Инсомния

На протяжении нескольких дней Рюноске чувствовал себя крайне паршиво. Дело было не только в Вилли, портившей настроение одним своим присутствием, но и в физическом состоянии: из-за действия способности Шекспир он не спал уже третий день. Ему всё виделось словно в тумане, а от яркого света в глазах рябило и появлялась головная боль. К тому же, он, вероятно подхватил простуду после миссии на сыром складе. Акутагава не отличался крепким здоровьем, но, несмотря на частые болезни, никогда не брал выходных. Вот и сейчас он находился в офисе, заполняя отчёты о минувшей операции. Она считалась успешной, хотя особо ценной информации получено не было. Посовещавшись с Мори они приняли решение отыскать Ошидо, наставницу Каори, которую Вилли увидела в её воспоминаниях. Рисовать Шекспир не умела, но обещала с помощью фотошопа составить фоторобот разыскиваемой женщины. Акутагава пытался заполнять бумаги аккуратно, но от усталости иероглифы разбегались перед слезящимися глазами, а от сильного нажима из гелиевой ручки брызнули чернила, запачкав не только лист, но и стол. — Чёрт… — он измождённо запрокинул голову вверх, уткнувшись взглядом в потолок. Настолько ярко-белый, что глаза ещё сильнее заболели. Внезапно раздался громкий хлопок, из-за которого Акутагава подпрыгнул на стуле, и от резкого напряжения его голову и шею заломило ещё сильнее. Ногой ударив дверь, в комнату влетела Вилли и швырнула сумку-мухомор на диван, что-то громко и энергично рассказывая телефону на селфи-палке: — Дева-а-ачки мои любимые! — радостно вопила она, прыгая по всей комнате, — Это свершилось! — девушка встала напротив окна, чтобы на неё лучше падал свет. — Вот. Любуйтесь! — на ней красовалась яркая, неоново-алая футболка с анимешным рисунком в виде неё любимой в окружении странных мухоморов с глазами. Под самым воротником выделялась белая надпись «Oyasumi». Футболка была перетянута полу-прозрачным, твёрдым от огромного количества блёсток ремнем с кучей цепей и каких-то бренчащих украшений. — У меня вышел собственный мерч!!! Да! Ремни и футболки! — пластично двигалась Вилли под воображаемую музыку. — И ведь это только самое начало?! А приобрести их можно будет на моё сайте или в инстаграмме, любого размера и комплекции! Да, на милых мальчиков тоже есть! Кстати… — Вилли пристально посмотрела на Акутагаву, ждущего конца её криков, зажав уши. От шума и мельтешения этого вырвиглазно-яркого пятна боль в его голове начала пульсировать с новой силой. Она вытащила из сумки ещё одну кофту и кинулась на него, — вот! Наша новая модель! Примерь-ка!!! Но тот не дал натянуть на себя футболку. — Ты… — вне себя от злости Акутагава поднялся на ноги и крепко сжал тонкую руку Шекспир. Сперва он даже забыл, что хотел сказать, поэтому чуть не покрыл Вилли всеми известными ему нецензурными словами, но взял себя в руки. — Что ты здесь устраиваешь?! Тебе приказали составить фоторобот. — Лицо у девушки было максимально безучастное, и Рюноске понимал, что угрожать бесполезно. Шекспир, очевидно, не воспринимает его всерьёз, отчего злость парня стала только сильнее. Он захотел закричать на неё ещё громче, но его горло разорвал кашель. Акутагава выпустил Вилли и согнулся, схватившись одной рукой за грудь, а другой прикрывая рот. Шекспир наклонилась, опершись руками о колени, чтобы быть с Рюноске на одном уровне. — Во тебе на… Како-ой сильный кашель. — она вытянула руку, собираясь прикоснуться ко лбу парня, но тот, заметив, что Вилли хочет до него дотронуться, резко выпрямился и отстранился от неё. — Э? — Шекспир тоже приподнялась и сделала уверенный шаг вперёд, напирая на него. — Не дёргайся! — Не прикасайся ко мне! — он напоминал Вилке шипящего котёнка, отчего она немного хихикнула. — Почему? — но в ответ раздался ещё более душераздирающий кашель. Улучив момент, когда Рюноске будет не в состоянии уворачиваться, Шекспир таки прижала свою ладонь к его лбу. Из-за резкого холода (руки у девушки почему-то всегда были ледяные) по телу эспера пробежали мурашки. Но, привыкнув, он почувствовал слабое облегчение: прохлада приятно ослабляла головную боль. К тому же, прикосновение Вилли было таким… описать его Рюноске не мог: его никогда не трогали так уверенно, но при этом осторожно, и казалось, что с благородной целью. — Ты горячий и вспотевший. — сказала Шекспир. — В плаще не жарко? Лето в Йокогаме выдалось аномально тёплым. В их офисе даже было тяжело дышать. Кондиционер едва справлялся со своей работой, остужая лишь половину комнаты. А когда она смотрела на Акутагаву, не снимающего тяжёлый, чёрный плащ, Вилли казалось, что ей самой становится в несколько раз жарче. — Нет. — его знобило. — Знаешь, Рюноске-кун, — Акутагава устал настолько сильно, что пропустил мимо ушей тот факт, что Шекспир обратилась к нему не по фамилии. — Иди-ка ты, лучше, домой. Отдохни, поправься. В таком состоянии ты точно не сможешь работать. Давай, иди, а я всё сделаю за тебя! — губы девушки растянулись в настолько широченной улыбке, что, казалось, могут лопнуть от натяжения, а широко-распахнутые глаза пристально на него уставились, как бы подгоняя с ответом. Её слова вызвали в юноше негодование: она считает его настолько слабым?! Неспособным справиться с элементарной бумажной работой?! А от этого самоуверенного, нахального «я всё сделаю за тебя» его аж передёрнуло. Вилли нельзя доверить даже самую лёгкую работу, что уж говорить о важных отчётах… О, как же он сейчас жалел, что Хигучи занималась экспертизой найденных наркотиков и не могла заменить Шекспир… — Ни в коем случае… — произнёс он, стараясь сохранить строгость в голосе, но его слова прозвучали хрипло и слабо, вскоре утонув в снова начавшемся приступе кашля. — В коем. Ты и так много работаешь, считай, что это твой заслуженный выходной! — но ответ вновь последовал отрицательный. — Хорошо. — девушка задумчиво прищурилась. Рюноске уже за несколько дней понял, что это выражение лица ничего хорошего не сулит. — Тогда жди здесь. Я не надолго-о! — и, не успев получить ответа, Шекспир выбежала из комнаты, так же громко хлопнув дверью. — Ну, отлично… — Акутагава недовольно наморщил лоб. Куда эта идиотка, чёрт возьми, собралась?! Может, догнать её и всыпать по первое число? Хотя, судя по оставленному на столе телефону, вернётся она довольно скоро. И Вилли действительно старалась сделать всё как можно быстрее. Их офис находился на тринадцатом этаже, но Шекспир спешила так, что даже не стала ждать лифт и съехала все лестничные пролёты по перилам. Выскочив из здания, чуть не сбив кого-то с ног, она понеслась до ближайшей аптеки. Солнце шпарило нещадно, воздух был вязким и тяжёлым, поэтому бледная кожа Вилли заблестела от пота. «М-да, болеть в такую погоду, наверняка, хуже чем зимой. Бедолага Рюноске. Но я-то его быстрёхонько на ноги поставлю!» — Шекспир воодушевлённо улыбнулась и ускорилась ещё сильнее. Никогда Вилли не ощущала такого сильного стыда, как после просмотра воспоминаний Рюноске. Проникая в сны своих жертв она всегда старалась изучать их прошлое как можно детальнее, чтобы знать, что сильнее повлияет на их рассудок. И способов надавить на Акутагаву было действительно много: гибель его друзей в детстве, отношения с Дазаем и Атсуши, а так же его убеждённость в собственной никчёмности, сопровождаемая попытками получить признание своего бывшего учителя… «Нет ничего хуже, чем быть уверенным в том, что ты ничего не значишь. Что ты лишний в этом мире. Рюноске же очень сильный. Если бы со мной столько все произошло, я, наверное, сошла бы с ума… Да и способность у него крутая. Не успей я тогда усыпить его, не сладко мне бы пришлось. Да и с Каори он бы справился, пусть и не сразу! О, ему и так предстоит много работы над собой, чтобы осознать свою силу и оценить её по достоинству, а я своим сном словно перечеркнула уже проделанный путь, показав моменты, в которые он проявлял слабость, так, будто он и сейчас слабый! Это ужасно!» Вилли была не лишена сострадания к людям и старалась им всегда помогать. Точнее, раньше старалась. За девятнадцать лет своей жизни она успела узнать, насколько коварными могут быть люди, и как сильно их желание тобою воспользоваться… Внезапно голову Вилли пронзила сильная боль. Она кое-что вспомнила… /Летний зной, Мягкая трава под ногами. Ослепительно-синее, глубокое небо над её беленькой, детской макушкой… — Я обязательно принесу вам всем пользу!!! — голос Вилли звучит радостно и воодушевлённо. — Вот увидите! И вот она уже несётся на подмогу человеку, который искренне нуждался в её желании помогать людям и быть им нужной. И͐̚͜͡л̵͋́͢й̵͗͜ ̡̌̎͘ж̴͋́͢е̴̒̋̕ ̨ͪ̊̕п̛̑̔̕р̸̢̇ͩо̵̵̾ͦс̵ͨ͐͠т̨͌ͭ͜о̨̌̓͜ ̉͐̕͡пͬ͑͏̸оͯ͋͠͡л̍̈́͢͡ь̵̸ͬ̇з̽̇о̢ͥ͗̕в̢͗̈́͡ӑ̓̕͟лͮͤ́͟с̧ͦͤ͡я͑͆͢͜? ́ͧ͢͠ ̸ͬ͑͜/ ͯ͗͝͞ ̇͐͏̀ Воспоминания нахлынули на девушку яркой вспышкой, сбив с ног. Она упала, лишившись на несколько секунд чувств, а пришла в себя от того, что кто-то брызгал на неё прохладной водой. — Осторожнее надо быть… — сочувствующие прохожие столпились вокруг неё, — солнечный удар это не шутки… Но пока Вилли приходила в себя, и темнота вокруг неё ослабевала, ей казалось, что она на миг уснула. Наконец уснула.

***

— Я вернулась! — Рюноске не ожидал, что Вилли будет так скоро. «О нет. А мне так хотелось побыть в тишине…» — думал он, потирая виски руками. — Надеюсь, сейчас ты спокойно составишь фоторобот. Без всяких выкрутасов? — Ага, но сначала, — Вилли копошилась в громко шуршащем целофановом пакете, потому что сумку забыла в офисе, и ей пришлось тащить покупки в нём. — На. — она протянула юноше ртутный градусник. — Ставь под мышку. Увидев шатающийся градусник (Вилли раскачивала его, будто гипнотизируя, специально, чтобы привлечь больше внимания) Рюноске даже замялся. От усталости голова совсем не соображала. — Зачем? — Интересный вопрос, «заче-ем»? Ну-ка… — она осторожно приподняла его руку, готовясь вложить термометр под мышку. Но от настойчивого прикосновения, Акутагава будто пришёл в себя. — Убери руки! — оттолкнув Шекспир, он так резко отодвинулся от неё на стуле, что чуть не упал. — Почему? — Вилли глядела на него, широко распахнув глаза. — Никогда не видела человечка, так агрессивно реагирующего на заботу. А может ты и… — она «шокированно» от него отпрянула. — не человек вовсе?! Шучу. — лицо удивления быстро сменилось на задорно улыбающееся. — Шучу. Ты заболел. Мне не нужно быть врачом, чтобы это понять. — Я не болен. — отрезал Акутагава, и его тут же пробрал приступ сухого кашля. — Ты уверен? — Вилли приподняла широкую белую бровь. В ответ последовала лишь тишина, прерываемая попытками сдерживать кашель. Рюноске переместился на диван и сидел сжавшись, обхватив себя за плечи. Но даже у открытого, пропускающего воздух с полыхающей жарой улицы, ему было холодно. Дрожь всё усиливалась, и, когда Акутагава поднял голову, чтобы проверить, не пытается ли назойливая девчонка к нему подкрасться, он увидел расплывающиеся очертания комнаты. Они отдалялись и дёргались, словно желе, и лишь Шекспир была чёткой и наоборот подходила ближе. «Похоже на тот сон!» — неужели эта дрянь снова решила его усыпить?! Акутагава не мог этого позволить. Воспоминания о прожитых днях и так стали слишком чёткими, они будто отбросили его во времена, когда он был слаб и уязвим… Нет, он не собирается переживать это ещё раз! Вскочив с дивана, юноша попытался нанести Вилли удар. Но его рука только вяло дёрнулась в воздухе. Шекспир неспешно подошла, стараясь двигаться очень плавно, и положила руки на его плечи. От прикосновения эспер вздрогнул. — Ну за̲͞чем т̲͞ы вырывае̲͞ш̲͞ься? — голос звучал словно в отдалении, и некоторые буквы разносились эхом. — Я ж помочь хочу… — Девушка осторожно уложила Рюноске, в глазах которого уже начало темнеть, на диван. — Тебе отдых нужен, а ты ещё и работать собрался. Не надо себя так мучить, не надо… — холодный градусник коснулся его кожи под рукой. Акутагава был не в силах сопротивляться. Мысли смешались в кашу, а тело совсем обмякло. Оказавшись в горизонтальном положении, он моментально уснул, и совсем не от способности Вилли. Хотя, его состояние больше проходило на бред, нежели на сон. Обрывки мыслей перемешались с воспоминаниями, непонятно откуда берущими своё начало, и где кончающимися.       «Нужно закончить отчёт… И сказать Шекспир, чтобы она приступала к своей работе…»

»…больше времени на тренировки»

«Дазай-сан…»

Но что-то пыталось прорваться сквозь весь этот бред, то окружающий плотной пеленой, то рассыпающийся мелким песком. Голос. Плавный, но неразборчивый, не ясно, поющий или разговаривающий с ним. Слова, смысл которых он никак не мог понять, звучали очень по-доброму, и почему-то было в них что-то очень родное. Акутагава ощущал прикосновения чего-то холодного, но не понимал, чего, и где именно это его гладит. Но оно будто стремилось защитить от беспокойных мыслей, от которых он уставал только сильнее. Воспоминания, которые каждую минуту стояли у него перед глазами начали отступать, освобождая место дремоте. На время он смог забыть о самых болезненных происшествиях в его жизни. Кроме темноты и странной нежности, исходящей из-за пределов его сна ничего не осталось. Вилли сидела, положив голову Акутагавы к себе на колени, гладя по волосам и горячему лбу холодными ладонями. «Надеюсь, ему станет легче.» — Вилли тоже почувствовала облегчение. Чувство стыда за причинённый Акутагаве дискомфорт потихоньку её оставляло. Но одна короткая, но назойливая мысль так и не давала полностью расслабиться. — «А вдруг он подумает, что я теперь всё для него делать буду? Не-ет… Он же гордый такой, и точно не будет просить у меня помощи…» — но в глубине души всё же оставалась тревога, что Рюноске увидит, как она желает искупить свою вину и решит воспользоваться её безотказностью… «Тебя совсем жизнь ничему не учит?»  — вдруг сказала Вилли самой себе. Её тело напряглось и по нему пробежала лёгкая дрожь. - «Мы же договорились, что ты никогда не сделаешь для кого-то что-либо? Никому нельзя показывать свою доброту.» Верно. Даже если желание помочь искренное, Вилли должна попросить за свой труд оплату. Иначе люди вновь посчитают её готовой ради них на всё и захотят это использовать… «Но я и так виновата перед Рюноске. Я же стараюсь сделать его состояние лучше. Он не хочет принимать мою заботу, даже если я насильно к нему с ней лезу… Но вдруг, всё-таки посчитает моё отношение удобным и будет требовать больше? Я же не смогу отказать…» Девушка дотянулась до телефона, забытого на столе, и набрала Рюноске СМСку. — Вот. Увидит, когда проснётся.

***

Акутагава открыл глаза из-за луны, светящей ему прямо на лицо. Он резко подскочил на диване, злясь на себя, что заснул посреди рабочего дня. Вилли рядом не было, но она сняла с него плащ и укрыла пледом. В принципе, не сделай она этого, ничего бы не изменилось. Рюноске потянулся, разминаясь. Тело всё ещё ломило от болезни, но температуры не было. Вилли успела дать ему жаропонижающее, но он не помнил этого момента. Чёрт… Ему придётся работать всю ночь. Ругая себя за проявленную слабость, он сел за стол и с удивлением увидел заполненные отчёты и распечатанный фоторобот, аккуратно сложенные в раскрытую папку о деле. Быть это не может! Он быстро просмотрел все листы, ожидая увидеть кучу ошибок, но Шекспир, судя по всему, очень ответственно подошла к работе и сделала всё просто идеально. Ну, при более тщательной проверке там наверняка найдутся неточности. Взгляд юноши привлекла мигающая лампочка его телефона. Он включил мобильник, и первое, что он увидел на панели уведомлений — сообщения Вилли. [Привет, Рюносссске!] По манере письма было понятно, что автор СМС — точно она, и все прочитанные предложения звучали в его голове тянущимся, высоким голосом Вилли. [Ты уже проснулся? Я оставила тебе всяких лекарств в ящике стола. Разберёшься, что там тебе нужно. И чай. Пей чай 🍵. Я сделала за тебя всю твою работу, и хочу, чтобы ты, когда поправишься, помог мне кое с чем. Не ссы, там ничего сложного! 😉] Так вот почему Шекспир сегодня такая добренькая. Хочет от него что-то. Но только от её просьбы зависит, будет ли он её выполнять. Участвовать в съёмках её тупых видео он не собирается. Акутагава подумал, что бы написать ей в ответ? Хигучи, которая вела с ней чуть более долгую переписку сказала, что даже самый серьёзный, деловой диалог Вилка может прекратить в клоунаду. Она всё время использует огромное количество смайлов и скидывает мемы. А Рюноске не хотел засорять этим память своего телефона, поэтому написал ей короткое и лаконичное [Ок], после чего отключил уведомления. Вилли была онлайн постоянно, поэтому тут же принялась строчить ему ответ. Но Акутагава, занявшись проверкой её отчёта, его так и не увидел.