Инсомния

Сквозь приоткрытую форточку в комнату проникал свежий запах летнего дождя и цветов, растущих на клумбах во дворе. По стеклу мягко барабанили крупный капли. Прохлада приятно наполняла помещение, и Стиви не хотелось накрываться тёплым пледом. Она не спала, но и бодрствованием это состояние назвать было нельзя: Кинг лежала с закрытыми глазами, позволяя журчащему потоку мыслей подхватить её и понести куда-то далеко. Иногда она проводила так целые ночи, а на утро ей казалось, что она всё же дремала. С недавнего времени такие «ночные размышления» стали практически невыносимыми. Волны раздумий то и дело сталкивали её с переживаниями о грядущих миссиях, тренировках и других ненавистных ей вещах, от которых она вздрагивала и долго тряслась, не в силах успокоиться. Так, Стиви была практически лишена отдыха. Но сейчас предстоящая операция отошла куда-то на задний план. Иногда она, конечно, о ней вспоминала, но успокаивала себя фразами из серии: «Обязательно всё выполню. Только потом. Когда восстановлюсь», и продолжала «плыть» дальше. И лишь один образ был наиболее ярким среди всего этого разнообразния мимолётных мыслей. Фёдор. Воспоминания с ним были такими тёплыми, милыми и родными… Думая о нём, девушка ощущала приятное тепло в груди, благодарность за то, что он уже для неё сделал, и приятное ожидания минут, которых им ещё предстоит провести вместе. Желание отплатить ему чем-то хорошим крепчало всё сильнее. Она улыбалась, когда представляла, что сможет его чем-то порадовать. Раньше Кинг испытывала нечто подобное к своей матери, но это была лишь жажда получить похвалу. А от Фёдора она хотела не слов благодарности и удовлетворения, а того, что он будет искренне счастлив… «Я выложусь на полную и помогу ему исполнить его план. Каким бы сложным он не оказался…» «Но сперва самолёт и миссия!» — вмешались мысли, похожие на голос Керри. «Да-да, и это тоже…» — Стиви уже начала испытывать лёгкое раздражение. Воспоминания об этой чёртовой миссии начали напоминать назойливых мух. Но вдруг что-то разогнало все её размышления, и Стиви подскочила на кровати, резко открыв глаза. Откуда-то доносилась прекрасная, спокойная мелодия, вынудившая девушку подняться и пойти на звук. Пройдя через коридор, она поняла, что музыка звук из спальни Фёдора. За недолгое пребывание в этой квартире, она ни разу не была в этой комнате. Кинг прильнула к приоткрытой двери и заглянула внутрь. Из-за штор казалось, что в комнате фиолетовое освещение. Достоевский сидел на табуретке спиной ко входу и играл на виолончели. Стиви, зачарованная его нежной игрой задержала дыхание. Она обожала мелодии, сыгранные на классических инструментах, но из-за Керри, предпочитающей клубную музыку, редко могла ими насладиться. А смычок продолжал аккуратно касаться струн, заставляя их вибрировать и создавать плавную мелодию, заполняющую всё пространство. Музыка заставляла Стиви осторожно покачиваться ей в такт, и ей казалось, что кроме неё больше ничего не существует. Никаких страшных воспоминаний и переживаний о будущем. Никаких организаций и миссий. Никаких Керри и Шеннон. Только она, эта музыка и Достоевский… Вдруг, опершись о дверь, девушка случайно толкнула её вперёд и упала на пол. Фёдор прекратил игру и повернулся к ней. — Простите, пожалуйста… — Стиви подумала, что своим подглядыванием вызовет у юноши негодование. Но с его красивого бледного лица не сходила мягкая, добрая улыбка. — Тебе понравилась музыка? — спросил он, поманив Стиви к себе жестом. — Да. — кивнула девушка, обрадованная приглашением подойти ближе. — Я бы тоже хотела уметь так красиво играть… — Ну, я могу показать тебе основы. Стиви села на диван напротив него и ещё раз кивнула, показав, что готова слушать. Достоевский положил пальцы на гриф, осторожно зажав струны, а ниже провёл по ним смычком. От нежного, но короткого звука Кинг немного вздрогнула. Никогда она не видела этот инструмент настолько близко, и никогда музыка не была сыграна для неё одной. Сперва она пристально следила за пальцами Фёдора, но потом перестала пытаться запомнить его движения: знала, что, несмотря на простоту мелодии, не сможет её повторить. Она закрыла глаза и подалась вперёд, будто желая прикоснуться к мелодии, ощутить её всем телом. Увидеть это, Фёдор начал играть что-то более сложное, но плавное и медленное, словно ласковое течение тёплой реки, в которое так отчаянно хотела погрузиться Стиви. «Это так восхитительно…» — девушка желала, чтобы эта музыка никогда не прекращалась. Она ещё не встречала что-то настолько красивое. И в этот момент Кинг показалось, что ей пришлось пройти все её мучения лишь ради того, чтобы сидеть здесь и слушать мелодию, которую играл для неё Фёдор. Да… Не будь её исполнителем Фёдор, она не была бы такой особенной… По щеке Стиви пробежала слеза. Затем ещё одна, а на смену им пришёл обильный поток солёных капель. Она не пыталась судорожно успокоиться. Знала: Достоевский не осудит её за проявление слабости. Фёдор понимал, что не должен утешать её: сейчас девочке просто необходимо выплеснуть чувства, скопившиеся в ней за столько лет… И всё же, что-то в нём желало отложить инструмент и провести пальцами по впалым щекам, вытерев в них влагу. Он никогда подобного не испытывал, но не предал его чувствам значения, поскольку они были слишком слабы и не надёжны. Скорее всего это были умиление и забава: нечто подобное ты испытываешь когда ласкаешь мягонького, пушистого котёнка. Стиви действительно казалась ему смешной и похожей на бездомное животное, которое он по доброте душевной приютил. Но все эмоции по отношению к ней были несущественны. В конце-концов, Кинг просто часть его плана, пусть и очень важная. Интересно, что он сделает с ней потом, после первого этапа? Оставит или как-то использует в дальнейшем? Хотя, сейчас это было совершенно не важно. Они оба наслаждались прекрасной мелодией, дополняемой усиливающейся дробью капель по стеклу, и не хотели чтобы она заканчивалась. Комната, казалось, была отрезана от внешнего мира и являлась самым безопасным местом на всей планете.