Инсомния

Рюноске с сомнением рассматривал экран своего телефона, на котором огромными буквами высвечивалось:

[🎈ВЕЧЕРИНКА ВИЛО4КИ В ЧЕСТЬ 700.000 ПОДПИСЧИКОВ! ВЫ ПРИГЛАШЕНЫ КАК VIP-ГОСТЬ! 🎈]

Изначально Вилли хотела сделать бесплатный вход для всех желающих. Но потом оказалось, что клуб не вместит так много народу, и пришлось быстро создавать билеты. Которые раскупили в первые несколько дней. Дальше в приглашении была кратко описана программа мероприятия, но её Акутагава даже открывать не стал. Он уже был уверен в том, что не пойдёт на её дурацкую вечеринку. Зачем это ему? Тратить время на общение и танцы с какими-то клоунами? Поэтому приглашение тут же было отправлено в «спам». Однако вскоре пришло второе, точно такое же, но с припиской: [Можешь позвать кого-нибудь с собой!] А может, продать эти билеты кому-нибудь? Ведь приглашения в VIP-зону, где Шекспир должна появляться чаще, а соответственно ближе общаться с гостями, нельзя купить. Только Вилли могла решить, кто будет особо важным гостем. И её хомячки всё бы за них отдали! Только вот тратить время на поиск покупателя парню тоже не хотелось. Оба приглашения были им проигнорированы.

***

Уже которую ночь его сон был тревожным и обрывистым. Наверняка из-за способности Шекспир. Хотя, она говорила, что бессонница продержится около двух дней после действия её способности. А времени прошло значительно больше. Футон казался жёстким и неудобным, и Рюноске ворочался во сне так, что к пробуждению оказывался на другом конце своей комнаты. Его проблемы со сном начались относительно недавно, но юноше казалось, что они сопровождали его всю жизнь. Потому что дремота почти никогда не давала ему достаточно отдыха. Порой из-за муторных сноведений, а иногда из-за того, что длилась она всего пару-тройку часов. Внезапно проснувшись этой ночью, Акутагава обнаружил себя крепко обхватившим подушку. Это было странно, потому что жара ещё не покинула город. Он приподнялся, проведя ладонью по тёплому, немного важному лбу, и уставился в одну точку, не в силах оценить своё состояние. От чего он был таким уставшим? Раньше такого никогда не было. Даже после тяжёлых сражений он восстанавливался очень быстро, и был готов к работе как только его раны немного заживали. Но сейчас веки постоянно смыкались, голова была тяжёлой, и весь мир воспринимался будто в отдалении. Работать так было практически невозможно. Даже литры кофе не помогали. Если бы сны, в которые погружала Вилли, могли помочь по-настоящему отдохнуть, а не наоборот создавали бессонницу в дальнейшем, он может быть, переступил бы через свою гордость и попросил усыпить его, чтобы стать более продуктивным и не тратить целый час только на пробуждение утром. Да, даже Псу Портовой Мафии было не чуждо желание поспать «ну ещё пять минут!». При этом он никогда не опаздывал на работу. Но с каждым днём вылезать из кровати было всё сложнее, и Акутагава опасался, что однажды всё-таки проспит. Он. Работник Мафии. Какое же неподобающее поведение! Рюноске перевёл взгляд на окно. Из-за усталости огни высоток и шум машин на далёком шоссе казались ему частью иного, недоступного ему мира. А его собственный был ограничен четверьмя бетонными стенами. Он был в тупике. Что ему делать дальше? Дазай-сан признал, что он стал сильнее. Но это как будто ни на что не повлияло. Акутагава ощутил радость и даже некое подобие довольства собой в момент, когда Осаму произнес эти слова после его возвращения с Моби-Дика. Но это чувство было очень непродолжительным. Сейчас он снова метался, тщетно пытаясь получить признание от самого себя. Рюноске уже понял, что не может быть удовлетворён, пока этого не сделает. Но ему вечно казалось, что он делает недостаточно, чтобы стать сильнее. Сколько ещё битв ему предстоит выиграть, до какой должности в Мафии дослужиться? Если бы он только знал, куда двигаться, чтобы наконец быть довольным. Именно довольным. Что-то внутри настаивало на том, что счастливым ему никогда не стать. Возможно, ему было одиноко. Он не до конца понимал своё чувство. Вроде, Акутагава никогда не нуждался в близости и поддержке. К тому же, у него была Гин, с которой они проявляли друг о друге заботу. Правда, Рюноске часто её избегал, так как не хотел чувствовать себя слабым от того, что не может позаботиться о себе самостоятельно. В последний раз он ощущал умиротворение в тот момент, когда засыпал, положив голову на колени Вилли, а та гладила его по волосам и успокаивала. Девушка была такой тёплой… От неё пахло шепучкой, какими-то ягодами, и почему-то лекарствами. Однако юноша не предавал этому значения ни тогда, ни в минуты попыток избавиться от этих приятных, но кажущимися ему стыдными воспоминаниями. А ещё у Шекспир очень мягкие бёдра. Это даже странно, ведь они у неё довольно стройные. И лёгкие пальцы. И приятный голос. А вот глаза Вилки его отталкивали. Эмоции, отражённые в них, менялись слишком резко, и не было понятно, искренняя она, или притворяется. Но с другой стороны это распаляло любопытство: что скрывает Шекспир? Рюноске хотелось понять это. Понравится ли ему девушка, если он узнает правду? Или возненавидит её ещё сильнее?! Хотелось надеяться на первый вариант… Ведь Вилли вела себя так, будто понимала его чувства. Она знала каждую мелочь о прошлом Акутагавы, но не отворачивалась, не боялась его, как бы поступил любой человек, увидевший, поступки, на которые способен Рюноске. Парня удивлял сам факт существования человека, способного принять его отнюдь не самую правильную сторону. Человека, принимавшего его, не будучи родственником. Человека, видевшего в нём не просто боевую единицу Мафии, не просто носителя могущественной способности, а личность. Он осознал своё одиночество только когда понял, что может быть не один. Что и для него найдётся частичка хорошего отношения и понимания. Пускай ему трудно принимать чью-то заботу из-за ощущения себя слабым, ни на что не способным самостоятельно… Но её желал. Внезапно раздался звонок телефона. Рюноске, будто только что проснувшись, подскочил и потянулся к телефону. На его экране высвечивалось уведомление о ещё одном пропущенном звонке от Хигучи, который, видимо, стал причиной пробуждение. — Алло? — он вмиг стал чувствовать себя куда бодрее. — Акутагава-сан? — Хигучи устало его поприветствовала. — Нам нужна Шекспир, но она не выходит на связь. Рюноске посмотрел на календарь и, поняв, какое сегодня число, ответил: — Она на вечеринке. — ей уже светил, в лучшем случае, выговор за такое отношение к работе. — А что произошло? Хигучи кратко ввела его в курс дела: Ящерицы задержали шпиона, пытавшегося узнать информацию об оружии, которое когда-либо приобретала Мафия. Однако выяснить, на кого он работал, было не так-то просто: — Его способность, позволяющая не чувствовать боль, поэтому пытки и угрозы смерти здесь бессильны. Способность Шекспир была бы очень кстати… О нет… Неужели ему придётся идти искать Вилли в клубе и тащить её работать? Рюноске раздражённо сжал телефон до треска. Но потом мысль о встрече с девушкой стала привлекательной. Ему хотелось поговорить с ней. Он не знал о чём, но Акутагаве казалось, что разговор этот будет очень важен. К тому же, прогулка до клуба куда лучше мучительных попыток уснуть в душной, жаркой комнате. Ночью жара была чуть более выносимой, но из-за отсутствия ветра было всё ещё трудно дышать. Рюноске старался следовать как можно менее людными путями, поскольку в толпе становилось ещё душнее. Однажды он даже видел, как кто-то потерял из-за этого сознание. Может, всё бросить и отправиться на поиски эспера, управляющего погодой? С каждым днём город всё сильнее походил на пустыню, и даже маленькое облачко было благословением. Единственные, кто радовался такой погоде, были продавцы вентиляторов. Акутагава приобрёл два, но даже они помогали с трудом… Приближаясь к пляжу, Рюноске начал настраиваться на то, что ему придётся долго-долго спорить с Вилли и тащить её из клуба насильно. Делать это перед толпой её фанатов, конечно, не стоит… Ну, ничего, Шекспир будет даже рада такой череде событий: можно будет… как там она говорила? Похайпить на своём похищении. Он показал одно из приглашений, с трудом найденных среди спама, охраннику, и наконец оказался в клубе. Там, несмотря на огромное количество людей, было прохладно: кондиционеры работали как проклятые. Пахло потом, разными духами и алкоголем. Рюноске протолкнулся сквозь танцующих, и поднялся в вип-зону, расположенную на навесном балконе под потолком. Он значительно выделялся на фоне остальных присутствующих. Всё были одеты ярко, и клуб походил на пакет с блёстками. А Рюноске выглядел как чёрная дыра, прореха среди разноцветного пространства. Очень странно, что Шекспир не в центре внимания. Кто может знать её местонахождение? Акутагава покрутил головой, но дёргающегося ярко-красного пятна так и не нашёл. Он решил обратиться к девушке, сидевшей на блестящем кожаном диване в окружении многочисленных друзей. Уже подвыпившая компания громко смеялась, звенела бокалами с шомпанским, и пыталась перекричать музыку. Если бы не поиски Вилли, Акутагава никогда бы не связался с такими людьми. — Эй! — крикнул он изо всех сил. Но никто даже не посмотрел в его сторону. Рюноске подошёл ближе и крикнул ещё громче: — вы не видели Шекспир?! Девушка в самом блестящем костюме посмотрела на парня и поманила его тонким пальцем, призывая произнести вопрос ей на ухо. Приблизившись, Рюноске прищурился. Одежда его собеседницы была настолько сверкающей, что отражала лучи каждого прожектора, коих было очень много, и преумножала их в несколько раз. Она могла бы стать отличной заменой диско-шару. Поэтому большинство присутствующих было в очках с тёмными стёклами. Девушка показалась ему знакомой. Взглянув на компанию, состоящую из шести человек, он вспомнил, как Вилли хвасталась, что на её празднике будет выступать начинающая j-pop группа, а потом у них выйдет совместный трек в целях взаимного пиара. Но, судя по нетрезвому состоянию айдолов, на концерт он уже опоздал. — Где Шекспир?! — крикнул Акутагава в ухо девушке. — Она не появилась! На собственной вечеринке! — рассмеялась та. — Нам пришлось веселить всех её гостей самостоятельно, прикинь? — А она отвечала на звонки или сообщения?! — Нет! — внимание айдола привлёк кто-то из фанатов, нелегально пробравшийся в вип-зону за автографом. Больше Акутагава не смог до неё докричаться. Это было странно. Шекспир так готовилась к этому ивенту, чтобы на него не прийти?! Хотя, возможно, она собирается появиться в конце и устроить своим фанатам сюрприз. Попытки связаться с ней были тщетны ещё до начала мероприятия. А вечеринка началась часов в семь, чтобы самые юные фанаты Вилли смогли повидаться с кумиром и лечь спать в десять. Рюноске посмотрел на часы. Пятнадцать минут третьего. Под ложечкой засосало из-за нарастающей тревоги: Вилли никогда не пропадала так надолго. Да она была онлайн двадцать четыре на семь! Возможно, она решила вызвать новую волну хайпа своим исчезновением. Это было весомым оправданием, но Акутагава не переставал нервничать. Он знал адрес Шекспир, так как вся информация о ней оказалась в распоряжении Мафии с момента присоединения к организации. Только на пол пути к дому Вилли, Рюноске осознал, насколько сильно он волнуется. Он даже не стал дожидаться такси и бросился на другой конец города пешком. Юноша никогда бы не смог объяснить, почему. В обычной ситуации его бы насторожили такие странные, не известно, откуда появившиеся чувства, но сейчас думать о них было некогда. Когда он увидел дом Вилли издалека, внутри всё похолодело. В голове проносились только самые худшие мысли. Рюноске поднялся на самый верхний этаж. Квартира Шекспир находилась прямо напротив лифта. Юноша позвонил в дверь, но ответа не последовало. — Давай же… — прошипел он, давя пальцем на кнопку. Шекспир не спешила принимать гостей. Акутагава решил открыть дверь, использовав расёмон: тонкий шип выскользнул из его рукава, проник в замочную скважину и с щелчком провернулся внутри. В коридоре было очень темно и холодно. Но наслаждаться температурой было некогда. — Шекспир! — громко крикнул он, водя рукой по стене, чтобы нащупать кнопку включателя. Раздался звук, напоминающий удары когтей о ламинат. Участок темноты будто зашевелился, и за этим последовал оглушающий лай. А ведь Акутагава видел в инстаграмме Вилли фото Мурзика, её добермана, но совсем позабыл о существовании собаки. Животное кинулось на него, и перед тем, как включить свет, Рюноске успел разглядеть, как зловеще блеснули его клыки, освещённые лишь светом ламп, проникающим в квартиру из подъезда. — Хороший пёсик… — он вжался в стену и вытянул руку вперёд, в надежде успокоить пса. Но Мурзик не хотел нападать: он вцепился в подол плаща и, скуля, потянул за собой. — Что такое? — Рюноске наконец смог включить свет. Собака отпустила его и с истерическим лаем побежал в комнату. Что-то не так с хозяйкой. Акутагава поспешил за доберманом, зажёг лампу и в комнате. Вилли лежала на столе. Мурзик носился вокруг хозяйки и облизывал её вяло свисающую руку. — Чёрт бы тебя побрал! — воскликнул Рюноске, подойдя к девушке. Пёс угрожающе зарычал на него, но юноша не обратил на него внимания. — Шекспир, немедленно прекращай заниматься этой ерундой! — голос немного дрогнул. Это ведь розыгрыш, да? Перед Вилкой стоял компьютер с включённой веб-камерой. Точно, это очередной идиотский пранк, сейчас она вскочит и начнёт над ним смеяться. А потом он будет заставлять её удалить записанное видео… Но Шекспир не очнулась. Внимание Акутагавы привлекла небольшая красная баночка. Он повертел её в руках и с ужасом обнаружил надпись «Снотворец. От расстройств сна…» Это ведь очень сильное снотворное! Одной таблетки хватит, чтобы отключиться на сутки. А банка была почти пустой. Лишь бы Шекспир не сожрала их все сразу… Акутагава грубо схватил её за руку, чем вызвал ещё более громкий лай добермана. Пульс прощупывался, но был редким и слабым. Кожа Вилли приобрела ещё более бледный, синюшный оттенок, даже от румянца не осталось ни следа… Она была вся холодная, мокрая, и уже напоминала мертвеца. Акутагава замер, сильно давя пальцем на её запястье. Нет, он не мог потерять ещё одного своего друга! Он уже признал, что ощущал к Вилли эмпатию и хотел общаться с ней чуть теснее. Когда они встречались два последних раза, Рюноске было хорошо. Пусть он не показывал это, даже самому себе. Плевать, что её забота могла быть корыстной. Плевать, что она могла просто изобразить хорошее отношение, чтобы над ним поиздеваться. Акутагава слишком долго был одинок. Он хотел имел друга, а не подчинённого или сотрудника. Слабый удар её пульса, который ощутил Акутагава пальцами, заставил его прийти в себя. Он вновь вспомнил ужасающую картину из его детства: тела товарищей, делающих существование в трущобах выносимым, имеющим смысл. А потом смесь страха, отчаяния и боли. Ненависть к своей слабости. И это было первое по-настоящему сильное чувство, когда либо испытанное им. Жизнь Вилли находится в его руках. Сейчас у Рюноске есть возможность помочь ей. Он не допустит повторения событий из прошлого. Акутагава выхватил из кармана телефон и, с неистовой скоростью набрал номер скорой.