Инсомния

— Наконец-то! — Вилли ловко выпрыгнула из автобуса, озадачив Рюноске своим мягким приземлением: он ожидал, что девушка упадёт, не удержав равновесие из-за тяжести её сумок. — Рю!!! Давай за мно-ой! Акутагава наконец-то тоже протиснулся сквозь толпу толкающихся у выхода людей. — Как же жарко-о… — Шекспир достала из рюкзака карманный вентилятор и, включив его, направила на себя. — Рю, а ты не запаришься? — одет эспер был в чёрную водолазку, джинсы и плотную обувь. Вилли, на которой были только лёгкий топик и шорты, и то постоянно вытирала со лба пот. — Нет, — он качнул головой. — Шекспир, зачем тебе столько сумок? Мы только на неделю приехали. — Ну, там одежда на семь дней, камеры и штативы… Акутагава закатил глаза, и это было заметно даже сквозь чёрные стекла очков. — Снова ты со своими съёмками! Мы ведь договаривались, что ты не будешь настолько фанатично заниматься каналом. — Не буду. Но забросить его я не могу, потому что это один из источников заработка. — Вилли повернула вентилятор к Акутагаве, и от лёгкого потока ветра его чёрные волосы взъерошились. — Не переживай, я больше не буду рисковать собой ради видео. Но… — Шекспир вытянула руку и попыталась ущипнуть парня за нос, но тот твёрдо отодвинул её своей кистью. — У нас была договорённость, что и ты побережёшь своё здоровье. Поэтому надень что-то полегче, а то вспотеешь и заболеешь. У тебя есть что-то не чёрное? — Есть, но в этом мне удобнее. — Я одолжу тебе пару своих футболок. — Акутагава усмехнулся. Как же нелепо он будет выглядеть в красной кофте с блёстками и пайетками! Но забота Вилли была ему очень приятна. Теперь Рюноске серьёзно задумался об уходе из Мафии. Только осуществить его будет не легко… Но ведь Дазай-сан и Кёка смогли покинуть организацию? Наверное, и у него получится? А как на это предложение отреагирует Гин? А если их убьют, как предателей? — Шекспир, — Акутагава повернулся к девушке. — Ты уже придумала, куда мы уедем? — Ну, у меня несколько вариантов. Например, Южная Корея… — Нет, желательно подальше от Японии. — Тогда Норвегия. Я уже нашла там съёмную двухкомнатную квартиру. И там можно жить с животными! — Вилли путешествовала часто, и порой у неё возникали проблемы с жильём, поскольку не все хозяева хотели пускать в свой дом громадгого добермана, которого Вилли на время отпуска оставила у соседки. — И ещё… — Шекспир резко остановилась и встала перед Рюноске, преградив ему дорогу. — Мы, вроде как, встречаемся. Почему ты называешь меня по фамилии? — она недовольно упёрла кулаки а боки. — По привычке. — Акутагава обогнул Вилли и пошёл дальше. — Так отвыкай! Это просто: Вил-ли. — и, не дав юноше ответить, перебила: — А у тебя до меня кто-то был? — Нет. — И ты не знаешь, как вести себя в отношениях? — Допустим. — Акутагаву никогда не интересовала романтика, и искать партнёра он не планировал. — А нужно как-то по-особому себя вести? — Ну… — замялась Шекспир. — Проявлять заботу. Это как будто ты заботишься о Гин, только более чувственно, романтично… У меня, кстати, тоже не было отношений по любви. — А «не по любви»? — Были, когда я встречалась с одним популярным блоггером, чтобы приманить часть его аудитории. Но с тобой я не буду притворяться! — Шекспир внезапно раскинула руки и крепко прижала к себе Рюноске. — Ты у меня такой миленький, бозе… — Тебе обязательно разговаривать со мной, как с ребёнком? — Акутагаве стало неловко от таких близких объятий. — отпусти, жарко. Мы скоро придём? — Ага. Наш дом вон на то-ой горе! — Вилли быстро махнула рукой в сторону высокого холма, усеянного различными растениями и цветами. Шекспир сняла небольшой коттедж в пригороде Йокогамы. Порой ей надоедали постоянный городской шум и спешка, и девушка стремилась найти как можно более уединённое место. Их дом был выполнен в традиционном японском стиле. А на заднем дворе располагался небольшой сад и бассейн. — Ура-а!!! — увидев его, Шекспир скинула с плеч рюкзаки и, не раздеваясь, бомбочкой сиганула в воду. Огромный всплеск прохладной воды едва не окотил Акутагаву с ног до головы. — Ты что творишь?! — он отскочил от края бассейна и недовольно наморщил нос. — Давай, лезь сюда! — Шекспир била ладонями по прозрачной поверхности воды, намереваясь облить Рюноске. — Ты чего такой злой? Остынь! — она рассмеялась. — «Остынь»! Ну, ты понял каламбур! — Да-да… — Акутагава подобрал брошенные девушкой чемоданы и потащил их в дом. Он совсем перестал понимать, что чувствует к Вилли. Его одновременно бесило и умиляло её беспечное поведение. Шекспир не думала ни об усилении своей способности, ни о делах Мафии. Даже про свой канал ненадолго забыла. А Рюноске что-то сдерживало от того, чтобы тоже расслабиться и, не задумываясь о последствиях веселиться. Когда он в последний раз делал что-то безбашенное и получал от этого удовольствие? Ни в детстве, ни в его взрослой жизни, таких моментов не было. Вдруг эспер вспомнил слова Шекспир о том, что жить нужно ради себя, и получать от этого процесса удовольствие. А пёс Портовой Мафии совершенно не умел развлекаться… — Уф! Зря ты ушёл. — в прихожей появилась промокшая до нитки Вилли. — Вода супер! — она подошла к самому большому чемодану, распахнула его и среди кучи одежды нашла белое платье с клубничками. — Моё любимое! А тебе нравится? — Да… Ты в любой одежде хорошо выглядишь. — О, это твой первый комплимент! — Вилли скинула топ и начала медленно расстёгивать шорты. Рюноске захотел отвернуться, но Шекспир его одёрнула: — Не стесняйся. Я считаю, что в отношениях нужно вести себя максимально естественно, и ничего друг от друга не скрывать. Так что я совсем не стесняюсь! Но когда она дошла до нижнего белья, Акутагава всё же ушёл в другую комнату. Их в доме было всего три: кухня, просторная гостиная и спальня с балконом на втором этаже. — А что у меня е-есть? — Вилка не желала расставаться со своим парнем ни на секунду, поэтому тут же побежала за ним. Благо, уже одетая. — Опять будешь снимать какой-то дурацкий челледж? — хмыкнул эспер, увидев в её руках большой профессиональный фотоаппарат. — Нет, я решила начать новую жизнь. Когда мы переедем, я перестану выполнять заказы на сны. А денег с одного канала не достаточно. Поэтому я решила стать… Барабанная дробь. — девушка быстро постучала по корпусу камеры. — Фотографом! И мне нужно потренироваться. Будешь моей моделью?! — Вилка сделала настойчивый шаг вперёд и приблизилась к юноше почти вплотную. — Ох… — Акутагава не любил фотографироваться, но был не против помочь Вилли. — Ладно. Прямо сейчас? — А почему бы и нет? Но сперва найдём местечко покрасивей. И ещё… — Шекспир оценивающе осмотрела парня. — Переоденься. Нужен запоминающийся образ. — выбрать его самостоятельно девушка не дала. Накануне поездки Вилли оббегала почти все магазины одежды города, чтобы купить Рюноске новую стильную одежду. Потому что самого Акутагаву вполне устраивал уже имеющийся гордероб, и тратить время на моду он не хотел. Мерки эспера Шекспир узнала из его воспоминаний, и поэтому почти вся одежда пришлась ему в пору. — Неужели, тебе самому не интересно, как ты выглядишь со стороны? — девушка важно расхаживала вокруг Рюноске, и рассматривала его прищуренными глазами. Ему очень шла красная футболка и надетый под её лонгслив с полосатыми рукавами. — Да, главное, чтобы одежда была удобной в бою… — Опять ты про свои бои… — закатила глаза Шекспир. — Ну, ничего, скоро это всё останется в прошлом! Чем бы ты хотел заняться, когда уедем? — Я не знаю. — Акутагава поправил солнечные очки. — Ну, первое время можешь помогать мне с каналом. А потом найдёшь работу… А детей хочешь? Этот вопрос поставил его в тупик. — Мне кажется, об этом ещё рано думать!!! — Ой, да, ты прав. Знаешь… — Вилли хитро заулыбалась. — Детство у нас обоих было не сахар. Поэтому, нужно наверстать упущенное! Идём!!! — девушка схватила Рюноске за рукав и потащила на улицу. — Только не в бассейн! — Акутагава едва поспевал за ней. — Ладно-ладно! — рассмеялась Шекспир. Они бежали, совершенно не думая, куда. Да это и не было важно. Каждая минута доставляла паре удовольствие. Лёгкий ветер развивал волосы, а солнце, немного поубавившее свой пыл, приятно грело кожу. Но босоножки оказались не самой лучшей обувью, чтобы гулять по горам. Пыль и песок, попавшие в них, натёрли ноги Вилли, и, до того как добраться до вершины холма, Шекспир два раза чуть не полетела со склона куборем. Но расёмон подхватывал девушку, как только она начинала терять равновесие. Небо заволокла полупрозрачная пелена облаков, и наверху было не так жарко, как ожидалось. — Так, давай! — Вилли вынула из сумки камеру. — Прими какую-нибудь интересную позу. Но Акутагаве было далеко до модели. Он просто встал, скрестив руки на груди, и пристально уставился в объектив. Фотографии выходили однообразными и скучными, несмотря на красивый пейзаж на заднем плане и удачно падающий свет. — У тебя такое лицо серьёзное… Улыбнись! — Рюноске чувствовал растерянность, находясь перед камерой. Он неловко приподнял уголки губ, но напряжение так и не исчезло с его лица. Поэтому Вилли стала судорожно вспоминать свои самые удачные шутки, чтобы вызвать у Акутагавы искреннюю улыбку. — О, смотри, на кого я похожа? — девушка положила себе на макушку сумку и затараторила: — я так люблю свою шляпу! И ненавижу скумбрию! Губы Рюноске растянулись в сдержанной улыбке. — Нет, на Накахару-сана ты не похожа. — М-м-м, а сейчас на кого? Элис, Элис! Надень ещё платье! А вот пародия на Огая заставила юношу согнуться по полам и рассмеяться, схватившись за живот. Акутагава не помнил, когда он в последний раз так хохотал. Казалось, что это его первый смех, и настолько сильный, что способный компенсировать отсутствие веселья за всю жизнь. А Вилли вновь взялась за фотоаппарат. Снимки не выглядели профессионально, как она изначально планировала. Где-то был завален горизонт, и о композиции никто не задумывался. Но эти фотографии всё равно были способны передать эмоции, запечатлённые на них. — А я на кого похож? — Рюноске надул щёки и забурчал: — Вилли! Ты почему такая бесполезная? Ну-ка, быстро стань полезной! — Блекфилд? — с губ Шекспир сорвался раскатистый звонкий смех. Она протянула юноше камеру, и тот сделал несколько фото, для которых Вилка принимала самые нелепые позы и корчила забавные рожицы. Небо с каждой минутой становилось всё темнее. Но солнце ещё не скрылось за плотной облачной завесой. Горы и деревья на них будто светились на фоне плотных почти чёрных туч. — Ой! — Вилли почувствовала, что ей на макушку упала тяжёлая капля. — Это что, дождь? — радостно воскликнула она. Ветер заставил листья на деревьях зашелестеть так громко, что Шекспир едва слышала свой собственный голос. Тучи полностью заволокли небо, и вдалеке прозвучал грозный, но желанный природой и людьми раскат грома. — Ура!!! — девушка подставила лицо прохладным каплями. — Наконец-то! Акутагава затолкал фотоаппарат в сумку, чтобы он не сломался от влаги. — Шекспир, пошли уже домой! — мокнуть ему не хотелось. — Да ладно тебе! Так давно не было дождя! — Вилли раскинула руки и закружилась, отчего её юбка немного вздулась и поднялась. Ветер, запутавшийся в ткани, приятно ласкал нуждающееся в прохладе тело. Но потом его порывы стали сильнее и холоднее, отчего Шекспир задрожала. Она внезапно вспомнила, что Акутагаве мокнуть и мёрзнуть не желательно: у него слабое здоровье, и такая резкая смена температуры может привести к простуде. — Ладно, пойдём! — сверкнула молния. Гром заглушил голос девушки, но Рюноске понял её по жесту. Они взялись за руки и побежали, стараясь держаться как можно ближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Деревья, росшие на склонах горы, зашатались, и казалось, что их стволы вот-вот треснут и обрушатся. Листья срывались с ветвей и иногда врезались в Акутагаву и Вилли, будто подгоняя их. А на смену крупных каплями пришли крупные градины, которые Рюноске отбивал с помощью способности. Забежав в дом, Шекспир сразу же скинула платье и бросилась в ванную. — Ну и дождик! Это нам компенсация за ту ужасную жару! Рю! — Вилли включила горячую воду, от которой повалил пар. — Иди сюда, греться! — Нет, — резко ответил парень. — Я и так высохну. — С ума сошёл? Ты же простудишься! — она выскочила в коридор, несмотря на то, что в нём было ужасно холодно. — Давай, раздевайся! — Шекспир схватила подол его футболки и попыталась снять её с эспера, из-за чего он резко отпрянул от девушки. — Отстань от меня. — насупился юноша. — Пойду переоденусь. — и, не успев сделать и шага в сторону чемодана с сухой одеждой, он согнулся от приступа сухого кашля. — Всё! Сейчас будем тебя греть! — воспользовавшись беспомощным состоянием Рюноске, Вилли взяла его под руки и потащила в санузел, уже заполнившийся густым паром. Там она всё же смогла стащить с юноши футболку и лонгслив. — Эй! Отдай! — Акутагава казался напряжённым, расстерянным и, почему-то, очень беззащитным. Увидь Рюноске себя со стороны, он бы постыдился своего внешнего вида. — Отдай… — Да чего это с тобой? — но увидев, как тот зажимается и крепко держит себя за плечи, Вилли всё поняла. Она видела воспоминания Акутагавы о том, что ему очень некомфортно долгое время оставаться голым, потому что без одежды он не может контролировать способность. — Ну… — она бережно взяла парня за плечи и мягко притянула к себе. — Не переживай, сейчас тебе не нужно использовать расёмон. Ты в безопасности. Зеркало в ванной сильно запотело из-за горячей воды, сильной струёй бьющей из-под крана. Шекспир и Акутагава стояли на скользком дне акриловой ванны, крепко друг к другу прижавшись. Вилли гладила парня по спине, нежно проводя пальцами от основания шеи к концу выпирающего позвоночника. — Ты такой худенький… — девушке казалось, что купает она не жестокого убийцу, работающего на мафию, а котика, боящегося воды. — Нужно больше кушать и чаще отдыхать. Ну, ничего… Скоро всё закончится. Мы покинем Йокогаму, и у тебя будет возможность поправить здоровье. — А ты как? — Рюноске было очень неловко. Стыд за то, что он позволяет кому-то проявлять о нём заботу, совсем слабо скрёбся в груди эспера. Тревога из-за невозможности активировать способность медленно покидала парня, уступая место растерянности. Он никогда не был в душе с девушкой. Как правильно вести себя в такой ситуации?! — Ты разобралась со своим сном? Спать можешь? — Ага. Если я не буду использовать способность на себе, то навсегда попрощаюсь с бессонницей. — Шекспир, гордая тем, что наконец-то смогла избавиться от проблемы, подняла голову и посмотрела в глаза Рюноске, отчего на его нездорово-бледных щеках появился румянец. Он поспешил отвернуться от девушки. — Да хватит стесняться! Расслабься, я не кусаюсь. — она игриво прильнула к шее эспера и оставила на ней осторожный, лёгкий поцелуй. Потом спустилась вниз, к выпирающей ключице, и уже настойчивее её поцеловала. А Рюноске не мог отвести от Вилки глаз. Какой же она была красивой… Бледная, гладкая кожа сверкала от попавших на неё капель воды. Косички растрепались, и некоторые локоны ниспадали на плечи, но не закрывали их, позволяя любоваться изящными формами девушки. Алые губы Шекспир медленно касались его тела, целуя то настойчиво, то почти невесомо, лаская кожу горячими выдохами. — Шекспир, — девушка опускалась всё ниже, и Рюноске понял, к чему всё движется. — Давай не здесь. — Ну давай. — хитро улыбнулась Вилка. Благодаря открытому окну в спальне было холодно, поэтому двое пытались прижаться друг к другу как можно плотнее. — Рю… — мягко выдохнула Вилли, глядя на партнёра сверху. Акутагава лежал на кровати, а Шекспир сидела на его бёдрах, иногда поглаживая шею и грудь парня. Теперь постоянные дёрганья больше не являлись частью её движений: избавившись от бессонницы, девушка бросила пить лекарства и энергетики, которые вызывали неестественные подёргивания и дрожь. Теперь её тело соответствовало мягкому, плавному голосу: Вилка двигалась медленно, плавно и гибко, словно змея. — Я так счастлива, что ты у меня есть. Рюноске попытался ответить, но Вилли накрыла его губы своими, настояв на длинном, чувственном поцелуе. «Я тоже рад, что ты есть у меня». — подумал Акутагава, гладя её по голове. — «И ты первая, кто мне такое говорит».

***

— Рю! Рю!!! Немедленно проснись! — раздался над ухом парня звонкий, настойчивый голос. — Чего? — вяло открыв глаза, он увидел Вилли, нависающую над ним. — Что за переполох? Который час? — судя по темноте за окном, время было позднее. По крыше всё ещё барабанил дождь, значит, с момента, как они уснули, крепко обнявшись и завернувшись под одеяло, прошло не очень много времени. — Я тут такое вспомнила! — от волнения Шекспир быстро покачивалась из стороны в сторону. — Помнишь, ты видел в моём воспоминании, как я проникла в воспоминания Блекфилда?! — Э, да? — сонливость ещё не покинула разум Акутагавы, и он не до конца понимал, что от него хотят. — Он показал моей маме фильм, чтобы её загипнотизировать. Так вот… Когда мы с Хигучи взломали аккаунт одного из тех суицидников и зашли на сайт с наркотиками, нам высветилась дурацкая реклама интернет-казино! Так вот… — Вилли произнесла это всё на одном дыхании, и ей потребовалось сделать несколько глубоких вдохов. — некоторые фрагменты фильма Блекфилда очень похожи на ту рекламу! Мы должны проверить аккаунты всех жертв, чтобы чтобы убедиться в том, что виноват видеоролик! — Чёрт… Я ничего не понимаю… Давай спать. — Акутагава взял подушку и положил её себе на голову, чтобы не слышать вопли Шекспир. — Но это правда важно!!! Немедленно… — договорить Вилли не успела. Телефон Рюноске, оставленный на тумбе громко зазвонил. Девушка показала эсперу язык, за то, что тот её игнорировал, и подняла трубку. — Привет, Тачихара! — громко закричала она, надеясь выбесить своего парня. — Ты чего звонишь? Из динамика доносились громкие крики и грохот. — Шекспир, Акутагава-сан? Вы сейчас в городе? — напряжённо спросил юноша. — Нет, но близко. А что происходит? После недолгой паузы последовал ответ: — Ты не поверишь, но зомби-апокалипсис!