Место девочки — в политике

Вальбурга Блэк

      Голос покинул Гриммо, полностью сосредоточившись на таинственной Воровке. Он так ненавидел эту особу, что был готов убить всех, кто хоть словом перекинулся с ней. А вот Вальбурге из-за его гнева, наоборот, вдруг стало спокойно-спокойно.       Как в далёком детстве. Как в Мунго, когда она превратилась в девочку-дракона, которой совершенно неведом страх. Умную девочку, способную мыслить холодно даже в самых безнадёжных ситуациях.       Несмотря на весьма внушительную дату постройки, Гриммо имело все блага цивилизации: морозильные камеры, отопление и, конечно же, водопровод. А из-за того, что расцвет этого дома пришёлся на времена Ликориса-старшего и нескончаемые войны между чистокровными семьями, все эти блага ещё и в какой-то момент сумели зачаровать настолько хорошо, что они стали практически обособлены от внешнего мира — Блэки никогда не жалели денег на развитие собственных артефакторных традиций.       Все системы дома, например, способы набрать впрок воды или заполнить магические накопители для поддержания щитов, дублировались. А со временем запасливые и особо параноидальные Блэки подвели ещё и трубы, грубо врубившиеся в магловские коммуникации. И это если не считать того, что в подвалах Гриммо находились также дополнительные этажи для жизни, в обычное время пустующие и собирающие разный хлам.       …вот к этим-то подвалам и магловским трубам Вальбурга-океан и потянулась своими огромными, занятыми на время у чудовищного жениха лапами. Она смяла, безжалостно разорвала мягкую медь. Цоколь Гриммо зарокотал. Вода хлынула со всех сторон, и жалкая пародия на дракона задёргалась, тщетно пытаясь понять, что же произошло, и против кого ей предстоит сражаться на самом деле — кажется, больше в свою теорию про школьницу и сквиба метаморфиня Пандора не верила.       Однако воды было слишком мало. Девочке-дракону нужно ещё.       Вальбурга знала об устройстве Гриммо, наверное, даже больше, чем Сириус. Пусть она плохо слушала, когда отец начинал заливаться соловьём об артефактах, но зато обожала, когда он рассказывал о физике — в ней он тоже был признанный эксперт, — и о химии, в которой медленно, но верно становилась мастером его сестра Кассиопея. И так уж вышло, что несколько лет подряд отец и Пэй-Пэй, которую в силу небольшой разницы в возрасте Вал никогда не называла тётей, только и делали, что говорили исключительно об этих науках. И в своих исследованиях, и в обычной жизни… Пару раз Вальбурга даже просила эльфов поставить во время семейного ужина на стол бутылку вина, лишь бы только развязать этим двум молчунам языки — слушать их она любила не меньше, чем Ликориса и Регулуса, спорящих о политике до кровавых соплей…       Столь глубокий интерес к физике и химии у отца и Пэй-Пэй проснулся очень давно: однажды Поллукс загорелся идеей приспособить один из видов добычи электричества маглов для нужд магического общества. Он даже возвёл отдельную лабораторию с маленькой электростанцией при Блэк-мэноре и собрал, озадачив ещё и Арктуруса-старшего, уменьшенный вариант трансформатора, перерабатывавшего электричество в магию.       Однако идея оказалась провальной: только для поддержки одних щитов Гриммо нужна была мощность раз в десять больше, чего уж говорить о Блэк-мэноре. А для обеспечения этих прожорливых машин топливом потребовались бы дополнительные склады, которые нужно регулярно пополнять… Что идёт вразрез с концепцией дома-крепости, столь обожаемой Блэками.       Но топливо — это ещё ничего. Требовалось также наладить автоматический вывод или переработку углекислого газа, зол и лишнего тепла… В общем, страшно затратная и неэкологичная история! Это вам не круговая система фильтрации, нагрева и переиспользования воды, о которой отец рассказывал с придыханием, а потом как-то даже провёл экскурсию Вальбурге по Гриммо и Блэк-мэнору, дотошно поясняя на ходу сходства и различия, появившиеся при масштабировании этих систем.       Регенерация воды на Гриммо работала лучше. Она была настолько блестящей, что резервуары пополняли от силы раз лет в пять, и никогда их не приходилось заполнять больше, чем на треть. Этот дом мог спокойно пережить хоть пятнадцатилетнюю осаду, если вовремя наполнить не менее эффективные холодильники провизией…       Но сейчас Вальбурге была нужна исключительно вода, чтобы ослабить лже-дракона и не дать этой твари использовать своё главное оружие на полную мощность. Так что один из резервуаров, сжатый в руках Вал, лопнул в корнях Гриммо, и спрессованная под сильным давлением жидкость с тревожным рокотом рванула вверх по её божественному зову через трубы и вход в подвал, сея хаос на своем пути.       Цоколь затопило почти моментально до самого потолка, и жалкие попытки дракона дыхнуть огнём и испарить хоть часть на подходе с треском провалились. Вальбурга стояла на лестнице под мантией-невидимкой, удерживая в незримых объятьях импровизированный, неимоверно огромный аквариум, застывший сплошной стеной воды всего лишь в метре от неё. В нём, словно не понимая, куда им падать, бултыхались всякие безделушки, украшавшие прежде комоды и тумбы в коридорах. Вот проплыл прямо перед глазами, словно затейливая рыба-меч, половник с кухни, а следом за ним потянулись, блистая позолотой на фарфоровых боках, — косяк тарелок и степенная, похожая на черепаху кастрюля…       Но главной рыбиной этого аквариума, конечно, всё ещё остался дракон-метаморф, глупо дергающий крыльями в попытках не потерять равновесия и усиленно выращивающий жабры на морде.       "Мариус, как дела с верёвками?"       "Обернись".       Он выглянул из-за угла и жадно, зачарованно застыл, впитывая в себя представшую перед ним картину. Но потом он всё же опомнился и быстро бросил на пол ворох разноцветных, толстых верёвок, чтобы, снова пропав из поля зрения, подкатить к ней огромную, в половину его роста катушку с весьма внушительной цепью.       Ярость мгновенно накрыла Вальбургу с головой.       "А ты времени без меня не терял, Сириус… Кого это ты подвешивал под потолок на цепях, старый сукин сын, кем любовался? Маглой? Или этой метаморфной дрянью?.. О, я подвешу её за жабры так, что ты залюбуешься!"       Вал подняла палочку и не узнала своего скрипящего голоса:       — Инкарцеро.       Верёвки бросились вперёд, прошли сквозь незримые стены аквариума и ядовитыми морскими змеями оплели пасть, лапы и крылья дергающейся в панике рептилии, не успевающей за коварной мыслью Вальбурги. Цепь сорвалась с катушки с предвкушающим лязгом.       "Вот бы и правда крюками её под жабры… — подумала Вал, наблюдая, как задёргался дракон в оплетающих тело цепях, намертво закручивающихся на огромной люстре и светильниках. — Словно рыбку. А потом — на сковородку".       "Никогда не замечал за тобой такой кровожадности!"       Вальбурга поморщилась на колкость Мариуса.       "А я не думала, что ты способен ударить Сириуса. Ударить хоть кого-нибудь".       "Что не сделаешь ради любви?.."       А вот теперь она едва сдержалась, чтобы не захохотать. Горько и мучительно.       Тщетные попытки отца получить магию из сжигания углеводородов имели забавное продолжение. После тотального разочарования в электричестве он просто не мог не излить свою боль на бумагу. И написал он не просто статейку в один из научных журналов по артефакторике, а разродился огромной и невероятно маглоненавистнической монографией, разбирающей все плюсы и минусы такой добычи магии. Но в первую очередь, конечно, минусы, и особенно яро он прошёлся по взаимодействию с электрическими сетями маглов.       Чары с электричеством всегда жутко конфликтовали, однако раньше это проблемой не было: во время грозы магов защищало даже элементарное Протего, а молнии как постоянный источник пополнения энергии никогда особенно не привлекали волшебников: вначале из-за сложности взаимодействия с природными явлениями, а потом просто потому, что прогресс ушёл вперёд и молнии уже не давали столько энергии, сколько требовалось. Но вот появилась вонючая электрификация городов — и понеслось. Она стала прямо таки краеугольным камнем, застрявшим в ботинке даже самых либерально настроенных магов.       Ибо несколько сложновато соблюдать Статут, когда сеть начинает штормить при попадании в неё любого, самого безобидного заклятия: то она обесточивается, то, наоборот, получает такое напряжение, что в итоге может подчистую пережечь все приборы в округе… А виноват будет кто? Конечно же, волшебники, а не размножающиеся, словно тараканы на помойке, маглы!       А тут ещё и выяснилось, что даже их столь неудобным электричеством для своих целей не особенно воспользуешься. Заставлять маглов обеспечивать нужды магов — это тоже самое, что отправлять муравьев под Империо строить египетскую пирамиду. Можно, конечно, но абсолютно глупо и нерационально! Так что лучше бы и дальше эти животные, резюмировал отец, продолжали жить в средневековье да дохнуть от чумы, изредка, правда, производя полезные и для магического мира вещи, чем так портить волшебникам жизнь!       Монография вышла очень крепкой на словцо, практически в духе деда Сигнуса — разве что без очевидных заигрываний с постепенно набирающими тогда популярность идеями Гриндевальда. Впрочем, без дискуссий и скандалов не обошлось — а то как это у Блэков и без скандала?       Сириус очень чутко держал нос по ветру. Так что когда монография Поллукса зацепила всех за живое, он, зловеще ухмыльнувшись, сказал: "Все карты в руки тебе пришли, мой дорогой," — и, согласовав дальнейший план действий чуть ли не со всеми старшими Блэками, дал отцу Вал карт-бланш на любые выходки.       Позиция, что маглы и их изобретения — бесполезные куски дерьма в сравнении с гением волшебников, оказалась не только провокационной и болезненной, но и очень выгодной Блэк-мэнору. В эти неспокойные времена она открыла возможность расширить семейный бизнес, вначале вытащив свои старые наработки и стряхнув с них пыль, а потом ими же легко и беззаботно втоптав всех конкурентов в грязь. И особенно выгодно сыграть на предвоенной истерии, заставив волшебников тратить деньги на улучшение своих жилищ, а не на кучу бесполезных для среднестатистического мага защитных артефактов.       Итог был прекрасен. Хорошенько разогрев в течение года публику — а точнее, взбесив её до белого каления, — и одиозной монографией, и статьями, за ней последовавшими, и кучей дебатов на радио, едва не переходящих в дуэль, Поллукс через родственников жены Арктуруса-старшего, Лисандры Яксли, практически живших в Министерстве всем семейством, без проволочек получил патент на ту самую гениальную систему регенерации воды Блэков. А Сириус, скооперировавшись со своей сестрой Бельвиной Бёрк, в кратчайшие сроки наладил линию производства и реализации, нагнав в управители многочисленных Булстроудов, родственников бабушки Виолетты…       Скрип зубов чистокровных после таких плясок и раздутого ажиотажа вокруг продукта, наверное, услышали даже крокодилы в джунглях Амазонии. Ведь Блэки ещё и как всегда чудесно выполнили домашнюю работу по анализу рынка и конкурентов, и "внезапно" выяснилось, что ни у кого в мире, кто был способен позволить себе такую роскошь, даже близко не нашлось ничего похожего… Хотя лет-то системе Блэков было немало, около двух сотен! Разве что в Хогвартсе или ещё какой-нибудь школе могла оказаться близкая по эффективности, вот только кто бы позволил лезть во внутренности школ и сравнивать?       Громче всех, наверное, скрипели зубами в Малфой-мэноре, когда нанимали у Блэков людей. Хотя, может, и не скрипели, ведь эти скользкие мерзавцы в принципе никогда не знали, что это за слово такое — родовая гордость… Однако за ними, пусть и проклиная "спевшихся ублюдков", потянулись остальные чистокровные, ибо имя Малфоев рядом с любым продуктом в анонсах "Ежедневного пророка" — знак высшего качества и лучшая реклама.       Правда, наверное, если бы Поллукс знал, во что позже выльется всё это сотрудничество с Малфоями для Кассиопеи, он бы и на пушечный выстрел не подпустил этих змеёнышей к Блэк-мэнору… Ведь цена совместной маркетинговой стратегии оказалась чрезвычайно высока для обоих чистокровных родов.       …было несколько версий, как именно погиб лорд Манлий, отец лорда Тимеуса Малфоя, подозрительно быстро впоследствии отдавшего титул главы рода своему сыну Абраксасу. Сразу после его свадьбы и рождения наследника, Люциуса, в пятьдесят четвёртом.       Исходя из первой версии, в смерти Манлия были виновны исключительно мстительные Блэки и Поллукс лично. Но так как Малфои не предъявляли никаких обвинений и в комментариях для прессы называли всё досужими сплетнями и глупыми теориями заговора, общественности оставалось только грызть ногти от любопытства.       Во второй, несомненно, во всём винили двух юных возлюбленных, которым не дали соединиться законным браком, Кассиопею и Абраксаса. В первую очередь подозревали Пэй-Пэй, которая не только успешно помогала Поллуксу, в том числе и с монографией, но ещё и была весьма искусна в тёмной магии… Разве не должна она была бороться за свою любовь? Ведь Манлий не желал признавать плод их с Абраксасом любви — Араминту, рождением которой они шантажировали оба благородных дома.       Вот только Блэки тоже отказались вводить маленькую кузину Вальбурги в семью, а санкций к ним так и не последовало. Да и после принятия Араминты в род Малфой самая обсуждаемая пара Британии вдруг распалась, весьма разочаровав всех романтиков и любительниц сказок с хорошим концом. А Мин-Мин и вовсе забрали воспитывать в Блэк-мэнор, что сильно сбило конспирологов со следа.       Самой непопулярной версией в те времена, третьей по счёту, была месть не со стороны Кассиопеи — Абраксаса. Однако спустя года взрослая Вальбурга, знавшая чуть больше из оговорок Пэй-Пэй и вновь размышлявшая над этой загадкой вместе с юной Вал, вдруг осознала, что, вероятнее всего, так оно и было. Ведь Абраксас не только в пятьдесят четвёртом стал лордом Малфой, забрав с помощью шантажа у отца любую власть над собой, но и к началу шестидесятых прибрал к рукам ещё и партию Изумрудных. А уж внезапный уход и исчезновение Нобби Лича после ссоры с "лордом Икс" и вовсе пропустить было невозможно, как и несколько скандалов с подозрительными политическими смертями…       Вальбурга прекрасно понимала Пэй-Пэй, когда-то слепо влюблённую в этого эгоцентричного и жестокого человека. Человека, способного сварить собственного деда заживо, использовав ту самую систему воды Блэков и, — в порядке смелой догадки, — удар молнии, по какой-то неведомой причине прорвавшейся сквозь защиту дома. А потом со скорбным лицом сказать прессе, что с системой воды, на самом деле, всё в порядке, это была ошибка и вина самого лорда. Нет никакой необходимости в дополнительных проверках, ставьте на здоровье!       Официальная причина смерти лорда Манлия Аулуса Малфоя — несчастный случай. Не будете же вы спорить с авроратом, расследовавшем это дело полгода, верно?..       Но юная Вальбурга, размышлявшая над этой последней версией, вдруг пришла к неожиданной мысли. Что, если дело вовсе не в прицельном ударе молнии и сбое защиты? Ведь можно не только трансформировать электричество в магию — но и наоборот! И для этого не нужен трансформатор, лишь палочка и пара заклинаний.       Именно этот фокус Вальбурга тут же захотела провернуть с драконом, ласково оплетая все драконьи члены сталью… Чтобы не только через воду, но и по цепям между Гриммо и метаморфиней пробежала искра!       "Дракон в собственном соку, Сириус… Приятного аппетита! Надеюсь, после этого ты никогда больше не сможешь трахать других женщин в верёвках и цепях!"       С молниями, между тем, волшебники подружились ещё раньше, чем с трубами, хотя, наверное, "дружбой" называть такие отношения всё-таки не стоило. Ибо для того, чтобы привлечь грозу и трансформировать её в магию, требовались не просто тёмные ритуалы.             Нужен был храм и массовые жертвоприношения — и этим, поговаривали, особенно злоупотребляли на полуострове Юкатан и, конечно же, в Южной Америке. Согласно исследованиям МАМФИ, один ритуал с размахом покрывал в древние времена все затраченные на него усилия, плюс он и сам создавал неплохой поток магии изнутри участвовавших ритуалистов — и этого хватало на десятилетия вперёд множеству магов сразу. Неизвестно, правда, сколько нужно было жертв и какое количество молний оно призывало. Но всё же звучало это весьма внушительно.       Правда, никому не нравилось убивать людей, даже таких жалких и беззащитных, как маглы — слишком уж они походили внешне на волшебников. Так что когда кто-то особенно умный сложил вместе метлу, тёмного мага и создал заклинание, позволяющее направить молнию в определённое место, отношения цивилизации волшебников с небосводом кардинально изменились. Больше не нужно было никаких жертв, и прогресс после этого тоже буквально понёся вскачь!       Да так быстро он ускакал вперёд, что уже в прошлом веке силы одного удара молнии едва хватило бы на пару дней для кормёжки всех систем Гриммо. Но этот способ всё ещё считался очень многообещающим! Ведь в будущем можно будет создать точки сбора природного электричества или вообще, полностью взяв погоду под контроль, сделать постоянный источник энергии… Одна лишь проблема вдруг возникла у волшебников на этом действительно интересном пути.       Маглы.       Из-за Статута полёты где бы то ни было, а особенно, конечно, над городами не одобрялись. Из-за проклятых маглов не одобрялось уже столько всего, что хотелось рвать волосы на голове! Собственно, именно об этом отец в монографии и говорил прямым текстом: бесконечные запреты не дают науке волшебников свободно развиваться. И чем дальше — тем сильнее их влияние на магический прогресс. Идея управления погодой фактически дышит в затылок, её можно и нужно развивать, инвестировать в неё, однако как это возможно, если волшебники скрываются?..       В итоге остаётся лишь ограниченное число мест вроде Блэк-мэнора, где возможны подобные эксперименты на постоянной основе. Где и сами собой происходят грозы, и где их столь же естественно вызывает большое количество темных магов…       Блэки этот вид спорта, игры с молниями, всегда одобряли — не зря же забрались на такой север, аж в Шотландию? Так что если вдруг в Блэк-мэноре собиралось больше трёх тёмных магов, способных летать или сидеть на метле, а в горах начиналась гроза, это почти всегда означало, что они поднимутся в воздух и запитают множество артефактов и само поместье на пару-тройку месяцев вперёд.       Но концентрацией непогоды в Блэк-мэноре тоже баловались. Любой волшебник, как всякое магическое существо — это постоянный источник энергии, пусть и весьма колеблющийся. А смерть, горе и война подстёгивают его, заставляют работать на износ. Так что не удивительно, что когда в мэноре скорбят или ненавидят, гроза собирается очень и очень часто…       Больше развития науки! больше тёмной магии, дарующей столь необычные результаты — вот о чём просил отец в своей знаковой монографии, получившей бешеную популярность на года вперёд.       О, так и будет! — обещал Гриндевальд в своих памфлетах, распространяемых через революционное движение во Французском содружестве. Так и будет, когда маглы вернутся туда, откуда вылезли — и станут послушно служить магическому обществу. Больше нельзя позволять им воровать, наживаться на гении волшебников. Нельзя через маглорождённых заниматься культурным обменом с теми, кто не должен подниматься выше собаки в иерархии. Иначе рано или поздно они поймут, что у магов можно попробовать своровать не только радио и колдографию, но и саму магию.       Какая глупость!       Как минимум колдографию вот точно вы у них своровали, насмотревшись на фотографии, а вовсе не они у вас! И идею труб с канализацией, которую ты только что так расхваливала — вы украли её у римлян. А уж сколько изобретений вдохновлено маглами я перечислять устану: и обожаемое тобой радио, и каминные сообщения, и артефакты вроде зачарованных дневников…       Хотя, не спорю, они от вас тоже взяли немало.       Растерявшаяся маленькая Вальбурга поражённо застыла с поднятой палочкой. Косяки тарелок и кружек в аквариуме — тоже. Она не ожидала, что он вернётся так быстро. Она была слишком обижена, испугана и зла, чтобы разговаривать с ним.       Извини. Я передумал. Я был неправ.       Теперь Вал растерялась ещё сильнее. А он зазвучал сбивчиво, смущённо, словно пытался внезапными откровениями заслужить её прощение за внезапную вспышку.       Маглы воруют у волшебников. Волшебники воруют у маглов. Это взаимообмен. Естественное взаимопроникновение культур и прогресса, настолько же старое, как и сам мир. Ведь чем больше разных точек зрения — тем лучше. Это позволяет мыслить весьма нестандартно и замечать даже самые, казалось бы, ничтожные детали. Улучшать и расширять картину мира.       Я уже видел подобное, пусть и очень давно… Забыл, каково это. Сел на то, что моё, словно наседка на яйца, и разозлился на лису, ловко стащившую то, что моё. Но сейчас вспомнил.       "А что именно украла у тебя воровка?"       Голос замолчал очень надолго. А потом Вал обдало кипятком, когда он, наконец, ответил. Метаморфизм. Я создал его совсем недавно в попытке размножиться и оставить потомство, но ничего не получилось. Воровка украла его, и не только идею.       Метаморфами рождаются, а не становятся — это всем известно. Но Воровка — стала.       "Как? Это ведь невозможно?"       Невозможно. Противоестественно. Но она это сделала. Ты, Вальбурга, получаешь мои силы, потому что ты моя невеста. Ты видишь, как я. Тебе подчиняется трансфигурация на уровне, неведомом простым магам. А Воровка… она вырвала кусок из меня, заставила его подчиняться. Это словно сердце, которое вместо того, чтобы биться для меня, бьется для неё… И я истлеваю заживо из-за того, как много она крадёт.       Ей не убить меня своим воровством, я слишком велик. Но это отсрочивает то, ради чего я живу и расту. Я зол, но теперь и заинтригован — ты натолкнула меня на это необычное чувство, о котором я старался забыть, выкинуть его из своих снов. Однако ты так искренне удивляешься миру, хочешь разгадывать его загадки… Все люди такие. А я вот уже несколько раз в приступе ярости пытался просто убить Воровку, словно надоедливую муху-кровопийцу, но разве не разумнее будет понять, что происходит? Как ей удалось совершить невозможное?.. Ведь, кажется, Воровка всё-таки побольше мухи.       "И для этого понимания тебе понадобилось ссориться со мной? Весьма очевидная мысль для того, кто упрекает меня в глупости!"       Ей всё ещё хотелось заплакать от обиды. Но в то же время она ощутила и облегчение из-за того, что он был снова рядом. Очень грустно — остаться одной.       Ты не глупая. Просто мы с тобой мыслим очень различными способами, а я ещё и постоянно забываю, как думают и чувствуют люди. К тому же неужели ты не заметила, что не только ты пользуешься моими силами, но и я — вашими с Мариусом? Мозгами, воспоминаниями, жизненным опытом… Я стараюсь действовать так, как делают люди, по ситуации. Иначе мне никак не победить.       "Правда?"       Его незримые объятия превратились в тёплый плед, запах молока и милых котят, засыпающих у Вал на груди.       Конечно, милая.       Словно человек, я сейчас не знаю, чем закончится эта история воровства. Но я готов дать Блэкам шанс объясниться… Однажды. Не буду тратить на них свои силы и расстраивать тебя.       Ведь для меня самое главное на свете сейчас — это ты.