Место девочки — в политике

Вальбурга Блэк

      Глаз мужчины в сером дёрнулся. Он посмотрел на резко застывших Сириуса и Регулуса, во взглядах которых тоже засветилось постепенное осознание.       — Ты! — Алиот повернулся к надменно улыбающемуся Финеасу. — Ты помогал им, шпионил. Сказал, как сделать бомбу! Вот и нашёлся наш последний кусочек пазла, а то "Мариус не мог этого рассчитать, это невозможно! Тут есть третьи силы, нападение на Хогвартс, Блэк-мэнор и побег детей как-то связаны!" Бред собачий! Вот она — третья сила! Сказочник, воспользовавшийся деревенскими суевериями!       — Какая проницательность и вместе с тем — типичная узколобость… Хотя в последнем определённо есть и моя вина, — Финеас покачал головой. — Я действительно им помогаю. Но также я хотел предупредить вас быть осторожнее: слова Сириуса про "божество" — чистая правда. Если б меня спросили, я вообще рекомендовал бы вам остановиться прямо сейчас — всё равно не догоните. А тебя, Алиот, я ещё утром попросил не вмешиваться, даже когда ничего не началось толком, помнишь? Предложил наведаться за ответами к Алькору…       Алиот протяжно застонал в потолок. Сириус и Регулус пялились на него так удивлённо, будто он внезапно начал танцевать балет.       — Ты не можешь всерьёз считать, будто я поверю в сказку о кровавом божестве! Вы всем семейством чокнулись! Ещё и братца моего сбрендившего приплёл! Кражи людей русалками не могут быть связаны с побоищем в Блэк-мэноре!       На последних словах его голос весьма испуганно поднялся на самый верх, и Алиот надсадно закашлялся. Финеас закатил глаза.       — Нет никакой разницы, душа моя, веришь ты мне или нет. Или ты думаешь, я говорю только с тобой и для тебя? — он попытался выглянуть из-за плеча Алиота. — Сириус, сынок, я понимаю, что ты со мной не разговариваешь сейчас, но, может, сделаешь, как я предлагаю? Ты ведь прекрасно понимаешь причины, заставляющие Вальбургу сбегать от тебя…       Алиот и Регулус с лёгким подозрением покосились на Сириуса, но тот и не подумал отвечать или хоть как-то отвлекаться от разделки драконьей туши. Только Вальбурга да Мариус могли заметить, как крепко он сжал палочку. Но лицо лорда Блэка оставалось совершенно безмятежно.       — Я тоже за неё беспокоюсь. Но в этот раз у Вальбурги всё получится, — Финеас снова посмотрел на Алиота. — Вы ведь здесь уже после Блэк-мэнора, не так ли?       Тот, подозрительно сощурившись, кивнул.       — Значит, вы находитесь на развязке. Я видел, как вы слили подчистую три маховика, — твой, Доры и прикреплённый к Регулусу, — но до сих пор так никого и не поймали. Получается, у детей всё выйдет не хуже, чем с убийством этой вертихвостки.       — Сомнительное достижение, — с небывалым удовольствием закряхтел Сириус. — Смотрите-ка, что тут у нас. Всё-таки хоть в чём-то ты, Ал, был прав.       Вальбурга, полностью растворившаяся в их обсуждении, взглянула на дракона и обмерла. Внутри разделанного Сириусом низа живота драконицы нашлись полусформированные яйца с тонкой кожицей, а под ней — миленькие маленькие дракончики, дрыгающие лапками в питательной среде!       Пандора была жива! Она спряталась внутри, а стрекоза оказалась всего лишь хитрой уловкой! Вальбурга бы никогда не подумала, что испытает такое облегчение.       Регулус радостно захохотал и, чуть ли не подпрыгивая, бросился к отцу — рисовать рядом что-то темномагическое на полу.       — Она жива! Мы её спасём! Вытащим!       Алиот, обернувшись лишь на мгновение, снова обратился к перекосившемуся от разочарования Финеасу:       — Даже если мы представим, дорогой, что твоя байка о божестве верна, и ты не вешаешь нам лапшу на уши, чтобы дать детям время для побега… Знаешь, чего ты не учёл? — он самодовольно приподнял брови. — Да, ты всё правильно посчитал — наши маховики пусты. И мне действительно не дадут ни единого сверх меры — давненько таких нарушений статута не бывало… А начальничек — редкостный дурак и просто старый козёл! Но я и не привык хоть на кого-то полагаться, кроме самого себя.       Алиот смешно раскачался на носках от возбуждения, будто всю свою жизнь только и ждал момента, когда бы мог похвастаться. Он подошёл к портрету и зашептал так тихо, что его услышали его только Финеас, да Вальбурга с Мариусом.       — Ты неправильно посчитал мои маховики, любимый, — он улыбнулся по-акульи обворожительно. — Ты понятия не имеешь, что именно я преподаю в Хогвартсе с тех самых пор, как ты взял меня туда работать… Прямо под твоим носом начал! А уж как я развернулся при Диппете — и подавно.       Алиот любовно снял с портрета все части бедной стрекозы. Прямо в его ладони они перетекли в твёрдую карамельную конфетку, и он под поражёнными взглядами окружающих… забросил её в рот.       "О нет, — застонал Мариус. — Возможно, теперь и меня стошнит!"       — Хм, лимонная. Дора в этот раз меня решила побаловать… — он раскусил карамельку, аппетитно захрустел ей и с удовольствием проглотил под не менее поражённым взглядом Финеаса. — Видишь, какая мы с ней команда? Так что, любимый, подавай мне своё откровенно жалкое и слабенькое божество, способное на одну только трансфигурацию. Поиграем.       На цоколь пала оглушительная тишина — лишь дядя Регулус, трудясь, словно пчёлка, дочерчивал лечебную октограмму вокруг драконьих яиц, бережно выложенных на пол Сириусом. А у Вал аж в ушах начало звенеть от унизительного чувства стыда, которое почему-то испытал ужас из моря.       Мариус… Приведи его ко мне. Этот раб исчерпал мой лимит терпения.       — Марс, Вал,— процедил Финеас прямо в глаза Алиота, явно махнув рукой на благоденствие бывшего любовника и вернувшись к плану с запутыванием следов. — Чего же вы ждёте?       "Да я прямо таки нарасхват! — Марс весело захохотал. — Иди, Вал. Зря я тебя задержал. Теперь-то понятно, кто такой этот Алиот. Есть на свете только один человек с таким самомнением. И мне действительно следует его взорвать, пока он не выставил кордон ещё и по всему периметру Блэк-мэнора".       "Да… — согласилась Вальбурга, распахнув дверь. — Я, кажется, тоже поняла". Камин в центре стены ярко вспыхнул, выплюнув наружу ещё одно действующее лицо, подтвердившее все их догадки. Дядя Ликорис, не останавливаясь ни на секунду, бросился к отцу и брату с палочкой наперевес.       — Мастер! Щит!       Взрыв! Четыре каменные колонны обрушились прямо на Протего Ликориса, закрывшего отца, брата и недобитую Дору. Мужчина в сером, прячущийся за лживым звёздным именем, зашипел что-то совершенно непонятное себе под нос и начал творить действительно потрясающее волшебство, совмещая множество заклинаний одновременно.       А ещё, прежде чем развернуться, Алиот успел бросить что-то вроде Петрификуса в картину, пытаясь обезвредить лазутчика и предателя… Но закричал от негодования на ней лишь пленённый гиппогриф, в которого попали чары — а деда Найя на портрете уже и след простыл! Мужчина, правда, был не особенно обеспокоен своим поражением, словно и правда верил — у него достаточно времени, чтобы исправить любые ошибки.       От заклинаний Алиота камни разбитых, рушащихся внутрь комнаты колонн прямо в воздухе обернулись в воду. Она часть благополучно растеклась обратно по коридору, а вот другая вдруг обернулась в самый настоящий снег, подхватываемый дикой вьюгой! Вальбурга едва успела закрыть дверь, чтобы проворные снежинки не долетели до нее и не указали, где она.       А вот Марсу на втором этаже придётся хорошенько постараться, чтобы скрыть свои следы… Впрочем, ему, кажется, очень понравилось играть в волшебника.       "Нужно кровавое божество? Что же, на Гриммо — я за него! — самодовольно начал напевать Мариус, заставив Вал улыбнуться. — Или, быть может, в игру мы сыграем? В Хогвартсе маховики посчитаем?"       Она распахнула дверь подвала, куда Марсу, к сожалению, не было хода из-за его сквибства, и побежала вниз по лестнице. Ноги сами собой вынесли её к ритуальному залу и переходу в Блэк-мэнор.       В голове лишь билась досадная мысль: как же она сразу не догадалась, кому принадлежали эти цепкие глаза? Ведь Вал была так близка с самого начала! Парламент и лорд Манлий Малфой. Изумрудные мантии и серебристые, угольно-чёрные и багрово-алые. Ярко-голубые глаза.       Змеиная грация Ликориса. Нахальство и самомнение Регулуса. Хотя Вальбурга ведь только сейчас осознала, что этот человек жил на Гриммо уже тогда, когда её дяди были ещё детьми… Они впитали его личность в себя точно так же, как и воспитание собственного отца.       Ну вот и где в ней всё то, что он хвалил? Мышление, скорость ассоциаций? Чушь! Только и оставалось, что скрипеть зубами на собственную глупость да повторять злые стишки, которые она ухватила от Мариуса напоследок… Ведь не только она, но и он тоже досадовал, что не смог узнать его!       "Кто тут кричит, что боги — лишь вздор?       Кто узколоб и спесив, но хитёр?       Сириус? Финеас? Нет!       Дамблдор!"