Инсомния

Стиви будто резко и жестоко вырвали из крепкого, глубокого сна. Но глаза она не открыла — боялась увидеть что-то, к чему была не готова. Напуганное сердце гулко стучало в груди, а по коже пробежала дрожь. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы не поддаваться панике, она начала вспоминать, что произошло. Больница, машина, Фёдор… Мысль о последнем немного успокоила. Кинг пощупала рукой ткань, которой была укрыта: мягкая и тёплая, довольно тяжёлая. Она прислушалась. По окну тихо стучал дождь. Но чем дольше девушка его слушала, тем сильнее казалось, что капли где-то очень далеко, в другом мире, а сама Стиви запрета в темноте. Это заставило её резко открыть глаза и подпрыгнуть на месте. Комната, в которой она находилась, оказалась довольно уютной. Потолки здесь были высокие, а мебель старинной, винтажной, но ухоженной. Сама Стиви сидела на мягком диване, укрытая пледом. Тяжёлые фиолетовые шторы немного прикрывали окна, но между ними просачивался тусклый серый свет. Девочка подошла к ним и осторожно выглянула на улицу. Квартира находилась, как ей показалось, на третьем или четвёртом этаже. Сквозь разводы от нескончаемых капель можно было увидеть ухоженную милую улицу. На другой её стороне находился жилой дом с красивой лепниной на стенах. Окна могли похвастаться роскошными рамами, напоминающими арки с колоннами. Многие из них были украшены уличными горшками с разными цветами. На первом этаже этого дома находились кафе и небольшие магазинчики. Вдруг Стиви увидела в окне нечто, напугавшее её, и заставившее отстраниться от него. Это было её отражение в стекле. Она выглядела слишком измождённой и растрёпанной. Взлохмаченные волосы плавными волнами обрамляли худое, бледное лицо. Девушка тут же кинулась искать зеркало: Керри всегда заставляла её выпрямлять волосы и с помощью лака заставлять их торчать острыми прядями, чтобы сделать похожими на свою причёску до их объединения. Но реализовать это было сложно: у Керри были жёсткие волосы, а у Стиви — мягкие и волнистые. А после смешения прическа без должного ухода выглядела просто ужасно. Но в комнате зеркала не было. Стиви выдохнула, поняв, что сейчас ей не обязательно подстраиваться под сестру, чтобы притворяться. Она у Фёдора, значит сейчас можно немного побыть собой. А «быть собой» это вообще как? Кинг совсем это позабыла, потому что всё время притворялась Керри. До «становления» своей сестрой девушка вела себя очень мягко и застенчиво. Ей было трудно общаться с людьми, и когда к ней обращались, отвечала она запинаясь и очень долго думая над фразами, поскольку совершенно не умела импровизировать и поддерживать диалог. Из-за этой черты характера притворяться Керри было очень сложно, а ещё она чувствовала неловкость, когда сестра заставляла её быть грубой с кем-то: и перед тем, кому она нагрубила, и перед Керри, за то, что не смогла достаточно хорошо вжиться в её роль. Девушка не понимала, как ей себя вести. Она найдёт Фёдора или будет ждать его здесь? О чём начать с ним диалог? Может, лучшим вариантом было просто вести себя естественно, не продумывая наперёд каждое действие? Да, её Спаситель наверняка первый начнёт диалог, а там она уж поймёт, как действовать. Находиться одной в комнате и ждать было больше невыносимо, и она решила выйти. В коридоре пахло выпечкой и чем-то сладким. Стиви вмиг стало спокойно и уютно: этот аромат так и манил, казавшись безопасным и тёплым. В отличии от резкого смрада лекарств, спирта и хлорки в больнице, который она в первые дни не выносила из-за своей чувствительности к запахам, этот не внушал тревоги. От этого тепла и спокойствия этого места ей хотелось спать: да хоть на мягком коврике. В квартире было как минимум четыре комнаты: вход в гостиную находился в одном конце коридора, а в другом — прихожая и и кухня. Из одной комнаты, судя по всему — спальни, вышла Стиви, а в ещё две двери были заперты. Она осторожно подошла к кухне. Дверь в неё была белой, со вставкой из мутного стекла. Сквозь него девушка видела лишь движения знакомого изящного силуэта, кажется, накрывающего на стол. Она боялась даже постучать: а вдруг Достоевский не разрешал ей расхаживать по квартире? Сперва Стиви даже хотела быстро вернуться в комнату, но внезапно чихнула, чем привлекла внимание Фёдора. От неловкости к её щекам прилила кровь. Стиви сжала подол больничного платья и опустила голову, устремив взгляд в пол. На ручку мягко нажали, и дверь перед ней открылась. Кинг снова растерялась: ей нужно так же покорно и смущённо держать голову опущенной (обычно во время разговоров с матерью или другими членами её организации этот жест означал извинение) или же заговорить? Она всё же набралась смелости посмотреть на юношу. Глубокого фиолетового цвета глаза Фёдора спокойно и даже, как ей показалось, ласково её осмотрели с ног до головы. Он мягко улыбался в ответ, на что Стиви тоже неловко улыбнулась и нервно хихикнула. — Проходи завтракать. — жестом поманив её за собой Достоевский вернулся на кухню и присел за круглый стол, аккуратно накрытый белой скатертью. Кухня была не очень большая, но довольно уютная. Стол находился посередине, напротив большого окна, которое являлось единственным источником света, так как большая стеклянная люстра была выключена. На плите грелся чайник. Но это всё Стиви заметила краем глаза, поскольку её внимание привлекла тарелка с горячими блинами. Только сейчас она почувствовала, насколько сильно была голодна, и вспомнила, что не ела со вчерашнего утра. Девушка взяла стул за спинку, готовясь отодвинуть его и сесть, но перед этим посмотрела на Фёдора, как бы спрашивая разрешения. В ответ тот кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — спросил юноша, когда она уже тянулась за блинчиком. — Мне уже лучше, спасибо. — благодарно произнесла Кинг. — А это что? — обычно Стиви старалась не задавать лишних вопросов, но Фёдор выглядел очень понимающим и добрым, и она не раздражала его своими разговорами. — Это? — он показал на банку с каким-то белым густым соусом. — Это сгущёнка. — Сгусчщёнка? — Стиви не знала русского языка, и это слово было для неё сложным. Достоевский не смог сдержать лёгкого, доброго смешка, и девушке захотелось смеяться вместе с ним. Это первый раз, когда смех над ней не был злым и издевательским… «Сгусчщёнка» ей понравилась. Чай с сахаром тоже был очень вкусным. Фёдор готовил намного лучше чем её мама. Раньше, до объединения с Керри, Кинг приходилось готовить самой себе, покупая продукты на небольшие карманные деньги. Она в основном питалась салатами или бич-пакетами. Но для старшей сестры всегда готовила Шеннон. После того, как Стиви пришлось разделить тело с Керри, мать основательно принялась за её питание, заставляя есть мясо, которое та просто ненавидела. — Мистер Фёдор, — робко сказала Стиви. — Вы сказали, что мы поедем в Йокогаму. А когда? — воспоминания о материи заставили вспомнить и о предстоящей ей миссии. — Ну, тебе ещё предстоит восстановиться и потренироваться… — Я готова. — Стиви не любила заставлять кого-либо ждать. Фёдор и так многое для неё сделал, и ей было стыдно оставаться и принимать его заботу дальше. К тому же, в Йокогаме её ждало задание. — Да хоть прямо с-сейчас. — это заставило Фёдора улыбнуться шире, и, чтобы Кинг не заметила, как ухмылка его стала хитрой и ликующей, а не доброй как раньше, он отвернулся, делая вид, что с интересом смотрит в окно. Стиви готова на многое ради него, и заставить её стать частью его плана труда не составит. Хотя… Кинг, несмотря на свою внушаемость и покорность, очень добра, и не хочет причинять никому вреда. Сейчас она видела в Достоевском своего спасителя, и чуть ли не святого. Это он прекрасно понимал. Конечно, девчонка и представить не могла, какая именно помощь от неё требуется Фёдору, и тот всё же сомневался, что она легко согласится участвовать, узнав о его намерениях. Её даже было немного жаль: её спаситель, единственный хороший, как она считает, человек в её жизни на самом деле ничем не лучше Шеннон и других членов их организации. Как она разочаруется, узнав, причиной скольких смертей им предстоит стать…. — Стиви, — Фёдор наконец перевёл взгляд на девушку, которая доедала уже, наверное, блин двадцатый. — Скажи, если «сосуды» буквально проходят сквозь твою кожу, почему у тебя не остаётся ран и шрамов после их использования? — он делал вид, что мало о ней знает. И что взлом серверов организации Кинг и утечка информации не его рук дело. — Наше тело моментально регенерирует повреждения, нанесённые сосудами. Ну, у Керри это происходило быстрее… — она вновь стыдливо поёжилась. — А ты можешь выпускать их из любого участка тела? — Да. Но некоторые места заживают дольше. Например, слизистые. А однажды я выпустила сосуд из глаза и потеряла зрение на несколько месяцев. — Стиви нервно хихикнула. Это произошло во время её первой тренировки, и воспоминания об этом событии резко окружили, словно едкий туман. Это было давно, незадолго после шестнадцатилетия девочки, но Кинг, обладающая хорошей памятью, видела их словно наяву… /Тренировки начались через несколько недель, после соединения девушек. Стиви всё это время чувствовала себя разбитой и подавленной: она ужасно спала из-за переживаний, и временами даже испытывала телесную дисфорию, от того, что не чувствовала некоторые участки плоти своими. Кожа младшей сестры была немного бледнее и тоньше, чем у Керри, из-за чего её сосуды чётко просвечивали. И как же ужасно выглядело её тело в первое время, пока ткани Керри ещё не до конца прижились! Стиви испытывала тошноту, когда, глядя на свои руки или ноги, видела, какой цвет кожи неравномерный. И более яркие и грубые участки принадлежали мертвецу. Стиви практически каждую ночь снились кошмары о том, что её тело внезапно начинает гнить и разваливаться. А работники организации только усиливали её стресс и ненависть к себе, иронично называя монстром Франкенштейна. Иногда она желала просто отрезать одну из своих конечностей, ощущая, что она не принадлежит ей, она — инородное тело, паразит… Но самым ужасным были неумолкаемый голос Керри и попытки жить её жизнью. Не дав дочери достаточно восстановиться Шеннон повела её на тренировку, на полигон, принадлежащий их организации. — Возрадуйся, тебе наконец выпал шанс стать полезной, — впервые за долгое время она обратилась к Стиви, а не к Керри. — Наша организация даёт нам всё, и ты обязана отдавать все силы на её благо. — иногда «Осы», а именно такое название носила их группировка, походили на секту. Практически все её члены превозносили их босса, и были готовы на всё ради организации. Керри была исключением: Шеннон не смогла промыть ей мозги любовью к организации, и девушке было плевать на самих Ос. Мотивацией выполнять приказы были деньги. Стиви было страшно. Она первый раз попала в это жуткое место, где Осы взращивали будущих убийц и испытывали созданное ими оружие. Девушка дрожала от холода: её заставили надеть шорты и майку, явно не соответствующие погоде, потому что Шеннон не хотела, чтобы её неопытная дочь случайно повредила дорогую форму Керри сосудом. — Мам… — она испуганно протянула ладонь женщине, но та грубо отдёрнула руку. Свинцовое небо грозно нависало, готовое того и гляди пролить на них неистовой дождь. Стояло раннее утро, но из-за туч казалось, что сейчас уже полночь. Вдруг по периметру всего поля вспыхнули прожекторы, Стиви показалось, что это очень яркая, ослепляющая вспышка молнии, и она зажала уши, готовясь к раскату грома. Но его не последовало. На другом конце полигона появился человек. Его крупный силуэт приближался к матери и дочери с довольно большой скоростью. — А-а, Чарли, — Шеннон удовлетворённо улыбнулась. Этот мужчина помогал тренировать Керри, и даже ей в начале пути было сложно отражать его атаки. Но, когда девушка стала сильнее, и сосуды были способны пробить даже металл, её матери стало казаться, что Чарли очень слаб, и даже её бестолковой младшей дочери по силу с ним справится. — Вот, познакомься. Это новое тело Керри. Оно немного… — с пренебрежением поглядев на дочь, женщина попыталась подобрать слова для её описания, — слабое и неопытное. Уже в скором времени она должна быть готова к новым миссиям, поэтому по-быстрому натренируй её… — Для начала, — раздался его гулкий бас, и Стиви вся сжалась, от страха смотря себе под ноги. — нужно понять, что она вообще может. — он несколько раз ткнул в её впалый живот массивной тростью, которую зачастую использовал в качестве оружия. — Ну-ка. — жестом он приказал девушке поднять голову. Чарли был намного выше Кинг, и его огромное, нависающее над ней тело выглядело так громоздко, что казалось, вот-вот обрушится. — Ты хотя-бы можешь выпускать сосуды? — Да. — покорно ответила девушка, хотя никогда не делала этого до этого. «Мне нужно просто заставить Керри это сделать… Я ведь однажды управляла мёртвым животным, значит и ей, наверное, смогу…» Но духа сделать это у неё не хватало. — Это больно… — мысленно обратилась Стиви к Керри. — Ничего. Мне в первый раз тоже было больно. — произнесла она с каким-то стыдом и раздражением. — к тому же, больно только в моменты, когда он прорезается сквозь кожу, а потом терпимо. Это прозвучало как слова поддержки, и Стиви, воодушевленная напутствием сестры, более уверенно приказала ей использовать способность. Но, увидев, как что-то твёрдое и острое вздымается под её кожей, пытаясь её разрезать, девушка затряслась, и в её глазах начало темнеть… В сознание её привёл сильный удар в грудь, от которого она кубарем отлетела на несколько метров и сильно ударилась о землю, поднимая пыль, попавшую ей в глаза и рот. Стиви закашляла, судорожно пытаясь вдохнуть, но песок и острая, давящая боль в груди не давали этого сделать. Чарли продолжал атаковать. Его способность заключалась в огромной силе, и каждый удар, обрушивающийся на Стиви, швырял её по всему полю, не давая прийти в себя. — Мама!!! — взмолилась девочка, ища мать замутнённым взглядом. Вспышки прожекторов, земля и Чарли мелькали перед её глазами, и она была полностью дезориентирована. Шеннон проигнорировала крик дочери, глядя на неё с презрением. И этот взгляд, который Стиви увидела на долю секунды ударил в разы больнее массивной деревянной трости. Она вновь подвела маму, вложившую в них с Керри столько сил… — Ну же!!! — надрывалась Керри, чей жестокий голос заполнял всю голову Стиви, — чего ты ждёшь?! Враг не будет нянчиться с тобой! — именно поэтому их тренировали с неумолимой жестокостью, не давая права на ошибку или отдых. «Я просто хочу, чтобы это всё прекратилось…» От удара в затылок мысли будто рассыпались и перемешались в голове, крик Керри стал гулом, и всё зазвучало словно повреждённая запись. «Чтобы избавиться от этой боли, мне нужно причинить себе другую боль… Но это ведь продлится недолго!!!» — Керри! — Стиви, уже не понимая, что с ней происходит, закричали это вслух. — Используй сосуды!!! — но указаний, откуда их выпускать, она не дала. Острые отростки вырвались из её кожи, вытянувшись в хаотичном порядке. Один из них врезался в землю с такой силой, что Стиви подбросило в воздух. Она не видела Чарли, поэтому заставила сосуды неистово кружиться, защищаясь со всех сторон, и случайно задела несколько прожекторов, не выдержавших удара, заискривших и обрушившихся на землю. Острые отростки продолжали вырываться из её тела. Внезапно, Стиви ощутила сильное давление в глазу, которое резко перешло в острую вспышку боли в голове. Половина картинки стала чёрной, а по лицу растеклось что-то липкое, с металлическим запахом. Кинг рухнула на землю, и её горло разорвал срывающийся, отчаянный вопль, не дающий даже вдохнуть. Она не смогла удержать [Кладбище домашних животных] активированной, поэтому мольбы Керри убрать сосуды были тщетными. Они торчали всего её тела, даже из разорванного глаза. Шеннон недовольно поглядела на Чарли, стоящего рядом с девочкой, но не нападающего. — Почему ты остановился? — Она не может сражаться. — этот «вердикт» привёл женщину в ярость. — Найди ей учителя послабее. — ВСЁ ОНА МОЖЕТ!!! — истерично закричала Кинг. — ОНА ПРОСТО НЕ ХОЧЕТ РАБОТАТЬ НА НАШЕ БЛАГО! ДАЖЕ ВЫБИЛА СЕБЕ ГЛАЗ, ЧТОБЫ ЛИШИТЬ НАС ТАКОГО ЦЕННОГО ВОИНА. НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМАЙСЯ! — Шеннон схватила рыдающую, обмякшую и уже ничего не понимающую девочку за руку и грубо поставила на ноги, которые тут же подкосились, и Стиви снова упала в грязный песок, — О, тебе следует увидеть, что у нас делают с предателями!!! Но этого Стиви не слышала. Её измученный организм наконец позволил девушке потерять сознание. И она бы с превеликим удовольствием никогда бы не приходила в него больше… / — Простите… — Стиви судорожно пыталась вытереть нахлынувшие слёзы ладонями, опустив голову. — Ну-ну-ну… — Фёдор медленно подошёл к дрожащей девушке и осторожно обнял её. — Всё хорошо. Тебе ведь ничего не угрожает. — взяв её за подбородок, юноша приподнял лицо девушке, и посмотрел ей в глаза. В груди Стиви что-то кольнуло. Никогда она не видела такого доброго и поддерживающего взгляда. Фиолетовый цвет глаз показался ей самым прекрасным цветом в мире: в нём смешались и вечернее летнее небо, и чудесные полевые цветы, которые девушка очень любила в детстве. Иногда, отойдя на несколько миль от дома, она выходила на огромный луг, который, казалось, не имел конца. Она, такая низкая, буквально утопала в высоких сладко-пахнущих травах и цветах. Стиви увлеклась растениями, и дома у неё было много разных цветов, заполнявших бесчисленные глиняные горшки. Но эти ей было жалко срывать, поэтому она просто зарисовывала их в свой альбом, пусть и не очень умело. Но после «объединения» всё это исчезло. Керри и Шеннон больше не позволяли ей гулять на её любимом лугу. А сейчас любимый травник Кинг находился за тысячи километров от неё, из-за чего она часто грустила, находясь в больнице. Но сейчас, глядя на Фёдора она понимала, что печаль остаётся где-то в прошлом. — Не волнуйся. — мягким прикосновением пальцев Фёдор вытер её слезу. — Ты сейчас в полной безопасности. Стиви ощутила невероятно сильное желание сделать всё, что бы Достоевский не попросил. О, она любой ценой поможет ему осуществить план в Йокогаме, а потом выполнит и свою миссию. Хотя… Может, ей не стоит возвращаться к Осам? Может, к чёрту эту миссию, и Керри с мамой? Она бы могла остаться с Фёдором, если ему будет не трудно… Но в следующий момент девушке даже стало стыдно за эту мысль: как она может предать свою семью и организацию?! «Я уже довольно долго отдыхаю. Завтра мы с Керри обязаны найти обломки самолёта и выяснить причину крушения. Может быть, я попрошу Фёдора помочь» — ей было стыдно просить помощи, ведь Достоевский и так сделал для неё многое. Но она понимала, что сама вряд ли справится. Несмотря на волнение из-за предстоящей миссии, страх подвести Ос и стыд за то, что она причиняет Достоевскому неудобства, Стиви чувствовала себя как никогда защищённой и нужной в объятьях Фёдора. Раньше ей никогда не было так хорошо и спокойно. И отвратительная, ненавистная ей мысль о том, чтобы предать организацию и остаться со своими Спасителем, больше её не покидала.