло. Иногда она отвлеклась на шоколадно-клубнично-лимонное мороженное, чтобы охладиться. На ярмарке громко играла музыка. Стиви совершенно не умела танцевать, и делать это с кучей пакетов и кукурузой в руках было неудобно, но она не могла удержать желание начать кружиться под счастливую, задорную мелодию. Дышать было тяжело, но она не могла остановиться, сердце колотилось всё быстрее и сильнее. Огни города смешались в пестрый свет, в глазах зарябило, и Стиви искренне, звонко рассмеялась. Впервые за много лет. Достоевский довольно наблюдал за ней, сидя на скамье неподалёку. «Слишком она уж весела для настолько сломленного человека. Но это значит, что мой план удался: благодаря мне в её жизни появились счастливые моменты, а значит она сделает всё, что бы я не сказал. И какая удача… она даже ничего не подозревает»

***

Стиви лежала на кровати, заложив руки за голову. После того, как они вернулись с ярмарки, у неё буквально подкосились ноги от усталости. Но сон всё не шёл к ней, и Кинг просто валялась, смотря в окно. Несмотря на поздний час, небо было ясным и голубым. Фёдор объяснил, что это явление называется «белые ночи», и в Санкт-Петербурге его можно увидеть в начале лета. Мысли о миссии всё посещали её, но уже намного реже. «Завтра я вряд-ли поеду искать самолёт. Я слишком устала. К тому же, у меня день рождения через три дня, и я имею право повеселиться…» Но вдруг в её голове прозвучало: «Да как ты смеешь лениться и развлекаться, пока мама тебя ищет! И ты уже должна быть в Йокогаме!» Это были её собственные мысли, но слишком уж они были похожи на голос Керри своей грубостью и желанием пристыдить. — Да знаю я! — простонала Стиви. Она действительно ощутила вину. Почти такую же сильную, как и желание хоть не надолго забыть о своих обязанностях и расслабиться. — Я всё обязательно сделаю! Но когда отдохну. У меня, тем более, ещё кости не до конца срослись. — хотя Керри и Шеннон не посчитали бы это достаточно веским отправлением. — Я стараюсь ради «Ос». Я работаю над собой, тренируюсь, жертвую своими желаниями! Я думаю, что могу хоть немного отдохнуть. Я этого заслужила.