Что ценнее?
26 апреля 2021 г., 12:30
[Дневник Вилочки, запись от 06.13.2021]
— Ну и денёк! — Вилли включила фронтальную камеру, стараясь устроиться в кресле как можно удобнее. Почти каждую неделю она подводила её итоги, записывая свои мысли на камеру, но этот видеоматериал не предназначался для её аудитории. Она сидела в комнате, единственным источником освещения в которой был монитор, и её лицо в синеватом свете выглядело довольно зловеще. — Я та-ак устала… никогда б не подумала, что работать в мафии так скучно-о… — ныла девушка, а затем, вспомнив, что для дневника нужно чётко сформулировать мысли, сделала несколько глотков энергетика, из-за которого её передёрнуло, и села ровно за стол. — Но, отставим эмоции. Мне невероятно повезло. — её голос стал строгим, серьёзным, но не без ноток ликования и самодовольства. — Я смогла проникнуть в саму Портовую Мафию! Я и не ожидала, что ко мне в руки попадёт такой материал! Вилли всегда старалась сделать свой блог как можно больше скандальным. Она путешествовала по разным странам, снимая, на первый взгляд, обычные влоги, но и дня не проводила, без ссор с другими блоггерами, или без расследований в различных заведениях, стараясь создать шоу, похожее на «Аферистов в сетях» или «Ревизорро». Поездку в Йокогаму она планировала давно: город, контролируемый преступными бандами, с частыми сражениями эсперов, был для неё самым лакомым куском. К тому же, именно здесь её умение сводить людей с ума и выуживать ценную информацию из снов нашло своего клиента. Шекспир продолжала развивать свой ютуб-канал, параллельно выполняя заказы на сны, в надежде, что её услугами воспользуется какая-нибудь группировка, и она окажется в центре очередной стычки одарённых, материал о которой сольёт в интернет. Но, пока что, кроме нескольких бизнесменов, желающих устранить соперника, или узнать секреты успеха их компаний, никто её услугами не интересовался. — Сколько же просмотров я соберу!!! — эмоций сдерживать она не могла, и, качнувшись на стуле, с грохотом упала на пол. Её горло пронзил смех, срывающийся и истеричный. — Весь мир будет меня боготворить за то, что я так самоотверженно втёрлась в доверие к Мафии и преподнесла моим любимым зрителям такой интересный контент!!! — Если кто-то узнает о её планах, ей не удастся сбежать из города, что она планировала сделать перед тем, как опубликовать ролик про Мафию. Но Вилли даже не думала о том, какой опасности она себя подвергала. «Моя жизнь сама по себе не имеет никакой ценности. Обо мне никто не знает, а значит, что меня не существует. Не существовало до создания канала. А сейчас всё больше и больше людей подписываются на него, а это значит, что я им нужна! Я ценна, я приношу пользу!!! Это божественно!» Её взгляд метнулся в сторону монитора, на котором высвечивалось огромное число.699.999
Внутри Вилли всё сжалось. «Ещё один… Ещё…» Она перестала дышать и в комнате стало бы совсем тихо, если бы не сердце девушки. Время тянулось чертовски медленно, и ей показалось, что всё её тело состоит из яростно сокращающегося сердца, и она едва сдерживалась, чтобы не вздрагивать. Но наконец, девятки сменились нулями.700.000
— Да!!! — Шекспир вся выгнулась, когда её лёгкие вновь наполнились воздухом. Всё тело сотрясла волна удовольствия. — Я им нужна! Я им интересна! Они меня ценят! В этот день жизнь Вилли стала ценнее на ещё несколько тысяч лайков и подписчиков. Она резко, как пружина, поднялась с пола, села на стол и прильнула к экрану. — Чудесно… хмм, — она взяла веб камеру в руки и направила её на себя. — Может, мне что-то устроить в честь этого… О! Сходку! — она бросилась к мобильнику и принялась во всех соцсетях строчить посты о месте и времени проведения встречи её подписчиков. В голову Вилли приходили всё больше и больше идей о том, как сделать мероприятие как можно более интересным. Сперва она хотела просто собрать всех в парке, затем начала придумывать, как бы притащить туда кучу стендов с мерчом, чтобы устроить настоящую ярмарку. Но в конце концов поняла, что лучшим вариантом будет вечеринка. Бронировать круизный лайнер оказалось дорого, и Шекспир решила снять небольшой клуб, способный вместить до двухсот человек. — Но одна я не смогу всё организовать… А нанимать кого-то — жаба душит. О! Точно! — она воодушевлённо щёлкнула пальцами. — Молодец, Вилли! Молодец! — и она принялась строчить СМС Акутагаве. [Привет, Рюноссске-сан!!! Ты ведь не забыл что должен мне желание???] Она не собиралась загружать его особо сложной работой, и рассчитывала лишь на небольшую помощь. Рюноске и так натерпелся из-за неё, к тому же он болел. Но не потребовать от него что-то Шекспир не могла. Её старания должны быть оценены. Ответил Акутагава через достаточно большой промежуток времени, и очень кратко: [Да.] [Найс. Я устраиваю пати в честь 700k подписчиков, и ты должен помочь подготовить площадку. Я её уже забронировала, но там нужно замутить ма-аленькую перестановочку. Ты же придёшь?] Ни один клуб не соответствовал её требованиям, поэтому она решила переделать место проведения вечеринки под них, и уже занялась арендой нужного оборудования. [Нет. У меня есть дела серьёзнее. И у тебя, кстати, тоже. Отложи свои вечеринки до конца расследования.] Шекспир почувствовала резкий укол лёгкой злости. Как это вообще понимать?! Она же столько для него сделала! И отчёты написала, и заботилась, когда он болел! Да как он смеет отвечать на её доброту с таким холодом?! [Но я же помогла тебе, это не честно!!! Да ты_|] Но вскоре Вилли смягчилась. Акутагава ещё слаб после болезни. Но и оставить его в покое было нельзя… «Ладно, — подумала Вилли. — Не буду его трогать, если он всё ещё плохо себя чувствует.» [Ладно. А ты, кстати, как себя чувствуешь? Если ко дню подготовки ты ещё будешь болеть и плохо себя чувствовать, я всё разрулю сама.] Последнее сообщение привело юношу в ярость. Она думает, что какая-то болезнь ослабит его настолько, что он не справится с простейшей работой? Для Пса Портовой Мафии просто позорно проявлять слабость, и Акутагава яростно ненавидел то, что Вилли считает его настолько немощным. Он не нуждался в её заботе. Он бы сам справился с отчётами. Рюноске пытался успокоить себя тем, что Шекспир заботилась о нём не из жалости, а ради того, чтобы получить что-то взамен. Но ласка, с которой Вилли гладила и успокаивала его во время бреда, была такой искренней,***
Из-за жары Вилли приняла решение выбрать площадку с открытой зоной. Клуб находился на пляже, и подгадать время, когда там никого не будет, чтобы обустроить его, было немного затруднительно. Акутагаве пришлось идти туда в самое жаркое время дня, к двенадцати часам. Пляж был практически безлюдным, и лишь несколько самых бесстрашных отдыхающих всё ещё плескались в морской воде, ослепительно сиявшей на солнце. У здания уже стояла коробка с нужным оборудованием: разноцветными светодиодными лентами, которые, как казалось Вилке помогли бы создать более праздничную, нежели простые клубные лампы, атмосферу. — О-йи, девочки, вы поглядите, какое солнышко будет нам помогать! — Рюноске уже издалека видел, как Шекспир направляет на него камеру, болтая с аудиторией. Вилли была одета в одни шорты и бюстгальтер, и, если бы не такая жара, Акутагава бы посчитал её внешний вид вульгарным. — Поздоровайся с нашими зрителями. — когда он подошёл к веранде, на ступенях который, закинув ногу на ногу, расположилась девушка, она встала и повернула на него камеру. Рюноске поднял руку и вяло отмахнулся, уже смирившись с тем, что подписчики Вилки его в любом случае его увидят. — Давай ближе к делу. — он поправил очки с толстыми тёмными линзами. — Что куда нести? — Да, просто обклеим клуб этими штуками по-периметру. Изнутри и снаружи. — Вилли, зажав селфи-палку в зубах, обмоталась в одну из гирлянд, достав её из коробки. — Ну, и ещё там нужно немного столы подвигать, чтобы было больше места. А то желающих прийти очень много, билеты скоро закончатся. Рюноске желал закончить работу как можно скорее и перейти к более важным делам. Утром Хигучи сообщила ему о том, что в результате изучения веществ, собранных после столкновения с Каори, было выявлено, что это обычные наркотики, эффектом которых является довольно продолжительный трип, но никак больше они не влияют на сознание человека. И единственное, что могло вывести их дело из тупика, — встреча с Ошидо. Акутагава хотел разобраться с ней, не вовлекая Шекспир, потому что она, скорее всего, снова будет подвергать миссию провалу. Но, как бы болезненно не было это признавать, он понимал, что без Вилли они бы вряд-ли одержали победу над Каори и узнали о её наставнице. Поэтому, наверное, не стоило отказываться от её подмоги… Клеить светодиоды на стены здания было той ещё морокой, тем более на таком солнцепёке. Акутагава даже начал немного спешить, из-за чего в некоторых местах декор был повешен криво. Но внутри здания работа пошла куда быстрее: внутри был кондиционер, к тому же, там он был скрыт от глаз людей, отдыхающих на пляже, и мог использовать способность. — Классно! — взвизгнула Вилли. — Така-ая сильная способность, и помогает мне украшать комнату для вечеринки. — она принялась расхаживать вокруг парня, желая изучить расёмон как можно лучше. Раньше она видела его лишь в бою, то есть движущегося очень быстро, но сейчас тёмные ленты, выходящие из-под плаща Акутагавы очень аккуратно подцепляли гирлянды и крепили их на стены с помощью скотча. Акутагава давно не ощущал чего-то подобного. Его силу признали. Только вот, сделал это не тот человек, чьего признания он так отчаянно желал, и поэтому слова Вилли нашли в нём очень слабый отклик. Но при этом довольно приятный. Да, как бы он не ненавидел Шекспир, он осознавал могущество её способности, и смирился с тем, что перед ней был крайне уязвимым. Взгляд ослепительно-алых, кровавых глаз девушки вызывал в нём настолько сильный дискомфорт, что порой по коже пробегал холодок. Она видела все поражения Рюноске, узнала о том, что он не такой бесчувственный и хладнокровный, каким являет себя этому городу. Вилли видела его слабости, переживания, и то, как он их стыдится. Но при этом всё равно считает сильным. И что-то в нём, отчаянно жаждало доказательств того, что Шекспир сказала это искренне, а не чтобы подлизаться. — Ми-ило! — Мило? — огрызнулся вдруг Акутагава. До того, как девушка произнесла это «ми-ило», он действительно был рад услышать её одобрение, но после него всё стало похожим на очень обидную издёвку. То есть она вновь ищет повод поддеть его? — Да. Эта штука может за считанные секундочки завалить человека, но сейчас с таким усердием мне помогает. Мило же. — Вилли сняла заколку с бантиком и попыталась прицепить её на волосы Рюноске. Но тот резко отстранился. Издевается. Чёрт, и на что он надеялся? Что она будет делать ему комплименты? Что она воспринимает его и его силу всерьёз? Нет, она опять ищет повод его подколоть. А, главное, за что? Или ей прям настолько нравится ломать людей морально? Но в этот раз ничего не выйдет… — Нет. — с заколкой он бы выглядел, как доберман в бантиках. — Не мешай мне. — Мне скучать просто смотреть, я помогу. — думает, что без неё он не справится? Хотя, это уже не важно, если Вилли присоединится, всё закончится куда быстрее. Шекспир всё время была в поле его зрения, как бы Акутагава не старался держаться от девушки дальше. Она мозолила глаза, и Рюноске всё ещё не мог понять, что же в её внешнем виде его так раздражает. Дело точно не в несуразном стиле одежды, а в чем-то ином. Вилли нельзя назвать пухлой, но при этом её тело кажется очень мягким, словно подушка. Её силуэт изящен и плавен, и просто идеально соответствует успокаивающему, тягучему голосу. От такого человека ожидаешь, что он будет двигаться плавно, скользя как кошка, но вот движения Шекспир были очень дёрганными, рваными, будто она не доводила их до конца, и весь созданный в голове образ просто рушился, становясь очень неестественным и нервирующим. Но была в ней и притягательная сторона. Рюноске никогда не испытывал никакого влечения к людям. Он ни разу не задумывался, что они могут выглядеть эстетично, поскольку обращал внимание только на их силу и умения. На своём канале Вилли создала образ яркой, смелой, дерзкой девушки, и именно за это её обожала публика. Но Акутагаву эти её качества раздражали: слово «смелость» он с превеликим удовольствием заменил бы на «безрассудство», а её дерзость была через чур наглой, переходящей все границы. Но за этим всем таилось что-то ещё, кажущееся ему очень близким, родным. Что, чёрт возьми, не так с этой Шекспир? Казалось бы, она выставляет напоказ всю свою жизнь, ведёт себя очень открыто, но после разговоров с ней всё равно остаётся ощущение, что она что-то скрывает. Это вызывало интерес и желание узнать о её прошлом как можно детальнее.***
С работой они управились только к вечеру, и после неё небольшой клуб было просто не узнать. Вся мебель была убрана, чтобы освободить место для гостей, а стены сияли и переливались, словно фейерверк. Но это было лишь начало подготовки: Вилли должна была составить программу, а так же подготовить музыку и угощения. Но сейчас она решила отдохнуть, и, всучив камеру Акутагаве, чтобы тот сделал пару красивых кадров, стояла по колено в море. Солнце немного поубавило пыл, и больше не обжигало. Его лучи мягко горели кожу, но были довольны яркими, и Рюноске приходилось жмуриться. Вилли заходила всё дальше в воду, совсем не заботясь о том, что её одежда насквозь промокнет. — Подойди поближе! — махнула рукой она. — Хочу сделать пару фото крупным планом. Акутагаве спорить не хотелось. Шекспир наверняка вновь начнёт над ним подшучивать и пытаться поддеть. Это был её любимый способ манипуляции. Он оставил обувь на берегу, немного подвернул чёрные джинсы и шагнул в прогретую за день морскую воду. Он только сейчас начал замечать, что Вилли выглядит немного иначе, чем обычно. В лучах заходящего светила кончики её волос стали ещё более красными, чем обычно, и этот цвет было сложно с чем-либо сравнивать. Казалось бы, кровь людей, убитых Акутагавой имеет тот же оттенок, но всегда вызывает лишь отторжение. А этот цвет — согревающий, манящий. Алые глаза девушки тоже изменились: в них не было ни коварства, ни этой приторной, показной сладости, которая так влекла её зрителей. В её глазах отражался блеск, которым искрилась вода, и от того они были похожи на тёплый, ласковый костёр. Брызги волн сияли на её бледной коже. Акутагава понял, на что же она, такая необычная, светящаяся и тёплая была похожа. На сон. Вилли могла стать сущим кошмаром. Не даром природа сделала её похожей на мухомор: волосы белыми с красными концами, а кожу бледной с контрастно горящими щеками. Шекспир представляла опасность, но так же могла обернуться и по-настоящему сладким сном, чудесным миром грёз, в котором можно укрыться от невыносимой реальности. «Интересно, она когда-нибудь создавала хорошие сны? Или использовала способность только для того, чтобы истязать и сводить с ума?» — пронеслось в голове юноши, который был не в силах отвести от неё взгляда. — «Сон в летнюю ночь» — потрясающая сила. Она может быть использована во благо: если Шекспир умеет проникать в сознание человека и сводить его с ума, то, возможно, способна и исцелять? Показывать спокойные сны? Пробуждать счастливые воспоминания?» А Расёмон может служить для чего-то помимо убийств? Для масштабной, благородной цели? Вдруг Вилли начала кричать, и показывать на что-то пальцем. Из-за шума волн слов девушки не было слышно, и если бы Акутагава не посмотрел на место, куда она указывала, он бы и не понял, что от него хотели. Его ботинки, смытые прибоем, отправились в далёкое плавание. — Чёрт! — выпустив камеру, которая находилась в водонепроницаемом чехле, он бросился ловить чёрную туфлю, качающуюся на волнах. А вторую уже держала в руках смеющаяся Вилли. Вскоре вся обувь была поймана, но не без жертв: Акутагава стоял по пояс в воде, его брюки и края футболки требовалось немедленно просушить. — Бывает! — хихикала Вилли, — я вон, тоже мокрая! Пошли, — она вручила ему ботинок. — Скоро стемнеет и будет холодно. А нам нельзя простужаться. — Шекспир, ты сволочь. — в его голосе не послышалось ни раздражения, ни гнева. Это было не оскорбление, а констатация факта. — Почему? — выражение её лица было полно непонимания. — Хорошо же поплавали, вода така-ая тёпленькая! — внезапно она ударила по воде, окропив своего собеседника брызгами. Но её веселье не долго длилось: парень, взбешённый этим поведением, толкнул её, кинув в воду целиком. — Ах так… — Шекспир поглядела на Рюноске исподлобья. Улыбка её скрылась, и губы оказались плотно, угрожающе сомкнутыми. — Ну держись! — она нащупала ногу Акутагавы под водой и резко за неё дёрнула, заставив его потерять ровновесие и оказаться под сомкнувшейся морской пеной. Вилли ожидала продолжения баталии, но юноша твёрдо поднялся, взял её под-мышку, словно котёнка, и понёс к берегу.***
— Какой же ты скучный. — гундела Вилка, когда они шли с пляжа по улице города. — Я поиграть хотела… — Не маленькая уже. — Рюноске пришлось идти, завернувшись в полотенце. Вилли всегда таскала с собой кучу сменной одежды, потому что желание устроить фотосессию у неё могло возникнуть в любой момент. Но Акутагава наотрез отказался надевать футболку, созданную по её дизайну. А Шекспир нацепила белое платье с клубничками и соломенную шляпу. — Маи-инькая… — на самом деле ей было девятнадцать. — Кстати. — переход от нытья до чёткой, уверенной речи был очень резким и каким-то неестественным. — Ты тоже приглашён на пати! — Зачем? — Рюноске не понимал, на что рассчитывает Вилли, приглашая его. У него оставалась работа, к тому же он не любил мероприятия с толпами людей. — Ну просто. Ты же очень много работаешь, а нужно выделять время и для веселья. Вот скажи, ты был когда-нибудь на вечеринке? — Нет. — Во-от! Поэтому заскочи хоть на часик. Отвлекись уже от своей мафии. — выдержав паузу и о чём-то тщательно подумав, Вилли изрекла уже более серьёзным тоном: — а ты никогда не думал ливнуть из Мафии? — Что?! — он резко остановился и взглянул на Шекспир как на врага народа. Науськивает его на предательство? Вилли и так слишком подозрительная, а желание лишить Портовую Мафию ценного работника — проведение, свойственное… для шпиона из вражеской организации! — Ну, а чего тебя в ней держит? Зачем тебе всё время подвергать свою жизнь опасности и ходить на опасные миссии? Зачем убивать людей? Можно же просто спокойно жить где-нибудь подальше отсюда и не париться. Вот какой у тебя смысл жизни? Дазай-сан (который, кстати, тоже покинул Мафию) уже сказал, что ты сильный. Какая твоя цель? — Акутагава захотел прервать её до того, как она ответит на этот вопрос за него. — Доказать себе свою собственную силу? — И для чего ты спрашиваешь?! И так же видела всё в моём сне! — Хочу, чтобы ты сам сказал. — Вилли похлопала глазами. — Да, это так. — немного успокоившись ответил парень и скрестил руки на груди. — Ну, очевидно же, что ты очень сильный. И доказывать этого не надо. Сильный, как физически, так и морально: столько всего пережил! И жизнь твоя очень ценная. В груди Акутагавы что-то кольнуло, и перед глазами почему-то пронеслись воспоминания о гибели его товарищей, людей, с которыми он бок о бок выживал в нищете и голоде… /Он ничего не смог сделать, чтобы спасти их. Даже способность, казавшаяся могущественной и неудержимой оказалась бесполезна. Для чего он вообще существует? Нет, имеет ли он право существовать, если ни на что не годен?/ — Ты меня вообще слушаешь? — Вилли щёлкнула пальцами перед его лицом. — Я тебя понимаю. Ты думаешь, что ценность твоей жизни измеряется поступками и пользой для кого-то. Но ты должен ценить свою жизнь за то, что она у тебя есть. И чтобы стать довольным и счастливым нужно быть полезным для себя, и стараться получить от жизни как можно больше удовольствия. Я так считаю. Подумай о моих словах. — Рюноске выглядел потерянным и задумчивым, но сказанное Вилли он услышал. — Буп. — чтобы привести Акутагаву в себя, Вилли нажала на его нос. Внезапно, сильный порыв ветра подхватил шляпку девушки и поднял её вверх. — Ой! — Вилли подпрыгнула, вцепилась в поля головного убора, и её взгляд приковала маленькая фигурка, стоящая на крыше высокого жилого дома. — Воу! Смотри! — она легонько стукнула Рюноске в плечо. Он будто вышел из транса и поглядел туда же. — Это может быть новая жертва! — напряжённо заключил он, глядя на то, как белое пятнышко, так сильно выделяющееся на фоне темнеющего фиолетового неба, перелезает через перила к краю крыши. — Мы должны не допустить её гибели. — он не хотел отводить от человека наверху взгляда, боясь, что посмотрев туда снова, он увидит уже пустую крышу. — Шекспир! Поднимайся к ней и попробуй отговорить. А я попытаюсь поймать с помощью способности! — Есть, капитан! — они резко сорвались с места и бросились в сторону дома. Акутагава встал там, куда предположительно упадёт суицидент, а Вилли забежала в подъезд, громко хлопнув дверью. Лифт ждать было некогда, и она понеслась на пятнадцатый этаж. «Это такая сенсация!!! Вилка спасает человека от самоубийства! О, теперь я станут героем в глазах ещё большего количества зрителей!» — открыв дверь на крышу, она незаметно достала телефон и включила камеру. «Жертве» нельзя было дать больше двенадцати лет. Девочка, одетая во всё белое, напоминала призрака. И только волосы её были русыми. — Приве-ет! — дружелюбно сказала Вилли. — а ты чего здесь делаешь? Это же очень опасно! — но ситуация оказалась ещё опаснее, когда Шекспир заметила, что ребёнок держится за перила только одной рукой, а другой держит телефон. — А, я… — от испуга, что её сейчас будут ругать девочка ещё больше побледнела. — Снимаю видео. — Ты тоже блоггер? Приятного познакомиться, коллега по цеху! — девушками ласково, но крепко взяла подростка за руку. — А почему ты тут снимаешь? — А, это типа челлендж. — улыбнулась ей собеседница. — Подписчики присылали мне задания, а я их выполняла. Сейчас мне сказали сфоткаться на крыше. — Но ты можешь упасть! Сама подумай, что ценнее: подписчики или твоя жизнь? — Вилли ощутила лёгкую досаду, что эта девочка никак не связана с их делом, но бросить её не могла. — Скажи, если ты так хочешь стать популярной, может, сфоткаемся? У меня почти миллион подписчиков. — Правда?! — глаза девчонки загорелись, и она перелезла через перила. — Да-да, сущая прадва, смотри. — в подтверждение своих слов Вилли открыла на своём телефоне ютуб и показала подростку свой канал. Та была вне себя от восторга и восхищения, и после того, как они сделали пару фотографий на крыше, всю дорогу до первого этажа расспрашивала Вилку о том, как стать популярной. А Шекспир ощущала лёгкую зависть. Эта девочка может ценить свою жизнь. Просто так. За то, что она ей дана. И её ценность не зависит ни от количества полезных дел, ни от популярности. И Акутагава тоже. Если он был рождён на свет, значит он был нужен этому миру, нужен самому себе. А существование Вилли не значит ничего без её канала. Без подписчиков, лайков и просмотров она лишь б̨͎͉͖̣е̲͇̗͢с̧͚̪п̢̱̲̟̠о̝͙͕͜л̧̭̖̗е̡̭͎̞̦̯з̨̲̤͓̦̩н͍̜͢ͅы̧͚̮̳̲̜й̨̜̟͙̰͎ р̨͔͈ͅе̨̩̘̲б̧̟̰ё̝͍͢н̦̥̭͢о̨͉͎̦̗к̨͇̞̟͙̟
