Инсомния

Из-за медицинского халата, накинутого поверх плаща, лоб Акутагавы покрылся испариной. От стоящей в больничном коридоре духоты, вызванной жарой и огромным количеством людей, поступивших туда из-за теплового удара, и волнения Рюноске постоянно кашлял. С момента, когда он нашёл Вилли без сознания в её квартире, прошёл день. Тогда скорая приехала быстро, Шекспир была оказана первая необходимая помощь, и её положили в реанимационное отделение. Акутагава целые сутки не мог найти себе места. Постоянное волнение из-за невозможности встречи с Вилли невероятно сильно его вымотало, и даже слова врача о стабильном состоянии девушки, не помогали успокоиться: даже в реанимацию Рюноске не пускали. Он едва сдержался, чтобы не начать угрожать врачам расёмоном. Но вовремя сдержался. Он часами расхаживал по квартире Шекспир, пытаясь собраться с мыслями. Акутагава признавал, что был на грани того, чтобы растерять своё хладнокровие и запаниковать. Беспокоило его не только состояние девушки, но и собственные чувства: подобного он никогда не испытывал, и даже не понимал природу своих ощущений. Осознание того, что Вилли ему дорога, пришло слишком внезапно. Чтобы хоть немного прийти в себя, парень даже несколько раз выходил на прогулку с Мурзиком, несмотря на агрессивный настрой добермана. Затем Акутагава решил провести обыск в квартире девушки и изучить всю информацию на её ноутбуке, чтобы попробовать узнать, что привело к передозировке, до пробуждения Вилли. Шекспир не очень надёжно прятала свои носители информации. Жёсткие диски, хранившиеся в сейфе, Акутагава достал, найдя пароль от него в заметках на компьютере. А другой тайник выдал Мурзик, слишком яро охраняющий угол в одной из комнат. Рюноске отвлёк животное едой, а сам отогнул плинтус, и вытащил оттуда несколько флешек. Было очевидно, что на самых охраняемых носителях хранилась наиболее интересная информация. — Какого… — видео, записанные на скрытую камеру, встроенную в пуговицу Шекспир, привели его в сильное замешательство. Для чего, чёрт возьми, девушке все эти записи? Самое ужасное предположение было сравнимо с ножом, воткнутым рядом с позвоночником: Вилли может оказаться шпионом враждебной организации. Если это так, ей придётся умереть… — Вот чёрт! — Акутагава давно не испытывал такой сильной обиды. Он ведь ей доверился. Рюноске казалось, что Вилли — единственный человек, способный его понять, и это вселяло некую уверенность. Шекспир понимала, как для юноши важно признание своей собственной силы. Но получить его было не так-то просто. И Шекспир подбодрила Акутагаву, в надежде поставить перед ним новую цель. /«Дазай-сан уже сказал, что ты сильный. Какая твоя цель? Думаешь, что ценность твоей жизни измеряется поступками и пользой для кого-то. Но ты должен ценить свою жизнь за то, что она у тебя есть. И чтобы стать довольным и счастливым нужно быть полезным для себя!»/ Слова Вилки ничего не изменили, но она хотя бы попыталась его поддержать. Ради чего? Чтобы втереться в доверие? Акутагава бросился изучать файлы на ноутбуке, чтобы опровергнуть свою теорию. Но ему тут же поступил звонок из больницы, и медбрат сообщил, что Шекспир перевели в обычную палату, и она вот-вот придёт в себя. Рюноске без колебаний поехал к ней, взяв с собой ноут. И вот, просидев немного минут в коридоре, парень наконец дождался врача, который отвёл его в палату к Шекспир. — К слову… — сказал доктор, поправляя очки. — - У вашей девушки, — не будь Рюноске таким уставшим и взволнованным, он бы начал агрессивно эти отрицать слова мужчины. — Помимо сильной интоксикации, нашли сильный ушиб затылочной области. Вам что-то известно о её травме? — Да… — Вилли ударилась, когда Каори запустила её в стену во время их первого совместного задания. — - — Подралась, и её в бетон впечатали. — Почему же вы не обратились раньше? И как она вытерпела такую сильную головную боль? — Не знаю. — врач посмотрел на эспера с обсуждением, и тот наконец-то сказал: — мы не настолько близки, как вам кажется. Я не имею понятия, почему Шекспир вела себя так, словно никакой травмы и не было. В палате работал кондиционер, и дышать стало немного легче. Вилли лежала на больничной койке, сложив худые руки на животе. Её кожа была бледнее, чем обычно, а пухлые губы казались синеватыми, как огромные круги под глазами девушки. Акутагава никогда не видел Шекспир без косичек. Белые, как больничные стены, волосы мягкими волнами обрамляли круглое лицо, а алые кончики доходили чуть ниже плеч. И даже красная прядка, обычно торчащая на её макушке задорным флажком, покоилась на низком лбу. — Давай, приходи уже в себя… — с досадой и грустью в голосе прошипел Акутагава. Он сел в кресло и дотронулся до ладони Шекспир. Она была холодной и неестественно обмякшей. Акутагава не мог больше терпеть. Ему были нужны ответы. Кто знает, когда Вилли наконец проснётся? Поэтому, не выпуская руку девушки, он надел подключённые к ноутбуку наушники, и открыл первую бросившуюся в глаза папку. Кроме нескольких максимально кликбейтных заставок для видео, там ничего полезного не было. Поэтому парень зашёл в [этот компьютер] и начал просматривать каждый архив, хранившийся на устройстве. Папка [Не для зрителей] вызвала ощущение, что он приблизился к разгадке. Акутагава запустил первый ролик, датированный 2019 годом. — Э… — на экране появилась Шекспир. Два года назад она выглядела по-другому: волосы были длиннее, а на зубах стояли брекеты. А из-за отсутствия яркого макияжа Рюноске даже усомнился в том, что перед ним Вилка. — В общем, я решила начать вести дневник. — формы Вилли были чуть более округлыми и пухлыми. Акутагава перевёл взгляд на девушку, лежащую на койке. Она так сильно похудела со времён записи этого видео… — Буду рассказывать все свои мысли на камеру! Сначала я хотела вести бумажных дневник, но у меня кривой почерк, поэтому передумала. — но к настоящему времени её почерк исправился. — У меня сегодня стукнуло сто тысяч подписчиков! Как я этому рада! Быть нужной людям — это так прикольно!!! Акутагава просмотрел несколько роликов, иногда увеличивая скорость воспроизведения. Потому что повседневные истории, рассказанные Шекспир с невероятными подробностями, никакой полезной информации в себе не несли. Он уже думал закрыть папку, но было в старых видео Вилки что-то притягательное, от чего было трудно оторваться. Вилли выглядела такой… естественной? Она не заставляла себя слащаво улыбаться, чтобы привлечь зрителей. Её искренняя улыбка, без фальши и хитрости, выглядела милой и даже немного детской. А ещё, движения девушки были плавными и такими подходящими её тягучему голосу.

[Запись от 09.20.2020]

— А ещё… — это из видео было загружено поздно ночью, и Шекспир выглядела на нём немного уставшей. — Сегодня я наконец сходила в клинику сна. И мне выявили Апноэ. Наверное, дело в том, что в прошлом я слишком часто использовала способность на самой себе. И теперь, когда я засыпаю или погружаю себя в сон с помощью «Сна в летнюю ночь» меня одолевают чёртовы сонные параличи. — Акутагава вспомнил, что когда Накахара разрушил его сферу сна, Вилли в сознание не пришла. Она казалась парализованной и могла только беспомощно вращать глазами, будто видела что-то ужасное. — Ну, мне выписали таблетки. Посмотрим, помогут ли они мне. Следующие несколько роликов тема Апноэ Вилли не затрагивалась.

[Запись от 11.13.2020]

— Мне хреново!!! — Вилли появилась в кадре так неожиданно, что Рюноске вздрогнул. — Эти ёбаные колёса не помогают! — девушка схватила банку с пилюлями и запустила её в стену. Белые таблетки рассыпались по всей комнате. — Я сплю раз в двое суток! По три часа! А эти тупые доктора ничего не хотят делать! Они отправили меня к психологу, думая, что спать я не могу из-за каких-то психологических траблов! Но проблема не в них. Она в моём теле! Способность начала выходить из-под контроля. — нижнее веко Шекспир судорожно дёргалось. Под глазами уже появились огромные синяки. Так вот почему Вилли начала наносить такой плотный макияж… — Когда я усыпляю саму себя, я не попадаю в осознанное сновидение и вижу чёртовы кошмары. Поэтому приходится засыпать без использования моего дара, и это далеко не всегда удаётся! — Вилли села в кресло, и заговорила, пытаясь сфокусироваться на камере. — Но это ничего. Главное, что, создавая сферы сна, я имею контроль над снами жертвы. Это отнимает куда больше сил, чем раньше. А ещё, я заметила, что могу нормально пробудиться, если сама сниму действие «Сна в летнюю ночь». Но если сфера разрушена извне, я впадаю в состояние, напоминающее сонный паралич. Мой разум ещё спит, но тело бодрствует. Хорошо, что это продлилось недолго, и я смогла убежать от эсперов, разрушивших сферу. — видимо, со временем параличи, сковывающие Вилли при деактивации способности извне, стали длиннее. Потому что во время их первой встречи Шекспир пробыла в таком состоянии по меньшей мере полчаса. С каждой записью движения Вилли становились всё более резкими и нездоровыми. Порой даже казалось, что ноутбук лагает: девушку передёргивало, её тело сводили нервные тики, а иногда она зависала, по несколько минут смотря в камеру. Словно отключалась от усталости. В таком состоянии Шекспир походила на манекена: статичного, старающегося походить на живого человека, но недостаточно реалистичного для этого. Её глаза ужасали. Они были пустыми, не имеющими в себе ни эмоций, ни рассудка. Зрачки походили на узенькие точки. Акутагаве казалось, что приглядись он чуть лучше, то точно увидит в них своё отражение.

[Запись от 01.03.2021]

— От недосыпа у меня начались галлюцинации. Я чувствую слабость во всём теле, а порой даже не могу пошевелиться. Энергетики… — стол был заполнен разноцветными банками. — Из-за них я нихера не соображаю и веду себя, как будто у меня торпеда в заднице! — Шекспир выгнулась, откинувшись на спинку кресла, и истерично рассмеялась. — Торпеда!!! А ещё я стала замечать, что у меня ухудшаются зрение и память. И что-то не то с чуствительностью… — дикция Шекспир оставляла желать лучшего. — то-ли из-за таблеток… они, кстати, лучше предыдущих, и помогают избежать остановки дыхания во сне на несколько часов… то-ли из-за херового сна… да… Я иногда теряю ориентацию в пространстве. А когда я порезала палец, почти не почувствовала боли… — этим объяснялось «отсутствие боли» после ушиба.

[Запись от 04.07.2021]

На видео Шекспир сидела в ванне, в которую набралась вода. В комнате было темно, и только свет вспышки на телефоне позволял хоть что-то разглядеть. Девушка немного покачивалась, обхватив колени. Взгляд был направлен куда-то в потолок. Акутагаве было не ясно, что же хуже: маниакальное поведение Шекспир, или подобная апатия. Вилли что-то пела, и, прислушавшись Рюноске различил слова:

Я очень устал. Мне хочется спать, Мне хочется знать, Почему всё так. Совершенно один, Дожил до вчера, Но мне наплевать на это…

Почему Шекспир никому не рассказала о своём недуге?! Акутагава в сердцах сжал кулак. Может, Вилли стало бы легче, поделись она своей проблемой с подписчиками? Зачем нужна аудитория, от которой нельзя получить поддержку?! И почему девушка держала в неведении Рюноске?! Может, он бы что-нибудь придумал?! Парень внезапно осознал, что испытывает вовсе не злость. Ему стало больно за Шекспир. Она оставалась одна в такой трудный период. У Акутагавы была Гин. А у Вилли — никого, кроме камеры, «выслушивавшей» её, но не способной дать совет…

Я очень устал. Довольно давно. И мне всё равно почему всё так. Совершенно один. Мне так по душе, И мне наплевать на это…

Внезапно, Вилли прекратила петь, и вскочила из-за ванны, испуганно крича. — Какого чёрта! Нет! — её крик резал не только уши, но и сердце. Шекспир была измучена. Истощена и напугана. — Стоп… — девушка выдохнула. — это был всего лишь глюк… В записи, сделанной тринадцатого июня, Акутагава наконец нашёл выяснил мотивы Шекспир. И это заставило эспера закипеть: Вилли была готова распространить информацию о Мафии по всему миру ради грёбаных просмотров?! Тогда организация стала бы как никогда уязвимой: группировки, располагающие столькими сведениями, начнут атаковать Портовую Мафию, и в городе начнутся беспорядки. Неужели Шекспир готова пойти на такое? Акутагава не мог поверить. Она ведь его поддерживала. Заботилась. А в тайне собиралась подвергнуть жизнь парня опасности! Теперь он обязан её убить. Рюноске отнимал сотни раз отнимал чужие жизни, но никогда не испытывал вины. Но сейчас ему казалось, что смерть Шекспир он не сможет себе простить. Последнее видео было записано ночью перед вечеринкой. Вилли рыдала. Каждый всхлип девушки ранил, словно пуля. — Я должна пойти на мой праздник! — её речь стала почти бессвязной и неразборчивой. Акутагава различил лишь «У меня слишком яркие галлюцинации… И трудно двигаться… Мне… Ужасно… Но я не могу пропустить ивент…». Вилли резко встала со стула, рвя на голове волосы и истерично крича: — Мне нужно поспать! Поспать!!! Спать!!! — девушка ненадолго вышла из комнаты и вернулась к камере с банкой таблеток. — Сейчас я выпью снотворного… И посплю… Я отдохну… Спать. Спать. Спать.

Спать Спать Спать Спать Спать СПАТЬ С П А Т Ь

Вилли глотала капсулы, не запивая их водой. Давилась, но продолжала набивать горло таблетками. Акутагава захлопнул ноутбук. Его мелко передёрнуло от увиденного. Никогда ему не доводилось лицезреть такого безумия. А ведь он работал в Мафии и повидал многое… Внезапно палату заполнил пронзительный, надрывающийся вопль. — Сколько сейчас времени?! Я опаздываю на вечеринку!